День 7. Р. Нидысей ‒ р. Лунвож-Нидысей.
После вчерашних скелетов ожидала, что будут сниться кошмары. Но нет, приснились яблоки. Очень конкретные яблоки: те, что росли когда-то под окном старого дома. Они были полосатые и поспевали поздней осенью. До сих пор помню их вкус, но не помню название.
А вчера под перевалом, поедая морошку, руководитель с одобрением сказал: ‒ Морошка хорошая ягода. С ней можно пирог делать. Пирог-то ‒ ка-акой хороший! Можно даже без морошки…
Видимо, под конец недели начала пробиваться из подсознания потребность в пищевом разнообразии. И вечером эта потребность самым неожиданным образом удовлетворилась.
Верховья р. Нидысей:
Вороника, она же шикша:
Какой-то паутинник, наверное. Грибы растёт здесь по вершинам моренных валов:
Погода по-прежнему ясная, идти жарко. Перешли по камням Нидысей, который даже в верховьях довольно глубок, и начали подниматься на склон небольшого массива, разделяющего Нидысей и Лунвож-Нидысей. Идею срезать таким образом путь к Лунвож-Нидысею подсмотрела у А. Васильева (http://www.myprism.ru.postman.ru/Travels/Travels.h...tman.ru/Travels/NPU2009_1.html). По ссылке прекрасный отчёт с замечательными фотографиями.
Долина Нидысея сверху:
Когда смотришь на травянистые жёлто-зелёные склоны, то они представляются чем-то вроде степей: иди, куда хочешь ‒ везде сухо. На самом-то деле это Урал. Тут везде сыро (и только на Джагальябтике влажностная аномалия!). И как бы ни хотелось пройти по травке, лучше свернуть на курумник.
Насекомые совсем распоясались: на плато порхают две бабочки. В окружающей тишине слышно мягкое трепетанье их крыльев.
Спускаться с плато предполагается по ручью, в верховьях которого отмечено озерцо (правый приток Лунвож-Нидысея, к западу от вершины 996,2 на 1 км ГШ). Озерцо и открывающаяся за ним следующая гряда гор выглядят очень живописно, как-то по-гофмановски. Крошечной чёрной точкой виден там руководитель. Он почему-то идёт и идёт вдоль озера, явно не собираясь делать в таком прекрасном месте привал. Когда я сама, наконец, дохожу до озера, то предсказуемая, в общем-то, причина, становится очевидной: берег слишком сырой, да ещё олени всё расквасили. Привал приходится делать подальше.
Ручей, по которому надо спускаться, на карте выглядит довольно крутым. Однако, несмотря на действительно крутые склоны, вдоль русла сохраняется узкая полоса курумника и травы, по которой вполне можно идти. Спуск вниз занял меньше 40 минут:
Не доходя до устья ручья, срезаем угол по лесу. Подо мхом много живых камней и коряг, но, в целом, хороший лес. Под лиственницами россыпи гигрофора красивого. Время от времени встречаются здоровенные серые грибы.
Выбравшись, наконец, к Лунвож-Нидысею, мы метров пятьсот идём на некотором расстоянии от берега. Путь сильно осложняют болота и глубокие ручьи. Иногда угадываются фрагменты тропы. Постепенно сдвигаемся к реке.
А примерно за километр до места слияния двух истоков Лунвож-Нидысея обнаруживаем уже совершенно отчётливую тропу. Через несколько десятков метров она приводит нас на стоянку. И как хороша была эта стоянка! Жёлтые пушистые лиственницы, жёлтое буйство гигрофоров и страшное количество черники. Я такой черники не видела никогда. Сидя на одном месте, можно было бы кормиться, наверное, минут двадцать.
Всё это мне очень понравилось, и я закинула удочку: какое замечательное место, чтобы поставить палатку!
Было отчётливо видно, что черника руководителю тоже понравилась. И он забросил, в свою очередь, собственную удочку: как бы между прочим спросил, наберу ли я ему котелок, если вдруг мы тут встанем.
Получив утвердительный ответ и ещё немного подумав, руководитель пришёл к выводу, что встать, пожалуй, можно.
Три часа хода, которые оставались неиспользованными в этот день, были потрачены на сбор черники (правда, не в котелок, а в термос, но всё равно ‒ литр), поход за дровами, сбор на компот голубики, росшей неподалёку в сопоставимых с черникой количествах, и чистку грибов: в лесу нашлось немного сыроежек и тот самый здоровенный серый гриб. К огромному моему изумлению, он оказался поплавком!
И здесь я вплотную подхожу к упомянутому выше пищевому разнообразию. Возле кострища лежали пара луковиц и штук семь головок чеснока, уже пустивших корешки. Лук меня не заинтересовал, но вот чеснок! Одна головка ради интереса отправилась в суп. И это оказалось потрясающе вкусно!! Таким образом, почти весь чеснок перекочевал к нам в рюкзаки, и следующие три дня неизменно присутствовал в ужине. Спасибо вам, люди, оставившие чеснок!
После ужина можно было разводить костёр. Но именно в это время поднялся ветер и пошёл дождь! Жаль, конечно, но зато кому-то остался хороший запас дров.
А свой ненаглядный термос черники руководитель так сразу слопать не смог. Я, полная голубики, помочь ему тоже не смогла, и термос, как золотой запас, хранился до утра в тамбуре.