Настроение сейчас - Ретроградный Меркурий велит вернутся к заброшенным делам

Сигаретный дым струится вверх, навязчивый шум идет со всех сторон, взрывы хохота и мат. В тесном кафе есть явный диссонанс между наивными детскими рисунками на стенах и посетителями. Царит отвратительный зелено-желтый полумрак, и за длинным массивным деревянным столом люди подкалывают друг друга.

Я сижу посреди всего этого в своей фиолетовой ауре зимы 2009 года, в доспехах из запудренного зеркала. Кто-то выпускает очередную струю дыма в невидимый потолок, а за ней едкую шутку тому, кто слабее.

За пределами того злачного места, где я сижу с людьми, с которыми у меня нет ничего общего, холодно, метет злая февральская метель. Зима знает, что скоро уходить, оттого и бесится.

Я специально надушена так, что мой запах перекрывает табачный дым. Вокруг меня витает собственное густое и терпкое бальзамическое облако.

Этого места больше нет на карте, как нет и моего института, и всех этих людей в моей жизни. Этот период моей жизни прошел и оставил за собой лишь небольшую горечь бессмысленности.

И одно стойкое ощущение – будто я как фиолетово-красное зеркало – отражаю остальных, они думают я на них похожа, мне смешны их шутки, я разделяю их позицию. Но нет, я там лишь из малодушия и гордыни.

У меня в тот период было много фиолетовых и красных вещей, сигналов опасности, потому видимо я не относилась к тем, кто слабее на их взгляд.

Однако Delicious Night слишком хорош, чтобы застрять там, он пережил их всех.

Впервые купленный в аэропорту Амстердама в январе 2009, он протащил меня сквозь все неприятности, раздражение, печальные события, сквозь всех людей, с которыми я бы никогда не смогла дружить…

Он все еще зима, длинная как Амстердамские каналы ночь, все еще гипнотический томный кокон, сквозь который ничто плохое не может пробиться.

Только теперь он сопровождает меня в темноту театральных залов, полумрак выставок и рев рок-концертов.

Как напудренные фиолетовые зеркальные доспехи…