12.09.2015. Р. Вангыр ‒ руч. Медвежий.

 

В дневнике отмечено: рассвет ‒ в 5:12, закат ‒ в 6:45; каждый день убывает по 7 минут.

Встали в 4. Вполне светло.

Сегодня нужно идти в любом случае, при любой погоде. Моросит. Изо рта идёт пар.

Если считать, что вся эта квашня началась с 7-го на 8-е, то моросит пятый день.

Откуда-то повылезали вялые комары.

 

Мокрая одежда не держит тепло, а то, что каким-то чудом остаётся, выдувает ветер. Говоря о мокрой одежде, я имею ввиду всё, что выше сиверовской куртки: уж она-то ничего не пропускает и стоит насмерть. Надо заводить мембранные штаны.

У меня в памяти этот день остался как один из самых неприятных за весь поход.

Недалеко от устья Медвежьего переходим Вангыр. Неуютно идти, когда в лицо лупит ветер с дождём, а в броднях колыхается ледяная вода. Потому что бродни мы залили. Не хватило каких-то 10 см.

На другом берегу ветра меньше. Отжимаем одежду и выливаем из сапог воду.

 

Поднимаемся по правой стороне Медвежьего. Тропы, если она и есть, не видать. Данько и Ерёмкин пишут, что выше должна стоять изба, построенная когда-то северодвинскими туристами.

Ручей Медвежий.

 

Когда морось перерастает в ливень, мы находим избу. До ручья от неё метров 20, на берегу ‒ следы старой стоянки.

 

 

Первое, что мы видим, протиснувшись внутрь, ‒ блестящие от сырости доски. С потолка капает на нары, на полки, на стол. Сухо только в одном из углов. Второе ‒ что над печью обвалилась крыша. С досок осыпается земля.

Оставаться в избе в дождь бессмысленно.

Печку на растопить: заготовленные в «прихожей» дрова отсырели и не горят.

Зато ножовок ‒ какое-то невероятное количество: то ли 3, то ли 4.

 

На полке стоит табличка и фотографии погибших девушек, в память о которых и поставили почти сорок лет назад избу.

 

Когда дождь немного утихает, ставим на берегу ручья палатку. Дольше обычного возимся с тентом, с растяжками.

 

Всю ночь сквозь лес проносятся порывы ветра.

 

13.09.2015. Руч. Медвежий ‒ перевал Медвежий ‒ р. Харота.

 

Между тем, коврик мой тихой сапой разошёлся уже наполовину. При любом неосторожном движении он поспешно трещит. Гадюка. Сплю по диагонали, забрасывая ноги на коврик Колдуна.

 

Ветер всё-таки потрепал облака. Часто проносятся обрывки голубого неба.

Трава и деревья пообсохли.

 

 

Продолжаем подниматься по правой стороне. Противоположная традиционно выглядит более пологой.

Когда штаны почти совсем высыхают от ходьбы, налетает морось. И опять, опять сыро и холодно. Останавливаемся редко: снимешь рюкзак ‒ и через две минуты начинаешь мёрзнуть.

В лесу Колдун видел зайца. Заяц скакнул куда-то и сразу как сквозь землю провалился, я даже не успела сфотографировать.

 

Чуть позже в лесу мелькнули белые маячки оленей. Они уходили неторопливо.

 

Про перевал Медвежий я прочла всё, что могла. А написано про него мало. Атрибут 1Б, указанный у Данько & Ерёмкина, навевал на меня тоску. Я опасалась отвесных стенок и живых осыпей, хотя в описании значилось только «мелкообломочная осыпь» и «пологий травянистый склон со стороны Медвежьего».

 

Ну, положим, теперь я законно могу усомниться в пологости последнего. У меня сложилось впечатление, что там все 30.

А в целом, 1Б оказался вовсе не страшным.

Перевал Медвежий - там, где снег.

 

Начали мы подниматься по левой стороне ручья. Выше вода в нём исчезает ‒ можно перейти в центр. На травянистых участках часто встречаются фрагменты тропы. Весь подъём заключается в длительной и однообразной перестановке ног.

Из долины нас догоняют отставшие было облака. Они быстро наплывают на перевал и роняют мягкий мелкий снег.

С набором высоты снег становится порывистым и колючим. Жёлтая трава увешана ледяными бусинами. Лежат узкие снежные язычки.

Долина Медвежьего давно исчезла. За спинами клубится слепая белая мгла.

На самом седле снега нет, хотя навигатор фиксирует высоту 1066 м.

На перевале Медвежий.

 

Долина Хароты.

 

Спуск по осыпи в долину Хароты быстрее и легче подъёма. Кое-где по склону тянутся узкие ленты раздробленного каменного крошева. Несколько раз нога уходит в него по щиколотку. Интересно, как оно образуется?

Пройдя немного вниз по Хароте, встаём на поросшей берёзкой полянке. От холода не слушаются пальцы. Моросит. А надо ещё поставить палатку. А впереди ещё 4 дня пути. Думаю (пусть не покажется это пустым и напыщенным), тогда я чуть-чуть лучше стала представлять, как люди борются за выживание.

 

14.09.2015. Р. Харота ‒ перевал Харота ‒ Р. Юнковож.

 

Облачность всё не расходится, а ведь пошёл уже седьмой день.

Перевал Харота, в отличие от Медвежьего, действительно пологий, и только перед самым седлом начинается короткий взлёт.

 

 

На Хароте было видно… да ни черта там не было видно. Облачность висела такая, что приходилось останавливаться и ждать просветов.

Виден маленький водопад. Справа от него травяной склон, слева ‒ нагромождение камней. Мы успеваем подняться по траве наверх, когда мир вокруг снова исчезает. Ждём. Рассматриваю крошечные голубые и розовые незабудки, каким-то чудом ещё цветущие среди камней.

Дождавшись просвета, куда-то спускаемся. Просвет становится больше, и уже можно понять, что спускаемся мы на склон, с которого поднимались. Журчит знакомый водопад. Вот так это бывает.

Теперь поднимаемся слева от водопада. И в конце концов всё-таки выходим на седловину. Тишина. Развалы огромных камней темнеют в тумане. Очертания их напоминают восточные города, как в мультике про Аладдина. Увы, я не могу этого снять: объектив постоянно и безнадёжно запотевает.

Любопытно было бы взглянуть на этот перевал в ясную погоду. Наверное, там и заблудиться-то негде.

 

Но Харота ещё не отпускает нас. На спуск тратится гораздо больше времени и сил, чем на подъём. Тут и там громоздятся осыпи всех размеров. За очередной грядой камней неожиданно открывается широкая полоса снежника. Даже ещё неожиданней: шагнул вперёд ‒ есть снежник, шагнул назад ‒ нет снежника.

 

 

Я не знаю, как правильно нужно по ним ходить. Мне кажется, что по краю, Колдуну ‒ что по центру. Ориентируемся на самого слабого, т. е. меня. По самому краю, впрочем, лучше не ходить ‒ снег глубоко протаивает возле камней.

 

Чуть ниже открывается в клочках тумана загогулина большого озера, за которым спуск окончательно выполаживается. Среди подушек ярко-зелёного мха часто прозябают ‒ вот нужное слово! ‒ незабудки, ветреницы и колокольчики.

 

 

 

Идём по правому берегу Левого Юнковожа. По левому убегают олени. Сейчас я почти уверена, что на левом берегу удобнее: во всяком случае, каменных россыпей явно меньше.

Вообще, в этот день по россыпям мы ходим какое-то рекордное количество времени.

 

Незаметно светлеет. Облака боятся Юнковожа. В прошлом году над ним сияло солнце, и к имени «Юнковож» я добавляла про себя «Солнечный». Сейчас эта ‒ случайность ли, закономерность, ‒ собиралась повториться.

На Юнковоже находится одноимённый балок. Ориентируясь по указанию Данько и Ерёмкина, мы его не нашли. Ориентируйтесь на отчёты! В них даже есть координаты (которые я торжественно обнаружила дома).

Перефразируя Дивова, «из чего опять-таки следует, прости Господи, что походник я хреновый».

 

В конце концов, махнули рукой, перешли Юнковож и поставили палатку.