Сегодня мы шли с экскурсией на Муксалму, а точнее, плыли. Я предвкушала жареный фукус и мидий, Колдун – нерп (в натуральном виде).
К 9 утра подтянулись к Центру Гостеприимства. Кстати, теперь наша дорога всегда начиналась с лицезрения жёлто-зелёного с розовой пеной болота, в кое по-тихому превращается бухта Благополучия. При всей отвратности печальное зрелище. Прямо хоть ставь бабушек с пирожками и доходы с продаж собирай в пользу очистки бухты. Не всё ж им на восстановление храма работать…


Ну так вот, от Центра пешком потащились (самое невыносимое в экскурсиях – это идти в ритме группы) до Долгой губы (ака Варварин причал), где нас должен был ждать катер. Экскурсовод, кстати, по дороге обронила гениальную фразу: «Соловки ноги любят. Ходить надо». И, надо заметить, хотя редкое пыхтенье и сопенье имели место, в целом на лицах группы присутствовало скорей сосредоточенное, нежели унылое выражение: приехал на Соловки – тут уж ни отдохнёшь–ни расслабишься, с десяток километров как минимум каждый день вынь да положь!
Неведомым образом затесалась в группу стайка немцев. Аккуратные, в ярких европейских одеждах, они были живым воплощением эдаких пространственных аномалий (так я и не придумала определения, подобного «анахронизму», но которое отражало бы несоответствие месту) в среде русских: наши мадам рассекали в майках и домашних штанах, одна пристроила хозяйственную сумку на спине на манер рюкзака, отчего впечатление складывалось неоспоримое и однозначное: люди идут действительно Исследовать, а не по асфальтовым дорожкам ходить!
Почти весь путь до губы я прошла в авангарде, но когда наша колонна растягивалась на добрую сотню метров, приходилось притормаживать, и тогда можно было послушать беседу с экскурсоводом. В частности, узнала, что в посёлке живёт около 900 человек, больше 200 из них – дети. Последние обычно едут в Питер или Архангельск, но некоторые всё же возвращаются обратно.
В недетское замешательство привела впервые услышанная именно там новость о том, что главой музея назначен глава монастыря (сейчас уже знаю, что настоятель обители архимандрит Порфирий и директор музея Шутов В. В. – одно и то же лицо) – господа, это же трындец!
В Долгой нас уже ждал «Савватий», и вскоре мы уже плыли между лесистыми островками и каменистыми отмелями.

[700x470]

[700x463]

После заветных слов экскурсовода «Сюда приходят иногда нерпы» группа дружно вытянула шеи и начала зорко озираться (впрочем, так рано или поздно начинают вести себя, наверное, все соловецкие туристы, будучи на воде, ибо никогда не знаешь, где посчастливится увидеть тебе тюлений зад или нерпячье рыльце, а паче чаяния – хребет белухи). Инструкция гласит: Если голова зверя размером со взрослую человечью – то гренландский тюлень, если с голову ребёнка – морской заяц или кольчатая нерпа. Увидел – кричи, пусть другие посмотрят!
Впрочем, ни одной усатой морды мы так и не увидели.
Причалили к дамбе. Собственно, теперь мы здесь были в качестве слушателей, т. к. в роли зрителей побывали уже в прошлом году.

[374x550]

[700x171]

Тезисно, что запомнила:
– дамбу строили с 1859 по 1866 г.;

[367x550]

– дамба между Малой и Большой Муксалмами в настоящий момент размыта, и местные переправляются на карбасах, а в отливы – пешком (эта новость была кстати, мы как раз собирались предпринять вылазку в ту степь);

[700x480]

– отверстия в дамбе вполне в соответствии с очертаниями оказались арками, а не просто дырками, – через них проплывали лодки и циркулировала вода;

[700x482]

[700x469]

– каменные зигзаги по сторонам дамбы – тоже не плод случайной архитектурной фантазии стосковавшихся по изящным формам монахов, а специальные насыпи-ответвления для повышения устойчивости к размытию штормами; в них ещё после прилива оставалась рыба, в частности, зубатка и треска; треска от долгого сидения становилась червивой (меня аж передёрнуло от этого слова), а вот зубатку вполне можно было есть, - приходи с вилами и накалывай, сколько нужно;

[700x436]

[700x440]

Сиреневые радующие глаз ромашки оказались на деле астрой солончаковой.

[700x450]

Опробовали фукус, правда, сырой. На мой вкус, гадость, хотя некоторым напоминает солёные огурцы. Придумала скороговорку: Вкуси фукусу куст (сейчас осознала, что эту фразу можно рассматривать и по такой схеме – подлежащее/дополнение/сказуемое – аналогично «Маша мыло ест» :).
Вороника, растущая в изобилии вокруг, местными зовётся «сика» или «сиха», её раньше замачивали и зимой ели с кашей. Помня горький опыт объедания ею на Заяцком, воздержалась от излишнего чревоугодия и предалась фотоблудию.

На заднем плане чёрные бусинки вороники.

[375x550]

[700x487]

Мерно двинулись к скитам. Вдоль этой тропы почему-то часто попадаются подосиновики, известные здесь под именем красноголовиков.

[700x499]

Справа дорога к скиту.

[700x249]

Серия удачных манёвров позволила нам дойти до стратегически важных скамеек быстрее немцев, факт чего вызвал цепочку далеко идущих ассоциаций. Когда все остальные расселись, экскурсовод продолжил рассказ о постройках. На таких местах я, чего греха таить, начинаю дремать. Запомнила только, что на вопрос, чем заняты монахи в настоящее время, последовал ответ, суть которого сводилась, собственно, к тому, что особо ничем.
А ещё позабавила байка о том, как зимой сюда добрались какие-то женщины, их впустили в скит, напоили чаем с халвой и орехами и отпустили с миром. Есть ещё монахи в русских скитах!

А в этой избушке можно добыть пресной воды.

[700x467]

Катер уже ждал нас обратно. В посёлке купили, наконец, сметанник (хорошая всё-таки вещь) и взяли для пробы агар-агаровый мармелад: действительно, это больше похоже на желе, - нежный, он прямо-таки тает в руках.
По дороге зашли в Центр, спросили телефон Кодолы – не знают. Ну, как говорится, будем искать.
Кстати, оказывается, мидии и жареный фукус – это как раз его экскурсия…