Никогда не притворяйся человеком



автор:Last Optimist
адpeс: Last_Optimist@mail.ru
фэндом: devil may cry 3
пейринг: Верджил/Данте рейтинг: NC-17
предупреждения: ну, собстна, порево, кровищща и немножко AU, POV Vergil повествование о своеобразных отношениях в семье демона Спарды.



--------------------------------------------------------------------------------
Никогда не притворяйся человеком



Я всегда мечтал жить с отцом. Охотник на демонов, в прошлом - сильнейший из них. Я гордился и восхищался своим родителем, Спардой, демоном-ренегатом. Но из-за НЕЕ моим мечтам не суждено было сбыться. Да, у меня была мать - обычная земная женщина. И я должен был жить с ней, так решил отец. А еще у меня был брат, мой близнец, родившийся всего-то на полчаса позже. И все-таки я - старший, это понимали все, и я в том числе.
-Верджил! (она никогда не произносила мое имя полностью), позаботься о Данте! Верджил, мы идем в театр, завяжи ему галстук, он ни за что сам не справится. Верджил, ну поиграй с ним ,не сиди так мрачно в углу!
Она меня уважала. Но любила - его. Потому что она были похожи: они были людьми. А мы с отцом - демонами.
О да, он был человеком во всем. Он был настолько человеком, что даже тошнило. Данте казался мне пародией на меня же. Я не люблю шума. Я редко улыбаюсь, и даже в детстве игрушкам предпочитал книги и упражнения с мечом. А он... вечно носится где попало, чумазый, одежда подрана, коленки разбиты, волосы всклокочены. И эта ненавистная улыбка на лице. Как конвульсии, ей-богу!

Я просто не мог не убить ее. Потому что знал - это моя мать виновата в том, что медальон отца и титул охотника на демонов перешел к Данте! К Данте, размазне и сопляку, с которым я никогда не дрался, времени жалко. Она нашептала отцу про меня, я знаю. А Спарда верил этой женщине.
Мы все очень сильно плакали, когда Спарда исчез. Данте, всхлипывая, уткнулся мне в грудь лицом, а я машинально поглаживал его по плечам. И тоже плакал. Я - не охотник на демонов!!!
Да, именно тогда я решил ее убить. Это случилось только 3 года спустя. К тому времени я уже не жил с ними. Любой наш разговор с Данте неминуемо переходил в ссору. Но он сам был виновен - почему не желал становиться охотником?!
Я пришел к ней, наверное, еще смутно на что-то надеясь. Пришел таким, каким всегда хотел быть. Камзол моего любимого синего цвета, верная катана на поясе. Я думал, она это оценит.
-Верджил, здравствуй. А зачем ты так странно зачесал волосы назад?
-По-твоему, торчащие во все стороны лохмы, как у твоего ненаглядного Данте, выглядят лучше? Кстати, где он?
-Он сейчас в душе - она была явно рада сменить тему. - Он теперь очень много тренируется с отцовским мечом. Явно не дают покоя твои лавры.
-Да, но вот так он пока делать не умеет, ведь правда?
Наверное, моя мать даже не поняла, что произошло. Она лишь увидела блеск стали, а потом ее плоть разошлась наискосок от плеча и до бедра. Я тщательно вытер клинок и поднялся наверх, где у нас была ванная. Ну конечно, не заперто, скажите спасибо, что дверь закрыл. Толкаю ее рукой.
-Мааам! Я же моюсь! - Данте сидит в ванне и пытается закрыть шторку. Подхожу, отдергиваю ее так резко, что наполовину срываю.
-Верджил! Ты сдурел?! - Ну конечно же, он смеется. Сидит в ванне, которая уже маловата для него, и приходится сгибать ноги в коленях. Он весь как будто выставлен напоказ, и я скольжу взглядом по красивому лицу. Влажные пряди совершенно белые, прилипли к щекам, глаза несуществующего темно-аметистового цвета смеются, всегда смеются. Полные губы чуть приоткрыты. Мой взгляд опускается ниже, вдоль плавной линии запрокинутого подбородка, по ключице, задевая мягкий от влаги и тепла сосок, чтобы скрыться в темной точке пупка, прямо между кубиками пресса.
Но я продолжаю смотреть, и наслаждаюсь тем, как он медленно перестает улыбаться, и как в его глазах постепенно появляется понимание. Данте сжимает пальцами бортик и наконец, краснея, сдвигает колени. Я молчу. Аккуратно касаюсь рукой его лица, убираю волосы назад, как сам всегда делаю.
-Вергилий...
Я не даю брату закончить. Кладу ладонь на его лицо, сжимаю, с силой впечатываю его затылок в край ванной. Струйки крови, текущие по шее, меня не пугают. Сына демона не убьешь таким ударом. Зато теперь у меня есть время связать обмякшие руки шнуром от катаны.

Заниматься любовью с братом-близнецом - высшая степень эгоизма. Поэтому я более, чем осторожен.
Но Данте и не сопротивляется. Я даже развязал его. Такой глупый, стоило сказать, что мать в моих руках, и он стал как шелковый. И даже вопросов не задает. Только смотрит на меня снизу вверх, испуганно и ошарашено. Но ненависти во взгляде пока не читается.
Целую его, совершенно особо, я бы сказал, тщательно. Мну его губы своими, трогаю языком его небо. Хмм, так вот что чувствуют люди, целуя меня.
Пока еще я могу сдерживать возбуждение. Этим стоит воспользоваться, и я касаюсь его везде, внимательно наблюдая за реакцией.
-ты почти не отвечаешь, когда я ласкаю твои соски. Хм, а вот это, похоже, нравится, да, младший братик? - Я тихо смеюсь, сжимая его ягодицы. Он, не контролируя себя, выгибается мне навстречу.
-Верджил... Прекрати! Мне очень стыдно! Перестань, пожалуйста!
Данте жмурится и кусает кулак, чтобы не стонать так громко.
Какой же он все-таки ребенок!
-только после того, как попробую все, что запланировал. Знаешь, что такое "69"?
Вспыхнул еще сильнее. Знает. С его-то залежами порнофильмов под кроватью.

-давай, ты же любишь нашу дорогую мамочку... - я чувствую на своем члене его неровное горячее дыхание. Потрясающе, просто потрясающе. - Начнем одновременно.

Вот бы посмотреть на это со стороны. Наверное, и не понять, где заканчивается Данте и начинается Вергилий.

Надо же, мы и минет делаем совсем по-разному. Данте до боли сжимает руками мои бедра и действительно, как говорится, "отсасывает" - забирает член глубоко в рот, как будто хочет вытянуть из меня всю сперму. Я же гораздо больше работаю языком и пальцами, вылизывая его, массируя большим пальцем головку, словно невзначай задеваю яички. Мне нравится тискать его за задницу, раздвигая упругие ягодицы и лаская пальцем плотно сжатое колечко ануса. Он старается избежать проникновения, и так забавно виляет бедрами, что я смеюсь, не убирая губ от его члена. Данте вздрагивает всем телом и кончает. Я одновременно чувствую и как теплые капли текут у меня по щекам, и как мое семя льется ему в рот. Он кашляет. Все, с занятиями любовью можно и заканчивать. Теперь я хочу в полной мере прочувствовать смысл глагола "отыметь".
-Встань на четвереньки и думай о мамочке, это тебе поможет. - одну руку я заламываю ему за спину, другой он упирается в кровать, чтобы не тереться лицом о плед. Левой рукой я буквально насаживаю брата на себя. Кровь появляется очень быстро. Данте сдавленно воет и кусает одеяло. От всего этого я кончаю слишком быстро. Не останавливаясь, кончаю еще несколько раз. Жаль, конечно, но все хорошее очень быстро заканчивается. тщательно одеваюсь, отряхиваю камзол, поправляю катану. Данте, не шевелясь, лежит на кровати. его лица я не вижу. Но зрелище мне итак нравится. Его кровь и моя сперма очень красиво смешиваются, стекая по ногам.
-Ну, до встречи, охотник на демонов. советую спуститься на кухню, я там оставил тебе сюрприз.
Ухожу из этого ненавистного дома, теперь уже точно навсегда.
Подходя к дороге, слышу яростный, нечеловеческий, полный дикой и невыносимой боли вопль. Хм, а быстро он спустился.

Я, Вергилий, сын Спарды, демона и врага демонов, смотрю на своего единоутробного брата Данте. И не могу скрыть гордой улыбки. Наконец-то я больше не вижу перед собой человека. Я вижу смертельно опасного и невыносимо красивого демона с безумной развратной улыбкой. Под красным кожаным плащом играют идеальные мускулы, на шее сверкает медальон отца, который Данте теперь может носить с полным правом. Глазницы черепа на рукояти огромного меча угрожающе поблескивают.
-Вергииилий... - он вальяжно растягивает слова - мы так давно с тобой не виделись! Как насчет поцеловать своего любимого младшего братика? или, лучше, поцелуйся-ка вот с этим! - теперь на меня смотрят еще и дула двух пистолетов.
Торжествуя, вынимаю из ножен катану. Я доволен, очень доволен. Потому что этот неотразимый звериный оскал на его лице больше не имеет ничего общего с глупой и беззащитной человеческой улыбкой.