Тихий вечер. Не по-зимнему теплая погода. Крупными хлопьями валит снег, застилая редкую дорожку следов. Люди после рабочего дня греются в домах, удобно устроившись перед ставшим уже родным телевизором, с неизменной кружкой кофе в руках. Тихо... И только в Берлинской кузнице умов, в академии художеств в редких окнах горит свет. Случайный студент задержался в библиотеке, пожилая преподавательница собирает свои бумаги, в творческом беспорядке валяющиеся на столе, уборщица, неодобрительно смотрит на грязные следы в коридоре, охранник, листающий журнал, невольно улыбается полуобнаженной девице на глянцевых страницах, приспустившей лямку неприлично прозрачного платья. Вот так спокойно и безмятежно отдыхает старое здание после дневного оживления. Но сегодня не совсем простой вечер, иначе нас с вами бы тут не было. Давайте воспользуемся тем, что охранник, отвлеченный журналом потерял бдительность, а вредная уборщица занята ворчанием на студентов, натоптавших в коридоре, и пройдем в одну аудиторию. Аудиторию под номером 115, где сидят друг напротив друга двое молодых парней. Один едва перешагнувший порог совершеннолетия, темноглазый брюнет, с еще по-детски нескладной хрупкой фигуркой. А другой немного постарше, с русыми дредами завязанными в высокий хвост и черной повязкой на голове, в широких одеждах, скрывающих фигуру. Тут кипели страсти и происходили баталии, тут ушлые студенты пытались достать из самых невероятных мест шпаргалки, тут преподаватель распесочивал нерадивых светил науки, то, радуя отличной оценкой, то, огорчая плохой. Тут происходила страшная для студентов процессия под названием экзамен... И вот сейчас, последний ученик, юный Билл сидит, опустив голову, сцепив пальцы в замок, на розовых скулах играют желваки, а в глазах, так тщательно скрываемых под челкой, горит злость и обида. А еще примешивается толика непонятного чувства, когда сердце стучит быстрее, когда щеки наливаются румянцем и в животе волной проходит горячее чувство. Что это Билл поймет и окончательно смирится позже, но мы то с вами догадываемся что это. То, что находится на тонкой грани, то до чего от ненависти всего один шаг... Напротив, за преподавательским столом насмешливо глядя на юношу, сидит молодой человек. Томасу 22 года. Он, молодой, подающий надежды искусствовед. Судьба привела его в академию художеств, чтобы вдалбливать в светлые головы основы живописи. - Ну что ж, Каулитц, - вздохнул Том, опуская руки на стол, - встретимся в другой раз, когда выучите материал. Том поднялся из-за стола и начал собирать документы. - Мистер Трюмпер, пожалуйста, я не могу... Меня отчислят, если я не сдам этот экзамен... – Билл умоляюще смотрел Тому в глаза. - Ничем не могу помочь, правда. Я не имею права поставить вам оценку, вы же не ответили ни на один мой вопрос. - Прошу вас, - в голосе юноши зазвучало отчаяние, - вы не понимаете как это важно для меня, – он вышел из-за парты, встав рядом с Трюмпером. - Я все понимаю, но это ваша вина, вы могли бы подготовиться к экзамену. Не такой уж он и сложный, - Том добавил в голос немного жесткости. Близость этого еще почти мальчика как никогда будоражила его. Такой хрупкий, худенький, но не по годам сексуальный, возбуждающий. Том обратил на него внимание сразу же, как увидел в коридорах академии. Необычный парень волновал его намного больше, чем вызывающе накрашенные, полуодетые девицы с неестественными ужимками и беспрестанно строящие ему глазки. - Я знаю, простите меня. Но, пожалуйста, войдите в мое положение. Вы же сами был студентом. Прошу вас, мистер Трюмпер... – в карих глазах с аккуратной подводкой заблестели слезы. Билл закусил нижнюю губу, пытаясь справиться с отчаянием и слезами, так некстати накатившими на него. - Каулитц, я не могу и не буду ставить вам незаслуженную оценку, это несправедливо по отношению к другим студентам, – опомнился почти что сдавшийся просящим ноткам в голосе Билла молодой человек. Повернувшись, Том пошел на выход, а перед его взором стояли эти глаза, блестящие от слез, но от этого еще более манящие, эти губы, немного красные от острых зубов, беспощадно прикусывающих их. Не успел он сделать и пары шагов, как почувствовал холодные пальцы, схватившие его за запястье. Он резко обернулся, оказавшись лицом к лицу с Биллом. Иногда доведенные до отчаяния, люди способные совершить такие поступки, на которые не отважились бы в повседневной жизни. И кто знает, может они то и ведут нас к долгожданному счастью, указывая короткий путь к заветному сокровищу. Сейчас, Билл, по жизни робкий и скромный, доведенный до крайней степени, судорожно вцепившись в руку Тома, предложил то, что не предложил бы никогда и никому. - Мистер Трюмпер, - хрипло начал он, - может мы решим этот вопрос... как-нибудь по-другому? Билл был готов на все. Взять и выложить Тому все деньги, которые у него есть в кармане, мыть его машину до конца дней, убираться по дому и выносить мусор, хоть гулять с собакой и поливать цветы. - Вы уверены, Каулитц? – подойдя вплотную, тихим, напряженным голосом спросил Томас. - Уверен, - также тихо, но уверенно ответил Билл, глядя прямо в глаза. - Точно? – голос Тома прозвучал еще жестче, с нажимом, - потому что назад дороги уже не будет. Молчание на пару секунд. Глаза в глаза. Ощущая горячее дыхание. Теперь они не играют роль преподавателя и студента. Теперь они другие... И почему-то без слов понятно, о чем идет речь, и что будет потом. И кровь начинает течь быстрее, и ощущение что температура тела внезапно поднялась на несколько градусов только от этого обжигающего взгляда. И всего одно, произнесенное еле слышным шепотом, слово, громом прозвучавшее в наэлектризованной тишине: - Да. - Тогда через 10 минут в моей машине. *** Сейчас они спят, уставшие, удовлетворенные, оставив все проблемы и вопросы на завтра. Ведь еще ночь, и можно наслаждаться ощущением горячей, нежной кожи и легким дыханием рядом с собой. Кто знает, может утром эту недолгому счастью придет конец, и останется только прокручивать в памяти мгновения той волшебной ночи.... ....Когда они, выпив немного вина, чтоб расслабиться, неспешно целовались, после того как Том мягко приподняв голову Билла за подбородок, прижался к его губам. Вспоминать, как робкие поцелуи переросли в страстные, несдержанные, как не хватало воздуха, но прекратить поцелуй сил не было. ....Думать, как было прекрасно чувствовать себя в кольце рук, крепком, теплом, таком надежном и казалось родном. Чувствовать тяжесть теплого тела и, на контрасте, холод стены, когда Том прижал Билла к ней, покрывая поцелуями шею. И вновь возвращался к губам, приникая к ним долгим, нежным поцелуем... ....Как наяву видеть, стройное тело, когда Том медленно снимал с Билла футболку, одновременно целуя обнажающиеся участки кожи. Слышать сдавленные стоны, сначала робкие и перерывающиеся. Ощущать на языке вкус его кожи, когда Том играл с его сосками, заставляя их твердеть... ....Вспоминать, как покусывал мочку уха Тома, вдыхая запах его дредов, пахнущим чем-то очень приятным и знакомым. И вовсе они не жесткие как ему казалось раньше, а мягкие. Кожа его слегка солоновата и пахнет ароматным гелем для душа... ....Мысленно возвращаться к тому моменту, когда Билл вздрогнул в его объятиях, ощутив ласковое прикосновение там, где его еще никто не трогал. Чувствовать его возбуждение острее, чем свое собственное, болезненно напоминавшее о себе. Другой рукой ласкать член Билла, стараясь отвлечь от неприятных ощущений, раскрывая его, подготавливая к вхождению... ....Припомнить единственный краткий диалог, который был между ними. - Ты до этого когда-нибудь... – так важно услышать ответ. - Нет, никогда, - шепотом, - но я доверяю тебе. - Я не сделаю тебе больно.... ....Никогда не забыть ощущение как узко и горячо было в этом хрупком теле. Как сжимались мышцы живота, когда Том задевал ту самую точку внутри. Билл выгнулся дугой, громко застонав, прильнув грудью к груди Томаса, чувствуя сильные руки на спине, его поцелуи в шею, ощущая его движения внутри, слыша сбивчивый шепот: «Билл..». ....Возвращать в памяти тот пик наслаждения, когда Том кончил глубоко внутри него, хрипло простонав. И свой оргазм, последовавший мгновением позже. Небывалый, яркий, ошеломительный... ....И как перед сном Том накрыл и обнял его под одеялом за талию, прижав к себе близко-близко. Помнить последний поцелуй в макушку, перед тем как оба они заснули крепким сном без сновидений. *** Утро встретило их шумом проезжающих внизу машин и светом сквозь не занавешенное окно. Билл проснулся первым. Голова казалось на редкость легкой, думать не получалось и не хотелось. Понять свои чувства было несложно, любовь она и есть любовь, ее не спутаешь, не погасишь, не скроешь за показной ненавистью или неприязнью. А вот понять, что руководило Томом намного сложнее. Да и нужно ли? Билл решил уйти, пока Томас спит. Незачем портить вчерашнюю ночь утренним скомканным разговором и чувством неловкости. Аккуратно, чтоб не разбудить спящего рядом парня, юноша откидывает одеяло и садится на постели. - И куда это мы собрались? – Том, обвив рукой брюнета за талию, притягивает его обратно к себе. - Я думал... – начал Билл, но был бесцеремонно прерван поцелуем. - Вам это вредно, Каулитц, и совершенно не идет, не утруждайте себя больше таким неблагородным делом. - Но это ведь было только из-за... - Глупый вы Каулитц. Не желаю слушать ваши лишенные логического смысла умозаключения, - Том едва сдерживает смех, впрочем, как и Билл, прячет счастливую улыбку в уголках губ – у нас есть дела поважнее и намного приятнее...