При всем моем душевном расположении к Платонову, зря я взялась читать его перед новым годом. Безысходно.
Может именно благодаря созвучности и этим смутным дням конца декабря я так легко вхожу в состояние первичного жизненного бульона: неоформленного, инертного, тяжело ворочающегося, неделимого на голову и сердце, вообще неделимого.
Думаю обо всем сразу: о своем, как об абстрактном и об всеобщем, как о своем, и вычленить из этого клубка что-нибудь цельное и законченное не представляется возможным.
И, наверное, впервые за многие годы не загибаю пальцы, подсчитывая по-детски наивные желания: кого бы я хотела увидеть в эту ночь.
Я хочу, чтобы не было никакого праздника. Странное и иррациональное, но кажется, я боюсь этого нового года.