3.09.2015. Д. Аранец ‒ р. Глубокий Ёль.

 

 

Утром сидим в палатке и допиваем чай, готовясь выходить. Ещё довольно тихо, один раз только гавкнула собака и кто-то прошёл к реке. Вскоре слышатся обратные шаги. Раздаётся голос: «Питтяне!»

Мы молчим, думая, что этот возглас относится к собаке.

Потом опять: «Питтяне!»

Ага, это всё-таки нам. Но что значит? Может, это на коми?

«Питтяне?» Теперь ясно слышится вопросительная интонация.

«Пиття не?» Ага!! Человек спрашивает, есть ли у нас выпить! И мы отвечаем, что выпить у нас нету.

 

Но человек снаружи, видимо, в порыве отчаянной артикуляции, произносит: «Да не: спите, не?», и всё становится ясно. Центр дешифровки виновато сворачивает работу.

Нас зовут пить чай (так!), но, увы, нам уже пора уходить.

 

Солнце ещё низко, и лес стоит непроснувшимся. Шурша, облетают листья с осин. Берёзки стоят с ног до головы жёлтые и тихо светятся.

 

 

До р. Вёртный и дальше до болота со стендом Нацпаркаидём иначе, чем в прошлом году. На том стенде этот путь и указан.

 

 

Глубина Вёртного здесь 30‒40 см. Стремнин и омутов нет, песочек. Брод определённо удобней прошлогоднего.

В лесу время от времени встречаются большие стрелки и повязанные на ветках ленточки. Тропа изредка теряется, но если покружить, в радиусе десятка метров она найдётся. Из чего я заключаю, что и путь этот также удобней (наглядней) прошлогоднего.

 

 

 

 

 

Я очень надеялась как-нибудь избежать вторичного передвижения по болотам, так пошатнувшим мою психику в прошлом году. Второй раз всегда страшнее. Стоило вспомнить поверхность, ходящую ходуном под ногами, и размочаленный в кашу сфагнум, как у меня холодели руки.

Но никуда не денешься.

В таких местах мы находим для себя удобные ритмы ходьбы. Колдун идёт впереди мелкими и быстрыми шагами, я иду сзади вразвалку на полусогнутых. Ну, прямо картина «Эволюция человека». (Для себя я вывела правило ‒ при шаге нагрузка на ступню должна распределяться равномерно. Если шагать, как обычно, ставя сначала пятку, ‒ больше проваливаешься за счёт меньшей площади соприкосновения).

А вокруг всё жёлтое, оранжевое и красное. Рябина просто неправдоподобно красная, даже багряная. Сквозь низкие облака иногда светит солнце, и кажется, будто золотую чашу наполнили берёзовым соком.

 

В лесу смеркается рано, уже в 7 начинаешь спотыкаться о корни. Наш план добраться до гор за два дня вновь не удаётся. До Кушника идти ещё часа два. Вышли бы чуть раньше из Аранца и не копались бы при сборах ‒ точно успели бы.

Встали на Глубоком Ёле. Снова моросит дождик.

 

4.09.2015. Р. Глубокий Ёль ‒ Кушник.

 

На Глубоком Ёле утро.

 

Чуть реже, чем болота, я вспоминала дома утро в палатке. Судорожно.

Изрядно сырые ботинки, изрядно сырые штаны. Всё холодное. В это надо втискиваться.

 

 

Небольшое отступление: ботинки всё те же ‒ HarkilaProGamekeeperGTX9’’. На второй год использования у меня появилась к ним претензия. Если долго идти по болоту (и не заливать), они всё-таки ощутимо отсыревают, а к концу дня и вовсе хлюпают.

 

 

 

Сегодня ‒ третий день пути. Как и в прошлом году, в этот день особенно тяжело идётся. Я постоянно отстаю от Колдуна и тащусь далеко сзади. Назавтра всё пройдёт. Так адаптируется организм.

 

 

 

Пришли в Кушник днём и остались там ночевать. Непреодолимо тянет всё высушить и посидеть в тепле. Наверное, сентябрь.

Оставшиеся 24 км до 40 окладов сделаем завтра.

В прошлом году в Кушнике не стояли. А изба хороша! Если в двух словах, то есть всё: печь, нары, пила, колун.

 

Отошла на десяток метров и нарезала подосиновиков. Ни одного маленького ‒ крупные и просто огромные. Время грибов прошло. Черника ещё есть.

Медленно приходит вечер. Я думаю про «эффект Соловков». Для этого явления наверняка есть другое название, но я его не знаю. «Эффект Соловков» ‒ потому что в Кеми живёт множество людей, никогда не бывавших на Соловках. Многие рязанцы не были на валах Старой Рязани. И, наверное, многие печорцы не ходили на Урал.

И уже готова лечь между нами ‒ всеми ими и мной ‒ пропасть, но ведь я всё понимаю. Понимание ‒ это мост.

И всё-таки. Мне кажется, что это нужно. Как нужно, например, читать классиков.

 

5.09.2015. Кушник ‒ 40 окладов.

Из-за того, что рассветает и темнеет рано, оттачиваем новый график. Позавчера встали в 5, вчера ‒ в 4, сегодня ‒ в 3:50. Светло!

Ботинки почти высохли.

 

До Гэрдъю тропа всё так же тянется по болотам. Где-то перед самым Гэрдъю начинается, как значится в путевых заметках, «пружинящая жижа». И чуть дальше ‒ червь моей памяти, гроза моих снов: ручей, текущий посреди болота. Очень неприятно, но что делать.

За Гэрдъю обширные болота стягиваются до полянок. Ёлок всё больше, кажется, что вот-вот начнётся хороший лес. Но вместо него ‒ лес-болото.

Вместо тропы ‒ цепочка глубоких глинистых луж или просто ручей, по сторонам ‒ сырые кочки со сфагнумом и черникой. За кочками ‒ лес. На этих насквозь пропитанных водой почвах растут деревья! И не какие-нибудь жалкие чахлики, а высокие ели.

Вода всюду и во всём. Из подосиновиков можно выжимать по полкружки.

Кое-где краснеет морошка, но наклоняться за ней некогда.

 

 

Здесь мы повстречали троих ребят. Они сказали, что на перевалах снег. На нужном нам Зигзаге снег. Я всё выстраивала поумней в голове вопрос: «А как с этим жить?», но так и не выстроила. Я даже забыла спросить, откуда вы, ребята.

 

Скоро мы и сами увидели снег.

Горы казались нарисованными, как будто по синей плотной бумаге невесомо водили тоненькой белой кистью.

 

 

Виден Аранецкий перевал.

 

 

 

К 40 окладам мы опять подходим в сумерках. Светлеет запорошенный снегом Саблинский хребет. Изба пуста и ещё хранит остатки тепла.

 

 

Вторую ночь подряд ‒ печка!