Фанфик с Гинолисем ^____________^



[411x313]
*Обещанный фанфик)) Нашла и с радостью выкладываю))*

Название: "Сказка без морали, но про настоящую любовь"
Автор: Anair
Бета: Кей
Персонажи: Гин, Гинолись и все остальные.
Рейтинг: детский
Жанр: трудноопределимый

Написано для Folie.


Гинолись появился неизвестно откуда. Гин проснулся, а тот уже сидел у изголовья. В первый момент Гин испугался - откуда тут взялся Гинолись? В голове спросонья ворочались безумные мысли, он вспомнил, что недавно Маюри брал у него анализ крови. И кто знает, на что его пустил… Захотелось уронить голову на подушку и заснуть, чтобы прогнать видение, но Гинолись пушистым хвостом щекотал лицо, и принять его за мираж Гину не удавалось. Наутро хвостатая галлюцинация не развеялась как дым, и ему пришлось смириться с тем, что теперь их двое. Так Гинолись и появился в Сейретее.
Когда они пришли вдвоем на собрание капитанов, в комнате повисло гробовое молчание. Наконец тишину нарушил Ямамото:
- Капитан третьего отряда Ичимару Гин?
Гин и Гинолись вышли вперед.
- Ты тут не капитан, - Гин зло посмотрел на конкурента.
- Капитан! - пискнул Гинолись и показал на свою спину, где на миниатюрном, но в остальном совсем настоящем капитанском хаори были нарисованы три черточки.
Остальные капитаны не выдержали и начали перешептываться. Представить себе такое, да еще перед очами Ямамото, было сложно, но тут уж ситуация из ряда вон…
- Их теперь двое… - Хицугая ошарашено уставился перед собой.
- …твою мать, - закончил его мысль Зараки.
- Кто из них настоящий? - Укитаке недоуменно переглядывался с Кераку.
Бьякуя ничего не говорил, только хлопал длинными ресницами, видимо, надеясь, как и Гин ночью, что после очередного взмаха рестниц Гинолись испарится. Молчал и Маюри, но его глаза удивленными не были - восторженный взгляд быстро бегал от Гина к Гинолисю и обратно.
Нарастающий гул голосов оборвал Ямамото:
- Молчать! Объяснитесь! Кто из вас настоящий капитан третьего отряда?
- Я! - отозвался Гин.
- Я! - запищал Гинолись.
- Я - Ичимару Гин!
- Нет, я!
- Молчать! - не выдержал Ямамото. - Который с ушами, шаг вперед. Ты утверждаешь, что являешься Ичимару Гином?
- Так точно, - Гинолись кивнул и осклабился довольно вызывающе.
- А ты… который обычный, тоже Ичимару Гин? – старик нехотя разжевал и выплюнул неуставное обращение.
- Я уже и не уверен, со-тайчооо… - усмехнулся Гин, однако быстро вернулся к серьезному и даже раздраженному тону: - Конечно. Ичимару Гин собственной персоной.
- Мда, - сказал Ямамото и почесал бороду. Потом подумал еще и добавил: - Хм.
На том и порешили. Собрание распустили, а что делать с двуединым Ичимару, так и не придумали.
Все капитаны разошлись, а Гин с Гинолисем остались вдвоем. Они брели по пыльному Сейретейскому переулочку, медленно и без особой цели.
- Так ты решил мое место занять… - задумчиво произнес Гин. Взгляд его блуждал где-то вдалеке, над белокаменными башнями Сейретея.
- А что есть у тебя, чего у меня нет? – Гинолись спрашивал очень простодушно (и вообще, выглядел он куда более очаровательно и располагающе, чем Гин).
Но Гин знал – не догадывался, а именно знал – что Гинолись очень хитрый. Поэтому удостоил его своего лучшего хищного оскала:
- Шинсо, - Гин сладко зажмурился, выговаривая имя своего занпакто, особенно сладострастно он протянул шипящее «шшш». – А у тебя его нет, – мягко добавил он.
- Ну и что, - Гинолись надулся, - зато у меня есть ушки. И хвост, - обиженно сказал он.
Точнее Гинолись произнес это как «уфки» и «ффост». Гина так и подмывало передразнить его, но вскоре ему предстояло убедиться, какой это был железный аргумент.
Неоспоримые преимущества ушек и хвоста обнаружились и довольно быстро. Когда о Гинолисе узнали лейтенанты и прочие офицеры Готея. Шинигами удивлялись, не верили своим глазам, даже пугались, некоторые начинали смеяться сумасшедшим смехом, кто-то подозревал розыгрыш или заговор, но самой необычной была реакция Мацумото Рангику. Впервые увидев Гинолися, прекрасная лейтенант 10-го отряда, казалось, лишилась речи… Потом Мацумото разрыдалась; бурно, не утирая слез. Гинолись был подхвачен на руки и буквально вжат в пышную грудь, откуда ему, судя по всему, уже было не выбраться. Мацумото пыталась что-то говорить, но каждый раз захлебывалась или начинала смеяться сквозь слезы, только сильнее прижимала Гинолися и гладила его ушки. Вырвать его у нее, казалось, было невозможно. Впрочем, сам Гинолись сидел тихо, прижав уши, и вроде бы не возражал.
Гин случайно застал окончание этой сцены. Он смотрел на Рангику пару минут, но она не замечала его. И он тихо ушел.
Очень удивила Гина реакция ее капитана. Он ожидал, что Хицугая возненавидит второго Гина, и будет всячески его избегать. Но тот, как ни странно, не упускал случая лишний раз столкнуться с Гинолисем. Встречи их ограничивались обычно тем, что Хицугая находил Гинолися и начальственным тоном, с высоты своего положения - он все же был капитан, а Гинолись еще и неизвестно на каких правах - бросал тому что-то вроде: "Нечего тут бегать…". После этого Хицугая, как правило, уходил. Иногда он просто строго смотрел на Гинолися сверху вниз и удовлетворялся одним этим.
Но никто не испытывал такого влечения к Гинолисю, как Маюри! Капитана исследовательского отряда буквально нельзя было от него оторвать - он как невидимой леской привязался и следовал за ним повсюду. Сначала Маюри пытался приманить Гинолися - он протягивал ему в руке какую-нибудь сладость и, неумело коверкая голос, лепетал: "Иди сюда, мой маленький занимательный дружок". Даже самая глупая птица на свете при виде этих длинных пальцев, жадно трепещущих в надежде схватить добычу, не купилась бы на приманку. Разумеется, Гинолись к нему близко не подходил и в руки не давался. Маюри же, прячась и маскируясь, продолжал преследовать его с завидной настойчивостью.
А вот чего действительно никто не ожидал, это того что такой сильной симпатией к Гинолисю проникнется капитан Зараки. Проникнется до того, что Гинолись прочно займет место на втором его плече, рядом с Ячиру. Теперь капитана одиннадцатого чаще всего видели с двумя крошками за спиной. Причем Гинолись постоянно что-то нашептывал Кенпачи на ухо; шинигами уже за глаза посмеивались над "ангелом и бесом" капитана Зараки, многие, правда, уверяли, что это два беса… Недаром у капитана такой бешеный характер. Гин было ожидал, что Ячиру начнет ревновать, но хоть особенной дружбы за ними замечено не было, потасовок на плечах у Зараки они тоже не устраивали. К тому же, помимо Кенпачи, их объединяла еще одна вещь: горячая любовь к Бьякуе.
Любовь эта у Гинолися, так же как и у Ячиру, проявлялась в чрезвычайно пристальном внимании к скромной персоне капитана Кучики. Любимым занятием Гинолися было появляться перед Бьякуей откуда ни возьмись по десять раз на дню и… просто здороваться. Делал он это, однако, настолько манерно и так выводил этим Бьякую из себя, что Гин даже позавидовал. Идет обычно Бьякуя по Сейретею, а тут Гинолись навстречу. И сразу смотрит на капитана Кучики и семенит к нему поближе - никак не притворишься, что не заметил.
- Добрый день, рокубантай-тайчо-сан, - пищит Гинолись, улыбаясь и восторженно взирая на Бьякую снизу вверх. И хоть он маленький, но то ли рейацу, то ли просто харизма - никак его не обойдешь и не проигнорируешь.
Бьякуя обычно просто высокомерно кивал в ответ и старался побыстрее уйти. Для него проблема возникновения Гинолися в Сейретее решалась очень просто - он того старался не замечать, и, следовательно, пока его не видно, можно без проблем отрицать само существование Гинолися. А тут это "существование" внаглую бросалось в глаза и пыталось пошатнуть душевное спокойствие Бьякуи. Поэтому капитан Кучики, с тех пор как в Сейретее появился Гинолись, стал слишком нервным и лишний раз из фамильного особняка старался не выходить, посылая со всеми поручениями Рукию и Ренджи. В одиночестве Бьякуя медитировал и размышлял о мире, в котором нет Гина и Гинолися.
В остальном же Гинолися, как ни странно, все любили. Или, по крайней мере, симпатизировали. Он никого не оставлял равнодушным - девушки-офицеры не могли сдержать восхищенных аханий при виде Гинолися с его ушками и пушистым хвостом. Удерживало их от проявления более бурных эмоций только присутствие ревнивой Мацумото. А она старалась находиться рядом с Гинолисем как можно чаще. Гин сам удивился, насколько это начинало его раздражать.
Нет, он никогда не мог похвастаться большой любовью со стороны окружающих, но, оказывается, так привык, что когда он появляется, все взгляды неминуемо обращаются на него. Не обожающие, не приветливые, не радостные - этого не нужно, даже лучше, если испуганные и неприязненные. Он привык притягивать взгляды. А сейчас в центре внимания всегда был Гинолись. Последним ударом для Гина стало поведение Айзена.
Когда Гинолись только появился, в голову к Гину закрадывалась мысль о возможной причастности к этому Айзена и его занпакто. Однако последующее развитие событий окончательно развеяло надежды на столь простое объяснение. Через несколько дней после появления Гинолися Гин зашел как-то под вечер к Айзену. И от удивления даже открыл глаза - Гинолись как ни в чем не бывало сидел рядом с Соуске и рассматривал его План Захвата Мира.
- А, Гин, заходи, - ласково кивнул будущий Владыка. - Мы тут как раз обсуждаем…
Гину захотелось спустить собак. Слишком легко вписался Гинолись в это "мы", состоящее из него, Айзена и Тоусена, а по сути - из него и Айзена. Это откровенно бесило.
Дальше было только хуже. Айзен с Гинолисем стали не разлей вода. Хотя в Сейретее об этом никто и не подозревал, почти все время они проводили вместе. Гин как-то зашел на их ежевечерние посиделки (его, конечно же, были рады видеть всегда, но сам он не любил приходить к Айзену, если там был Гинолись) - Айзен примерял на Гинолися миниатюрные хакама, кимоно и косоде нового покроя, который разрабатывал для проекта "Уэко Мундо".
- Как тебе? - спросил он, не оборачиваясь к только что вошедшему Гину. - По-моему, смотрится великолепно - приталенный, летящий силуэт, м-м? - он говорил сквозь зубы, в которых сжимал булавку. - Может добавить какую-нибудь яркую деталь, например, оби… как думаешь?
Гин никак не думал - он повернулся и ушел. Гинолись как раз начал вертеться и махать хвостом, и Айзен его ухода не заметил.
В итоге Гинолись превратился в любимца Айзена. Нельзя было зайти в его личные покои, чтобы не обнаружить там Гинолися, бросающего пушистыми лапками души-"плюс" в кипящее масло и Айзена, добродушно над этим посмеивающегося. Или Гинолися, сидящего рядом с Айзеном, пока тот работает, и внимательно наблюдающего, навострив ушки. Или Гинолися, заснувшего от скуки, целиком закатавшись в сброшенное косоде Айзена…
Гин готов был возненавидеть бывшего капитана. В нем-то он думал найти поддержку против двойника, вторгшегося в его жизнь, а Айзен позорно пал очередной жертвой обаяния чертовой твари. Все чаще Гин говорил с собственным занпакто. "Шшшииинсо?" - спрашивал он ласково, доставая меч и любуясь бликами на отточенном клинке. Шинсо всегда слушал. Он не отвечал, но Гин и так знал, что Шинсо не нужен повод, ему хватит лишь намека, чтобы освободиться. И знал, что меч хочет этого. Гин хмурил брови и убирал занпакто обратно в ножны, пока не решив, чего хочет он сам.
Как-то вечером Гин сидел дома особенно хмурый. Прошло около полутора месяцев с тех пор, как Гинолись появился в Сейретее. Сомнительная ситуация с капитанской должностью в третьем отряде так и не разрешилась: Гин оставался капитаном, Гинолись оставался Гинолисем. Но у Гинолися не было занпакто (хотя Гин уже верил, что хвост и уши ему служат прекрасной заменой). И сегодня, наконец, было решено торжественно вручить Гинолисю меч, чтобы подтвердить его статус если не капитана, то хотя бы шинигами. На церемонию собрался весь Готей, капитаны, лейтенанты, старшие офицеры и все остальные, кого пустили. Сам Гин, конечно, не пошел. Да и боялся он, что меч в руках Гинолися превратится в еще одного Шинсо - смотреть на это было выше его сил. Прошлой ночью, он помнил, ему снились гениальные и разнообразные способы устранения Гинолися. Поэтому теперь Ичимару сидел в темной комнате и тихо давился желчью в мучительных потугах вспомнить хоть один. И тут в дверь постучали.
Гин узнал рейацу собственного лейтенанта.
- Заходи, Изуру, - негромко позвал он.
Дверь открылась, и вошел Кира со свертком в руках.
- Вас не было сегодня днем, а это прислали из четвертого. Я решил занести, вдруг что-то срочное, - он положил сверток на низкий столик, возле которого сидел капитан.
- А ты разве не пошел на шоу? - спросил Гин с еле заметными злыми нотками в голосе и взял сверток, который и правда нужен был срочно - там лежало успокоительное, специально выписанное у Уноханы.
- Какое шоу? - искренне удивился Кира.
- Ну как же, мое маленькое чучело получает занпакто. Я думал, все соберутся посмотреть на это увлекательное зрелище, нет?...
- Да? Я и не знал, - голос у Киры был равнодушный. Он смотрел, как Гин разворачивает сверток: - Я правильно сделал, что принес это вам сюда, Ичимару-тайчо?
- Да-а-а… я как раз его ждал, Изуру, - Гин улыбался.
Кира легко поклонился и направился к двери. Ступал он бесшумно. Впрочем, Гин оказался у двери первым.
- Что-то еще, тайчо? - Кира посмотрел на него вопросительно.
- Ничего, просто хотел закрыть за тобой дверь. Спокойной ночи.
- И вам спокойной ночи, тайчо, - тень улыбки проскользнула по лицу Киры, он еще раз поклонился и исчез.
Сверток с лекарством валялся рядом со столиком, забытый. Сегодня Гин уже не стал его поднимать.