Иван Капля: Было как-то сообщение Оли о Ганге. Особо мне запала фраза о знаках Шивы (в силу своего интереса к одной родинке). Ввел запрос и нашёл интересную по этому поводу информацию. Вернее, ничего не прояснилось, но была сочная заметка о посещении пещеры отшельника культа Шивы туристами из России. Мне кажется, что это хорошая статья. ;)
Гокарна, Коровье Ухо - маленький городок повышенной святости в южно-индийском штате Карнатака, 150 км вниз от Гоа. Много индуистских храмов и храмиков, мало приезжих, красота и благодать. Шива знал, где рождаться. А мы знали, где проводить зимние каникулы.
Поздним, но все еще жарким январским вечером после доброго ужина в кафе-халупе на берегу океана местный резидент Канадский Лесоруб Свит предложил: - А пойдемте в пещеру к бабе?
А давайте. Чем еще дизайнеру, архитектору, каскадеру, врачу и копирайтеру заняться на ночь глядя, как не к бабе пойти. А чтоб бабе с нами не было скучно, мы захватили поющую чашу, хомуз, благовония, фонарики и и some illegal substanse покурить. Впрочем, два последних пункта в темное время суток были при себе всегда.
Местный баба, как и полагается индийским бабам, отшельничал. Свит рассказал, раньше у бабы была семья, дом, дети и прочее. Но потом он из всего этого духовно вырос и поселился в небольшой вулканической пещере между Гокарной и нашим Кудли-Бич. В той самой, где, опять же по словам Свита, родился из коровьего уха Шива.
В последнее мы не очень поверили, рассудив, что если бы это было То Самое Место, здесь уже тыщу лет стоял бы мавзолей с охраной. А ни вокруг пещеры, ни в ней самой не было никого. Даже сам баба, и тот где-то шлялся.
Это мы обнаруживаем, спустившись по трубкообразному коридору в главный зал пещеры, округлую полость с полусферическим потолком. Внутри как в нутре: жарко и влажно, несмотря на полуметровую дырку в центре потолка, куда заглядывают звезды и по идее должен проникать свежий ночной воздух. Тем не менее, микроклимат в пещере самый утробный.
От главного зала в разные стороны расходятся три карстовых рукава. В одном на потолке висят летучие мышей. Я лезу их фотографировать, но мыши скромничают и упархивают куда-то в темные недра. Говорят, один из этих коридоров тянется аж до самого Варанаси. В Варанаси мне как раз надо, посмотреть на костры из жмуров и примерить на себя вечность, но в этот вечер я не готова. Во-первых, топать по темным недрам страшновато, во-вторых, далековато - до Варанаси километров тысячи две.
Устраиваемся на каменном постаменте перед бабиным алтарем и зажигаем благовония. Свит достает свой удивительный тибетский тазик со звуком и этот звук из него извлекает, то водя деревянной колотушкой по ободу, то осторожно постукивая по краю. Пещера наполняется густым тягучим медным вайбом, его волны кружат по потолку, то исчезая в темноте коридоров, то неожиданно накатывая сбоку или сверху. Не знаю, как долго мы неподвижно купаемся в них. Время растворилось, его место заняла совершенно иная субстанция. Гораздо более дружелюбная. Даже жара и духота куда-то исчезли, стало просто тепло и уютно.
Медную чашу сменяет докторов хомуз. Теперь звук перекатывается от резкой пружинистой вибрации до глубоких горловых обертонов, как новый смысл старого штампа "металл в голосе". Я сижу спиной к теплому шершавому камню, лениво думаю "хомуз звучит прежде всего для того, кто на нем играет" и представляю, как стальная струна срывается с пальца, колебание отражается от нёба, от внутренней поверхности костяного купола... И тут вдруг мне все становится ясно.
- Слушайте. А мы ведь в черепе сидим.
Все смотрят с интересом. Ждут объяснений, поскольку я одна не курила нелегальных субстанций, мотивируя тем, что иначе превращусь в картофель и не смогу разговаривать (где вы видели говорящий картофель).
- Смотрите: потолок полусферой - черепная коробка. Вот эти два соседних прохода прямо перед нами, это глазницы. Сзади, там где отверстие для алтаря, вход шейного позвонка. Круглая дырка в потолке - родничок. Справа дыра - ухо. Коридор напротив, через который мы вошли - второе... Аааа!!! МЫ ВЛЕЗЛИ СЮДА ЧЕРЕЗ УХО!!!
И тут до всех тоже доходит, что это похоже и правда Та Самая Пещера, месторождение Шивы. Настоящая коровья голова со всеми необходимыми физиологическими отверстиями. И дырка в потолке даже не родничок, а собственно третий глаз. И все эти индийские иносказания и метафоры на самом деле не условность или абстракция, а реальность пореальнее нас самих. Теплая, влажная, родная такая, и тем особенно изумляющая.
- А кстати почему вообще ухо?
- Надо полагать, череп - метафора чрева, а ухо, соответственно, родового пути. О! Клавдий убивает отца Гамлета, вливая яд в ухо. Представляешь, что это значит?
- Ха-ха-ха, какой ужас!
- А помните, эта, как ее, Крошечка-Хаврошечка в коровье ухо лазила? Вот тоже тема... Хаврошечка - Шива?
- И у нее еще сестра была, Трехглазка! Откуда вообще в русском фольклоре третий глаз?
- Да, сеструхи у нее конкретные демоны были...
- Ой, а я эту сказку не помню, расскажите?
И я в час ночи, сидя внутри каменного черепа, рассказываю сказку про девочку, вылезшую из коровьего уха, про ее сестер-ракшаси, про запрет на поедание коровьего мяса, про посмертное перерождение, и тихо схожу с ума: корни индо-европейского мифа лежат передо мной прямо вот они.
А когда дохожу до момента "И тут проезжает мимо такой добрый молодец как полагается весь на белом коне и видит ого ничо себе вот это яблоки на этой яблоне!", из правого уха доносятся шаги и невнятное певучее бормотание. Баба вернулся с вечерней прогулки.
Добрый молодец баба оказывается веселым общительным мужичком лет сорока+, в разноцветных фенечках, с белыми зубами и завязанной в узел черной бородой. Ему очень нравится хомуз, берет поиграть, но как-то стеснительно, не касаясь губами, поэтому не особо успешно. Делит с нами принесенный из Гокарны ужин, всем достается по куску лепешки и горсти горячей острой тушеной капусты: "Прасад! Прана! Гуд!" - отказываться бесполезно. Давно с ним дружный Свит заколачивает чалом, передает бабе, тот пускает по кругу: "Шива бом!" - отказываться опять же не имеет смысла, телега про картофель явно не прокатит. После шива-бома баба впадает в окончательную благость и даже учиняет над нами пуджу с персональным чтением мантр и помазанием красной краской разных жизненно важных точек.
До меня очередь доходит последней, но уж зато доходит так доходит. Выясняется, что я вся состою из сплошных знамений и знаков Шивы. И отметина на лбу мне рисуется двумя полосками. И красно-белые кресты на бандане неспроста. И человечки с опять же крестами на серьгах, ты поди ж. И еще сто всего.
"Шива-пауэр, Шива-пауэр!" - из того, как он цокает языком и таращит глаза, указывая то на меня, то на картинку с Шивой, следует, что Шива-пауэра у меня как у дурака махорки, и самим фактом моего существования баба поражен не меньше, чем мы - тем, что сидим в коровьем черепе. Доброго доктора это тронуло:
- Слушай, а давай мы ему тебя подарим?
Идея неплоха, но я честно признаюсь, что сделанная из вежливости пара затяжек чараса минут через 20 превратит меня в картофель, как карету в тыкву. И представь, каков будет сюрприз для бедного бабы, когда он обнаружит, что вместо чистого шива-пауэра ему подарили спящего овоща. Поэтому пойдемте-ка домой, пока не началось.
Мы получаем еще полсотни благословений и добрых напутствий и выходим обратно тем же ухом, что пришли. Снаружи вместо свежевыбеленых холстов лежит черная тропическая ночь. Ощущение фантастическое. Действительно какое-то заново родившееся. Даже я вопреки всему не заовощеваю, а совершенно наоборот. И всю дорогу вниз с горы до дома на берегу мы неудержимо, вдохновенно гоним.
Про город, рядом с которым жил святой отшельник и каждый год требовал к себе лучшую девушку, чтоб отапливать избушку Шива-пауэром. Про бабу-ягу, которую все боялись, потому что думали, что она похотливая людоедка, а оказалось, что это баба-йог, брахмачари и веган. Про то, как Шива для смеху решил переодеться женщиной и родился в аватаре Афины Паллады, в полной амуниции вылезши привычным путем из головы Зевса, которого сам же для этого и создал. И так далее, и так далее...
Потому что где еще сочинять сказки, как не там, где корни индо-европейской мифологии выходят прямо на поверхность. И откуда простираются вглубь бесконечно далеко. Говорят, до самого Варанаси.