Крест
О вечный знак Небесной силы,
Рукотворенный Крест Святой.
Ты — украшение могилы,
Утеха в горести земной.
С безумной злобой презирали
Тебя всегда враги Христа...
А я не в силах без печали
Припасть к подножию Креста.
Тебя, как щит и огражденье,
Я на груди ношу своей...
Ты — всех страстей успокоенье,
Ты — радость страждущих людей.
О знак любви и всепрощенья!
Я песнь хвалы тебе пою...
Ты — дивный образ искупленья,
С тобой я кончу жизнь свою.
Податель мира, утешенья!
Когда засну могильным сном,
Ты дай мне с верой в воскресенье
Лежать спокойно под Крестом.
У Креста
На 19-ю главу Евангелия от Иоанна
Вокруг креста толпа стояла,
И грубый смех звучал порой...
Слепая чернь не понимала,
Кого насмешливо пятнала
Своей безсильною враждой.
Что сделал Он?
За что на муку
Он осужден, как раб, как тать,
И кто дерзнул безумно руку
На Бога своего поднять?
Он в мир вошел с святой любовью,
Учил, молился и страдал, —
И мир Его невинной Кровью
Себя навеки запятнал...
Семен Надсон
Вечерня отошла, последний возглас клира
Замолк под сводами, волнуется народ.
Молитва кончена, и снова голос мира
В растворенную дверь детей своих зовет.
Покорная ему, спешит толпа густая, —
Те к отдыху домой, а те к ночным трудам;
Кто набожно крестясь, кто нищих оделяя, —
Народ расходится, пустеет Божий храм.
Вот, наконец, прошел священник торопливо.
И звук его шагов на каменном полу
Замолк на паперти; и сторож молчаливый
Лампады потушил и тихо сел в углу.
Вот сторож задремал. Теперь я здесь один.
Один... нет, не один!.. Мне слышится рыданье:
Здесь плачут, здесь скорбят, — здесь люди быть должны!
Еще здесь кто-то ждал, тая в груди страданья —
Уединения, безлюдья, тишины.
Ищу, кто б это был? Чье горе, укрываясь,
Пришло наедине излиться пред Творцом?
Вот группа... женщина, слезами заливаясь,
С малютками-детьми склонилась пред крестом.
Невидим за столбом, я вижу их свободно.
Бедняжка думает, что здесь она одна;
И пред распятием, припав к плите холодной,
Рыдает, жаркою мольбой поглощена,
Как будто хочет все, весь гнев сердечной боли
В ней вылить из души растерзанной своей.
Малютки — старшему девятый год, не боле, —
Сробели, бедные, и плачут вместе с ней...
И группу скорбную как будто осеняя,
Воздвиглося над ней распятье в высоте;
И к плачущим с него, объятья простирая,
Склонился Праведник, распятый на Кресте,
Забыв о собственном страдании суровом,
Покрытый язвами и кровию облит,
Склонил Он бледный лик в венке Своем терновом
И, полный благости, с любовию глядит.
Случайно освещен в тот миг лучом заката,
Он, мнится, говорит им взглядом кротким глаз:
«Придите все ко Мне, кого гнетет утрата,
Ко Мне, скорбящие, — Я успокою вас!»
Михаил Розенгейм
Passiflora — скорбное слово.
Темное имя цветка —
Орудия страсти Христовой —
Узор его лепестка.
Ты в мир пришедший так просто,
Как всякий стебель и лист,
Ты — белый лесной апостол,
Полевой евангелист!
Да поют все цветы и травы
Славу Кресту твоему,
И я твой стигмат кровавый
На сердце свое прийму.