Так-так... а вот это не смешно уже. Этим героям облекаться в слова права не давали...
А они облекаются. И страшно становится, ведь я не позволяла им раньше вмешиваться в реальность... Начинаю бояться безумия. Но оно прорывается, черт возьми, и с этим я ничего не могу поделать.

* * *

Он резко потянулся к ней и сильно сжал пальцы, державшие мышь ноутбука. Тонкая ручка любимой слегка подрагивала. В темноте комнаты только ее лицо было отчетливо видно, очерченное причудливыми тенями. Влага на глазах отражала свет монитора.
- Я не позволю тебе читать это, если будешь так расстраиваться! - говорит он хрипло. Отчетливая боль в ее взгляде пугает его, отзывается в душе отчаянием.
- Ты же знаешь, я без этого не могу, - нежно отвечает она, не отрываясь от монитора. В такие моменты он готов ненавидеть всех писателей мира и все, что они создают, лишь за то, что они отнимают у него ее душу.
- Знаю, - произносит он обреченно, - но твои слезы - это то, с чем я не могу смириться. Никак.
- Прости...- она поднимает на него виноватые глаза, и он тянется, чтобы поцеловать влажную щеку.
- Ты дрожишь. Что-то настолько ужасное? - он снова сдается, он не станет бороться с ее иными мирами, он лишь попытается провести ее по краю этой пропасти, как всегда, давая понять, что она может схватиться за его руку.
- Там...просто...он умер... - она произносит это с такой болью, будто умер ее ребенок. Он не долго думая обнимает ее.
- Ничего, маленькая, не плачь. Так...случается, ты же знаешь. Ты должна быть сильной, как и твоя любимая героиня. Да? - она вжимается в его плечо и уже не сдерживаясь плачет. Сколько раз он вот так успокаивал ее?
- Почему ты терпишь все это? - уже успокоившись спрашивает она, не в силах вырваться из его объятий. - Ты страдаешь, я же вижу. Ревнуешь ко всему этому. Тебе было бы проще ревновать к мужчинам, да? - он усмехается, но его усмешка добрая, умиротворенная. - Мои глаза все время красные от бессонных ночей, и ты бог знает сколько не прикасался ко мне! - он прикладывает палец к ее губам.
- Любимая, ты счастлива? Там ты счастлива? Разве ты виновата, что родилась не в своем мире? Разве ты думаешь, я стану лишать тебя возможности хотя бы иногда приходить домой? - она отрывается от него и внимательно смотрит в глубину серых глаз.
- Как же мне благодарить тебя? - в отчаянии спрашивает она.
- Ты уже отблагодарила. Когда стала писать обо мне, - ее глаза удивленно вскидываются и он спешит оправдаться, - я видел однажды бумаги на столе. Не смог удержаться. Ты впустила меня в свой мир - большего мне и не надо, - его голос нежный, успокаивающий.
- Дочитай. Ты ведь не уснешь иначе, - он отпускает ее руку и в этом жесте - позволение. Но она тянется пальцами за его ладонью.
- Ты побудешь со мной? - она смущена. После стольких лет вместе, она все еще смущается, когда просит о ней позаботиться. И в этом столько трепетной радости.
- Конечно, маленькая, - он всегда ее так зовет, когда хочет подчеркнуть свою почти братскую опеку. Теплая уверенная рука ложится на ее плечо и она устраивает спину на его груди, подгибая под себя ноги, чтобы ноутбук не упал. Он всматривается в строчки, пытаясь понять ее душу, разделить с ней эти бесчисленные прогулки по чужим для него и таким желанным для нее мирам. Несколько минут тишины, он лишь улавливает как меняется ритм ее сердца и сбивается дыхание.
- Эндрю, он... ей только приснилось! Он жив! - шепчет она восхищенно. Слезы падают на клавиатуру - слезы счастья. Он устраивает подбородок на ее плече и нежно шепчет,
- Все хорошо. Все как и должно быть. - Ее облегченный вздох дарит успокоение. Еще одно испытание пройдено. Сколько их было, сколько еще будет - ее прогулок по иному миру. Так вжившаяся в образ любимой героини, она совсем не переживает за себя, а за нее страдает всей душой. Но и он сам не мог не признавать: было что-то в этой девочке Аленке. Что-то отчаянно близкое... И когда она засыпала, он тоже начинал читать. Без слез, но не без дрожи в руках. Он тоже погружался в этот удивительный мир, сливаясь с образом того, другого, из книги, которого так любила его Элен. Так любила и так боялась...