8.09.2015. Б. Озёрная.

 

Проспали до 6.

За окном лес стоит сырой. Клочковатые облака обтекают горы.

Иду мыть котелок. Колдун собирается отнести, но не успевает: сосед приходит раньше. Мысленно ругаю нас поросями, которые даже не могут вовремя вернуть вещь. Наверное, вот после такого люди и перестают угощать щами!

 

Утро перетекает в день, а небо провисает всё так же низко. Иди через перевал в дожде и тумане, повторяя прошлогодний опыт, не хочется. Остаёмся в избе до завтра.

 

Хожу по лесу и ищу грибы. Смешно! В прошлом году нужно было смотреть под ноги, чтобы не влететь ботинком в очередной грибной выводок. Сейчас же с трудом набираю горсть сыроежек. Возвращаюсь.

Мимо избы проходит один из соседей. Задаю вопрос, за который самой стыдно: «А вы не знаете, где здесь грибы?»

Подосиновиков на суп набрала.

Любопытное наблюдение: около трёх дня неуловимо меняется освещение. Как будто чуть-чуть начинает смеркаться, хотя до сумерек ещё далеко.

Приходили соседи-с-Сундука. В своей громоздкой одежде они похожи на мишек. Говорят, погоды не будет и завтра.

9.09.2015. Б. Озёрная ‒ перевал Сундук ‒ р. Вангыр.

 

И точно. Снова пасмурно, и снова моросит.

Но надо идти.

Скользят под ногами камни. Лес прохладный и сырой. Со склона видно, как валят в долину облака. Иногда откуда-то прорывается сноп солнечных лучей и подсвечивает капли на тонких облетевших ветвях берёз.

Сундук скрыт, но перевал почти чист. Смутно видна долина Вангыра.

 

 

 

Кособокие и пушистые, стоят лиственницы. Светящаяся их жёлтая хвоя только резче очерчивает изломанные упрямые стволы.

 

 

 

Красней берёзок, как кровь на снегу, расползается среди ягеля толокнянка. Её ягод я никогда не вижу.

 

 

 

 

Держа правее, успешно минуем болотце и некоторое время спускаемся по правой стороне безымянного ручья. Вскоре нас нагоняет туча и осыпает всё вокруг мелким холодным дождём. Прячемся под высокой елью. Настойчиво и тонко кричит какая-то птица. Колдун утверждает, что она кричит «сыняты», только очень быстро.

 

На карте тропа от перевала к Вангыру нарисована, но, как и в прошлый раз, мы её не находим и идём по азимуту. Лес захламлён валежником, гниют во мхе большие старые ели. Дельфиниум пожух и полёг, полянки кажутся вымощенными его пальчатыми листьями.

 

На берегу Вангыра старая дорога появляется из ивняка и в него же уходит. В колеях стоит вода, посередине выросли деревца. Идти легче рядом с дорогой. Протоки всегда чуть шире и чуть глубже, чем можно перепрыгнуть или перейти, не переобуваясь.

Для всего этого у нас давно есть слово «вангырщина». В этом году вангырщина сведена к минимуму. Ручей Медведь заменён на ручей Медвежий, и, соответственно, перевал Барсукова ‒ на перевал Медвежий. Разница составляет хороший день пути.

 

Ушли мы недалеко. Взяли и встали на Вангыре. Чем больше осень, тем меньше хочется ходить в сыром по сырому лесу.

Отхожу я только за грибами. В двадцати метрах от палатки растёт столько подосиновиков (увы, маленьких как не было, так и нет), что хватает и на сегодня, и на завтра, и на послезавтра.

 

10 ‒ 11.09.2015. Р. Вангыр.

 

 

Из последней моей фразы понятно, что на Вангыре мы простояли три ночи.

Всё это время добросовестно идёт дождь. Набегающие из-за Сундука облака вытрясают из себя сколько могут и расползаются по швам. Тогда мелькает краешек солнца. Вангыр поднялся на несколько сантиметров.

 

Костёр не разжигается. Ничего не сохнет.

Уже двадцать минут как нет дождя. Вылезаю из палатки, развешиваю на ветерке одежду, залезаю обратно. Через минуту начинает капать. Собираю всё обратно. Дождь моросит минут 20 и прекращается, следующие 20 его нет. Вылезаю из палатки, развешиваю одежду. Через минуту капает.

И так четыре раза.

 

 

 

Грибы здорово выручают. Мяса ещё много, но крупа уходит быстрее, чем рассчитывалось.

 

Утром 11-го, проснувшись, слышу далёкий гул, как будто летит самолёт или работает генератор. Но проходит и час, и два, а гул всё не стихает. С тех пор он сопровождал нас до истоков Балбанъю. Так ревёт в узком каменном ложе вздувшаяся от дождей вода.

 

В первой половине дня горы на другой стороне реки почти не видны. Вместо них за прибрежными ёлками медленно перекатывается глухое белое ничто, в котором идут невидимые процессы. Горы появляются на свет до половины засыпанные снегом.