[500x317]
История русской школы художественной мебели все еще содержит множество тайн, разгадка которых каждый раз приводит к открытиям, связанным и с творчеством лучших мастеров, и с убранством знаменитых дворцов. Это хорошо иллюстрирует исследование, начавшееся с изучения небольших столиков разнообразной формы из коллекции Эрмитажа, художественная отделка которых блестяще выполнена в технике маркетри.
Эту технику иначе называют деревянной мозаикой, или деревянным набором. Ее истоки прослеживаются еще в искусстве Древнего Египта и Греции. После гибели Античной цивилизации секреты изготовления мозаики из дерева были утеряны и вновь стали возрождаться только в XIV веке в Италии, когда вошла в моду отделка мебели и стенных панелей в интерьерах. Большое влияние на мебельщиков оказывало тогда творчество художников-живописцев. В это время в области декора мебели работали Пьеро делла Франческа, Лоренцо Лотто и Сандро Ботичелли. В XVI веке из Италии это увлечение распространилось на юг Германии, где одним из крупных центров по изготовлению мебели с деревянным набором стал город Аугсбург. Способ создания мозаики там отличался от маркетри и получил название «интарсия». В XVII веке уже именно он бурно развивается в Голландии и Фландрии. Для мастеров этих стран было особенно характерно изготовление пышных композиций с изображениями цветов, птиц и бабочек. И все же подлинный расцвет маркетри связан с искусством Франции XVIII века.

Главное декоративное достоинство маркетри состояло в том, что, несмотря на определенные, свойственные дереву ограничения в цветовой гамме, мастерам удавалось создавать богатейшие по колориту композиции, которые в тонкости нюансировок могли соперничать с живописными произведениями. Это стало возможно благодаря усовершенствованию инструментария и расширению диапазона применяемых пород древесины за счет освоения флоры стран Востока, Африки и Америки. Чтобы еще более обогатить живописный эффект и достичь иллюзорности изображений, мастера применяли множество специфических приемов: протравливание, гравировку, поджиг и подкрашивание отдельных деталей и т.п. Наиболее типичными мотивами декора мебели были геометрические рисунки, цветочные и растительные узоры, архитектурные пейзажи, изображения трофеев или музыкальных инструментов, а также жанровые сценки. Появление геометрических узоров связывают с именем французского мастера XVII века Жана Масе. Помимо мебели он изготавливал паркетные полы. Один из таких полов (parquet marquetй), украсивших Palais-Royal и поразивших весь Париж, был заказан королевой Анной Австрийской. С тех пор термин «паркетри» (parquetry) ассоциируется с декором полов или мебели с геометрическими рисунками. Предполагается, что широкое внедрение в то же время в отделку французской мебели цветочных мотивов связано с деятельностью знаменитого чернодеревца Пьера Голля, работавшего при короле Людовике XIV на фабрике Гобеленов.
В середине XVIII века работа в технике маркетри стала одним из главных критериев в определении мастерства краснодеревцев всех европейских стран. Каждая национальная школа имела «свое лицо» и ведущих специалистов в этой области, таких как Джузеппе Маджолини в Италии, отец и сын Рентгены в Германии, Джон Линнелл, Томас Чиппендейл, Вильям Инс и Джон Мэйхью в Англии. Самая крупная школа образовалась во Франции, где работали десятки известнейших мебельщиков — Андре-Шарль Буль, Антуан Гудро и Шарль Крессан, Жан-Франсуа Эбен и Анри Ризенер, Робер Годре и семья Ван Ризенбург, Жан-Франсуа Лелe и Рене Дюбю, и многие другие.
В XVIII веке техника маркетри приходит в Россию. Петр I предпринимает попытку создать русскую школу мастеров по изготовлению мебели и даже посылает 18 столяров учиться «столярному делу и убиранию домов, науке стульев, столов и поставцов» в Англию и Голландию. Но его усилия по-настоящему стали давать плоды только во время царствования Екатерины II. Императрица, ревностно следившая за всеми новыми художественными веяниями в европейской культуре, уделяла огромное внимание строительству и отделке своей главной резиденции — Зимнего дворца. Значительная часть мебели его интерьеров была декорирована в технике маркетри.
Документы того времени сохранили имена некоторых мастеров, привлеченных к изготовлению такой мебели в столице России. Среди них были как русские мастера, так и выходцы из различных европейских стран. Но отсутствие, как правило, подписей мебельщиков на самих работах затрудняет их атрибуцию. Лишь благодаря редким случаям, когда авторы подписали свои изделия, стали известны имена Матвея Яковлевича Веретенникова — крепостного графа С.В.Салтыкова, охтенских плотников Никифора Васильева и братьев Насковых, подмастерья Герасима Козлова, работавшего в мастерских Царского Села. Только по архивным документам мы знаем и о деятельности иностранных мебельщиков. Например, И.Шмит и И.Киммель изготавливали мебель, украшенную маркетри или росписью, в Мраморный дворец, построенный для Григория Орлова в 1768–1785 годах. И.Шпонгольц в 1780-е годы меблировал предметами с деревянным набором комнаты внуков Екатерины II Александра и Константина в Царскосельском дворце. До последнего времени в значительной степени только по документам было известно, что в большом количестве наборную мебель изготавливал Христиан Мейер, игравший при дворе Екатерины II роль главного столяра.
Обычно мебель, декорированная маркетри, предназначалась для личных покоев императрицы в Зимнем дворце, они размещались в так называемой Главной половине и создавались в 1760–1770-е годы архитекторами Ж.-Б.-М. Валлен-Деламотом и Ю.Фельтеном. К сожалению, их роскошная отделка утрачена. Правда, сохранившиеся описания позволяют, отчасти, восстановить картину меблирования этих удивительных по красоте интерьеров. Они занимали угловую часть юго-восточного ризалита на втором этаже, выходя окнами частично на Дворцовую площадь и частью — в сторону Малого Эрмитажа. В хорошо освещенной и прогреваемой солнцем анфиладе царила атмосфера комфорта и уюта. В комплекс небольших залов и комнат входили Аудиенц-камора, выполнявшая некоторое время роль Тронного зала; Столовая с крытой террасой, которую называли «фонариком» или «Светлым кабинетцем»; Парадная опочивальня; Уборная; Вторая Опочивальня, Будуар, Кабинет и Библиотека, превратившаяся после 1775 года в Зеркальную; знаменитые «антресоли», получившие название «Китайские» благодаря декоративной отделке. Завершала анфиладу личных покоев «мыльня», состоявшая из Купальни, Уборной и бани с бассейном.
Как правило, маркетри украшались разнообразные столы и столики. Поскольку одной из любимых форм развлечения в то время была игра в карты, то деревянным набором стали украшать ломберные столы, получившие свое название от одной из распространенных форм карточной игры. В покоях императрицы ломберные столы находились в Столовой, где вечерами Екатерина и придворные часто проводили время за разнообразными играми. Там же стоял и бильярдный стол, но он, вероятнее всего, был изготовлен из резного красного дерева. Ломберный столик помещался и в особо уютном, освещенном с трех сторон «Светлом кабинетце». В 1764 году Парадная опочивальня, в которой поначалу действительно располагалась роскошно отделанная кровать под балдахином (несохранившаяся кровать, скорее всего, была из резного золоченого дерева), позже была переделана в Бриллиантовую, или Алмазный покой, и сюда поместили императорские регалии в великолепном, фанерованном красным деревом и украшенном золоченой бронзой шкафу работы знаменитого мебельщика Давида Рентгена. Здесь же императрица любила проводить вечера среди родственников и придворных кавалеров в последние годы царствования, поэтому обстановку довершали множество диванчиков, кресел, стульев и столов, в том числе и ломберных.
С определенного времени уже немолодая императрица стала проводить «слушание дел» в Опочивальне, принимая доклады сидя на стуле, «перед выгибным столиком, к коему был приставлен еще другой таковой же… для докладчика…». «Выгибными» современники называли особенно любимые Екатериной маленькие столики со столешницей в форме боба, отчего они получили в дальнейшем название «столики-бобики». Эти предметы легко переносились и использовались в различных целях — для завтрака, для письма или чтения, в качестве ночного или туалетного столика. Как правило, они отделывались в технике маркетри.
Конечно, в Кабинете, где Ее Величество просматривала документы, составляла указы и письма, находился письменный стол. К сожалению, точных данных о его отделке не сохранилось, но вполне вероятно, он также был украшен маркетри.
В Библиотеке располагались большие книжные шкафы красного дерева. За одним из них скрывалась потайная лестница, ведущая в Китайские антресоли. Эта часть личных покоев особенно поражала экзотичностью убранства, туда имели счастье попасть лишь избранные. Здесь императрица поначалу размещала свои художественные коллекции, она называла эти комнаты «Императорским Музеумом». Китайские антресоли были «колыбелью» Эрмитажа. Правда, нет прямых указаний на присутствие в этих чудесных покоях мебели с декором маркетри, но наличие ее в соседствовавших интерьерах предположить можно.
Как известно, судьба не была благосклонна к екатерининским покоям Зимнего дворца. В годы, последовавшие за ее царствованием, ее личные апартаменты несколько раз подвергались переделкам, а в 1837 году были уничтожены пожаром. Считается, что из их мебельного убранства ничего не сохранилось, хотя известно, что во время пожара основная часть обстановки, вещей и меблировка дворца была спасена. Какова была судьба этой мебели в дальнейшем?
Как правило, предметы дворцового убранства имели долгую жизнь и, выйдя из моды, они или хранились в кладовых, или использовались в новых интерьерах8. Дворцовая мебель XVIII века, декорированная в технике маркетри, продолжала служить убранством интерьеров Зимнего дворца и в XIX столетии. Известно, что столики с отделкой маркетри, изготовленные в 1770–1780-е годы, использовались в Зимнем дворце в течение ста лет. Николай I, к примеру, вспоминая обстановку своей Учебной комнаты, писал что в 1796 году «…комната была обтянута в нижней части стен, так же как и пол, стегаными шерстяными подушками зеленого цвета; позднее эти подушки были сняты, а стены покрыты белым дамаском с большими разводами и изображениями зверей; стулья — с позолотой, обитые такой же материей; в глубине стоял такой же диван с маленьким полукруглым столиком — маркетри (выделено автором — Т.С.)…». Несомненно, император имел в виду столик-бобик, появившийся в его комнате из старой дворцовой мебели, поскольку в эти годы такая отделка уже вышла из моды. В дворцовой описи 1889 года говорится, что в Романовской галерее Малого Эрмитажа стояли 34 ломберных столика. Поскольку эта галерея представляла собой один из залов Императорского музея, где вряд ли была бы уместна игра в карты, стоящие вдоль стены столики, украшенные маркетри, очевидно, служили декоративным убранством интерьера. В меблировке Малахитового зала того же периода, который в то время являлся парадной гостиной в апартаментах императрицы Марии Федоровны — жены Александра III, также находился украшенный маркетри столик, изготовленный еще в конце XVIII века. Логично предположить, что данный столик не случайно был выбран для парадной гостиной императрицы, а имел, помимо своих ярких художественных достоинств, некое мемориальное значение, возможно, связанное с Екатериной Великой.
В коллекциях мебели ряда музеев Петербурга хранится много предметов, украшенных маркетри, изготовление которых, судя по их стилистике, относится к последней четверти XVIII века, а наличие старых инвентарных номеров говорит о том, что они имеют отношение к старой меблировке интерьеров Зимнего дворца, хотя ни авторы, ни заказчики, ни история создания большей их части до сих пор не были документально подтверждены. Среди них особым качеством исполнения выделяется группа предметов, изучение которой позволило определить их происхождение и связать его с историей Зимнего дворца.
Декор всех предметов этой группы мебели состоит из цветочно-растительных узоров. Несмотря на традиционность такой орнаментики и обычную для искусства раннего классицизма тематику декора можно заметить весьма редкие художественные приемы, которые встречаются в отделке лишь этой мебели. Один из предметов этой группы мебели — столик-бобик из коллекции Эрмитажа стал отправной точкой для выявления целого комплекса характерных признаков, свидетельствующих о том, что эти вещи были изготовлены одним и тем же мастером или в его мастерской.
Столешница эрмитажного столика-бобика украшена великолепным панно, с изображениями цветочных узоров и корзины с букетом из лилии, гвоздик и роз. Как уже было замечено, Екатерина II питала особую любовь к столам такой формы, и в период ее царствования они становятся весьма популярными в убранстве дворцов Петербурга.
Помимо блестяще выполненного маркетри столик выделяется редкими в своем декоративном решении ножками, которые имеют в сечении форму восьмигранника, украшены бронзовой насадкой сверху, фанерованы чередованием светлой и темной породы дерева и декорированы орнаментом в виде раскрытых зерен (так называемым husk-орнаментом), выполненным техникой набора с гравировкой. Такие же приемы мы находим еще в шести столах разнообразной формы, которые в настоящее время находятся как в частных, так и в музейных коллекциях. В основном это ломберы и столики-бобики. Но есть и другие виды столов, например, декоративный стол с круглой, удивительной по красоте столешницей, расписанной в технике эгломизе (verre eglomise) Такая форма и декор ножек нигде больше не встречаются. Они столь близки по своему техническому и художественному решению, что естественно приводят к мысли об их происхождении из одной мастерской.
Помимо отделки ножек у большинства предметов панно столешницы выполнены в технике маркетри. Бросается в глаза полное совпадение приемов их декора — это великолепные композиции, в центре которых изображены цветочные букеты и вокруг, равномерно покрывая фон основного поля, вьются пышные побеги растений. Изящество линий и свобода заполнения фонового поля создают ощущение праздничности и напоминают насыщенность восточных ковров. Чтобы усилить цветовые эффекты мастер не только использует яркие по окраске породы дерева, но и протравил дерево в насыщенные зеленые цвета.
Кто мог создавать такую мебель, отделка которой соответствовала канонам лучших европейских школ, но была совершенно оригинальна? Многие приемы орнаментики столиков имеют черты, свойственные стилистике английской мебельной школы 1770–1780-х годов, развитие которой связано с творчеством Роберта Адама. Английская мебель этого периода отличалась особой изысканностью маркетри, в ней превалировали изображения гирлянд, тонких лент, бантов, нежных цветочных букетов в вазонах и т.п. Казалось бы, явная близость стилистики декоративных композиций на столиках английским традициям говорила об их британском происхождении. Однако идентичные образцы, оказавшиеся в частных коллекциях и попавшие на аукционы Кристи в 1985-м и Сотбис в 2002 году, были признаны не английской, а русской работой конца XVIII века, и естественно предположить, что автором этих работ мог быть кто-либо из живших в России иностранных мастеров.
В Петербурге существовали гильдии иностранных ремесленников, объединяющие специалистов разных специальностей. Известно, что в 1790-е годы немецкая гильдия столяров, куда входили, помимо немцев, и англичане, насчитывала 90 человек. Но краснодеревцами, то есть мебельщиками высокого класса, работали лишь единицы. Высокое качество исполнения выявленных предметов и их немалое количество говорит о том, что их автор не только обладал ярким талантом, но и имел возможность выполнять значительные по объему заказы. В те годы только один мастер мог на таком уровне следовать в своей профессиональной деятельности европейским традициям и, в тоже время, иметь свое неповторимое лицо. И его деятельность и имя не могли не отразиться в документах. Сходство манеры и стиля исполнения исследовавшейся группы мебели с хорошо известными работами этого мебельщика 1770–1780-х годов говорят о том, что им также был Х.Мейер (Christian Meьer) — главный поставщик Двора Ее Императорского Величества.
Несмотря на то что имя Мейера прочно вошло в историю русской художественной мебели, его творчество и биография изучены недостаточно: не известны даты жизни этого талантливого краснодеревца, его происхождение и место овладения мастерством до приезда в Россию, до сих пор уточняются факты его биографии и пополняется список созданных им произведений.
Он прибыл в столицу Российской империи 28 июня 1774 года из Копенгагена и вскоре стал работать по заказам Императорского Двора. Мейер не имел официального звания придворного мебельщика, но, выполняя самые разнообразные работы, в том числе изготовление мебели, по существу являлся им на протяжении 30 лет. Из жизни мастера известен любопытный факт, который говорит об особом отношении к нему императрицы, доверившей столяру занятия со старшими внуками. В письме от 28 марта 1784 года она писала барону Гримму: «Я составила хорошую инструкцию по воспитанию Александра и Константина… А покамест высокородные господа занимаются изучением столярного мастерства под руководством г. Мейера, столяра-немца, и большую часть дня пилят, стругают. Вот забавное воспитание для маленьких царей — учиться столярному ремеслу? Но так как игрушки уже не забавляют г. Александра, столярное искусство заменило игрушки, наполняет наше время и не позволяет нам быть без дела». Вряд ли императрице пришло бы в голову отдать молодых принцев на учебу ремесленнику средней руки. Судя по всему, Мейер пользовался ее доверием и его работы удовлетворяли Высочайшему вкусу.
Исследователи русского мебельного искусства (Т.М. Соколова, К.А.Орлова, Б.Герес) единодушно отмечают, что во времена царствования Екатерины II Х.Мейер был лучшим краснодеревцем Петербурга. На его долю приходились самые разные заказы по убранству дворцов Ее Величества и петербургской знати.