Для меня нет одиночества.
Вместо него неловкое, жалкое, из какого-то давнего и темного, Богом забытого словаря - сиротство. Сиротство, в котором главное не единственность, а отчужденность. Когда ты маленькая, замерзшая, забытая всеми, а там за чужим окном тепло и уют, и новогодняя елка. Никогда. Никогда в этом нет зависти, но только горечь и ощущение незыблемости стеклянной стены - разделяющей, разрывающей, утверждающей "у каждого своя жизнь". И в этой горестности есть своя услада, как ни странно. Потому что это состояние конечности, и от тебя ничего не зависит: нельзя добиться, нельзя поправить, даже перетерпеть нельзя. Только принять.
Собака? Вот та, которая воет на луну. И даже если бы она умела говорить, она выла бы именно так, без слов, выворачивая нутро. Выла, чтобы выплеснуть, вынуть из себя тоску в никуда, в пустоту. А слова нужны, когда ты пусть робко, но надеешься, что тебя поймут. А некому.. Одна луна.

п.с. Как трудно промолчать, когда тебя не спрашивают (с) Андрей, не выключил бы комментарии, не случилось бы этой записи))