Дзэнские притчи
В чём истина?
Когда после многих лет, проведенных в Шаолиньской обители, Бодхидхарма решил покинуть Поднебесную, он перед уходом собрал вокруг лучших учеников, дабы выяснить: что же они поняли, учась у него?
|
|
|
|
Двадцать монахов и одна монахиня по имени Эсюн занимались медитацией у некоего дзэнского учителя. Эсюн была очень красивой, несмотря на то, что её голова была острижена, а одежда очень скромна. Несколько монахов тайно влюбились в неё.
Один из них написал ей любовное послание, настойчиво требуя встречи наедине. Эсюн ответила. На следующий день учитель проводил занятия с группой, и, когда они были окончены, Эсюн встала. Обращаясь к тому, кто написал ей, она сказала:
— Если ты действительно любишь меня, подойди и обними меня.
Однажды Хинг Ши беседовал с Яньгэ Жэнем, одним, довольно скептически настроеным, мудрецом, о важности канонов в изобразительном искусстве. Яньгэ Жэнь настаивал на том, что мастер, изображая что-либо, должен вне зависимости от своего желания, придерживаться определённых канонов и правил. Хинг Ши, не раз сталкивавшийся в своих странствиях с разнообразием культур и искусств, не мог с этим согласиться, а потому сказал:
- Искусство не может быть заключено в строгие рамки и правила хотя бы потому, что оно является отражением самой свободной части человека, его души.
- Но при чём здесь душа? Картины – это всего лишь изображения окружаещего нас мира.
- Вряд ли, - возразил Хинг Ши, - тогда живопись и рисование, потеряли бы всякий смысл. Зачем человеку понадобилось бы создавать копию, которая всё равно никогда не смогла бы сравниться с совершенством оригинала?
- Думаю, что картины – это не более как попытка художника передать красками то, что видит.
- Тогда как можем мы судить о том, каким видит этот мир художник, если нам не дано смотреть его глазами? – ответил Хинг Ши.
Умирая, дзенский монах Бокудзю попросил своих учеников принести все его книги, всё, что он написал, и всё, что он сказал. Всё это было сложено, но они не могли понять, что он собирается делать. А он начал сооружать из них костер.
Они начали кричать и вопить.
Бокудзю, видя такое, сказал:
— Я собираюсь уходить и не хочу оставлять за собой следов. Я не должен оставить ни одного отпечатка своих ног. Отныне тот, кто пожелает следовать за мной, должен будет следовать за собой. Тот, кто захочет понять меня, должен будет понять себя. Вот почему я уничтожаю все эти книги.