Уильям Сомерсет Моэм:

Хорошо одетый человек — это тот, на чью одежду не обращают внимания.
Люди могут простить вам добро, которое вы для них сделали, но редко забывают зло, которое они причинили вам.

Андре Моруа

Грубость — остроумие дураков.
Единственное, чему учит нас опыт, — что опыт ничему нас не учит.
Жизнь коротка, это понятно; но по сравнению с чем?
Кто в шестнадцать лет не революционер, тому в тридцать лет не хватит отваги, чтобы быть начальником пожарной команды.
Люди так любят слушать о себе, что готовы часами обсуждать собственные недостатки.
Люди труднее всего прощают нам то плохое, что они о нас сказали.
Мы любим чистосердечие тех, кто нас любит; чистосердечие прочих называется дерзостью.
Начав беседу с обстоятельного изложения точки зрения вашего оппонента, вы тем самым выбиваете почву у него из-под ног.
Не стоит ориентироваться на общественное мнение. Это не маяк, а блуждающие огни.
Некролог — самая краткая и самая лестная служебная характеристика.
Предлог не должен быть убедительным, иначе это уже не предлог, а причина.
Самый трудный подростковый возраст — между тридцатью и сорока.
Старость — это дурная привычка, которую не успевают приобрести очень занятые люди.
Товарищи воспитывают гораздо лучше, чем родители, ибо им не свойственна жалость.

Люк де Вовенарг (1715 —1747), французский писатель

Все люди рождаются правдивыми, а умирают обманщиками.
Вырази ложную мысль ясно, и она сама себя опровергнет.
Дурных людей всегда потрясает открытие, что и добропорядочные способны на хитроумие.
Если болезненный человек съест вишню, а назавтра сляжет с простудой, ему непременно скажут в утешение, что он сам во всем виноват.
Живость ума не слишком красит человека, если ей не сопутствует верность суждений. Не те часы хороши, что ходят быстро, а те, что точно показывают время.
Какие услуги не оказывай людям, им все равно не сделаешь столько добра, сколько, по их мнению, они заслуживают.
Молодые люди меньше страдают из-за своих оплошностей, чем от благоразумия стариков.
Мы не так домогались бы всеобщего уважения, когда бы твердо знали, что достойны его.
Нелегко ценить человека так, как ему хочется.
Немного здравого смысла — и от глубокомыслия ничего не останется.
Несправедливо требовать от людей, чтобы из уважения к нашим советам они делали то, чего никогда не стали бы делать ради самих себя.
Нет обиды, которой мы не простили бы, отомстив за нее.
Порою наши слабости привязывают нас друг к другу ничуть не меньше, чем самые высокие добродетели.
Стоит нам почувствовать, что человеку не за что нас уважать, — и мы начинаем почти что ненавидеть его.
Ленивые всегда собираются что-то сделать.
Мало кому удавалось совершить великое деяние по чужой подсказке.
Бывают люди, чьи таланты никогда бы не обнаружились, не будь у них еще и недостатков.
Совесть умирающих клевещет на прожитую ими жизнь.

Анатоль Франс (1844—1924), французский писатель

Бог часто исполняет наши желания, чтобы нас покарать.
Во мраке, нас окружающем, учёный стукается лбом об стену, тогда как невежда спокойно сидит посреди комнаты.
Лучше понять мало, чем понять плохо.
Мы называем скептиками тех, кому чужды наши иллюзии, не задаваясь даже вопросом, не имеют ли они каких-нибудь других.
Наука непогрешима, но учёные часто ошибаются.
Рано или поздно любопытство становится грехом; вот почему дьявол всегда на стороне учёных.
Случай: псевдоним Бога, когда он не хочет подписываться своим собственным именем.
Создать мир легче, чем понять его.
Средний человек, не знающий, что делать со своей жизнью, мечтает ещё об одной, которая длилась бы вечно.
Христианство много сделало для любви, объявив её грехом.
Человеку свойственно мыслить разумно и поступать нелогично.

Честертон Гилберт Кит (1894 — 1936), журналист, писатель

Библия учит нас любить ближних, она так же учит нас любить врагов; может быть, потому что это обычно одни и те же люди.
... Дураков тянет к интеллектуальности, как кошек к огню.
О вкусах не спорят: из-за вкусов бранятся, скандалят и ругаются.
Все люди, которые действительно верят в себя, сидят в сумасшедшем доме.
Дело не в том, что они не способны увидеть решение. Дело в том, что они не могут увидеть проблему.
Если бы мы назвали капусту кактусом, мы сразу бы заметили в ней немало занятного.
Когда человечество уже не производит на свет счастливых людей, оно начинает производить оптимистов.
Материалисты и сумасшедшие не знают сомнений.
Молчание — невыносимая реплика.
Психоанализ — это исповедь без отпущения грехов.
Спешка плоха уже тем, что отнимает очень много времени.
Только та религия хороша, над которой можно подшучивать.