Это цитата сообщения Филофоб Оригинальное сообщение
[показать] Прозеванным гением" назвал Сигизмунда Кржижановского Георгий Шенгели. "С сегодняшним днем я не в ладах, но меня любит вечность", - говорил о себе сам писатель. Он не увидел ни одной своей книги, первая книга вышла через тридцать девять лет после его смерти. Сейчас его называют "русским Борхесом", "русским Кафкой", переводят на европейские языки, издают, изучают и, самое главное, увлеченно читают. Новеллы Кржижановского - ярчайший образец интеллектуальной прозы, они изящны, как шахматные этюды, но в каждой из них ощущается пульс времени и намечаются пути к вечным загадкам бытия
При жизни Сигизмунду Доминиковичу Кржижановскому (1887-1950) удалось опубликовать всего восемь рассказов и одну повесть. Между тем в литературных кругах его считали писателем европейской величины.
Сигизмунд Кржижановский родился 11 февраля (30 января) 1887 года в окрестностях Киева в семье выходцев из Польши Доминика Александровича и Фабианы Станиславовны Кржижановских. После выхода на пенсию главы семейства семья поселилась на окраине Киева.
Юношество писателя прошло в Четвёртой гимназии Киева — той же, где учился, например, Александр Вертинский. После окончания гимназии в 1907 Кржижановский поступает на юридический факультет Киевского университета, параллельно посещая лекции на историко-филологическом факультете. В годы учёбы в университете печатаются его стихи и путевые очерки о путешествии по Италии, Австрии, Франции, Германии.
После окончания университета в 1913 Кржижановский служит помощником присяжного поверенного, однако в 1918 бросает юридическую практику и в течение трёх последующих лет читает лекции по психологии творчества, истории и теории театра, литературы, музыки в Киевской консерватории, Театральном институте им. Н. Лысенко и Еврейской студии Киева.
Дальнейшее развитие литературное творчество Кржижановского получило в конце 1910-х — середине 1920-х, когда в журналах «Зори», «Неделя искусства, литературы и театра» печатаются два его произведения (рассказ «Якоби и якобы» и повесть в очерках «Штемпель: Москва», 1925).
Приехав в 1922 в Москву, преподает в студии Камерного театра и в дальнейшем работает в нём. В Камерном театре в декабре 1923 состоялась премьера единственной дошедшей до сцены пьесы Кржижановского — «Человек, который был Четвергом» (подзаголовок: «по схеме Честертона», драматическая переработка его одноимённого романа).
В середине 20-х годов писатель активно участвует в деятельности Государственной академии художественных наук.
Быстро став известным в московских театральных кругах, Кржижановский регулярно проводил публичные чтения своих новелл, очерков по драматургии и психологии сцены. Однако, несмотря на известность, ему редко удавалось напечатать свои произведения, что вынуждало его зарабатывать себе на жизнь различной внелитературной работой: в 1925-31 он служил контрольным редактором в издательстве «Энциклопедия», писал сценарии рекламных роликов, выступал как киносценарист и автор либретто опер. В частности, ему принадлежит сценарий фильмов «Праздник Святого Йоргена»[1] (1929, режиссёр Яков Протазанов, в титрах не указан) и «Новый Гулливер»[1] (1933, в титрах также не указан). Он создал инсценировку «Евгения Онегина» на музыку Сергея Прокофьева (1936). Надо отметить, что в 1938 году Кржижановским также написано либретто оперы Кабалевского «Кола Брюньон», а во время войны — либретто оперы «Суворов» на музыку Сергея Василенко (премьера в 1942).
Работа над оперой по роману Пушкина привела к продолжительному «пушкинскому» периоду в творчестве Кржижановского, результатом которого стали несколько теоретических работ по теории литературы (например, «Искусство эпиграфа (Пушкин)», наброски «Словаря эпиграфов»). В середине 30-х годов из заказанного писателю предисловия к первому тому Собрания сочинений Уильяма Шекспира вырос «шекспировский» период творчества, во время которого написано множество статей и очерков о творчестве английского драматурга. В период 20-х — 40-х годов публиковал многочисленные статьи по истории и теории литературы и театра в газете «Советское искусство», журналах «Литературный критик», «Интернациональная литература» (для которого, в частности, было написано несколько статей о Бернарде Шоу) и других.
Основная литературная деятельность протекала в 1920—1930-е годы, когда Кржижановским написана бо́льшая часть своих прозаических произведений. Среди них — 5 повестей и 6 книг новелл. Кроме того, в 1925 году написаны уже упоминавшаяся повесть в очерках «Штемпель: Москва» и ряд очерков.
Несмотря на известность в издательских и театральных кругах Москвы, Кржижановскому практически не удавалось напечатать сколько-нибудь значительный объём своей прозы. Из теоретических работ отдельной брошюрой была лишь издана «Поэтика заглавий» (1931). Четырежды Кржижановский безуспешно пытался издать сборники новелл и повестей (например, повесть «Возвращение Мюнхгаузена» была принята к печати, однако вскоре была всё же отклонена издательством) и несколько раз, также безуспешно, предпринимал попытки поставить свои пьесы.
Отчаявшись увидеть изданными свои сочинения в хронологическом порядке, Кржижановский составлял свои новеллы в «книги», не оглядываясь на время написания отдельных вещей, что позволяло ему глубже подчеркивать их внутренние связи и переклички. Таким образом, все книги новелл писателя представляют собой логически завершенные произведения, подчиненные определённой внутренней идее.
В 1939 Кржижановского принимают в Союз писателей, что, однако, не изменило общей ситуации с трудностью издания произведений.
С 1940 года художественной прозы Кржижановский уже не писал, создав лишь два десятка очерков о Москве военного времени и зарабатывая на жизнь переводами стихов и польской прозы.
Пил. Конец жизни провел в нищете и забвении.
Умер писатель в Москве 28 декабря 1950 года, где находится его могила — неизвестно.
Широкая публикация текстов Кржижановского началась только с 1989 года.
Начал публиковаться в 1912 году.
Основной корпус произведений Кржижановского стал известен читателям только в годы "перестройки" — в конце 80-х годов.
"Русский Борхес", чье имя десять-пятнадцать лет назад не было известно почти никому, ныне же прославлено по всему миру, в молодости писал стихи. Как прозаик полностью, реализовался в 1920-1940 гг., в 40-е годы писать перестал – иссяк воздух в легких. В стране, где редактор кричал ему: "Поймите, ваша культура для нас оскорбительна!" – сочинять он уже не мог. Но деться было некуда, нужно было зарабатывать на жизнь. Война кончилась, издательства спешно наверстывали довоенный "пробел" – знакомили читателей с польской литературой (до войны Польша числилась страной подозрительной, даже ее компартия – единственная! – была исключена из Коминтерна, но тот в 1943 году приказал долго жить) – как-никак возникла "народная" Польша. Марк Живов составил для "Славянской библиотеки" в ОГИЗ-ГИХЛ книгу почти в полторы сотни стихотворений лучшего, вероятно, польского поэта XX века, Юлиана Тувима, из которого в СССР к этому времени было опубликовано два стихотворения, одно в переводе самого Живова, другое в переводе Кирсанова. Об эмигрантских переводах из Тувима в те годы предпочитали не знать, хотя еще в 1920 году в Варшаве А. Гройним опубликовал в газете "Варшавское слово" "Похоронную рапсодию на смерть полковника Николая Романова", М. Хороманский печатал свои переводы в Берлине и Париже. Но Москве требовался советский Тувим! Для Кржижановского польский язык был родным, Живов предложил вспомнить поэтические опыты юности – и девять переводов "состоялись". "Последняя любовь" Кржижановского, художница Наталья Семпер, кстати, эту книгу Тувима оформила и оставила воспоминания об этой работе: "...я не подозревала, что в сборник включены переводы С. Д., а он не знал, что обложку буду делать я". Видимо, переводы из Тувима – последняя серьезная работа великого писателя. Тем ценнее.
(Из проекта "Век перевода" и Википедии)
Вот у мраморных ступенек закачалась старинная лектика; и старческое "in nomine Deo" пронеслось над толпами. Дрожащая рука, благословляя, протянулась к чёрному небу. На хоругвях веяли кресты. Тонкие ладанные дымки струились в небо: но небо было мертво. Тысячи и тысячи губ, повторяя "имя",брошенное им urbi et orbi звали Бога, тысячи и тысячи глаз, поднявшись кверху вслед за триперстием и дымками кадилен, искали там за мёртвым и чёрным беззвездием Бога.
Тщетно: Он был мёртв.
Отрывок из С. КРЖИЖАНОВСКИЙ "БОГ УМЕР"