Диакон Михаил Першин
ДРЕВНЕЕ В НАСТОЯЩЕМ: 525 ЛЕТ ПЕЧОРСКОМУ ЧУДУ.
Чудом Успения отмечен в истории русской святости Псково-Печерский Свято-Успенский монастырь. Датой его основания считается 15/28 августа 1473 г., когда был освящен храм Успения Пресвятой Богородицы, ископанный в горе преп. Ионой Шестником. На Успение в этом году будет юбилейное 530-летие монастыря. Однако, согласно преданию, печорскому монашеству на 80 лет больше, так как в “Богом зданнных” пещерах уже с 1392 г. подвизались подвижники (до нас дошло имя преп. Марка Пустынножителя).
Чем же примечательна древняя обитель?
Во-первых, это западнорусская твердыня православной миссии, через которую трудами священномученика игумена Корнилия пришли ко Христу жившие в окрестных поселениях язычники. С тех пор они крепко держат православную веру. Их близкий к эстонскому язык, уклад, и приверженность к Православию выделяют их в особую народность "сету" (сето). Издревле русские и сету дружно жили в лоне Русской Православной Церкви. Печально, что в годы хрущевских гонений были закрыты почти все церкви, где православное богослужение шло на языке сету.
Во-вторых, это крепость, расположенная в стратегически важном месте на границе с Эстонией. Не один век Печоры прикрывали собою Россию. Причем, похоже, сейчас вновь возвращается ситуация XVI-XVII веков. Эстония вновь рассматривается НАТО, как полигон для военного давления на Российскую Федерацию. В-третьих, это своеобразный гарант выживаемости для местного населения. В экспозиции музея г. Печоры подчеркивается, что "монастырь постоянно оказывал материальную помощь беженцам во время многочисленных войн. За счет монастырской казны восстанавливались разрушенные захватчиками жилища в окрестных селениях. Во время перемирия монастырь выкупал у неприятеля военнопленных". И ныне обитель осуществляет программы помощи нуждающимся. И это тем более важно, если учесть, что военные подразделения, дислоцированные под Псковом и Печорами, посылаются во все горячие точки – от Афганистана и до Чечни. И не все ребята возвращаются обратно к своим семьям.
Но прежде всего Печорская обитель – это дивной красоты монастырь, в котором с момента основания непрестанно идут службы, труждаются старцы, чудотворят иконы, и где, начиная с XIV века, погребают усопших. За эти семь веков более 10 000 человек - монахов, защитников России и жертвователей - легли в песчаных пещерах, чудом удерживаемых от осыпания. Но самое удивительное то, что в пещерах вообще нет запаха тления, хотя ниши, где находятся гробы, не замурованы и сообщаются с пещерными ходами.
Для нас, христиан, в этом слове слышатся успех, спелость, сон. Здесь нет уже катастрофы конца. Это - не кишащий червями ужас, но тихий переход в вечную Жизнь, в предожидание нашего воскрешения из мертвых во второе Пришествие Христово.
И отсутствие запаха тления в подземном кладбище Свято-Успенского монастыря - явное свидетельство того, что Богу небезразлична участь нашей плоти после нашей смерти. Удерживая запах тления, Господь предуказывает нам, что некогда окончательно истребит смерть в Своей уже навечно свершившейся Пасхе. Господь прославляет Успение Своей Матери. И помимо длящегося сквозь века чуда пещер "Богом зданных", Он явил славу Приснодевы и в многочисленных исцелениях от древней иконы "Успение". Во время всенощной на Успение переносят ее из Успенского храма на ступени Михайловского собора, а в сам день Успения после литургии крестный ход обходит с Образом Успения вокруг монастырских стен.
В 1998 году мне довелось быть на Успение в Печорах. Трудно представить себе большее торжество. Вот как описывают его местные краеведы: "Древнейший из храмов - Успенский собор - ископан в горе и лишь северная, обращенная к монастырю стена, сделана из камня. Во дни престольных праздников, когда небольшие храмы не могут вместить множества паломников, богослужение совершается под открытым небом и тогда фасад Успенского и Покровского храмов служит как бы иконостасом, площадка перед Успенским храмом – амвоном, склоны холмов и крепостная стена заменяют собой стены храма, а куполом его служит небо".
Поют три хора – хор братии, хор мирян и детский хор, в котором много учащихся из воскресной школы при монастыре. Все пространство заполонено верующими. Это и нарядные местные жители, среди которых особенно выделяются сету, и их соседи, теперь вынужденные приезжать из Эстонии, и пограничники, и паломники со всей России и из-за ее пределов.
Монастырские дорожки, по которым пройдет крестный ход, устланы цветами. В течении дня эти узорчатые дорожки выплетают дети и женщины из травы и принесенных цветов - астр, гладиолусов, декоративных ромашек, бархатцев, спаржи и еще многих других. Особенно нравится детям то, что цветочная масса искрится множеством невесть откуда взявшихся ящериц, о которых говорят, что это "посланницы Царицы Небесной".
Начинается служба. И вот выносят икону из Успенского храма. Все стремятся к ней прикоснуться. Она чудотворна: многим Пресвятая Богородице возвращала зрение. Вслед за иконой шествует Архиепископ Псковский и Великолуцкий Евсевий и Симбирский и архиереи, приехавшие на Успение в Печоры. Затем идет братия во главе с наместником архимандритом Тихоном (Секретаревым). Идут старцы: отец Иоанн (Крестьянкин), отец Адриан (Кирсанов) и иные схимники и молитвенники обители. После того, как крестный ход прошествует по цветочным коврам, народ разбирает цветы, осененные образом Успения Пресвятой Богородицы.
В том году конец августа на псковщине был неважным: шли затяжные дожди. Но под Праздник распогодилось, так что зонтики только мешали молиться. А в сам день Успения по солнечному небу поплыли иконописные облачка-барашки.
"У Богом зданной пещеры"
Еще одно маленькое чудо свершилось три года назад. В издательстве "Правило веры" вышла книга "У Богом зданной пещеры" – о последних старцах обители, об их жизни и чудесах прозорливости и благодатной помощи. В большом – более чем пятисотстраничном – томе были опубликованы воспоминания келейников, келейниц, духовных чад последних старцев обители, их дневники, а также их краткие жизнеописания. Часть из них увидит свет впервые, а часть отобрана из уже вышедших, но малодоступных изданий.
Очень важно, что все приводимые в сборнике факты, тексты и многочисленные фотографии действительно имели место в истории Псково-Печерской святости. Все материалы выверены по хранящимся в монастырской библиотеке оригиналам. В наше время неточных, недостоверных, но зато весьма популярных в околоцерковной среде, брошюрок о мало кому ведомых "чудотворцах" и "целителях" исключительную ценность представляет эта многолетняя кропотливая работа по собиранию и отфильтровыванию материалов о печерских подвижниках благочестия XX века. Низкий поклон составителям этой книги – Юрию Григорьевичу и Петру Юрьевичу Малковым.
С их любезного разрешения мы приводим весьма занимательные воспоминания А.П. Васильевой (Царевой) о великом старце иеросхимонахе Симеоне (Желнине, 1869-1960).
Шестьдесят четыре года он нес свой иноческий подвиг в обители, более тридцати лет - исполнял послушание духовника братии и паломников. Старец почил о Господе 18 января 1960 года на 92-м году жизни. Его имя всегда было окружено благоговейным почитанием, существует немало свидетельств о благодатной помощи, полученной его духовными чадами по молитвам подвижника.
1 апреля (18 марта по ст. ст.) этого года, в день преподобной Вассы Псково-Печерской, по благословению Святейшего Патриарха Алексия иеросхимонах Симеон был прославлен в лике святых. Вместе с ним состоялась канонизация и двух новомучеников — священника Александра Любимова и диакона Владимира Двинского, служивших в Псковской епархии. Прославление совершил архиепископ Псковский и Великолукский Евсевий в сослужении нескольких архиереев и множества духовенства.
Накануне, 31 марта, была совершена последняя панихида по прославляемым подвижникам и праздничное всенощное бдение. В день праздника во время Божественной Литургии на малом входе было зачитано деяние о прославлении новых святых, после чего архиепископ Евсевий осенил народ их иконами.
До последнего времени честные останки старца Симеона пребывали в "Богом зданных пещерах", где хоронят братию монастыря. Множество людей приходили помолиться у гроба подвижника. В начале нынешнего года они были обретены и с подобающими почестями положены в специально устроенную раку. А в день прославления после Литургии мощи преподобного Симеона были перенесены крестным ходом из Михайловского собора в Сретенский храм, где будут пребывать постоянно.
Отныне старец Симеон почитается как местночтимый святой в Псковской епархии, и особенно — в Псково-Печерской обители, в соборе ее подвижников: преподобных Марка, Ионы, преподобномученика Корнилия, преподобной Вассы, Вассиана, Дорофея и Лазаря Прозорливого. В акте канонизации было особо подчеркнуто, что старец Симеон причисляется к лику святых на основании его праведной жизни, монашеских подвигов и многочисленных случаев чудотворения, совершившихся при его жизни и после кончины.
Итак, что же вспоминает о старце его духовная дочь?
...никогда не отпускал нас без Причастия
"...Отец Симеон никогда не отпускал нас без причастия. Когда мы приезжали с сестрицей, он всегда говорил: "Вы что - приехали огня высечь?" Хотя мы часто ездили в Печоры и по хозяйству, на ярмарку, мы всегда имели в виду, что будем у отца Симеона и что для встречи с таким великим старцем нужно непременно подготовиться - относительно исповеди. Он так говорил: "Огня высечь" - это, чтоб мы без причастия не уезжали. "Вы в Печоры напрасно не являйтесь, - говорил он, - я вас так просто не отпущу, не дам вам благословения уехать без принятия Святых Христовых Таин". Тогда мы оставались, ночевали: в гостиницу он нас направлял. А я, можно сказать, каждую неделю к нему ездила - очень много было связано с ним событий...
А теперь он будет священником!
... В 1951 году сын наш в армию ушел. Мы, конечно, молебен заказали; отпустили в армию и, хотя он и не был комсомольцем, думали, что теперь уж он не наш - там уж его обработают. И вот я, когда со старцем Симеоном беседую, то о сыне молчу: отслужили молебны - и дело с концом.
А жили тогда у меня два племянника - по комнате занимали.
Познакомились они с девушками и спрашивают: что - если им жениться и всем у меня жить? Думаю - будет ли на это благословение? Я ведь без совета старца, конечно же, решить это дело не могу - как батюшка скажет.
Рассказала ему обо всем - может, пустить молодых? А батюшка и отвечает: "Вот как - ни тому, ни другому сейчас жениться нет моего благословения. Наведут они комсомолок неверующих, они свою волю возьмут да тебя из дома-то и выгонят. И тебе - на то, чтоб кого пустить, - нет от меня никакого благословения". Потом говорит: "Все о племянниках заботишься. А о сыне, о сыне-то своем - что же не беспокоишься?" Я отвечаю: "Что ж теперь - сын? Это теперь - на волю Божию. Он в армии - и не знаю, что с ним: Господь ведает. Молебны за него послужили: Ангелу-Хранителю, Ангелу его - Иоанну Крестителю Господню, Матери Божией, Спасителю, Михаилу Архистратигу, Иоанну Воину - а всего семь молебнов отслужили. Теперь - Божья воля... Не знаю, что с ним будет".
А батюшка и говорит : "Молебны – это очень хорошо. Но только сейчас сугубая молитва нужна: над сыном вашим нависла черная туча – может не вернуться. Иди сейчас же в Успенскую церковь, становись на колени перед иконой Царицы Небесной "Всех скорбящих Радость" и стой так до тех пор, пока подойдут все к елеопомазанию; а потом и до конца службы достой и вернись, зайди ко мне". Я так и сделала. Стояла и знала, что теперь надо не так просто стоять, а просить Божию Матерь с глубокой верой... Это матерям – такое назидание: каждой матери советую так.
И вот, знаете, стояла я - и море слез, наверное, пролила. И просила Божию Матерь отвести эту беду от сыновней головы. Потом захожу к батюшке, и он говорит: "А вот и миновало!" - "Батюшка, - спрашиваю, - а что же миновало?" - "Беда великая миновала; Матерь Божия отвела эту беду. А то ты своего сыночка больше бы и не увидела". - "Ну как же, батюшка, что там было бы? Скажите, Христа ради!".
Вижу - задумался он: говорить или не говорить? Может, думаю, и недостойна я знать. Но батюшка так сказал: "Вот сын твой - уже фельдшер, и теперь его бы принудили учиться на врача (а тогда три года служили) и отправили бы его так далеко, так далеко - что он больше бы и не вернулся. Еще его и в "партию" стали бы тянуть - уж и начали... Не дай Бог, не дай Бог!" Так и сказал, и осенил себя крестным знамением: "Не дай Бог, чтобы это случилось!.. А теперь он будет священником!"
Я даже возмутилась - говорю: "Как так? Чтоб от нас, недостойных, - ведь мы люди совсем мирские, светские, и совершенно не годимся к этому, - чтоб от нас произошло такое великое таинство, это священство? Я ведь знаю, что это такое: величайшая благодать Божия для этого должна быть!.. Мы праздников не нарушаем, чтим праздники, в церкви всегда в воскресенье - и муж, и я. Но мы обыкновенные люди рабочие, недостойные. Откуда же у нас, таких, - и сыну быть священником?"
А батюшка и говорит: "Господь и из недостойных производит достойных. Да, да, - говорит, - пять лет сынок твой на селе послужит, а потом и Троице Святой поработает".
Так вот можете себе представить? Все так и свершилось! Пять лет сын в Печках, в Георгиевской церкви служил - день в день: как в день Никандра преподобного начал, так в этот же день через пять лет и закончил. А вот когда батюшка сказал, что сын Троице Святой послужит, то сколько времени - не сказал. Но уже - с 64-го или с 65-го года - тридцать лет, как сын мой Иоанн Самой Святой Троице священником служит в Невеле - в Троице-Преображенской церкви! Перед принятием сана сыну жениться надо было. В Пскове были хорошие невесты, достойные. От всего сердца имели мы в виду и дочь печорского регента Вехновского. А она еще совсем молоденькая была - ей даже для регистрации немного возраста не хватало.
Раньше-то сын хотел остаться неженатым - может, и в монастырь пойти. Но батюшка отец Симеон сказал: "Нет, я тебя на это не благословляю. Тебе трудно будет духовно устоять в монастыре - даже и у нас искушений от мира много. Я тебя благословляю в миру женатым быть. И невесту благословляю взять поближе от монастыря - регентову дочь. У нее и деды и прадеды - священники. Она тебе будет хорошей помощницей. Так что твое благословение - быть семейным. И дети - будут. Много не будет, но средне будет: почитай, целая деревня".
Вот как старцы-то - они и браки благословляли... А матушка вышла для сына очень даже хорошая: воспитала детей в вере в такое трудное время. Отец Николай, что на Залите служит, тоже одобряет - говорит, что "отец Иоанн не проженился".
“Спасение поросенка”
...А вот еще случай был - совсем мирской, но и тут отец Симеон свою прозорливость показал. Нам бы за легкомыслие наше попенять надо: что мы хотели у него благословение взять на одно дело - да не взяли, а он, наоборот, нам еще и помог. Случилось это в середине 50-х годов.
Как-то мы с папашей моим поехали в Печоры на ярмарку; там 1-го и 15-го, дважды в месяц, тогда ярмарки бывали. А нам нужно было поросенка купить. Но перед тем собирались мы к батюшке зайти за благословением - и даже накануне приехали. Утром пошли - и не удержались - заглянули по дороге на базар: так, посмотреть - что есть. Глядим - а там так быстро все разбирают. А папаша мой умел хороший выбор сделать. Вот он и говорит: "Дочуша, давай возьмем этого боровка. А то, пока мы сходим за благословением, его другие купят". Я спрашиваю: "Как же без благословения?" А папаша: "Потом сходим; может, и благословит так - и хорошо будет".
Но с поросенком-то в монастырь не пойдешь. Папаша и решил: "Снесем-ка его тут рядом в дом, у знакомых оставим". Договорились. Занесли поросенка в дом на горе: как в Печоры въезжаешь - красивый желтый дом с воротами; там его и оставили. Хозяин тамошний - тот выпивал: ему все равно; а хозяйка - та с удовольствием, она нас хорошо знала. Открыли нам чуланчик, накормили мы боровка, заперли; хозяйка ключ себе в карман положила - и все. А мы к отцу Симеону пошли.
Приходим: "Батюшка, вот так и так" - объясняем, что поросенка купили, да без вашего, мол, благословения... Какой-то еще будет?" А батюшка и говорит: "Будет-то хороший... Да вот только как бы его не унесли... А вот сейчас его у вас и украдут". Мы отвечаем, что "нет, не украдут, он заперт - под ключем". А батюшка все свое: "Нет, нет, его сейчас украдут, украдут". Потом говорит: "Беги, Александрушка, беги скорее, - а сам мне просфору дает, завертывает в бумажечку, - бегом беги, и в гору все беги, беги, а то сейчас его уведут... А папаша пусть остается. И ты потом возвращайся".
И вот - прибегаю я к этому дому. Уже не в те ворота иду - там лошадь чья-то заведена, и закрыто; я с другой двери вбегаю. Слышу разговор на дворе - по-эстонски говорят. Смотрю: двое мужчин, лошадь, сани с решеткой - с озадками, а в решетке - наш поросенок!
Стоят эти двое с хозяином дома и рассчитываются - дают ему 350 рублей за поросенка: тогда это деньги были немалые. А я-то бежала прямо через коридор - видела уже, что чулан открыт и все сено разбросано: хозяин замок сорвал - на водку деньги понадобились. И вот вижу - деньги ему отсчитывают. Я кричу: "Граждане, прекратите! Вы что тут делаете? Этот поросенок арестован! Сейчас здесь милиция будет". А эстонцы отвечают: "Так мы же купили - вот хозяин". Я говорю: "Не платите деньги - никакой это не хозяин".
Тут "хозяин" как пустится бежать - он, хоть и немного, но знал меня. Хорошо, что они деньги у него успели отобрать... Убежал. Я, конечно, поросенка сразу взяла. Да тут же и отправила к нам - нашлась машина из нашей стороны: увезли.
Вернулась я в монастырь к отцу Симеону. Батюшка говорит: "Животина-то будет хороша, да вот видите - сейчас бы у вас ее и украли". Такой был прозорливец! (Примечание: через два года этот поросенок, ставший уже вполне солидным боровом, получил награду на областной сельскохозяйственной выставке, а фотографию “животинки” послали на ВДНХ — МП).
Игра в снежки
...Я часто к нему приезжала. Вот так приехала я как-то к батюшке рано утром, а в этот день "выборы" проводились - "голосовать" надо. Говорю: "Вот, батюшка, я приехала литургию постоять у вас, причаститься, а потом уеду - я спешу, голосовать нужно".
А он смеется: "Это - игра в снежки. Не надо никуда ехать. Оставайтесь - у меня побудете". Я говорю: "Я же тогда не проголосую, и моего голоса не будет!" "Ничего, - отвечает, - ничего, как-нибудь уж переживут, как-нибудь без нас обойдутся. Все это - игра в снежки, пусть поиграют. Оно ведь и так, и этак: все равно всех выберут, и все пройдут - и без наших голосов; без пользы все это. Оставайтесь-ка лучше тут; а я буду принимать вас: побеседуем - будем за Царство Небесное "голосовать"!
Молитва
...Батюшка меня учил - читать не только одно Евангелие, но и Псалтырь. По умершим я много читала - это не в похвалу себе говорю. В Псалтири 118-ый псалом - 17 кафизму - нужно больше читать - для смирения. Это его благословение - так и сказал: "Это спасет тебя". С 50-х годов-то я и на память выучила.
Евангелие, по его совету, я по три главы в день прочитываю. Батюшка говорил: "Старайся молиться даже во время беседы; больше слушай не себя, а других людей; а мысли свои в то же время занимай Иисусовой молитвой".