День 2. Р. Мокша ‒ Кадом ‒ Чермные ‒ междуречье Мокши и Вада.

 

 

Суть этого дня можно выразить четырьмя словами: мы шли до упора. Преимущественно, правда, по шоссе, но трудно решить, во благо это было или нет. С одной стороны, никаких залитых ботинок, а с другой ‒ никакой тени.

Снялись с места ночёвки и возвратились в Кадом. Обнаружилось, что правило 5 минут/500 м по-прежнему работает ‒ мы чуть-чуть не дошли вчера до хорошей стоянки на берегу Мокши (правило было сформулировано ещё на Приполярном Урале: кое-как встав на ночёвку, утром вы обнаружите, что в 5 минутах/500 м впереди была удобная стоянка).

Кадом:

 

 

 

 

 

 

 

Из Кадома долго шли в Чермные. Упоминания на этой долгой дороге заслуживают, кроме умопомрачительного количества раздавленных ужей, пожалуй, три вещи.

Первая ‒ это стонущие болота. Мокша совсем рядом, поэтому окрестные луга в той или иной степени залиты водой. На них живёт какая-то птица. Нежное дудение десятков этих птиц сливается в единый грустный стон. Самих сосудов скорби не видно. Считая всех дудящих птиц выпями и имея удовольствие слышать выпь большую, осмелюсь предположить, что это были малые выпи.

 

 

 

 

Вторая ‒ крупные хищные птицы. Летали над вспаханным полем. Кажется, чёрные коршуны.

 

 

Третья вещь ‒ поликсена, Красная Книга Рязанской области.

 

 

Там, за деревьями, должен лежать спроектированный Кадомско-Мокшинский заказник:

 

 

Чирок-трескунок в придророжном болоте:

 

В стороне от дороги можно найти хорошие такие дубы в два обхвата:

 

И вот, наконец, долгожданный мост через Мокшу, на берегу которой видны Чермные (на Генштабе этого моста нет, он, видимо, относительно новый; дорога не делает петлю к западу, как на карте, а идёт через реку напрямую).

 

 

 

 

Мой спутник утверждает, что многие дома в Чермных имеют необычную архитектуру, в частности, у них своеобразные крыши. Я, если честно, заметила только то, что они высокие и вальмовые (некоторое время спустя появилась информация от другого человека, что дома действительно особенные; это обусловлено тем, что в Чермных проживает в том числе мордва-мокша).

 

 

В деревне нам открылись два факта. Первый, неутешительный, заключался в том, что из Чермных в Сасово никакой транспорт не ходит. Второй поразителен: чтобы поймать попутку до Сасова, нужно вернуться в Кадом. Потому что автомобили пользуются дорогой Сасово-Кадом-Чермные, а не Чермные-Сасово из-за состояния последней.

В Сасово в крайнем случае можно дойти пешком, подумали мы. И свернули к Мокше, полные решимости достичь дубравы хотя бы с третьей попытки.

 

Напоминающий мать-и-мачеху Белокопытник ложный:

 

 

 

Недалеко от Чермных на берегу раскинулась дубрава. Она невелика, но вид имеет, пожалуй, самый красивый из всех встреченных (sic!). Дубы в ней растут далеко друг от друга, подлеска почти нет, отчего дубрава просвечивается солнцем насквозь.

Дорога тем временем взялась за старое. Обширные лужи приходилось огибать всё чаще, и они явно обнаруживали намерение в ближайшем будущем слиться в один судоходный канал. Была даже озвучена мысль, а не вернуться ли по такому случаю обратно в красивую дубраву.

Внезапное появление дороги, вымощенной бетонными плитами, усыпило нашу бдительность. Многих плит не хватало, но в целом можно было идти почти посуху.

 

 

Бетонная дорога закончилась так же неожиданно, как и началась. Своё тихое дело она сделала ‒ увела туда, откуда возвращаться было уже поздно.

 

Далее события приняли классический вид. Конец дня, эдак 35-ый километр пути, роковое болотце. В котором и заливаются подсохшие за день ботинки.

Я очень отчётливо подумала, что до дубравы в пойме Вада в этот день не дойду. Для надёжности подумала вслух. Мысль материализовалась ‒ не дошла!

В отсутствие водотоков встали у первой подходящей лужи.