Это цитата сообщения -sinatra- Оригинальное сообщение
Nico.
”Лицо Нико выглядело прекрасным при естественном, дневном свете. Природа создала ее, наверно для выглядывания из окна, для созерцания пустынь или отдаленных горизонтов".
Andy Warhol
Её настоящее имя Криста Паффген. Криста родилась в 16 октября 1938 года в Германии, в Кёльне. Наиболее ярким воспоминанием детства для Кристы стала война, разрушившая её страну и унесшая жизнь отца. В 13 лет Криста бросила школу ради карьеры фотомодели, чуть позже авантюрно и удачливо сбежала из Германии вместе с матерью в полной уверенности, что во Франции по достоинству оценят ее необыкновенную красоту и многочисленные таланты. И не ошиблась. Подиум, по которому она уверенно дефилировала еще в Берлине, был только первой ступенью к настоящей славе. Очень высокая - более 180 см ростом - белокурая богиня эпохи хиппи, одна из первых мировых топ-моделей, муза Коко Шанель стала в свои парижские годы андрогином Нико. Псевдоним придумал ей фотограф Герберт Тобиас, давний приятель: он подарил ей имя своего любовника, режиссера Нико Папатакиса, потому что собственное казалось Кристе "слишком бюргерским".
На честно заработанные средства она приобрела собственный дом в Испании, на Ибице. Там же от одного из друзей получила свой псевдоним - Нико. С Ибицы отправилась в Рим, где била ключом богемная и культурная жизнь. Там она привлекла внимание Федерико Феллини (Federico Fellini), снимавшего в то время свою «Сладкую жизнь» (La Dolce Vita). Хорошее отношение Феллини к Нико дошло до того, что режиссёр написал для неё специальную роль, и Нико появилась в фильме в роли Николлины, то есть самой себя. Нико умудрилась испортить отношения с Феллини тем, что ни разу не появилась на съёмках вовремя. На этом их сотрудничество закончилось.
Нико отправилась в Лондон, где также быстро обросла новыми друзьями и любовниками, среди которых, в частности, был Брайан Джонс (Brian Jones) из The Rolling Stones. Свой первый сингл с песней Гордона Лайтфута I'm Not Saying в том же году записала с помощью Брайена Джонса из Rolling Stones , затем, под продюсированием и при аранжировке Джимми Пэйджа , выпустила совершенно провалившийся сингл The Last Mile. После этого Нико махнула через океан и снова очутилась в Нью-Йорке, где быстро привлекла внимание Боба Дилана, даже написавшего для неё песню I'll Keep It With Me. Дилан представлял собой олицетворение нью-йоркского традиционализма, но Нико больше привлекал модернизм. Именно Дилан и познакомил Нико с Энди Уорхолом. Произошло это в Нью-Йорке, в ресторане Cafe Bizarre. “Как только мы вышли из ресторана, - вспоминает Уорхол - товарищ, Пол Моррисси, принялся говорить мне, что Нико надо снимать в кино, что ей надо найти рок-группу. Он просто захлебывался от энтузиазма, называя ее самым прекрасным существом на земле. ”
“Нико, - говорит Энди Уорхол - была сверхзвездой нового типа. Причудливой, непонятной, молчаливой. Ее можно было спросить о чем-нибудь, и получить ответ лишь минут через пять. На некоторых она производила впечатление чего-то жутковатого. И уж, конечно, не в ее стиле было, скажем влезть на стол и танцевать. Она, скорее, склонна под этот стол прятаться. Нико напоминала какую-то лунную богиню. Но вот ее вождение машины - это уже было чистое безумие. За рулем она могла пересекать пешеходные тротуары, въезжать на газон и так далее. Поездки в машине с ней были просто незабываемы.”
Самая запомнившаяся запись Нико - это когда ее пригласили на телешоу для интервью. Передача была “живой” (то есть транслировалась напрямую из студии) и вот там, крупным планом, при полном свете софитов, она сидела в своем физическом совершенстве, с загадочным лицом, но так и не проронила ни одного слова.
Энди Уорхол в 1966 году придумал и оформил представление группы The Velvet Underground & Nico/Бархатное подполье и Нико, назвав его Exploding Plastic Inevitable (“Взрывчатая. Пластмассовая. Неизбежная”). Тут были хлысты и плетки, огромные вспышки ламп, шприцы, какие-то колокола, громадные деревянные кресты. Движущиеся желатиновые диапозитивы проектировались на стены, слышались всплески атональных звуков, электронное завывание усилителей и прочее, и прочее. Вскоре подошла пора записывать пластинку. “В течении всего времени записи, - вспоминает Энди Уорхол - и музыканты и, особенно Нико, были очень собой не довольны. – “Я хочу звучать как Боб Дилан!”- завывала она, расстроенная тем, что у нее это не получалось.” Со своей стороны “The Velvet Underground” были недовольны тем, потому что не хотели превращаться в аккомпанирующую группу. Пол Моррисси тогда повторял Нико, чтобы она не смела никогда улыбаться на фотографиях. “Красивым женщинам,- говорил он- вредит улыбка, или выражение жизненного удовольствия. Кроме того, если ты будешь продолжать принимать ЛСД, то у тебя родиться деформированный, уродливый ребенок. Сейчас уже медицинская наука это открыла.” “Неправда, - сказала Нико - У нас будут новые, лучшие наркотики. И мы будем рожать потрясающих детей!”
Обладающая незаурядным талантом для стилизованных мистерий, Нико на дебютном альбоме ансамбля своим глубоким тевтонским леденящим голосом исполнила такие, ставшие классическими для роковой музыки песни, как All Tomorrow 's Parties и Femme Fatale. Но Нико никогда не чувствовала себя органической составной частью Velvets; еще не зная, что уже вошла в легенду, она сочла, что ее вокальные данные плохо вписываются в звук ансамбля и ушла в сольную работу, сохранив, впрочем, самые лучшие отношения с прежними коллегами.
“Нико, - говорил Энди Уорхол - была сверхзвездой нового типа. Причудливой, непонятной, молчаливой. Ее можно было спросить о чем-нибудь, и получить ответ лишь минут через пять. На некоторых она производила впечатление чего-то жутковатого. И уж, конечно, не в ее стиле было, скажем влезть на стол и танцевать. Она, скорее, склонна под этот стол прятаться. Нико напоминала какую-то лунную богиню. Но вот ее вождение машины - это уже было чистое безумие. За рулем она могла пересекать пешеходные тротуары, въезжать на газон и так далее. Поездки в машине с ней были просто незабываемы.”
Эту работу она начала диском Chelsea Girl, несколько компромиссной и неуравновешенной подборкой песен, сочиненных членами VU, ее очередным любовником, 17-летним Джексоном Брауном, Тимом Хардином и Бобом Диланом. Почти все эти песни были исполнены со сладко-болезненной смычковой аранжировкой, которую сама певица потом очень критиковала.
Следующий диск The Marble Index состоял только из ее собственных композиций и в основе его лежал звук, который для Нико позже стал типичным: угрюмые, неуравновешенные песни, скомпонованные в большинстве своем в старых церковных тональностях. Все композиции аранжировал и исполнил вместе с Нико ее бывший коллега по Velvets Джон Кэйл. Соединение готических гармоний с минималистскими установками Кэйла звучало весьма оригинально, а общее впечатление усугубляли и иррациональные тексты песен, и неподражаемый вокал - у Нико был шепчущий, низкий голос, которым она на пределе слышимости выпевала абстрактные звуки и навевала сюрреальные настроения.
Через два года праздной жизни в Париже она выпустила альбом Desertshore - здесь Кэйл был уже и продюсером. На альбоме были значительнейшие в творчестве Нико песни, такие, как Janitor of Lunacy, The Falconer, а две, сочиненные Нико для фильма Филлипа Гаррела La cicatrice interieure, она исполнила на немецком языке. В целом диск оказался гораздо более доступным для широкой публики: над хищностью и причудливостью превалировала приятно возбуждающая романтичная атмосфера средневековья.
Следующие два года музыкой Нико занималась мало - исключением стал ретроконцерт с Ридом и Кэйлом в парижском клубе "Батаклан" в феврале 1972 года. В 1974 году вместе с сыном Аароном (от связи с Аленом Делоном) она перебралась из Парижа в Лондон, составила вокальный дуэт с Кевином Эйрсом на его альбоме Confessions of Dr.Dream and Other Stories, подписала контракт с фирмой Island, а в июле приняла приглашение Эйрса выступить на совместном с Кэйлом и Ино концерте в лондонском театре "Рэйнбоу". Этот концерт документирован знаменитым диском June 1, 1974.
Три следующих месяца Нико вместе с Кэйлом записывала альбом The End, названный по знаменитой песне Джима Моррисона. Альбом был в какой-то степени автобиографическим и отразил мрачное мироощущение певицы: "Я не верю, что смогу что-либо добавить к своему жизненному опыту. У меня за спиной в жизни все. Мне ясно, что можно не умирать, но быть мертвой. Быть почти что мертвой, только в другой форме ". Фирма сопроводила выпуск этого альбома в своем рекламном бюллетене так: "Зачем совершать самоубийство, когда достаточно купить эту пластинку?". Но в целом диск оказался мастерским произведением, возможно, самым цельным и выразительным в ее музыкальной карьере.
В декабре 1974 года вместе с Tangerine Dream она выступила в Реймском соборе.
С ней всегда было трудно работать: во время записи диска The End Ино даже ставил перед руководством фирмы вопрос о расторжении с ней контракта. В конце концов Нико ушла с Island по собственному желанию и на четыре года устранилась от музыкального бизнеса ("Спряталась сама от себя"). Были эпизодические выступления с Лутцем Ульбрихом или группой Magma, но известия о Нико оставались крайне скупыми вплоть до февраля 1978 года, когда она дала интервью Melody Ma k er о своих новых планах. Но "возвращение" началось крайне неудачно - разбушевавшиеся панки прогнали ее со сцены пустыми банками от пива. Еще три года ушло на поиски фирмы и продюсера; альбом Drama of Exile, в который вошли ее версии "вельветовской" Waiting for the Man и Heroes от Боуи, Нико сделала в попытке избавиться от оков легенды и возобновить творчество в изменившемся музыкальном климате. Она отказалась от помощи Кэйла и диск этот подготовила с продюсером Филлипом Квилихином. Аранжировки были весьма банальными, лишь изредка оживленными арабскими мотивами. Ударный звук роковой группы несколько приглушил оригинальность вокала Нико. Фирма Aura выпустила этот альбом без согласования с певицей, а авторская версия вышла через три года после больших судебных споров.
В 1982 году художественное издательство Уорхола выпустило авторскую работу художника "Нико и ее роль в освоении американской субкультуры" - книга так живописала певицу, что европейские фирмы наперебой бросились предлагать ей контракты на запись дисков. Нико выбрала Reach Out, на которой выпустила сингл Procession и документы концертных выступлений - кассету Do or Die и альбом Live In Denmark , где старые гармонии опять играют главную роль.
На записи диска Camera Obscura Нико вновь сотрудничает с Кэйлом, на этот раз только как с продюсером - аранжировку и музыкальное сопровождение выполнила группа F a ction. Диск оказался компромиссом между Нико прежней и модерновой, не столь оригинальной, но гораздо более уверенной и развлекательной.
Вскоре после выпуска этой пластинки Нико отправилась в турне и в конце 1985 года выступила, среди прочих городов, в Будапеште, Брно, Праге и Варшаве. Тогда и возникли записи для двойника Behind the Iron Curtain. Следующий диск Live in Tokyo в основном содержал то, что вышло на предыдущем двойнике. 6 Июня 1988 года Нико выступала в Западном Берлине на фестивале Morgana Wustenklange со своей новой, продолжительностью в час композицией, которая включала ерническую аранжировку гитлеровского гимна Deutschland Uber Alles. Это был ее последний концерт, но запись появилась на альбоме Live In Denmark только через полтора года.
Когда незадолго до смерти один из журналистов спросил певицу, знает ли она, что публика ждет от нее, Нико ответила: "Что упаду мертвой". От сочинительницы и исполнительницы таких темных и безутешных песен этот ответ не был вовсе уж удивительным.
Принимать наркотики Нико начала еще в 60е годы и со временем втянулась - это обстоятельство сыграло свою роль при самых драматических жизненных коллизиях и добавляло немало хлопот ее друзьям и коллегам. В последние годы своей жизни Нико все радикально переменила. Ее менеджер Алан Уайз вспоминал: "Полтора последних года после лечения в клинике Манчестера она вообще не принимала наркотиков. Была счастлива, прилагала взаправдашние усилия, чтобы набрать форму , и стала фанатиком велосипеда".
Заключительную неделю своей жизни Нико провела с сыном Ари на испанском острове Ибица. 18 июля отправилась на велосипеде за покупками в ближайший городок. Через три часа полиция подобрала ее на шоссе и в бессознательном состоянии отвезла в больницу, где Нико через 20 часов скончалась. Причиной смерти было кровоизлияние в мозг, вызванное падением с велосипеда. Похоронена в Западном Берлине.
[показать]
[показать]
[показать]
[показать]
[показать]
[показать]
[показать]
[показать]
[показать]
[показать]
[показать]
[показать]
[показать]
[показать]
[показать]
[показать]
[показать]
[показать]
[показать]
[показать]
[показать]
[показать]
[показать]
[показать]
[показать]
[показать]
[показать]
[показать]
[показать]
[показать]