По моим представлениям, сон-траве наступило самое время цвести. Воображение беззастенчиво подрисовывало к прошлогодней найденной полянке махровый нежно-сиреневый ковёр цветов.
Если от меня ушли галантусы, то уж ургульки я не упущу.
Через 20 минут напряжённого высматривания ургулек я стала счастливым обладателем мюллеровского проницательного прищура и начала слышать подозрительный голос. Голос уверял, что цветы передумали расцветать.
Но, как говорится, фигня война, главное – манёвры. И без цветов хорошо гулять в затянутом зелёным тюлем лесу – говорил второй голос.
Я слушала их, слушала Колдуна, слушала шуршанье пакета о джинсы и не слышала лес.
На старой дороге нашли строчки. А всё равно не слышала.
Он появился вдруг, как и положено чуду. Ургул. Крупные пушистые цветы. Мягкие ладошки духа местности.
Потом мы пошли по узкоколейке до Криуши. Узкоколейку уже разобрали, вместо неё неглубокая траншея в песке. По обочинам навалены шпалы, кое-где лежат старые провода.
И что удивительно, именно эта часть пути оказалась лучше всего. Не ургульки. А эта дорога. С заболоченными осинниками и калужницей, с размеренным шагом и канавами. Снова подтверждается эта странная закономерность: когда я куда-то сосредоточенно иду, а не просто гуляю, я вижу, слышу и чувствую ясней.
Калужница.
А ещё хотела про канаву написать. Рефлексивное.
Её можно было перейти в брод, но разуваться в такой холод не хотелось.
Через канаву перекинуто дерево – метра четыре, довольно шаткое и не очень толстое. Держаться при переходе не за что. Пока я размышляла, есть ли здесь ил, Колдун оказался на другой стороне.
До сих пор думаю, на кой чёрт я вообще полезла на это дерево. Ну впрочем, как всегда – хотелось проверить себя.
Колдун предложил перекинуть ему фотоаппарат. А я испугалась. Не того, что не поймает, а того, что не докину. Потому что девушка и кину криво. Разозлилась.
Так что фотик остался при мне, и никто теперь не увидит того перехода.
Ступила на дерево. Прошла метр от берега, до того места, где из дерева торчит сук, и оно начинает сужаться. Вернулась назад. Опять пошла. Задрожали ноги, секунд 10 успокаивала их. Вернулась назад. Опять пошла. Задрожали ноги, внушила себе, что я лунатик, и мне всё пофиг. Вернулась назад. Опять пошла. Прошла метр, сделала маленький шаг вперёд.
И вот тут случился офигенный инсайт. Я поняла, что из-за этого маленького шага уже не могу вернуться назад. И есть только возможность идти вперёд. Конечно, Колдуну со стороны это было смешно – застряла посередине, ну упала бы в воду – ведь не утону же.
А у меня в голове билась одна-разъединственная мысль: всё, придётся как-то идти. Собралась, сделала ещё один шажок и, наклонившись, вцепилась в этот мешавшийся сук. На середине бревна, в позе копателя картошки, со съехавшим на бок фотиком – жаль, нет этого кадра…
Сук, как оказалось, гнулся во все стороны, и секунд 5 я пыталась сохранить равновесие. А потом накрыл адреналин. Выпрямилась и в панике пробежала оставшиеся метры.
Сердце стучало. Завысило важность.
А потом мы 2 часа ждали какой-нибудь автобус. И за пару минут до приезда криушинского нас подобрала попутка. И мы ехали под чёткий рэп. И залитые Окой и закатным солнцем луга чуть-чуть были похожи на карельские озёра.