Идёт отлив.
Лежат разломанные и почти целые створки раковин мидий, отливающие удивительным глубоко-синим цветом. Тёмные холмики из тоненьких колбасок выдают местонахождения пескожилов.
В луже ‒ почти целая ламинария.
Жёлтые грозди фукуса бессильно распластываются по дну, шевелятся в оттекающих ручейках, открывая крапчатые, все в балянусах, бока валунов. По камням, рискуя поскользнуться на этом злополучном фукусе, можно допрыгать до воды и увидеть балянуса в действии: из маленькой щели высовываются и колеблются какие-то усики (но на самом деле ноги).
Снова появляются чайки. Поживы нет, и они принимаются вдвоём орать. Остатки напряжения снимаются лёгкой потасовкой.
Несмотря на базарное поведение, чайки вызывают симпатию ‒ большие, красивые, умные птицы. Без их воплей и Соловки не Соловки.
