"Одиночество. Это так угнетает... Это когда никто не скажет тебе *молодец*, если ты чего-то добилась, не пожалеет, если не получилось... Это когда нельзя спать в метро,положив голову на чье-то плечо... Это когда тебе не о ком мечтать, некого представлять во сне, не с кем обняться, некого поцеловать в голову, некому потеребить волосы...Это когда нельзя любоваться ни на чье лицо, глядеть в улабающиеся глаза и гладить маленькую родинку на подбородке... Некого умывать, некому готовить, некого будить по утрам...".

***

Я просто решила прочитать. Она восхитительно пишет, я всегда боготворила подобные записи. У её дневника привкус лёгкости, показушной лёгкости, которой мне, пожалуй, никогда не достичь, хоть я её и люблю. Она рассказывает про своё детство, цитирует старый бумажный дневник. Да, строки именно оттуда. И они вполне понятны и близки.

Я опять сижу на стуле в той самой позе, за которую меня вечно ругает папа. Я полулежу на стуле. Боком к компьютеру. Согнув ноги в коленях и поставив их на уже холодную шершавую желтоватую батарею. А руки, как у тиранозавра Рекса, нелепо поджаты к груди и судорожно бегают по клавиатуре. Забавно бы выглядел этот самый тиранозавр на моём стуле, естественно, если бы он был чуточку поменьше, чем на самом деле. Чушь. Динозавров нет, поэтому вероятность встретить однажды утром на улице огромную хищную ящерицу равняется вовсе не 50%, а 0.  И уж тем более вероятность того, что тиранозавр в один прекрасный момент сможет посидеть на моём стуле, можно вообще не рассматривать.

Мой серый свитер отражается в зеркале, которое уже почти 8 месяцев стоит на столе. Мне лень его повесить, поэтому оно опирается на стену и уныло ждёт, когда же я наконец перестану лениться. Мой серый свитер. Не слишком крупной и не слишком мелкой вязки. Средней. Такой, как я люблю. Ключицы, слишком светлые губы, маленькая родинка чуть выше подбородка. А свитер вязала мама, поэтому он на мне идеально сидит. И ещё он подходит к моим серым туфелькам, за которыми мы с тобой тогда ездили в последний день зимы. 

Сейчас как раз та стадия весны, которая пахнет не крашеными лавочками и заборами, а небом. Да, я знаю, как пахнет небо, и, что самое волшебное, я знаю, какими песнями будет пахнуть эта весна. Да она уже пахнет Земфирой, совсем как прежде, но всё-таки по-другому. А лето и правда пахнет Кошками с их солнцем и волосами, а также Павлом Кашиным (пусть я его и раньше слушала, это ведь неважно). И другими песнями, которые мне лень упоминать, потому что для этого нужно перевести клавиатуру в латинскую раскладку. 

Мама посмеялась над тиранозавром. 

А ещё сегодня мне снился Женя, тот самый, что был немыслимо много лет назад, а именно 4 года и ещё 2. Я даже не берусь объяснять, почему я сказала именно так, просто примите, как должное. Во сне я почему-то каталась на роликах, и было что-то, связанное с крышей, нашей улицей, облаками и слишком светлым небом. Не помню, правда не помню. Помню только, что мне было радостно и тепло.

Облака похожи на крабов. Они ползут по чистому яркому небу. Целая шеренга крабов. Армия крабов. 

А у меня опять поток глупостей в голове, я никак не могу его остановить. Сегодняшний приступ ностальгии и доброты (а как ещё можно назвать желание увидеться с учителями из второй, худшей, школы?) закончился тем, что я поленилась ехать в ту школу, купила коробку трюфелей с орехами и теперь ем их в гордом одиночестве, запивая несладким чаем из бело-зелёной чашки с китайскими иероглифами.

А теперь надо выпонить план-минимум на сегодня: распечатать и хотя бы начать переписывать лекции по физкультуре, дочитать "Лолиту", найти тот огрызок бумаги, на котром я записала тему для доклада по истории экономических учений, почитать социологию, ну и, наконец, убраться в комнате. Или хотя бы на столе. И заачётку нужно найти. Теоретический зачёт по физкультуре-это, конечно, абсурд, но абсурдный четверг приближается, поэтому пора бы взяться за голову, то есть, за ум.

Ах да, это, само собой, надо было говорить в самом начале, но все эти глупости можно было не читать, потому что они не несут в себе ровным счётом никакой информативности или ценности.