Лоренц К.  КОЛЕБАНИЕ КАК КОГНИТИВНАЯ ФУНКЦИЯ / В кн. Лоренц К. Оборотная сторона зеркала. М., 1998, стр. 451—456. 

1. ФИЗИЧЕСКОЕ И ФИЗИОЛОГИЧЕСКОЕ КОЛЕБАНИЕ
Любой процесс регулирования, в котором .играют роль механизмы инерции, имеет тенденцию к колебанию. Стрелка ком¬паса, выведенная из положения равновесия, после возмущения долго колеблется, прежде чем снова успокаивается в «правиль¬ном» положении, и очень трудно сконструировать регулирую¬щее устройство любого рода, например термостат, которое при выравнивании возмущения не переходило бы немного через цель, возвращаясь к номинальному значению лишь после затухающих колебаний. Именно так обстоит дело и во всех физиологических процессах регулирования. Например, так называемое возбуж¬дение покоя нервного элемента, испустившего ударный импульс, сначала снижается до нуля, т. е. до состояния полной невозбуж¬денности, но затем не возвращается к прежнему состоянию по простой асимптотической кривой, а заходит дальше. Поэтому за периодом «невосприимчивости» к любому стимулу следует пе¬риод повышенной возбудимости, и первоначальное значение воз¬буждения покоя достигается лишь постепенно, часто после не¬скольких колебаний.

2. ПСЕВДОТОПОТАКСИС
Альфред Кюн описал процесс ориентации, в котором колебательный процесс используется для выполнения когнитив¬ной функции. Хотя единственным строительным элементом это¬го механизма является фобическая реакция, он способен опре¬делять точное направление цели столь же хорошо, как описан¬ный топотаксис. Поэтому Кюн назвал его «псевдотопотаксисом». Хороший пример этого представляет поведение, с помощью ко¬торого находит добычу улитка насса. Возбужденная запахом, она вылезает из песка и, покачивая в разные стороны своей длин¬ной хоботообразной дыхательной трубкой — сифоном, ищет, с ка¬кой стороны запах усиливается. При этом она ползет вперед в одном произвольном направлении и, таким образом, не вы¬полняет повороты на регулируемые углы, характерные для всех топических реакций или таксисов. Улитка продолжает двигать¬ся вперед в случайно выбранном направлении до тех пор, пока разности концентраций вызывающего запах вещества, воспри¬нимаемых ее сифоном при взмахах в разные стороны от на¬правления пути, не начинают убывать. Понятно, что максимум этой разности достигается в тот момент, когда улитка пересека¬ет направление к цели под прямым углом и когда, следователь¬но, взмах сифона совпадает с этим направлением. Но затем улит¬ка вовсе не поворачивается на прямой угол к цели, как этого невольно ожидает наблюдатель, а на вполне определенный, не¬регулируемый острый угол. В этом проявляется настоящая фо¬бическая реакция. Повторяя этот процесс, насса продвигается в. направлении усиления запаха наподобие парусной лодки, лави¬рующей против ветра, пока наконец не касается добычи сифо¬ном при его очередном взмахе, прямо «наталкиваясь» на нее. Одна моя американская знакомая имела обыкновение ориен¬тироваться подобным образом на широких дорогах со слабым движением. Она ехала на своей машине приблизительно в на¬правлении дороги, пока не приближалась слева или справа к обочине, на что она затем фобически реагировала небольшим изменением курса. Поведение, именуемое «псевдотопотаксисом», состоит в том, что выполняется последовательность фобических реакций, в сумме образующих регулируемое по величине изме¬нение направления.
3. ЧЕРЕДОВАНИЕ «ГИПЕРТИМНОГО» И «ГИПОТИМНОГО» НАСТРОЕНИЯ
Как все знают из самонаблюдения, настроение чело¬века колеблется между веселостью и подавленностью, между ра¬достными и депрессивными состояниями. Одна из форм этих колебаний распространяется на длительные промежутки време¬ни; у творчески активных людей особенно заметно чередование периодов повышенного, деятельного настроения с периодами дурного настроения и бездействия. Патологическим усилением такого чередования настроений является так называемый мани¬акально-депрессивный психоз, при котором сильно возрастают и период, и амплитуда колебаний.
Существуют всевозможные переходы между «нормальным» и «патологическим» чередованием «гипертимных» и «гипртим-ных» состояний или, как говорили раньше психиатры, «мании» и «меланхолии». Меняется также продолжительность отдельных состояний: есть люди, почти всегда находящиеся в несколько гипертимном настроении; окружающие завидуют их веселости, но лишь немногие знают, что им приходится расплачиваться за
нее кратковременными, но глубокими депрессиями. Напротив, есть люди, вообще пребывающие в несколько «меланхоличес¬ком» настроении, но покупающие этой ценой периоды чрезвы¬чайной активности и творческой силы. Я не без умысла употреб¬ляю здесь выражения «расплачиваться» и «покупать», потому что убежден, что между рассматриваемыми фазами настроения в самом деле существует физиологическая связь.
«Нормальна» и явно способствует сохранению вида смена настроений в течение дня, происходящая почти у всех здоро¬вых людей. Переживания, которые я попытаюсь здесь описать феноменологически, многие наблюдали у себя. Когда я, как со мной обычно бывает, просыпаюсь на некоторое время в очень ранние часы, мне приходит на память все неприятное, с чем мне пришлось столкнуться в последнее время. Я вдруг вспоми¬наю о важном письме, которое давно уже должен был напи¬сать; мне приходит в голову, что тот или другой человек вел себя в отношении меня не так, как мне хотелось бы; я обнару¬живаю ошибки в том, что написал накануне, и прежде всего в моем сознании возникают всевозможные опасности, которые я должен немедленно предотвратить. Часто эти ощущения так силь¬но осаждают меня, что я, взяв карандаш и бумагу, записываю вспомнившиеся мне обязанности и вновь открывшиеся опасно¬сти, чтобы их не забыть. После этого я снова засыпаю, как буд¬то успокоившись; и когда в обычное время просыпаюсь, все это тяжелое и угрожающее представляется мне уже далеко не столь мрачным, и к тому же приходят на ум действенные предохра¬нительные меры, которые я тут же начинаю принимать.
Весьма вероятно, что эти перемены настроения, испытывае¬мые большинством из нас, основаны на некотором регулирую¬щем контуре, в который встроен элемент инерции, вызываю¬щий торможение и тем самым колебания. Как все знают, вне¬запное исчезновение угнетающих факторов приводит к приливу радостного настроения, и столь же известен противоположный процесс. Во внутренне обусловленном колебании между гипо-тимными и гипертимными состояниями я усматриваю важный для сохранения вида процесс поиска, с одной стороны, предва¬ряющий опасности, угрожающие нашему существованию, а с другой — разведывающий возможности, которые мы можем ис¬пользовать для своего блага.
Мой покойный друг Рональд Харгривс, весьма богатый иде¬ями психиатр, в одном из своих последних писем задал мне воп¬рос, каково может быть положительное значение опасливо-деп¬рессивного настроения для сохранения вида. Я ответил ему, что
если бы моя жена не была склонна к таким настроениям, то двоих из моих детей не было бы в живых. Оба они погибли бы от очень рано подхваченной и поэтому особенно опасной ту¬беркулезной инфекции, если бы моя жена, как опытный врач и опасливая мать, не поставила им своевременный диагноз и не принялась их лечить, когда все другие врачи отрицали еще ка¬кую-либо опасность.
Как известно, внешние влияния могут чрезвычайно усилить размах рассматриваемых колебаний настрое.ния, и это также имеет очевидное значение для сохранения вида. Если человек однажды узнает, что потерял работу или что у него диабет, это целесообразным образом приводит в действие механизм, ищу¬щий опасности, поскольку из наступившего бедствия таковые непременно произойдут. Точно так же целесообразно, когда после выздоровления от болезни или после большой удачи человек впа¬дает в настроение, в котором он ищет новые возможности, от¬крытые благоприятным поворотом судьбы.
Пассивность человека в опасливо-депрессивном настроении также имеет свой телеономный смысл. Дикое животное, при¬слушивающееся к опасностям или выслеживающее их, также ведет себя в моторном отношении спокойно и только обыскива¬ет окрестности своими органами чувств, воспринимая все по¬ступающие стимулы. Член сообщества животных, на которого возложена обязанность искать возможные опасности, — это ни¬коим образом не самый слабый и трусливый его член. Роль «сто¬рожевого гуся» (Sicherganter), стоящего на страже, когда стадо мирно пасется, выпадает на долю самого сильного и храброго из старых самцов. Videant consules ne res publica aliquid detri-menti caperet (Пусть консулы смотрят, чтобы государство не пре¬терпело никакого вреда).
То же верно в отношении порывов активности, охватываю¬щих нас в приподнятом настроении. Если для обнаружения опас¬ностей необходимы прежде всего функции нашего рецепторно-го аппарата, то использование вновь открывшихся возможнос¬тей всегда связано с моторной деятельностью.
Соответствующие колебания пороговых значений всех ком¬бинаций стимулов, поочередно запускающих гипертимные и ги-потимные настроения, выполняют задачу «поискового аппара¬та», или, как его называют кибернетики по-английски, «scanning mechanism». Этот аппарат, по очереди выслеживающий вновь возникающие опасности и высматривающий вновь открываю¬щиеся благоприятные возможности, выполняет таким образом безусловно когнитивную функцию.
4. КОЛЕБАНИЯ ОБЩЕСТВЕННОГО МНЕНИЯ
Как известно, общее согласие в том, что считается дей¬ствительным и истинным, основывается на очень сложном со¬циальном явлении. В этом явлении также играют роль процес¬сы регулирования, в которых заложена определенная инерция и которые тем самым имеют тенденцию к колебанию. Как ска¬зал Томас Хаксли, каждая новая истина начинает свой путь как ересь и завершает как ортодоксальность. Если понимать орто¬доксальность как застывшую жесткую доктрину, то это выска¬зывание звучит весьма пессимистично. Но если представлять ее себе как умеренное воззрение, разделяемое большинством носителей данной культуры, то можно усмотреть в описанном Хаксли процессе типичную когнитивную функцию человечес¬кого общества.
Истинно великое, эпохальное новое открытие вначале почти всегда переоценивается, по крайней мере тем гением, которо¬му оно принадлежит. Как свидетельствует история естествозна¬ния, область применимости вновь открытого принципа объясне¬ния едва ли не во всех случаях переоценивалась его открыва¬телем. Это принадлежит, можно сказать, к прерогативам гения. Жак Лёб полагал, что объяснил все поведение животных и че¬ловека принципом тропизма; И. П. Павлов придавал такое же зна¬чение условному рефлексу; в аналогичные заблуждения впал Зиг¬мунд Фрейд. Единственным великим первооткрывателем, недо¬оценившим найденный им принцип объяснения, был Чарлз Дарвин.
Даже в узком кругу определенной научной школы образование нового общего мнения начинается с такого отклонения от ранее принятого, которое выходит за рамки поставленной цели. Как уже было сказано, в преувеличении бывает обычно вино¬вен сам инициатор нового мнения. Его не столь гениальным, но наделенным лучшими аналитическими способностями ученикам выпадает на долю задача притормозить колебание ив надлежа¬щем месте его остановить. Обратный процесс означает задерж¬ку дальнейшего познания вследствие образования доктрины. Если первооткрыватель новой истины находит не критически настро¬енных учеников, а верующих последователей, это приводит к основанию религии, что в общей культурной жизни иногда весьма благотворно, но нежелательно в науке. Этот процесс нанес тя¬желый ущерб открытиям Зигмунда Фрейда.
В культурах, в крупных культурных группах, и прежде все¬го в естествознании, процесс колебания, следующий за каждым
значительным шагом познания, выполняет когнитивную функцию особого рода. Публика вначале переоценивает новое по¬знание^ которое может заключаться, например, в открытии но¬вого метода, таким же образом, как великие первооткрыватели сами переоценивают свое достижение. Такая коллективная переоценка заходит особенно далеко, если новое открытие стано¬вится модой, что чаще всего происходит в тех случаях, когда открывается новые методы. Если эти методы требуют больших денежных и материальных затрат, то для молодых ученых они могут превратиться чуть ли не в символы статуса, как это про¬исходит, например, в настоящее время с применением вычис¬лительных машин — компьютеров.
Положительная познавательная функция таких преувеличе¬ний состоит в том, что при усиленных попытках применить но¬вый принцип объяснения или новый метод ко всему возможно¬му и невозможному часто обнаруживаются, несмотря на явную некритичность такого образа действий, некоторые возможности применений, которые ускользнули бы от более осторожных исследователей.


Скачать документ WORD