Вчера был день снятия блокады Ленинграда...
В СМИ этому много посвятили буковок и звуков. Я мало что слушала и почти ничего не читала по этому поводу, но самой захотелось высказаться об этом дне, о нашем отношении к нему. Не важно - невпопад или вторя кому-то, возможно, кто-то не согласится... но это действительно не важно....

Везде говорят: мы забываем нашу историю!!!!!! аааа, какой ужас!!!!!!!!!! какое плохое нынешнее поколение!!!!!!!! они не знают, что была блокада!!!! что это было так жутко!!!! ай-ай-ай!!!
Ну и что? Прокричались раз в году. Ну еще на 9 мая прокричались. 2 раза в год вспомнили о великой истории страны. И что? А ничего. И мне кажется, я знаю, почему. Тут дело вовсе не в государственной политике. Нет. Государство может навязывать какую угодно политику, не факт, что народ воспримет это. Дело в другом.
Вот вы ощущаете боль утраты, страх людей, переживших войну 1812 года? Вряд ли. А почему? Ведь боль тех, кто жил 200 лет назад была не меньшей чем тех, кто жил в годы ВОВ и живет сейчас. Потому, что время уходит. И с каждым новым поколением память (особенно эмоциональная) стирается все больше. И мы сейчас ужасы 12ого года воспринимаем как сухой исторический факт. Это нормально. Это, а не то, что мы воспринимаем так же события, которые произошли по меркам истории только вчера. Ведь рядом с нами по улицам ходят, на одной лестничной площадке живут люди, для которых блокада и война – события ИХ жизни. Горе, боль, голод и холод – все это ИХ (наших родственников и соседей) переживания. Но мы глухи к этим «лишним» для нас эмоциям. Нам недосуг о них даже теоретически думать.
С одной стороны это историческая неизбежность. С другой – вопиющий факт нашей (тут я обобщаю) душевной и эмоциональной недоразвитости. От этого рвется связь поколений и так быстро стирается память нации в целом.
Вот входит в вагон метро мама с пацаном лет восьми. Бабуля подрывается с места: «садись, внучек!». И мама толкает ребенка на сиденье. И пацан садится. Через пару лет он уже сам бежит на свободное место, расталкивая бабулек и дедулек. Те не протестуют – маленький же ребенок (в 10 лет!), и мамы таких пацанов (и девочек) не протестуют – пусть родное чадо сядет, оно ж устало от дороги. Как-то не берется в расчет, что этот же детеныш в другой ситуации может бегать 3 часа к ряду и возмущаться, что его зовут домой с улицы – там он не устает. Мы вообще склонны ощущать усталость не тогда, когда у нас реально истощен организм, а когда нам не приятен какой-то вид деятельности. Физического резерва мышц и ума может хватать и на большее, но не на то, что нам не нравится делать. Возвращаясь к детям в транспорте: вот тому же пацану уже не 10, а 15. И что? Он привык сидеть в метро. Когда рядом есть родитель, может он и уступит место, а когда надсмотра нет? Вряд ли. И кто в этом виноват? Та же бабулька, которая сердобольно уступала ему место 5 лет назад. Он за 5 лет вырос, стал сильней, возмужал, а она? И родители, которые сами стареют и становятся такими же бабульками и дедками.
Мы как-то неверно себя любим. Это во всех областях проявляется. Например, мы знаем, что нам вредно много сладкого (дело даже не в обхвате талии, а в том, что печень нагружается и лучше бы воздержаться от нагрузок на нее), но мы объедаемся тортом. Нам бы полюбить себя правильно, отказаться бы от бисквита, но мы любим себя легким вариантом любви и балуем себя тортом. И в случае с местом в метро так же. Полюби мать своего ребенка не слепой всепрощающей любовью, полюби его так, чтобы вырастить из него настоящего ЧЕЛОВЕКА! Человека, способного сопереживать, заботиться, уважать. Не дай ему сесть, 3 остановки он простоит (раз может бегать 3 часа), но объясни ему, ПОЧЕМУ он должен постоять.
Вот так, на мелочах, вырастает наше бездушие, наша нечувствительность по отношению к ветеранам. Ведь наши старики, они в первую очередь НАШИ старики, любимые нами дедушки и бабушки, отцы и матери наших отцов и матерей! И если мы взглянем на проблему отношения в стране к ветеранам с этой точки зрения, то все станет намного проще.
Лично я – не добрый человек. Я бываю злой, стервозной, агрессивной. НО! Когда моя бабушка (ей 73 в этом году будет) рассказывает, как в блокаду хотелось есть, когда она подносит свои маленькие ручки к лицу, вдыхает сквозь пальцы и говорит, что ее руки до сих пор пахнут блокадным хлебом…. Я плачу! Это не в переносном смысле. Я ПЛАЧУ! И даже сейчас, когда я пишу эти строки, в моих глазах стоят слезы… И в эти минуты война рядом, голод, разруха, холод… - все это рядом. И если кто-то из тех, кто проходит мимо стариков, нуждающихся в помощи, на секунду хотя бы ощутит то же, что чувствую я, все изменится мгновенно.
Как только мы перестаем думать крупными понятиями и перед нами не «ветераны» и их проблемы, а близкие люди и их проблемы, история становится очень близкой и к ней начинаешь относиться как к части своей жизни. И….. все. Не буду больше писать ничего… закончились подходящие буквы… а я так и не смогла выразить того, что хотела....