Лай-лай-лай, текст криво лёг - половина находится на боковом фоне справа и абсолютно нечитаема.

И запомни, как только мы освободимся от этой великой несправедливости, для рядового кролика она мгновенно забудется, исчезнет. И любая из новых мелких неприятностей мгновенно займет те душевные силы, которые отнимал смертельный страх кроликов перед удавами. Такова жизнь, таков закон обновления тревоги, закон самосохранения жизни. -- Но ведь сейчас получается еще хуже, -- возразил Возжаждавший, чувствуя, что Задумавшийся слишком далеко отходит, -- кролики остались верны Королю. -- Пока -- да. Сознание кроликов развращено великой подлостью удавов. К этой великой подлости они приспособили свои маленькие подлости, в том числе и подлость подворовывания плодов с туземных огородов. Расшатывать это сознание -- вот наша нелегкая задача. -- Но где уверенность, Учитель? -- спросил Возжаждавший. -- А если все так и останется? -- Есть нечто более высокое, чем уверенность, -надежда, -- отвечал Задумавшийся. -- Вчера я здесь сидел один, а сегодня сюда пришел ты, хотя это невыгодно и опасно. -- Ну, хорошо, -- снова возразил Возжаждавший, -- не надо было лгать. Но мог же ты промолчать про эти проклятые огороды туземцев? Мы бы сначала скинули Короля, а потом получили бы самые удобные возможности расшатывать сознание. -- Нет, нет и нет, -- повторил Задумавшийся, -- я об этом много думал. Дела всех освободителей гибли из-за этого. Каждый из них, увлеченный своей благородной задачей, невольно рассматривает ее как окончательную победу над мировым злом. Но, как я уже говорил, когда исчезнет то, что зло сейчас, мгновенно наступит то, что зло -- завтра. Этого не понимали все немудрые освободители и потому, добившись победы, впадали в маразм непонимания окружающей жизни. -- А мудрые освободители? -- спросил Возжаждавший. -- А мудрые освободители, -- усмехнулся Задумавшийся, -- до победы не доживали... Почему немудрые, победив, впадали в маразм? -- продолжал Задумавшийся. -- Не понимая закона обновления тревоги, они воспринимали забвение освобожденными от того зла, от которого они с его помощью освободились, как чудовищную неблагодарность. Поэтому они искусственно заставляли освобожденных, склонных забывать о своем освобождении, справлять праздники освобождения. В конечном итоге освобожденные и освободители проникались тайной взаимностью. Освободители, думая, что они сделали своих соплеменников счастливыми, но те по глупости этого не могут осознать, старались день и ночь вдалбливать в них это сознание. Освобожденные, зная, что освобождение не сделало их счастливыми, злились на освободителей за то, что они обещали их сделать счастливыми, но не только не сделали, но еще и заставляют признавать то, чего они не чувствуют, а именно -- счастье освобождения. Потерявшие идеал начинают идеализировать победу. Победа из средства достижения истины превращается в самую истину. Запомни: там, где много говорят о победах, или забыли истину, или прячутся от нее.

Ответ на комментарий Лай-лай-лай # Лай-лай-лай, спасибо.

каков критерий между “много“ и “в меру“... на сколько нужно забыть о победах, чтобы помнить о поражениях...в каких масштабах кроликов и удавов... спасибо.

Ответ на комментарий # Поражения и победы - две стороны одной медали. Нет смысла противопоставлять память об одном, памяти о другом. "Много" о победе - это тогда, когда она признана конечной остановкой в пути. Много о победе - это тогда, когда побежденное зло, признается абсолютным, и борьба со злом текущим обесценивается. Помните классическое "лишь бы не было войны".