Концерт в этот раз дался тяжело. Еле вытянули. Все было не так: сцена неудобная, оборудование дерьмовое, гримерку иначе как клоповником не назовешь… Билл на середине Хейлиг так пихнул Тома плечом, что тот сбился с ритма и запорол целых два такта. А на предпоследней песне у него из уха вывалился наушник. В общем, кайфа было меньше обычного, зато еще на пути со сцены уже накатила усталость. Том шел в номер с единственным желанием – завалиться спать. Ну, естественно, перед этим помыться, а то футболка прилипла к спине. В целом было такое ощущение, будто его морально поимели всей толпой, и делали это на протяжении двух часов. Как это ни странно, номер им с Биллом опять выделили общий. Видимо, это был какой-то заковыристый пиар-ход, смысла которого Том не понимал. Но, в общем-то, он был не против. С братом было не скучно, не одиноко, можно было не притворяться крутым чуваком, можно было безнаказанно стебаться и обсуждать все, что угодно. Он не храпел. Короче, был идеальным соседом. Том зашел в номер, держа подмышкой очередного плюшевого медведя, которым в него во время концерта зашвырнули из первых рядов. Комната была ужасной. Кровати узкие (хорошо хоть две штуки), окна маленькие, на полу какой-то огромный бесцветный ковер… Ну нас*ать, ночь провести так все равно где, хоть на полу. Только помыться сначала. Но разочароваться пришлось и в этом - ванная оказалась занята. Том тяжело вздохнул и постучался: - Эй, ты там долго? Он прислушался. Слабый шум воды не мог заглушить странные звуки, похожие то ли на страстные всхлипы, то ли на хрип раннего животного. Это было непохоже на Билла, который всегда мылся молча, или же тихо напевая под нос. Том перепугался не на шутку. - Билл, с тобой все в порядке? Ему ответили не сразу. - Да-да. Ты иди спать, не обращай внимания. - Какой это иди спать! Я в душ хочу! Том начал было возмущаться, но вовремя остановился, осознав, что голос брата был какой-то ну очень странный. Как будто он задыхался после быстрого бега. - Ты там, надеюсь, ничего с собой не делаешь? Раздался новый всхлип. - Слушай, если ты переживаешь из-за того, что испортил мою гениальную игру своими выкрутасами, так я тебя прощаю, забей. - Том, уйди, а? Пожалуйста… Шум воды стих, сменившись подозрительным шуршанием, и грохотом падающих на пол баночек. Против «пожалуйста» от Билла Том никогда ничего не мог поделать. Это был подлый приёмчик младшего брата, который и младше то всего на жалкие десять минут. Том выругался про себя и, захватив полотенце, отправился в номер Георга, где долго и с комфортом повалялся в ванной, несмотря на недовольное бурчание хозяина номера. Когда он вернулся, в номере было тихо, как в склепе. Том кинул грязную одежду на стул, тяжело вздохнул. Ему не хотелось ни о чем думать: ни о странном поведении Билла, ни о дерьмово прошедшем концерте. Он был уже весь в предвкушении сладкого долгого сна, которого ему чертовски не хватало в последнее время. Но когда он уже собирался снять треники и залезть под одеяло, из ванной выплыл Билл. Он был в белом халате и белых тапках, с него капала вода прямо на отвратительный ковер, растекаясь мелкими темными пятнами. Он прошел мимо и сел на кровать, низко опустив голову. Том в растерянности остановился в нескольких шагах от брата, потому что почувствовал – что-то произошло. - Билл. – позвал он. – Ты как? Тонкие пальцы с черными ногтями нервно комкали пояс халата. - Билл. Давай выкладывай. Что стряслось? - Да ничего… особенного. - Если ты насчет концерта, то все не так уж плохо было… - Да нет… я… - он запнулся, - вот, короче… Я пришел в номер, голова болела дико, просто выть хотелось. Ну, ты знаешь, как это у меня бывает. Заглянул в шкафчик в ванной – у них там иногда бывают аптечки, нашел какие-то таблетки и проглотил сразу три штуки, чтобы наверняка. Они без надписи были… - Ну и что? – Том не понимал. - Что, что… Не видишь что ли? Он поднял голову и Том, наконец, смог разглядеть его лицо. Лихорадочно блестящие глаза, искусанные губы, приоткрытый рот, из которого вырывается быстрое тяжелое дыхание. - Ээ… - растерялся Том от такой картины. Но все же проявил чудеса сообразительности. – Это афродизиак был? - Ну, что-то типа того. Видимо. Судя по ощущениям. Билл закусил губу и свел колени, зажимая между ними ладони. Его чуть ли не трясло. - О, ччерт, знал бы ты, как мне хреново. Я полчаса дрочил в душе, и мне нисколько не стало легче. - Мда... Том медленно медленно вдохнул и выдохнул, чтобы не заржать. Он знал, что если сейчас рассмеется, то Билл серьезно обидится. Может быть, вообще на всю жизнь. К счастью желание посмеяться над ситуацией быстро прошло, сменившись загадочным чувством, от которого кровь быстрее побежала по венам. Ну да, кто еще видел когда-нибудь Билла Каулитца таким возбужденным, беспомощным, слабым? Точно, не его брат-близнец. Не было еще такой ситуации. А ведь интересно. Как будто совсем другой человек. - Кхм, - Том приложил кулак ко рту и сказал, - можно шлюх позвать, я видел, они тут перед входом в отель тусовались. Билл замотал головой: - Не хочу никаких шлюх, еще чего не хватало!! Ты чем вообще думаешь? Чтобы я с какими-то отвратными бабами трахался, у которых ведро пролетит со свистом? Еще и спалиться с ними не хватало! Ой… Он вдруг жалобно застонал и завалился на кровать вниз лицом, обхватывая себя руками и покачиваясь. - Бл*яя… Такое Билл испытывал впервые. Желание было невыносимым, все тело горело, кожа чесалась от жажды прикосновений… Член стоял торчком и ныл, он покраснел от трения, но все равно был твердым как камень и чуть ли не прижимался к животу. У Билла итак никогда с эрекцией проблем не было – возраст не тот, а тут еще эти злополучные три таблетки… Либидо просто слетело с катушек. Он уже отчаялся получить разрядку самостоятельно… Он поднял голову и умоляюще посмотрел на брата. - Том… ну помоги мне… Сделай что-нибудь. Том опешил. - Что сделать?... - Помоги. Том нерешительно переступил с ноги на ногу, во все глаза глядя на брата, развалившегося на кровати. Тот перевернулся на спину. Полы халата распахнулись, открыв взгляду все, что под ним скрывалось. Билл запрокинул голову и, эротично хватая ртом воздух, заскользил ногтями по своей шее вниз к животу и обратно. - Бл*аа…. Бл*, Том… я бы сам себя сейчас трахнул, если бы мог… - Эм… - Том сглотнул. В горле внезапно образовался комок. Он ударил кулаком о кулак, сверху, потом снизу, потер ладони, сплел пальцы… Он так успокаивался. Хотя мало помогало. Пульс просто зашкаливал. Ох, в последний раз он так нервничал только на вручении МTV VMA 2008. – Билл, тебе, может, водички принести? - Да, да, принеси, хотя нет…я сам сейчас в холодный душ залезу… - Билл неуклюже сполз с кровати, сдергивая с плеч халат и бросая на пол. Проходя мимо Тома он на мгновение остановился… Потом его глаза вдруг как-то хищно блеснули, и он, сделав пару шагов, повис на шее брата, прижавшись к нему всем телом. - Оо, вот так хорошо, - тихо проговорил он. От его томного, полного желания голоса, по телу бедного Тома прошла крупная дрожь. Том не мог не обратить внимания на то, что обнаженное тело, которое к нему так настойчиво прижималось, было очень даже ничего. А если не видеть лица, то вообще можно забыть, что это его родной брат. Вот. Поэтому у него встал. Только поэтому. Он же не извращенец, чтобы хотеть самого Билла. Ха, да нет же, тут просто физиология. Вон, какая задница мягкая, упругая, щупать такие булочки одно удовольствие… Господи, да у него руки сами сползли туда, как будто в них своя воля вселилась! Что за наваждение! Том быстро убрал руки за спину. Билл был весь горячий, как печь, еще немного, и начнет плавиться, подобно пластилину. - Мне плохо, - пробормотал он невнятно, уткнувшись губами в шею брата, - плохо, плохо… Я с ума сойду… Я хочу трахаться, Том… Мне все равно с кем… Если я не кончу, то умру… «О, Господи, за что?» - Том закатил глаза. - Ну давай позвоним кому-нибудь, - обреченно предложил он и начал рыться в карманах треников в поисках сотового. - Не надо. – Остановил его Билл. - Ты серьезно хочешь, чтобы кто-нибудь увидел меня в таком состоянии? Он отстранился и посмотрел ему в глаза. И Том вдруг понял, что нет. Не хочет. У Билла были зрачки, как у наркомана. Он быстро облизывал нижнюю губу, закусывал ее, и снова облизывал. Словно целовал сам себя. И его горячие ладони так естественно легли Тому на грудь, заскользили по ключицам, по шее, вниз, по рельефу мышц на животе. Том ласково поймал худые запястья. - Билл… ну что ты творишь…Ладно, черт с тобой… Давай так. Он взял брата за плечи и развернул к себе спиной, обхватил левой рукой за талию, крепко прижимая к себе. А правой сжал его пылающий член. - Агрх… - Билл захлебнулся собственным стоном. Том дрочил ему быстро, ритмично, жестко, как самому себе. Они даже по размеру были очень похожи. Все происходило как сквозь туман. Пространство номера заполнилось частым сбитым дыханием, запахом секса, желания, сумасшествия. Билл запрокинул голову, и Том начал хаотично целовать его шею, с силой засасывая кожу. Он увидел, как Билл гладит себя руками, грубо теребит и оттягивает соски, не заботясь о том, что наутро они будут болеть. Это заводило безумно. Через несколько минут, в руку Тома выстрелила струя, и Билл обмяк в его руках, слабо постанывая. - Черт… - Том не знал то ли смеяться, то ли плакать. Все это было слишком нереально. Все, что он делал, было нереально. Всё. Он положил Билла на кровать и лег сверху. Было нетрудно заметить, что, несмотря на недавний оргазм, у Билла все еще эрекция. Гибкие как лианы руки обвили его плечи, не позволяя отстраниться. А потом они поцеловались, и почему-то погас свет. Том не сразу вспомнил, что в этой гостинице после полуночи дают отбой. Его ведь предупреждали об этом. Без света в полной темноте все происходящее стало еще безумнее, слетел последний предохранитель. Том знал, знал всегда, что Билл практически не умеет целоваться. Ха! А тот еще спорил и обижался! Теперь то всем всё доказано. Нихрена он не умеет. Но как все-таки приятно, когда неумелые губы и горячий язычок отвечают с такой нескрываемой страстью. С такой искренностью, открытостью. Так доверчиво открывается его рот, так мягко он стонет от каждого движения, так нежно посасывает сережку, задевая острыми зубками... Том никогда еще так долго ни с кем не целовался. Пока губы не заболели. Том разорвал зубами упаковку презерватива, натянул его на палец и скользнул рукой вниз. Так… дырочка оказалась ниже, чем он привык, и гораздо уже, чем он привык. Ну ничего, прорвемся. - Да… давай, - попросил Билл. – Давай быстрее, я хочу. Как он его растягивал, - не запомнил. Тонкое сильное тело в руках извивалось, кусалось, пихалось твердыми локтями. Но охотно подавалось навстречу пальцам, не замечая боли. Наверное, афродизиак заглушил все остальные ощущения, кроме безумного полового влечения. Еще одна упаковка презервативов, так… валялась где-то в рюкзаке. Нашарил быстро, между ключами и таблетками от кашля. Но потом долго не мог разорвать пакетик, пальцы не слушались. Билл шептал что-то неразборчивое, закрывал руками лицо. А зачем? Все равно ничего не видно. Темно как в чернильнице. Том справился с резинкой, подхватил его под коленями, закинул ноги на плечи, погладил бедра, - такие сильные, не похожие на мягкие девичьи, - непривычно, страшно, возбуждает. Навалился сверху и вошел. Больно – не больно, уже все равно. Это секс. Это как иной пласт в реальности, в котором ничего больше не имеет значения. И всё как-то слишком. Слишком быстрый ритм, глубокие толчки, душно, нечем дышать, тяжело. Свет фар автомобиля, въезжающего на парковку, скользит по лицу Билла. Какой он красивый. - То-ом… Так больно, больно в нем… и так хорошо… * * * Если существовала номинация на самое дерьмовое утро, то это, без сомнения, было оно. Билл проснулся неизвестно во сколько, весь измазанный неизвестно в чём, и, едва пошевелив пальцем, понял, что с ним всё плохо. - Убейте меня кто-нибудь… – простонал он скрипучим голосом, не отрывая лица от подушки. – То-ом! - Чего? Том сидел на своей кровати, полностью одетый, хмурый и растерянный. - Почему у меня все болит? – убито поинтересовался Билл. - Особенно член, соски и задница?? И голова… - Почему? – Том криво усмехнулся. – А ты не помнишь, почему? - Ну… На самом деле как-то смутно… - Я пойду за обезболивающим схожу вниз, а ты повспоминай… и не двигайся. Когда за братом захлопнулась дверь, Билл попробовал приподняться, но тут же рухнул обратно. Такой дикой боли он еще никогда в жизни не испытывал, как-будто его избила и изнасиловала рота солдат. И тут постепенно вчерашние события стали восстанавливаться в памяти. Достаточно подробно. О, ужас. Вот дерьмо. Дерьмище. Переспал с братом. Чудно, Билл Каулитц, дитя шоу-бизнеса. Теперь ты окончательно развращен этой криминальной структурой, и все, что пишут о тебе в газетах – правда. Ниже падать некуда. Не-ку-да. Теперь только на панель. Единственный шанс спастись – убить свидетеля своего падения. Когда Том вошел в номер со стаканом воды и обезболивающим, Билл истерично ржал, прижав подушку к груди. - Чего веселишься, кретин? Вот мне совсем не весело. - Ух… Том, ну ты только вспомни… - Не хочу я ничего вспоминать! Том со звоном поставил стакан с водой на тумбочку. - Я с Дэвидом поговорил, отъезд перенесли на завтра. - И что ты ему сказал? - Что ты нажрался вчера. - Ух… - Билл снова прыснул и закопался под одеяло. Это была истерика. Том вздохнул. Он совсем совсем не знал, что ему теперь делать. - Билл… ты больше всякую дрянь в рот не бери, хорошо? - Угу, – одеяло мелко тряслось. Через неделю. - Билл, поделись колой. - Пожалста. Том берет банку и делает залпом несколько больших глотков. Жара в Австралии просто невыносимая. Еще и в этих широких шмотках приходится ходить, Том совсем запарился. Постоянно хочется пить. Только эта кола на вкус какая-то странная. Или показалось. Или нет… вон, Билл как-то хитро улыбается и отходит подальше. - Билл? Достает из кармана какую-то упаковку с таблетками и машет перед носом. - Билл?!!! Засранец!!! Конец.