Вдоль дороги вырастали всё новые нагромождения камней, и вскоре она, вырвавшись из леса, длинным и узким пояском дамбы легла через пролив.
На дамбе кое-где виднелись одинокие фигурки паломников и кучки измученных велосипедистов. На лицах у всех читалось примерно одно и то же: «Дошли»...



Мы нашли поставленную какой-то доброй душой скамейку и, неспешно уничтожая шоколадки, рассматривали окрестности.
…В тех же неизменных мхах и кустарничках, которые начинаются там, где заканчивается лес, тонули сотни беловато-зелёных валунов. Ассоциации – то с банальными «играми великанов/богов», разбросавших камни при Сотворении мира, то с черепами мертвецов, поднимающихся из глубин земли в Судный день...

[700x485]

[700x482]

[700x464]

[700x455]

[700x510]

[700x463]

Но это было красиво.
И это восхищало. Восхищало не то чтобы какой-то монументальностью… Просто тем, что вот здесь когда-то беспрепятственно сновали волны. А потом – построили дамбу. И появился – путь.
Не знаю, как объяснить такие чувства… Они обычно возникают по отношению к предметам искусства: был, например, кусок гипса – и возник из него под чуткими руками скульптора прекрасный образ…
Со-творение?..

В данном случае всё несколько прозаичней: на Большом Соловецком острове не разрешалось содержать живородящий скот, однако потребность в нём, естественно, была. Посему его разводили на Муксалме. Пролив Южные Железные Ворота, разделяющий два острова, хоть и сравнительно мелкий, затруднял перегон скота.
И тогда в 60-х годах XIX века построили дамбу, длиной 1220 (!) м (хотя это было уже не первое сооружение подобного рода).

[700x473]

[700x466]

[700x464]

[700x464]

Смотрели мы, смотрели, и как-то не верилось в эти самые 1220 м. Может быть, потому, что дамба извилиста, и расстояние визуально скрадывается. Извилистости требует конструкция: таким образом гасится энергия волны (некое подобие волнорезов).

[700x483]

[700x470]

[700x498]

[700x524]


[700x479]

По-моему, какая-то камнеломка - крохотный цветок сантиметрового диаметра.

[700x515]

Единственный белый камень посреди серого поля. Вокруг него явные следы попыток отколоть-отщепить-отгрызть кусочек на память.

[344x550]

По мере приближения к Муксалме моя решимость исследовать её северо-западную окраину отчаянно ослабевала. В конце концов решено было дойти до Сергиево-Радонежского скита, разжиться там водой и возвращаться домой.

[700x469]

[700x500]

Огромный кварцит, видимо, считающийся объектом местного поклонения - на нём оставлены подношения-монетки.

[368x550]

К скиту, кстати, ведёт очень… уютная, что ли, тропинка: может, это всё из-за низких берёзок и множества грибов на обочинах, которые никто не собирает…
А людей на той тропинке было ощутимо больше (вот она, пожалуй, Главная черта Соловков: даже в самых невообразимых дебрях и далях вы непременно встретите человека, который, как ни в чём не бывало, выйдет вам навстречу из-за поворота).
Вот этот камень мне показался похожим на сейд...

[700x522]

А тем временем возле ремонтирующегося скита колодца не обнаружилось.

[700x482]

Сей факт несколько обескуражил нас.
Впрочем, всё вскоре объяснилось.
Были замечены отдельные группки прибывающих, которые сразу брали курс на какой-то сарайчик. По логике, здесь были уместными лишь три варианта: ещё какое-то культовое строение, строение и заодно лес в значении «сортир» и, собственно, колодец.
…Спустя 5 минут мы уже стояли в холодном тёмном помещении, а добрые люди наливали нам во флягу ледяную воду Муксалмы.

Напоследок зашли и на причал (не зря – в воде была обнаружена морская звезда, подвергшаяся за невозможностью отлавливания фотографированию).

[700x496]

[700x467]

И – обратная дорога, со всеми теми же незабываемыми «мостками», которые, собственно, и запомнились почему-то больше всего…
Даже больше дамбы.

P.S.: А грибы мне всё так же не разрешали рвать...

[700x498]