Бултыхаясь опять в миллионе дурацких терзаний,
расставляя, что надо, над i, а местами – над ё,
мы взираем на мир идиотски-большими глазами.
Ну а мир, как положено, громко диктует своё.

Только ближе к утру, в ожидании лётной погоды,
затихают деревья, сменяются цифирки дат...
Мы всё дуем на воду, старательно дуем на воду -
и она застывает, подёрнувшись корочкой льда.

Только ближе к утру раскрываются жёсткие скобки,
а деревья напротив теснее смыкают ряды.
Мы пакуем себя аккуратно в пустые коробки.
Мы всё дуем на воду, оставшись почти без воды.

Посмотреть на себя – и пройти, никого не заметив.
А ещё бы чуть-чуть – и случилось. Сломалось. Срослось.
Только ближе к утру возвращается северный ветер.
Застревают слова. И стучат в подъязычную кость.