Счастье - это такая штука, которого в жизни на самом деле много. Да что там много, оно всегда есть, только в разной концентрации. Как кислород в воздухе. Если бы кислорода не было совсем, человек сразу бы умер. Пусть не сразу, но через 5 минут, через 9, у кого какие легкие - только все равно недолго. А так - пока одышка, пока в глазах темнеет - это просто мало, но все равно есть.
Если опять про счастье, то таких дней, чтоб дышалось как после грозы, или в сосновом бору, или, ударный вариант - с кислородной подушкой, полной грудью, с восторгом, таких дней у меня было мало. Я иногда вспоминаю. Зачем? Я не знаю. Точно не для того, чтобы понастальгировать. Скорее для того, чтобы в настоящем угадать, различить тот знакомый привкус, как бы не был он слаб.

То, что я вспомнила октябрь 79-го года неудивительно. Тогда я тоже была больна, и тоже не так чтобы сильно, а к тому моменту, о котором рассказ, и вовсе почти здорова, но меня "выдерживали" положенный срок в больнице. До обеда я читала, после обеда околачивалась в больничном дворе, который вполне сошел бы за маленький сад. Мне было 15, пубертат проходил бурно, как во внутренней, так и во внешней жизни. Каждый день ко мне приходили какие-то люди: одноклассники, приятели, приятели приятелей. Погода стояла ясная, теплая и больничный садик, где можно было посидеть, поболтать, пощелкать семечки, мальчикам покурить по-тихому, стал центром притяжения, а я абсолютно неожиданно для себя центром центра. Ощущение "всемнужности" было новым, ярким и захватывающим. Именно тогда мы сблизились с Лешкой, он вообще по-моему сразу после школы шел ко мне и уходил, когда темнело.
В субботу пошел дождь. Или не пошел? А просто было холодно и мрачно. Первый раз ко мне никто не пришел. Ни утром. Ни в обед. Ни после полдника. Бабусе, что лежала со мной в палате, родственники принесли вкусненького. К девочке, которая поступила совсем недавно, и которую не помню как звали, пришел парень. На улицу не пускали, в палатах был беспрестанный шум, смех, разговоры. Суббота в больнице - как родительский день в пионерском лагере, время посещений. А ко мне никого. Никого! Все предыдущие дни вдруг забылись и на меня нашло, накатило - одиночество и тогда переживаемое мной как тотальное сиротство. Хотя до ужина я еще ждала. И потом ждала. До отбоя. До 10 часов.
Когда выключили свет, разревелась в подушку. Девочка на соседней койке ворочалась, не спала, у нее был хороший день, она была возбуждена, а поделиться со мной никак не получалось. В конце концов она пошла в коридор, туалет был в другом конце. Вернулась, наклонилась ко мне: ты плачешь, потому что к тебе не пришли? Я не думала, что она слышит. Девочка еще потопталась рядом, потом потянула за одеяло - пойдем, покажу что-то. И я зачем-то пошла. У туалета, за окном, забранным решеткой, светила луна. Я точно помню, первое что я увидела - синюю луну, и уже потом - совсем близко мальчишек. Вот это оно и было - счастье, его экстракт, сплошной кислород.
Объяснилось все просто - были втроем на концерте, поэтому так поздно. Погримасничали минут 15 перед закрытым окном (попытки поговорить на языке жестов), посмеялись, не знаю уж чему они, а я иногда смеюсь, чтобы не заплакать, потом они ушли, я осталась и мне нечего было больше хотеть.
А теперь почти через сорок лет я вспоминаю тот день, весь день - с его ожиданием, отчаяньем, восторженным удивлением и расплавившей мое сердце благодарностью - как один из дней безусловного счастья, дней, которые я могу пересчитать по пальцам.