Мудрые люди о религии
20-01-2013 01:06
к комментариям - к полной версии
- понравилось!
Религиозные убеждения - прекрасный предлог, чтобы делать людям гадости.
Р. Олдингтон
Наиболее суеверные эпохи были всегда эпохами самых ужасных преступлений.
Вольтер
Церковь - место, где джентльмены, никогда не бывавшие на небесах, рассказывают небылицы тем, кто никогда туда не попадет.
Г. Менкен
Самый нелепый из всех деспотизмов, самый унизительный для человеческой природы, самый несообразный и самый зловредный - это деспотизм священников.
Вольтер
Религии - все до одной - нелепы: их мораль рассчитана на детей. Их обещания эгоистичны и чудовищно глупы.
Ги де Мопассан
Приближайтесь к Богу не обрядами и церемониями, а внутренними чувствами. Небеса - это не место и не время.
Ф. Найтингейл
вверх^
к полной версии
понравилось!
в evernote
Религиозные убеждения - прекрасный предлог, чтобы делать людям гадости.
Р. Олдингтон
Наиболее суеверные эпохи были всегда эпохами самых ужасных преступлений.
Вольтер
Церковь - место, где джентльмены, никогда не бывавшие на небесах, рассказывают небылицы тем, кто никогда туда не попадет.
Г. Менкен
Самый нелепый из всех деспотизмов, самый унизительный для человеческой природы, самый несообразный и самый зловредный - это деспотизм священников.
Вольтер
Религии - все до одной - нелепы: их мораль рассчитана на детей. Их обещания эгоистичны и чудовищно глупы.
Ги де Мопассан
Приближайтесь к Богу не обрядами и церемониями, а внутренними чувствами. Небеса - это не место и не время.
Ф. Найтингейл
Комментарии (7):
С последним согласна на все 100%.
сергеева_наталия
20-01-2013-10:44
удалить
Душица, Внутренние чувства - определяющие!
Thanakwill
20-01-2013-20:43
удалить
Замечательно! Только проблема всегда в том, кто для кого мудр, кто кому авторитет. Есть, например такие, кто Мопассану предпочитают Бальзака, Вольтеру - Паскаля, знают Платона, Аристотеля и Канта, но не подозревают о том, кто такой Р. Олдингтон. А так замечательно, замечательно!
Была у меня в детстве любимая книжка "Партия свободных ребят". Вот разрешите процитировать из неё, нашла в инете:
Вскоре многие познакомились с новой партией.
Сидел как-то Иван Кочетков в сельсовете, толковали они с Тимофеем, как им объединить бедноту, и вдруг приходит с жалобой поп Акакий.
— Як вам, власть предержащие. Извольте почитать, чья прокламация? — И предъявляет написанный на какой-то картонке плакат:
РЕЛИГИЯ — ДУРМАН ДЛЯ НАРОДА.
НЕ ЖАЛЕЙ, РЕБЯТА, ПОПОВСКОГО САДА И ОГОРОДА!
— Гм, — сказал, покрутив усы, Тимофей, — лозунг правильный, а вывод странный.
— Более чем странный, — взвизгнул поп, — морковь повыдергана, вишни оборваны!
— Ребячье баловство, — пожал плечами Тимофей.
— Какое же баловство, самая настоящая экспроприация! С угрозами. Вот, полюбуйтесь, какое я требование накануне получил. — И поп Акакий предъявил бумажку, на которой печатными буквами было написано:
ПОЖАДНИЧАЛ ДЛЯ БОЛЬНОЙ МЕДА — ПЕНЯЙ НА СЕБЯ.
ДОЛГОГРИВАЯ ПОРОДА!
— Гм, — смутился Тимофей и еще покрутил усы, — весьма невежливо… конечно. А кому это вы, батюшка, не дали медку?
— Старушке одной, хворой Агафье, вы ее знаете, — ответил поп, — была когда-то у меня в услужении. Чего ее медом раскармливать? Все равно не нынче-завтра преставится… Сами понимаете — не в коня корм…
— Кто же это за нее заступается? — покрутил ус Тимофей. — Кругом одинокая старушка, сильной родни нет, один только и есть внучонок Данилка, да и тот слабосилен… Не велик застой!
— Так ведь это же не один кто-то, а партия! Вы полюбуйтесь, вот выписка из постановления, — предъявил поп Акакий третий документ.
«Решили и постановили — запросить у попа Акакия немного меду для хворой бабушки Агафьи, очень ей перед смертью медку отведать хочется. „Обязательно, — говорит, — с батюшкиной пасеки, духовитого“. Поручить получить Данилу Фокину.
Председатель ПСР
Секретарь.»
Подписи опять неразборчиво.
— Та-ак! — удивился Тимофей. — Новая партия у нас объявилась, ты слыхал, товарищ Кочетков?
Иван Кочетков только покачал головой и отвернулся, чтобы скрыть усмешку.
— А может, Агафье-то стоило бы вам послать медку?
Столько лет на вашу семью проработала, — сказал он.
А поп Акакий так и вскинулся, так и завопил:
— Я насилию не уступлю! Я террору не поддамся!
Прошли времена «грабь награбленное»! Я вас к порядку призову! Нет правды на местах, но есть она повыше!
И еще что-то кричал.
— Да вы успокойтесь, батюшка, — сказал ему вежливо Тимофей. — Мы самоуправства не поощряем. Оставьте документики, мы в этом деле разберемся.
И когда обозленный поп ушел, обратился к Кочеткову:
— Ну, что ты скажешь, Иван? Это что еще за подпольная организация появилась такая вредная?
— Не знаю, дружище, но если она Агафье медку, попу деготьку — значит, для пролетариата не очень вредная.
— Председатель у них есть, секретарь… Заседания…
Вот так штука. Я здесь Советская власть, и меня на заседания не зовут и в президиум не сажают. Дожил!
Кочетков рассмеялся и ничего не ответил Тимофею.
Вскоре многие познакомились с новой партией.
Сидел как-то Иван Кочетков в сельсовете, толковали они с Тимофеем, как им объединить бедноту, и вдруг приходит с жалобой поп Акакий.
— Як вам, власть предержащие. Извольте почитать, чья прокламация? — И предъявляет написанный на какой-то картонке плакат:
РЕЛИГИЯ — ДУРМАН ДЛЯ НАРОДА.
НЕ ЖАЛЕЙ, РЕБЯТА, ПОПОВСКОГО САДА И ОГОРОДА!
— Гм, — сказал, покрутив усы, Тимофей, — лозунг правильный, а вывод странный.
— Более чем странный, — взвизгнул поп, — морковь повыдергана, вишни оборваны!
— Ребячье баловство, — пожал плечами Тимофей.
— Какое же баловство, самая настоящая экспроприация! С угрозами. Вот, полюбуйтесь, какое я требование накануне получил. — И поп Акакий предъявил бумажку, на которой печатными буквами было написано:
ПОЖАДНИЧАЛ ДЛЯ БОЛЬНОЙ МЕДА — ПЕНЯЙ НА СЕБЯ.
ДОЛГОГРИВАЯ ПОРОДА!
— Гм, — смутился Тимофей и еще покрутил усы, — весьма невежливо… конечно. А кому это вы, батюшка, не дали медку?
— Старушке одной, хворой Агафье, вы ее знаете, — ответил поп, — была когда-то у меня в услужении. Чего ее медом раскармливать? Все равно не нынче-завтра преставится… Сами понимаете — не в коня корм…
— Кто же это за нее заступается? — покрутил ус Тимофей. — Кругом одинокая старушка, сильной родни нет, один только и есть внучонок Данилка, да и тот слабосилен… Не велик застой!
— Так ведь это же не один кто-то, а партия! Вы полюбуйтесь, вот выписка из постановления, — предъявил поп Акакий третий документ.
«Решили и постановили — запросить у попа Акакия немного меду для хворой бабушки Агафьи, очень ей перед смертью медку отведать хочется. „Обязательно, — говорит, — с батюшкиной пасеки, духовитого“. Поручить получить Данилу Фокину.
Председатель ПСР
Секретарь.»
Подписи опять неразборчиво.
— Та-ак! — удивился Тимофей. — Новая партия у нас объявилась, ты слыхал, товарищ Кочетков?
Иван Кочетков только покачал головой и отвернулся, чтобы скрыть усмешку.
— А может, Агафье-то стоило бы вам послать медку?
Столько лет на вашу семью проработала, — сказал он.
А поп Акакий так и вскинулся, так и завопил:
— Я насилию не уступлю! Я террору не поддамся!
Прошли времена «грабь награбленное»! Я вас к порядку призову! Нет правды на местах, но есть она повыше!
И еще что-то кричал.
— Да вы успокойтесь, батюшка, — сказал ему вежливо Тимофей. — Мы самоуправства не поощряем. Оставьте документики, мы в этом деле разберемся.
И когда обозленный поп ушел, обратился к Кочеткову:
— Ну, что ты скажешь, Иван? Это что еще за подпольная организация появилась такая вредная?
— Не знаю, дружище, но если она Агафье медку, попу деготьку — значит, для пролетариата не очень вредная.
— Председатель у них есть, секретарь… Заседания…
Вот так штука. Я здесь Советская власть, и меня на заседания не зовут и в президиум не сажают. Дожил!
Кочетков рассмеялся и ничего не ответил Тимофею.
Комментарии (7):
вверх^
Вы сейчас не можете прокомментировать это сообщение.
Дневник Мудрые люди о религии | Душица - Дневник Душица |
Лента друзей Душица
/ Полная версия
Добавить в друзья
Страницы:
раньше»