"Мальчики" - это глава Братьев Карамазовых. Жизнь и смерть Илюшечки Снегирева.
Режиссер Сергей Женовач.
Спектакль старый, 2004 года. 9-13 летних мальчиков играют выпускники его курса. Редкий случай, когда взрослые играют детей органично. Отдельно об отставном штабс-капитане Снегиреве - чистый Достоевский.
Свет практически "делает" сценографию. Мягкий, глубокий, густые темные тона на заднике, превращающий фигуры актеров в полотна старых мастеров.
Действие на сцене довольно статично. Считай два часа на одном тексте. Но дыхания не перевести. Ушли хлюпая носами.
Достоевский&Женовач - форева. Надо будет посмотреть "Брата Ивана Федоровича".

http://www.sti.ru/spect.php?id=4
Знайте же, что ничего нет выше, и сильнее, и здоровее, и полезнее впредь для жизни, как хорошее какое-нибудь воспоминание, и особенно вынесенное еще из детства, из родительского дома. Вам много говорят про воспитание ваше, а вот какое-нибудь этакое прекрасное, святое воспоминание, сохраненное с детства, может быть, самое лучшее воспитание и есть. Если много набрать таких воспоминаний с собою в жизнь, то спасен человек на всю жизнь. И даже если и одно только хорошее воспоминание при нас останется в нашем сердце, то и то может послужить когда-нибудь нам во спасение. Может быть, мы станем даже злыми потом, даже пред дурным поступком устоять будем не в силах, над слезами человеческими будем смеяться и над теми людьми, которые говорят; вот как давеча Коля воскликнул: «Хочу пострадать за всех людей», — и над этими людьми, может быть, злобно издеваться будем. А все-таки как ни будем мы злы, чего не дай бог, но как вспомним про то, как мы хоронили Илюшу, как мы любили его в последние дни и как вот сейчас говорили так дружно и так вместе у этого камня, то самый жестокий из нас человек и самый насмешливый, если мы такими сделаемся, все-таки не посмеет внутри себя посмеяться над тем, как он был добр и хорош в эту теперешнюю минуту! Мало того, может быть, именно это воспоминание одно его от великого зла удержит, и он одумается и скажет: «Да, я был тогда добр, смел и честен». Пусть усмехнется про себя, это ничего, человек часто смеется над добрым и хорошим; это лишь от легкомыслия; но уверяю вас, господа, что как усмехнется, так тотчас же в сердце скажет: «Нет, это я дурно сделал, что усмехнулся, потому что над этим нельзя смеяться!»