Необходимое предисловие.

Лезу я на перевал. Рюкзак этот тяжеленный, сыро, холодно, камни. Говорю: «О боже мой, как трудно!» А Колдун говорит: «Ты это всерьёз?»

Или другой пример.

Закатное солнце освещает три вершины. И они приобретают каждая свой цвет. Говорю: «О боже мой, как красиво!» А Колдун говорит: «Да?»

Я буду писать так, как это видела и чувствовала я. Но в повествовании мне удобней писать «мы». Поэтому помните: «мы» ‒ это преимущественно я, и Колдуну столь же преимущественно чужды были мои «трудно», «холодно» и «мокро».

 

И ещё. Я довольно часто буду сравнивать маршрут нынешний с прошлогодним. Отчёт ‒ форма рефлексии.

 

Обстоятельства сложились так, что поехали мы в самом конце августа (а не как в прошлом году ‒ в середине).

 

31.08 ‒ 2.09.2015. Рязань ‒ Москва ‒ р. Печора.

Фирменный поезд должен был доставить нас в 5:26 в Печору. В 6:00 из Печоры отходит катер. Около 9 он бы высадил нас в Аранце.

 

Пока же мы, скрипя пластиком, протискивались в узкий коридор фирменного вагона. Весь он был залит светом, табло, на котором передают температуру и занят ли туалет, сияло зелёным, входили и выходили откуда-то люди, и только наше купе было словно прорисовано чёрной тушью.

«Соседей нет. Ещё или вообще. Ура».

Но оказалось, что в темноте жили бабушка и внук.

Фирменный выключатель оправдывал своё название и только всё выключал, ничего не включая. Повесили фонарик. Зашла проводница проверить билеты.

‒ Что-то темновато. Скажу машинисту, пусть сделает свет поярче.

Мы обратили её внимание на то, что светят не лампы. Она очень натурально удивилась.

Минут через пять свет дали.

 

На следующий день принесли фирменную еду. Были поданы: порционные судачки а-ля натюрель гречка с мясом, мюсли-батончик, маленький йогурт, маленькая бутылка минералки, мятная конфетка, пакетики с сахаром и перцем, вилка-ложка и маленькое кондитерское изделие «Кекс С ЦУКАТАМИ». Этот кекс был очень вкусен, но я всё равно скажу: позвольте, почему на этикетке слово «цукаты» стоит во множественном числе? Цукат там один, лежит точно по центру сверху. Посему это был кекс С ЦУКАТОМ.

Щётки и тапок в наборе, как в каком-то поезде в Карелии, не было. На тапки, кстати, намекнула всё та же проводница, когда я в очередной раз прошла за кипятком в расшнурованных и поэтому ещё более устрашающих ботинках. Она жалостливо посмотрела на меня: «Тяжело ходить-то. А то у нас вон тапочки есть…» Я потом посмотрела на картинке, сколько они стоят: что-то около 200 руб., кажется.

 

2 сентября я проснулась в 4:45, чтобы всё успеть.

Собрала вещи, вышла в коридор, стала смотреть в окно. Рыжие болота с кривыми ёлками, сырой чёрно-жёлтый лес проступает из тумана. Осень, однако.

Выглянула проводница. Я ещё подумала, а почему никто не приходил нас будить за полчаса до выхода?..

Проводница как-то тоскливо и искательно посмотрела в окно и сказала, что поезд опаздывает. На сколько именно, станет ясно на ближайшей станции.

Остановились. Ираэль. Я вожу пальцем по расписанию на стене.

Наш фирменный поезд опаздывал почти на 2 (два) часа.

 

Разумеется, на катер мы опоздали совершенно.

Ни один другой транспорт (автобус или такси) до Аранца не ходит, а останавливается за 5 км от него, в деревне Конецбор. Два этих пункта разделяет речка Большой Аранец. Почему-то она представлялась похожей на Вёртный: прозрачной и неглубокой. Такой, которую можно перейти вброд. А надо сказать, что мы учли прошлогодний опыт переправ и привезли с собой две пары болотных сапог в 90 см высотой.

В общем, нужно было такси.

У вокзала ‒ ни одних шашечек. Серое утро, мутные машины и кое-где между ними полусонные тёмные фигурки. Спросили у одного мужика, не знает ли он телефона такси. Мужик продиктовал номер. Потом поинтересовался, а что, нужно такси? Ну вот, например, он такси.

И мы за 1300 руб. (что сопоставимо с катером) доехали до Конецбора.

 

Вокруг деревянные дома, огороды, поленницы, собаки надрываются, мужичок корову повёл и лес кругом. По направлению к Аранцу тянется хорошая песчаная сухая дорога. Наконец, по-настоящему впрягаемся в рюкзаки.

Вскоре обнаруживается удивительная особенность местных дорог. Если ты дорога ‒ обязательно вскоре раздвоись, а лучше разтроись на равнозначные (так!) по виду дороги, и чем чаще будет происходить процесс деления, тем лучше.

Навигатор (ну, и Умственная Работа Колдуна, конечно), впрочем, сводят эту чехарду к минимуму.

 

Вполне ожидаемо дорога заканчивается перед широкой заболоченной пустошью. Мы стоим на невысоком холме. За пустошью уже должен быть Большой Аранец.

Лезть вот так сразу в сырую траву не хочется, и мы берём правее, в лес. Вокруг свистят и молодцевато перелетают рябчики. В нижнем ярусе занята своими делами новая для меня птица ‒ кукша.

Никого обхитрить не удаётся ‒ очень быстро болотце показывается вновь. Приходится спускаться. И вот они, подзабытые ощущения: тяжелеющие от неровного болотного шага дыхание и рюкзак.

Цепочка наших одиноких следов скрывается в невысоком ивняке. (Иногда мне кажется, что на Урале, куда ни пойдёшь, всё равно придётся делать две вещи: лезть в болото и продираться сквозь ивняк).

За ивняком течёт Печора. К слову, по её берегу прекрасно можно идти от Конецбора до самого устья Большого Аранца. Дарить своим вниманием вышеупомянутое болотце вовсе не обязательно.

 

А Большой Аранец подкладывает свинью и оказывается действительно большим: таким, что высоты сапог не хватает. Мы посматриваем на быструю воду и размышляем вслух. Колдун отдаёт предпочтение в основном глаголам: «плюнуть на сапоги», «раздеться», «перебрести», «закалиться». Я обхожусь наречиями: «холодно», «глубоко», «мокро».

А Печора катится рядом ‒ широкая серая лента, над которой растянуто такое же небо, и дальний холм весь горит огнём рябин и берёзок, и на горизонте легко голубеют горы. И почти нет мошкары.

  

 

Уже почти час мы сидим на камнях и ждём, не пройдёт ли рядом лодка. В конце концов, встаём и идём по берегу обратно до ближайшей свёртки в лес. Берег Печоры здесь высок и обрывист, метров 15, как мне кажется. Сверху песок, в основании глина, вся пропитанная влагой. Десятки мутных ручейков растекаются по песчано-галечным пляжам.

Если верить карте, немного выше по течению Большой Аранец пересекает дорога. Там стоит пометка «бр.»: брод.

 

 

Брод выглядит так:

 

 

Брод оказывается действительно бродом: в сапогах мы бы прошли. Но мы не идём. Потому что есть подозрение и следствие из него.

Подозреваем мы брод. В том, что им пользуются редко.

Следовательно, можно ли надеяться на терпимую дорогу на противоположном берегу?

Если там не лес, а вангырщина, то переправляться бессмысленно ‒ промучаемся до вечера. Если другой берег проходим, то как узнать это с нашего берега? Напоминает задачу про волка, козу и капусту.

Это Урал. Здесь работает принцип болота и ивняка. На другой берег идти не стоит. Так, наконец, решаем мы.

Но в голове бегают по кругу всё те же мысли: «Как конецборские к аранецким ходят? Неужели между двумя соседними деревнями нет дороги? Неужели только по реке?»

В лесу мы видели несколько хорошо накатанных ответвлений. Может, хоть одна да приведёт куда надо? И мы ходим уже почти из одного любопытства.

 

Начинаются мягкие сумерки. Откуда-то набегает дождик. Деревни не соединились. Мы накружили в этот день километров 25 и остались на месте.

Уже давно ясно, как надо было делать. Надо было сразу в деревне искать лодку. Но соломка не подстелена.

Мы возвращаемся в Конецбор. То место, куда привёз нас таксист ‒ оказывается, самое начало деревни. Если пройти по шоссе вперёд, то попадаешь на маленькую площадь. На ней остановка, обелиск и, кажется, магазин. И со всех сторон подходят дома с обширными огородами и хаосом деревянных хозяйственных построек. (Я сейчас думала, почему эта деревня показалась мне широкой, что ли. Вспомнила: нет глухих заборов.)

В одном из огородов видна женщина. Стараемся докричаться. Собаки лают, ничего не слышно. Женщина ругается на собак и идёт к калитке. Происходят переговоры.

Чуть погодя мы сидим на скамеечке во дворе, а два человека ищут для нас кого-нибудь с лодкой. Звонят куда-то, ходят куда-то, кого-то спрашивают. Для нас ‒ совершенно чужих и незнакомых людей. Сентябрьским сырым вечером.

И находят.

 

По крутой лестнице спускаемся на берег Печоры. Уже ползёт с воды лёгкий туман. На волнах качаются разнокалиберные суда. Тихо и свежо. Совершенно даже не верится, что сегодня мы всё-таки будем в Аранце.

Наш капитан скор, и корабль его быстр, и тарифы тверды, ‒ и вскоре светятся навстречу окошки аранецких домов.

Темнеет быстро, и приходится ставить палатку прямо на берегу, при жёлтом свете фонаря на крыльце ближайшего дома. Но свинская чаша этого дня ещё не испита до дна: ломается дуга тамбура. Кое-как подпираем ею тент и залезаем в непострадавшую жилую часть.

 Хочу отметить, что этой ночёвкой открывается очередной Цикл Противостояния меня и моего коврика (NEOairAllseason). Коврик состоит из поперечных полос-секций. Ещё в прошлом году несколько секций взяли и объединились, по невыясненным причинам, в одну подушку. (Видимо, брак. Второй точно такой же коврик и по сей день живёт и здравствует). В этом году они продолжили гадючничать, и объединённая секция на момент вышеупомянутой ночёвки занимала уже около 1/5 всей длины коврика.