Отче, о если бы Ты благоволил пронести чашу сию мимо Меня! Впрочем, не Моя воля, но Твоя да будет.
Евангелие от Луки Глава 22, стих 42

После совершения Тайной Вечери — Своей последней трапезы, на которой Господь установил Таинство святой Евхаристии, — Он пошёл с апостолами к Елеонской горе.

Спустившись в ложбину Кедронского потока, Спаситель вошёл с ними в Гефсиманский сад. Он любил это место и часто собирался здесь для бесед с учениками.

  Господь желал уединения, чтобы в молитве к Своему Отцу Небесному излить Своё сердце. Оставив большую часть учеников у входа в сад, трёх из них — Петра, Иакова и Иоанна — Христос взял с Cобой. Эти апостолы были с Сыном Божиим на Фаворе и видели Его во славе. Теперь свидетели Преображения Господня должны были стать свидетелями Его душевных страданий.
Обращаясь к ученикам, Спаситель сказал: "душа Моя скорбит смертельно; побудьте здесь и бодрствуйте со Мною" (Евангелие от Марка глава 14, стих 34).
Мы не можем постигнуть скорби и тоски Спасителя во всей их глубине. Это была не просто печаль человека, знающего о своей неминуемой смерти. Это была скорбь Богочеловека о падшем творении, вкусившем смерть и готовом обречь на смерть своего Творца. [показать] Отойдя немного в сторону, Господь стал молиться, говоря: "Отче Мой! если возможно, да минует Меня чаша сия; впрочем не как Я хочу, но как Ты".
Восстав от молитвы, Господь возвратился к трём Своим ученикам. Он хотел найти для Себя утешение в их готовности бодрствовать с Ним, в их сочувствии и преданности Ему. Но ученики спали. Тогда Христос призывает их к молитве: "Бодрствуйте и молитесь, чтобы не впасть в искушение: дух бодр, плоть же немощна".

Ещё дважды Господь отходил от учеников в глубину сада и повторял ту же молитву.
Скорбь Христа была так велика, а молитва столь напряжённа, что с лица Его падали на землю капли кровавого пота.
В эти тяжелейшие минуты, как [показать] повествует Евангелие, "явился Ему Ангел с небес и укреплял Его".
Окончив молитву, Спаситель пришёл к Своим ученикам и вновь нашёл их спящими.
"Вы всё ещё спите и почиваете, — обращается Он к ним, — вот, приблизился час, и Сын Человеческий предаётся в руки грешников; встаньте, пойдём: вот, приблизился предающий Меня".
В это самое время сквозь листву деревьев стали проглядывать огни фонарей и факелов. Появилась толпа людей с мечами и кольями. Они были посланы первосвященниками и книжниками, чтобы схватить Иисуса, и, видимо, ожидали серьёзного сопротивления.
Впереди вооружённых людей шёл Иуда. Он был уверен, что после Тайной Вечери [показать] найдёт Господа здесь, в Гефсиманском саду. И не ошибся. Предатель заранее условился с воинами: "Кого я поцелую, Тот и есть, возьмите Его и ведите".
Отделившись от толпы, Иуда подошёл ко Христу со словами: "Радуйся, Равви", — и поцеловал Спасителя.
В ответ он услышал: "Иуда, целованием ли предаёшь Сына Человеческого?"
Предательство уже совершилось, но мы видим, как Христос пытается вызвать раскаяние в душе Своего неразумного ученика.
Между тем приблизилась стража. И Господь спросил стражников, кого они ищут. Из толпы отвечали: "Иисуса Назорея". "Это Я", — последовал спокойный ответ [показать] Христа. От этих слов воины и слуги со страхом отступили назад и упали на землю. Тогда Спаситель сказал им: если они ищут Его, то пусть берут, а ученикам пусть дадут уйти свободно. Апостолы хотели было защитить Своего Учителя. Пётр имел при себе меч. Он ударил им раба первосвященника по имени Малх и отсёк ему правое ухо.
Но Иисус остановил учеников: "оставьте, довольно". И, коснувшись уха раненого раба, исцелил его. Обращаясь к Петру, Господь сказал: "возврати меч твой в ножны, ибо все, взявшие меч, мечом погибнут; или ты думаешь, что Я не могу теперь умолить Отца Моего, и Он представит Мне более, нежели двенадцать легионов Ангелов? Как же сбудутся Писания, что так должно быть? Неужели Мне не пить чаши, которую дал Мне Отец?" [показать] И обратившись к вооружённой толпе, Христос сказал: "как будто на разбойника вышли вы с мечами и кольями, чтобы взять Меня; каждый день бывал Я с вами в храме, и вы не поднимали на Меня рук; но теперь — ваше время и власть тьмы".
Воины связали Спасителя и повели к первосвященникам. Тогда апостолы, оставив Своего Божественного Учителя, в ужасе разбежались.
Сбылись горькие слова Спасителя, сказанные им накануне Гефсиманской ночи: "все вы соблазнитесь о Мне в эту ночь, ибо написано: поражу пастыря, и рассеются овцы стада".
Эту горькую чашу страданий и мучительной смерти на кресте Христос принимает добровольно, ради спасения  всего человечества...

ГЕФСИМАНСКИЙ САД

Мерцаньем звезд далеких безразлично
Был поворот дороги озарен.
Дорога шла вокруг горы Масличной,
Внизу под нею протекал Кедрон.

Лужайка обрывалась с половины.
За нею начинался Млечный путь.
Седые серебристые маслины
Пытались вдаль по воздуху шагнуть.

В конце был чей-то сад, надел земельный.
Учеников оставив за стеной,
Он им сказал: "Душа скорбит смертельно,
Побудьте здесь и бодрствуйте со мной".

Он отказался без противоборства,
Как от вещей, полученных взаймы,
От всемогущества и чудотворства,
И был теперь, как смертные, как мы.

Ночная даль теперь казалась краем
Уничтоженья и небытия.
Простор вселенной был необитаем,
И только сад был местом для житья.

И, глядя в эти черные провалы,
Пустые, без начала и конца,
Чтоб эта чаша смерти миновала,
В поту кровавом Он молил Отца.

Смягчив молитвой смертную истому,
Он вышел за ограду. На земле
Ученики, осиленные дремой,
Валялись в придорожном ковыле.

Он разбудил их: "Вас Господь сподобил
Жить в дни мои, вы ж разлеглись, как пласт.
Час Сына Человеческого пробил.
Он в руки грешников себя предаст".

И лишь сказал, неведомо откуда
Толпа рабов и скопище бродяг,
Огни, мечи и впереди -- Иуда
С предательским лобзаньем на устах.

Петр дал мечом отпор головорезам
И ухо одному из них отсек.
Но слышит: "Спор нельзя решать железом,
Вложи свой меч на место, человек.

Неужто тьмы крылатых легионов
Отец не снарядил бы мне сюда?
И, волоска тогда на мне не тронув,
Враги рассеялись бы без следа.

Но книга жизни подошла к странице,
Которая дороже всех святынь.
Сейчас должно написанное сбыться,
Пускай же сбудется оно. Аминь.

Ты видишь, ход веков подобен притче
И может загореться на ходу.
Во имя страшного ее величья
Я в добровольных муках в гроб сойду.

Я в гроб сойду и в третий день восстану,
И, как сплавляют по реке плоты,
Ко мне на суд, как баржи каравана,
Столетья поплывут из темноты".

Борис Пастернак

[700x587]