Я валюсь с ног. Но у меня были шикарные выходные.

К тебе. Пицца, мороженое.  В квартире душно. На улице восхитительно пахнет маем. Я сижу одна на скамеечке возле стандартного серого дома в районе Алексеевской. В 10 часов вечера. Ветки берёз красивыми фиолетовыми кружевами распластались по практически грозовому небу. А вдалеке вспышки, яркие и бесшумные. Воздух мягкий, тягучий, медленный, тёплый. 1 мая на Арбате пахло морем. 2 мая на Алексеевской пахло Щёлкинскими вечерами. 

А потом мы с Машей сидели на подоконнике и дышали дождём.

-Эээ, а почему меня, а не Машу? 

-Просто я думал, что ты-это Маша)

А дождь пузырился по мостовой, сверкал безумными вспышками и кричал страшным громовым голосом. Дождь стучал по стройке, проникал в дом через москитную сетку и ровным слоем лежал на белом подоконнике.

И мы снова лежали на большом рыжем диване, я прижималась к тебе, мы обещали больше никогда не ссориться.

А наутро я не могла встать, мёрзла и хотела отказаться от съёмок.

И мы ругались из-за каких-то пиджачно-брючных глупостей от Армани.

Курская. Восхитительный дом в переулке с красноречивым названием. Жаль, крыша закрыта. А перед ним-дом-скелет, почти как наш. Наверное, он тоже был любим. А теперь сквозь окна видно небо, а из крыши растут деревья. 

Съёмки. Да, я бездарь, но это неважно, абсолютно неважно. Сперва я молилась о том, чтобы всё это поскорее закончилось. Только бы поскорее, только бы закончилось. А потом я вошла во вкус со всеми этими переодеваниями, бесконечными дублями, поворотами головы по команде, странной одеждой, шляпами и мехами. 

А в квартире потолки трапецией, куча комнат, выход не только в подъезд, но ещё и отдельно на улицу, в НКВДшный дворик с железными прутьями. А в квартире старинный граммофон 1930-какого-то года и пахнет пылью и Советским Союзом.

Мне идут такие платья, такие шляпы и такое отсутствие косметики. А ещё я люблю смотреть, как удивляются люди. Тот бульвар мне нравится. Он похож на Гоголевский, да и на все остальные, но всё равно какой-то особенный.

Я  устала и спала на диване, свернувшись калачиком под Шониными пиджаком. "Тише, ребёнок спит"-или мне приснилось, и никто такого не говорил? Да, я ребёнок, я сплю, я устала. 

Сцена истерики, разорванные бусы, ползать, нанизывать красные шарики на нитку, опять рвать, собирать, рвать... 

Марат, Таня, Ира, Вадим, Андрей. Кажется, так. Мне просто нужно помнить, потому что в последнее время я стала забывать не только лица, но ещё и имена.

Я устала, но очень довольна. Потому что мне нравятся эти люди. И эта квартира. И эта атмосфера. 

А все неприятные нравоучения и разговоры замяты и оставлена в прошлом, я надеюсь. 

Я опять ничегошеньки не сделала. Завтра надо попросить нового ветерана. 

Но я рада. Потому что всё отлично. В городе пахнет морем, а точнее, теми вечерами, которые обычно предшествуют отъезду туда, в мой любимый городок.

Завтра рано вставать.