Стой, приятель!

Ни шагу дальше!

*Э. Мишка выпучил глаза и шумно всхлипнул*

Оглянись, задумайся о том, сколько хуйни тебя окружает, не впору быть таким беспечным. А впрочем... Впрочем, должен сознаться, что когда-то я тоже был таким, как ты, веселым похуистом. Давил босыми ногами жестяные банки из-под кофейного напитка, на спор выпивал трехлитровую банку воды из-под крана, а потом энергично изливал душу за «стекляшкой». Эх, были времена!

*Э. Мишка мечтательно закатил глаза*

К 18-летию спровоцировал кедами плоскостопие, прохлопал ушами и ресницами все, что можно и нельзя, взлетал, как и ты, восседая верхом на любимом фаянсе. Заставлял сестренку подрабатывать эндзё-косай, а заработанные бабосы тратил на шмаль, шлюх и акции МММ. Потом увлекся эмо-гопо-садо-мазо-порнокомиксами и пошел по рукам.

*Э. Мишка печально вздохнул и привычным движением поправил эмо-челку, затем придвинулся ближе и доверительно заглянул в глаза*

Послушай меня, приятель, хуйня убивает нас. Медленно, но верно. Она разъедает нас изнутри, озлобляет. Ее так много, что весь мир, включая меня и тебя, захлебывается в ее испражнениях. Да, он восторженно, до обожания, с щенячьим визгом жадно хавает эту хуйню половниками, не прожевывая, но век его недолог.

*Э. Мишка брезгливо поморщился*

Посмотри на меня. Полагаешь, эти сердечки, заклепки, блестяшки и стразы, топики, кеды, челки, браслетики и стрингочки — это пиздато? Не пиздато, а мегапиздато? Ответ неправильный, чудовище! Ты с какого вокзала прибыл?

Задумайся, прошу тебя еще раз. Ибо я больше так не могу!

*Э. Мишка отвернулся и принялся старательно и сладострастно рыдать*