"Свободное время в рабочее время" и хорошая книга - прекрасное сочетание. 

И тут как нельзя кстати  пришлась рекомендация Эзопа.  

Взялась за "Уединенное" Розанова. Поскольку в тексте то тут, то там ссылки на фактические имена и события, мне неизвестные, параллельно читаю о Розанове: биография, воспоминания.

Сказать, что задело, ничего не сказать. Промаялась вчера весь вечер и еще часть ночи, наверное, не с самым главным розановским вопросом, но мне он дается тяжело. Потом, наверное, я найду какие-то другие слова, более точные, но ведь надо с чего-то начинать.

 

Розанов:

"Мне хотелось бы, чтобы меня некоторые помнили, но отнюдь не хвалили; и только при условии, чтобы помнили вместе с моими близкими. Без памяти о них, о их доброте, о чести - я не хочу, чтобы и меня помнили."

 

Мне тоже хочется, чтобы помнили. И тоже с ограничением. Мне важна не "добрая память", но память истинная, со всеми моими вытащенными на свет скверными поступками. С той тайной стороной жизни, которую я скрываю, желая выглядеть хорошей или не желая причинять боль близким, или просто по трусости и страху. Я вполне отдаю себе отчет, что могу разочаровать не только откровенно дурным в себе, но и мелким, некрасивым, незрелым - неважным. И все же я очень хотела бы этой полноты памяти, потому что только так я останусь среди живых. Я, а не память о человеке, который никогда не был мной. Которого вообще никогда не было.

 

И в этом смысле "тайное, которое станет явным" - весть утешительная и благая. Но при этом сопряженная со стыдом и страхом, с болью и поэтому отодвигаемая сознанием подальше, поглубже. Мне слишком комфортно сейчас, слишком уютно чувствовать себя уважаемой и любимой, чтобы я враз отказалась от этого ради весьма отдаленной и абстрактной памяти после смерти. 

Мне нравится нравиться, и я полагаюсь на какой-то отвлеченный случай, который продлит это мое двумыслие только до поры, до времени. 

Самое трагическое в этом логическом построении, что "отвлеченный случай"  возьмет и подведет.