Он хотел рвануть на вокзал, на любой поезд, за любые деньги. Но ему не дали. А потом рядом оказалась смешливая и курносая.





…Она долго ждала от него хоть какой-нибудь весточки. Потом в газетах и по телевидению прошла информация, что там, в саванно-джунглевой стране, произошёл переворот, началась война, и много российских специалистов пропало без вести или погибло.





Однажды ей показалось, что она увидела его в машине, остановившейся на перекрёстке, и он даже посмотрел на неё и тут же отвернулся к водителю.





А потом к ней переехал отец. Сказал, что не надолго, пока угомонятся страсти с его новой женой. Но страсти почему-то долго не угоманивались. Потом она была вынуждена поменять работу, начались сокращения, и всем старинным приятельницам, которые хотели повидаться с ней, говорила, что ориентир её новой службы - ЗАГС. И все по этому поводу усмехались или ухмылялись.





После первого полугода она часто подходила к окну на кухне и смотрела во двор. Она представляла его идущим по снегу. Весёлого и загорелого.





Потом представляла прыгающим через разливы весенней слякоти.





Потом пришло и ушло время цветения сирени.





В сентябре позвонил кто-то из институтских однокашников и спросил, как она относится к организации сходки по поводу маленького юбилея со дня одипломирования. Она ответила, что положительно. Тогда ей сказали, что будет звонить некий Николай, чей-то водитель, и пусть она объяснит, как за ней заехать.





После встречи, сумбурной, суетливой, шумной, ей захотелось, как-то особенно захотелось тишины и покоя.





Следующий день выдался дождливым, но по-сентябрьски золотистым и прозрачным. Она незаметно быстро дошла до Удельного парка, прогулялась по пустынным дорожкам и неожиданно для себя оказалась в Коломягах, у невысокой деревянной церкви. В церкви было удивительно тихо, уютно и тепло. Лишь несколько прихожан стояли перед образами.





Она купила три свечи и в нерешительности остановилась. К ней подошла маленькая согбенная старушка и спросила, за что она хочет ставить - за здравие или за упокой. Она сначала не поняла вопроса, а затем, словно спохватившись, сказала, что за здравие. Старушка подвела её к иконе Николая Чудотворца.





Она поставила свечку и, отойдя на пару шагов назад, прислонилась к стене. Сначала она смотрела на лик Чудотворца, а затем перевела взгляд на свечу. Яркий, сверкающий огонёк пламени трепетал на самом конце фитилька, а расплавленный воск стекал медленной слезой.