POV Билл "А вот и мой номер. Потрясающе роскошный. Конечно, это не люкс и даже не три звезды, а просто частная гостиница из дешевых, но для меня это ВИП. Я ведь привык спать даже не на тонком матрасе, правда, с чистым постельным, а на картонках, прикрываясь чем придется. Иногда не было даже крыши над головой, и я мок под моросящим дождем. Я не мог себе позволить почти ничего. Все мои сбережения я тратил по чуть-чуть, покупая батоны дешевого хлеба, чтобы не сдохнуть крысой, чтобы выжить и отомстить. Тогда это было страшное время. Я шарахался от каждого шороха. Я скрывался, боясь высунуть нос на улицу... Я забыл обо всем хорошем, что раньше окружало меня, казалось, даже время обо мне забыло. Но я помнил одно, в голове постоянно пульсировала одна мысль, только благодаря ей я жил: месть. Но рано или поздно все кончается. И деньги тоже. Первые часы я просто не понимал голода, потому что приморозило, и я старался придумать, где бы мне спрятаться. Но на следующее утро потеплело, и мысли вернулись... Я не мог заставить себя попрошайничать, я был слишком горд, я и сейчас такой. И когда я забыл страх, голод гнал меня по улицам, я судорожно высматривал оброненные деньги или хоть что-то... Но даже поздним вечером я ничего не нашел. А есть я хотел все нестерпимее. Голова уже начинала кружиться, желудок исходил урчанием, внутри была сосущая пустота... И, увидев маленький ларек с продуктами, я даже не попытался украсть незаметно, я помню только, что кинулся туда и схватил какую-то булку, откусил и начал жевать, забыв про все... а дальше я ничего не помнил. А потом пришел в себя. Это оказался полицейский участок. Я не помнил ничего с момента, когда проглотил первый кусок. Капитан, производящий допрос, был озлобленный мужик, сначала он рассказал мне, как все было. Из-за того, что я не ел два дня, при первом же резком насыщении я потерял сознание. Продавец позвонил в полицию, меня отвезли в участок, как мелкого воришку, скорее всего, бездомного. Так оно, в общем-то, и было. Капитан долго допрашивал меня о семье. А я отвечал одно и то же, придуманное тут же, не меняя позиции. "Бездомный. Раньше родители были, много пили и били меня, потом я сбежал. Не воровал, ел что придется. Лет вроде шестнадцать" Я твердил эту фразу много раз подряд, прежде чем он потерял терпение, и меня посадили в камеру. Я подошел к стенке, посмотрел в окно, согрелся и... уснул прямо на бетонном полу. Я просто вырубился. Через какое-то время меня растолкали и дали миску с едой. Вроде бы, это была пресная геркулесовая каша. Но я просто был уже настолько изможден и голоден, что мне было плевать. Я съел все. Вскоре я оказался в Школе Жизни. Так называли тюрьму для малолетних, обезьянник, проще говоря. Я оказался в камере с тремя другими ребятами: Зигфридом, Эриком и Дэном. - Привет, мелкая. Чего ты трясешься? Свои мы. Чего тебя к нам-то в камеру? У девок же свое отделение есть, - сплюнул рыжий парень с ожогом на лице. - Я... не мелкая. Я Билл. Я не трясусь. - Во дела! Парень! - все засмеялись. - Слушай, Би, а чего ты так на девку похож? - спросил щуплый черноволосый с нестриженой шевелюрой. - Я? Не знаю... - Во придурок! - заржал прокуренным голосом третий, крупный, с сережкой в ухе, - За что тебя копы загребли-то? - За мелкое воровство. - Щипач что ли? - Щипач? Это кто? - я ничего не понимал. - Во свежак! Ни хрена не знает! Ты видать сюда первый раз угодил? - Ага... Вперед выступил этот с серьгой. Он был тут главный и был хорошо сложен, даже красив... - Ясно. Короче так. Я Дэн, погоняло мое Железный кулак. Я тут главный. Тебе повезло, сосунок, что к нам попал... - он хрипло засмеялся и тут же закашлялся, - Наш предыдущий загнулся пару недель назад. От тубика. Ты тут салага, ясно? - Ясно... - Это Эрик, Рыжий. Его уважай. Он жрачку таскает хорошо, помощником фокусника был. Не рыпайся, башку снесу. А это Зиг. Он ни х*я не умеет делать, зато хорошо треплется. Ты здесь новенький, усек? Так что слушаться нас будешь. Как там тебя? - Билл... - Билл? Потянет, короткое имя. Погоняло мы тебе позже дадим, пока слушай: койка твоя вот, жрать с нами будешь. Усек? - Усек... - Если мацать будут, не рыпайся, материть - молчи. За каждое лишнее слово - в зубы. Все ясно? - Все... В тот день они шпыняли меня, хлопали по заднице, ржали. Мне многое пришлось вытерпеть, но я помнил слова этого главного. Вечером, совершенно умаенный морально, я уснул. Но скоро меня разбудил шепот на ухо... - А знаешь, почему ты еще жив? Я боялся даже шевельнуться и только дрожал всем телом. Это был голос Дэна. При каждом его слове меня обдавало теплым дыханием и запахом дешевых сигарет. - Потому что ты мне понравился... сучонок, ты похож на девку... и это меня чертовски заводит... - Не надо... не надо... пожалуйста... - я попытался высвободиться, я был напуган, я был просто убит... - Не дергайся, детка, а то хуже будет! Если не будешь дергаться, то я не буду жестко с тобой... и у тебя все будет, слышишь! Не дергайся... Я заплакал. Я все еще помнил Ганса и других, я помнил боль, я помнил обиду... Мне было так горько и так страшно... Я боялся умереть за решеткой, не отомстив, быть изнасилованным этим парнем... Я ведь даже не знал ничего о занятиях любовью... Но я не дергался. Я почувствовал теплое дыхание у себя на шее... а потом по ней скользнул влажный язык... Сначала мне было противно... Грубые руки Дэна прикасались к коже под футболкой, они были горячими, и я каждый раз вздрагивал... но потом я почувствовал их на своем члене, они тихонько прикасались к головке, отчего я начал приглушенно вздыхать и дергаться ему навстречу... я стыдился сам себя и благодарил темноту без просвета, скрывшую это извращение, этот ужас... А потом его палец оказался чуть ниже, проник в меня, задевая какую-то точку, от прикосновения к которой я понял, что впервые в жизни у меня стояк на парня... Пальцы все добавлялись и добавлялись, я уже насаживался на них, не понимая самого себя, не то, что мир, который показал мне это... И когда внутри меня оказался его член, я весь подался ему на встречу, вцепился в него руками и приглушенно постанывал... я слышал его сбитое дыхание... а потом я кончил первым... И через несколько секунд почувствовал что-то теплое внутри себя... Я не понимал ничего... я не знал... не знал, что это может быть так прекрасно... мне уже не было противно... только ужасно стыдно за себя... за него... за все это... Потом снова шепот на ухо: - Ты странный, Билл... Но красивый... Ты подарил мне кое-что очень хорошее, а я подарю тебе другое... Завтра ты все увидишь... Спокойной ночи... Я понял, что он целует меня. Мягко, чуть грубовато, но тепло. И я ответил. Неловко, неумело, но ответил. Не знаю, почему. Может, потому что это был единственный человек за многие годы, кто хоть как-то по-доброму отнесся ко мне. С тех пор меня больше никто не осмеливался мацать или оскорблять. В столовой мне доставались лучшие порции, а спал я рядом с Дэном. Я ничего не знал, но чувствовал, что внимание ко мне увеличилось, а некоторые взгляды парней были далеки от невинных. На меня смотрели даже с вожделением. Но Дэн никогда не требовал от меня ничего постыдного. А еще мне дали кличку. Я стал Деткой. Так меня и называли. Иногда Билли-Детка. Но мне было плевать.Они приучили меня курить. Теперь дымили в курилках мы вместе. Я узнал ребят. Рыжий действительно все время доставал еду. Причем не какую-нибудь там, а нормальную. Еще он был мастер травить анекдоты. Эрик был веселым парнем, он поднимал всем настроение и был, по сути, беззлобным человеком. Раньше он жил неплохо, его дядя, заменявший отца, был фокусником, и Рыжий перенял у него это мастерство. Ожог он получил, пытаясь проделать сложный трюк с огнем. Но что-то случилось, и они с дядей оказались на улице. И даже там не расстались, пытались выживать вместе, потому как оба были одиноки. "Щипали" прохожих на рынках, воровали с прилавков продукты... Но однажды их поймали, вместе, только вот дядю определили в колонию, а Эрика сюда. Но они переписывались до сих пор. Он часто рассказывал нам о дяде, веселом, неунывающем человеке, который даже будучи в тюрьме, пытался поддерживать единственного племянника. А через пару дней я узнал, что значило "ни х*я не умеет делать, зато хорошо треплется" в отношении Зигфрида. Видимо, Дэн разговаривал с ними, потому что первой же ночью он сказал: - Зиг, давай, чего-нибудь нам расскажи... - Про кого? - Давай про мамку и сына... - Хорошо... И он рассказал эту придуманную историю. Я лежал и плакал в кровати, прикрываясь плоским тонким одеялом. Потому что слова его так проникали в душу и задевали за живое, что я не выдержал. История была о бедной семье, чей отец ушел на фронт, как они жили без него, как подросший сын пытался помочь маме... для нас всех это была близкая история. Потому что матерей ни у кого не было. Я слышал, как неровно дышали другие и все понимал... Но Зиг скоро закончил историю. Отец вернулся, раненый, но живой, и все снова было хорошо... Мы быстро уснули. Но я знал, что ночью Дэн спустится ко мне, и у нас с ним будет другой разговор про историю... на языке тел и жестов... Так прошло полгода... первые полгода моей жизни вне дома... странно, но пусть это и была тюрьма, здесь мне жилось намного лучше, чем на свободе... А еще после каждой ночи с Дэном, он шептал мне на ухо: - Я люблю тебя, мое солнышко, моя последняя радость в этой жизни... - и, поцеловав, лез наверх, на свою койку. А я вставал и тянулся к его губам, шепча: - Я тоже тебя люблю... Ты спас меня, ты открыл для меня жизнь... - Спасибо, Билли... мне еще никто и никогда не говорил этих слов... - он гладил мое лицо, а я прижимался к шершавой ладошке, пахнущей сигаретами, - Иди, спи, пусть тебе приснится свобода... На седьмой месяц мы стали совсем близки. Я завел дружбу со всеми, кто бы мне интересен, я стал своим. Теперь в случае свободы я знал, кого мне искать... Но все когда-нибудь кончается, я говорил это уже. А все хорошее кончается жестоко. Мы часто говорили с Дэном обо всем. Он рассказал мне свою историю, которая была очень похожа на мою. Он также мстил, но только за мать. Мать, которую вместе с маленькой сестрой продали в подпольный бардель. Вскоре женщина не выдержала и покончила с собой. Но говорят, его сестра жива. Потому что ее сдали в детский дом. Но он ничего о ней не знал. И просил: - Билл, когда ты освободишься, пожалуйста, найди ее... Позаботься о моей Эмили. Я не видел ее много лет, но очень люблю... - Конечно, Дэнни, конечно! Только неужели ты никогда не увидишь ее? - Нет, Би... никогда... - Почему? - Тебе не понять, да я и не хочу, чтоб ты знал... - Почему? - Когда-нибудь я расскажу... скоро... осталось немного... Немного оставалось. А потом на меня свалилось несчастье. Одну ночь его очень сильно лихорадило, а врач напился и ничего не соображал. Мы пытались что-нибудь сделать, помочь, но все было тщетно... правда, через два часа лихорадка спала. И он попросил всех выйти, остаться только мне... И вот тогда-то... - Я болен, Билли... страшно болен, смертельно болен... тебе не надо знать названия этой болезни, достаточно этого... Я узнал: через неделю тебя освободят... Слышишь меня? - Боже, нет, Дэнни... не надо... - я плакал... - Билли, ты должен, понимаешь... вспомни, что ты мне обещал... - Я помню о Эми... - Помни... о нас... и хоть изредка, если сможешь, навещай мою могилу, хорошо? - Да... - Только... это не просьба, это совет... забудь о мести... просто живи... будь счастлив... - Я... я... - Подумай об этом... - Хорошо... А потом он уснул. Так протянув еще два дня, однажды утром он просто не проснулся. Я пластался оставшиеся дни... Рыжий и Зиг узнали, где его похоронили... А потом мы попрощались со всеми, я обещал вернуться, зная что вернусь точно... и всех найду. У меня были имена, были старые адреса... Я ушел. Но не смог забыть о мести. Я нашел нужного человека, обзавелся своими Правдой и Ложью. Теперь я знал, куда идти. Перед отъездом я был на могиле Дэна. И оставил там красные цветы дикого шиповника, что цвели как он, недолго и красиво. Кто я в итоге? Билл Каулитц, Детка, киллер, преступный элемент. И еще - я бисексуал, уже понял. Но никогда не забуду своей первой любви, человека, который единственный был со мной человеком. Дэниэля Хэмптона, Дэна, Железного Кулака" POV Том "Еще одна рабочая неделя. Что могу сказать? Ноу комментс. Очень веселая. Очень. Такая веселая, что остается только удовлетворять потребность в работе чтением детективов. Захожу в наш кабинет. - Привет, Том. Как твое ничего? - Райнер пожимает мне руку. - Ничего. Как обычно, - вздыхаю и сажусь в кресло. - Парень, ну неужели ты думал, что все так сразу? - он сочувственно смотрит на меня, попивая кофе из кружки. - Честно? Да. - Молодой еще, Том. Надоест потом тебе, гарантирую. Но сейчас даже не в этом дело. Удивительно вообще-то, таких длительных простоев давно не случалось. Обычно хоть по мелочи, но что-то есть. - Это скорее всего ради меня наш Берлин-криминал решил приостановиться... - кисло усмехаюсь, - Не знаю, чем я им так приглянулся. - Эх, Каулитц... Благодари бога, что не видел столько трупов и преступлений, сколько пришлось на меня... Это не романтика, Том, это борьба за жизнь. - Почему это? - Потому что никто не будет драться по-честному. Тебя подставят, как только представится возможность. Тебя застрелят как только найдут. Тебя не будут жалеть. Последнее, что видели в жизни тысячи копов старше и опытнее тебя, это рожу какого-нибудь элемента, - он вздыхает и снимает фуражку. - Неужели так много? - я никогда не задумывался об этом... - Больше, чем ты думаешь. Так что десять раз подумай, прежде чем бросаться под дуло пистолета или кричать кому-то: "Стой, стрелять буду!" Кого-то убила только лишь эта фраза... Я только сглатываю. Я не трус, я никогда не спасую ни перед кем. Но я никогда не думал о такой трагичности судьбы моих коллег... Девять часов утра с минутами. Сегодня туманно на улице. Воздух был отчего-то очень тяжелый, влажный и тягучий. Ночью мне снился странный сон. Я видел себя. Как бы со стороны. Но это был будто не я, не моя судьба... У меня всегда была мама, друзья, спокойная, размеренная жизнь... А то, что я видел было не моим. Я видел своего отца, которого не знаю, которого вообще возможно нет на свете, я видел каких-то ужасных людей, которые били меня и не давали сопротивляться... Последнее, что я помню, это как меня... боже, мне стыдно признаться даже себе... господи, они меня насиловали... Я проснулся от собственного крика, и меня вывернуло наизнанку. Я не мог прийти в себя, меня колотило, лихорадило... Это был не мой сон, чужой, никого из этих людей я не знал... Но ощущал непонятную боль, горечь, желание убить, размозжить об стену, сравнять с землей, услышать крики боли, мольбы о прощениии, увидеть их кровь и смешать ее с грязью... Господи, это не мои мысли!!! Откуда они, что это?! Боже, я никогда никому не желал такого зла, я никогда в жизни так не ненавидел... Я встал с кафеля в ванной и забрался под холодный душ... Но только через полчаса я немного опомнился и снова стал собой. И когда я шел через туман на работу, я словно пробивался через него, я задыхался... Но все-таки вырвался. Меня мучило странное предчувствие чего-то нехорошего, что случится сегодня... Это странное чувство вызывало во мне несвойственные противоречия. Мои собственные мысли, когда я думал о боли, которую не испытал, но пережил, когда боялся того, что случится, прерывались чьими-то чужими, которые странным образом спокойно твердили о том, что ОНИ (кто это?) заслужили, о том, что они не люди... Но день начинался на удивление спокойно, и я уже начал успокаиваться. В конце концов, мне было особенно некогда об этом думать, по той простой причине, что меня осаждали девушки. Не хвастаюсь ни капельки, наоборот, жалуюсь. Девушки все красивые, все умные, в криминалистике глупых нет. Вот только как им не понять, их сильный и напористый характер меня только отпугивает. Я предпочитаю не это. Мне больше по душе что-нибудь мягкое, но все же я люблю поспорить. А тут меня просто берут и заталкивают в туалет. Да-да, никто не ослышался. Я уже скоро начну бояться туда ходить. Я все-таки парень, следовательно, временами то, что диктует мои действия далеко не голова. Девушки из полиции это вам не секретарши и не библиотекари. Их характер построен так, что они привыкли получать то, что хотят. Даже силой. А как вы уже поняли, сопротивляться девушкам я не привык и отказывать тоже. А там они начинают вытворять такое, что я просто рычу и прижимаю их к стенке... Интстинкт. Но вообще я стараюсь быть аккуратным. И похоже, мне это удается. Потому что не далее, как вчера Лаура, одна из сотрудниц, проходя мимо, ухитрилась шепнуть мне на ухо: - Ты просто ох*енный тр*халь, Том... - и одарить меня ТАКИМ взглядом, что я почувствовал себя голым. Все, финиш. Вечер. Через два часа можно будет идти домой. Задумчиво рисую что-то на бумаге... Рисую...рисую...рисую... - Ты что там пишешь, а? - это Райнер незаметно подошел сзади - Ах, это ты! Не знаю, так, что-то произвольное... - я даже и не подумал взглянуть... - Месть? Ты это к чему? - удивляется он - Какая месть? - я тоже не меньше не понял... - Ну, ты написал тут: месть. Причем, так жирно-жирно написал. Кому мстить-то собрался, Каулитц? - Я?! - смотрю озадаченно на надпись. И впрямь... - Не знаю... Честное слово не знаю... Я думал даже совсем не об этом... - Ну ладно, не хочешь - не говори. Твое дело. - Да я правда не знаю! - Все-все, забыл, не помню! Я собираюсь было продолжить, но тут влетает Рихард... - Райнер, Каулитц!!! Быстро на Гилденхот штрасе! У нас убийство!!! Я замер. Вот оно. То, что должно было случиться. Провидение какое-то. Или я просто сошел с ума. Второе легче. - Каулитц, проснись!!! - Райнер хлопает меня по плечу, - Ноги в руки и в машину! Только киваю и, не чувствуя ног, бегу к автомобилю... Я вообще ничего не вижу... я как в тумане... мои мысли занимает только одно: откуда это? кто это? зачем это? Пять минут езды под вой сирен. Дверной хлопок, и мы на месте преступления. Я смотрю на все это и не вижу. Точнее, смотрю откуда-то сверху. Что к чему? Не решаюсь подойти... Много следов... и мусора... Какой-то ужасный темный переулок... как я и хотел... первый раз, на расследование. - Ну что там? - интересуюсь у Райнера - Ноль улик. Только труп и пуля у него в голове. Надо будет сдать на экспертизу, чтобы определили оружие. Если оно зарегистрировано, будет проще. Иди, взгляни на труп, тренируйся. Такое часто будем видеть... Так, пришло время. Я должен. Так, я не я, я это робот, машина для расследования преступлений... Боже, что же там? Делаю один неуверенный шаг... второй... злюсь и быстро выбегаю в середину... О, майн гот!!! Я чуть не налетел на ЭТО. Только сглатываю... Это... - Записывайте там! Молодой парень, по виду двадцати с небольшим лет, паспорта при себе нет! Убит из огнестрельного оружия. Судя по пуле, малого калибра! Улик никаких на месте преступления нет! Адрес запишите! Как из-под подушки... Я подхожу ближе. Рядом суетятся еще мужчины. Но мой взгляд прикован только к... трупу. Ужасное слово... Такое холодное, бесчувственное, не отражающее страшную новость для людей, близких ему... просто как вещь. Он совсем еще молодой... Лицо такое симпатичное... искаженное ранней, неестественной смертью... Волосы все в крови... Он бледен, смертельно бледен... какой парадокс... Руки раскинуты по мокрому грязному асфальту... Их судорожно сжатые пальцы впились в каменистую плоскость... навечно впились... А в глазах, которые уже никогда ничего никому не скажут застыл ужас... Последний в жизни... ...Да... он это заслужил... смерть сняла с него все обязательства... только первый... один из пяти. Они все сдохнут так. Кроме двух. Они вспомнят все. Твари... нелюди... мрази... - Ты что там бормочешь, Том? Давай быстрей! Иди сюда, помогай! - А, что? Сейчас! Кажется, я бормотал это вслух... Снова не мое. Откуда оно берется? У меня что, раздвоение личности? Я как будто и я и убийца одновременно!!! Но он мне не знаком, этот несчастный парень! Я его в первый раз вижу! Или... В моей голове вспыхивает мгновенный образ... Память услужливо подставляет картину сегодняшнего сна... Лучше бы она этого не делала... Теперь я знаю... Один из насильников, из тех, кто бил... кого? Меня?! Нет, но кого? Мое второе я? Черт, как глупо! Но откуда эти мысли? При чем тут число пять?! Стоп. Мыслим аналитически. Но как сложно это делать, параллельно помогая санитарам затаскивать труп в машину!!! Почему он заслужил этого? Разве мог молодой парень такое сделать? Но он один из насильников, угнетателей... хорошо, я буду называть это своим вторым я... значит, я чувствую этого человека, убийцу... Кто он? И почему я чувствую его? Что за чертовщина... Дальше... Их пять. Я примерно помню их лица... Значит еще пять убийств. И я должен этому помешать! Но не сейчас... завтра, завтра я все расскажу... Но я ничего не понимаю... просто ничего... кто он, этот убийца, связанный со мной так прочно?" *** "Тепло и темно... Так уютно... Мой второй дом, моя вторая жизнь... Место, где все люди сгорают как свечки, а я нашел счастье... Тюрьма... Что?! Какая тюрьма?! Какре счастье?! Я что, совсем с ума сошел?! Что, опять эти сны?! Я не должен это видеть, я с ума сойду! Но это шанс узнать, кто же этот человек... убийца... связанный со мной так прочно... - Солнышко... Ты не спишь? - голос из темноты. Кто это? Мой вопрос. И другая, не моя мысль... Мое единственное счастье, защита в этом мире... - Я здесь... Как же я мог уснуть без твоего поцелуя? - такой тонковатый голос... Не мой, но из моей груди... Почему-то такой теплый... Как из детских снов... Рядом темная тень... и даже сквозь темноту, сквозь пелену сна, сквозь чужое тело я чувствую ласковые прикосновения... Такие родные... Мое тело подается им навстречу, я знаю, он не сделает мне больно... ОН?! Боже, это же ПАРЕНЬ!!! Мама! - Том! - надо мной встревоженное лицо мамы, - Что с тобой, Томми? Ты кошмар видел? - Мам... Я что, кричал? - только сейчас чувствую, что мокрый...простынь подо мной сбилась... И еще кое-что... - Сыночек... Что с тобой случилось? Сначала ты улыбался, шептал что-то такое с улыбкой... а потом у тебя все лицо исказилось, как будто призрак увидел и задергался! И вот под конец как закричишь... - Что я кричал? - хватаю ее за плечи и смотрю в глаза... - Да что с тобой, Том?! Тебе плохо? Отпусти меня, ты всего лишь крикнул: "Мама!" Отпусти же... Облегченно выдыхаю и откидываюсь на мокрую подушку, закрыв глаза... Но остатки сна все равно еще кружат голову... И теперь я почти уверен: не все здесь так просто... Боже, за что мне это?! Неужели я чем-то заслужил таких мучений? Чувствую на любу что-то холодное и открываю глаза. Мама все еще сидит рядом с обеспокоенным лицом. - Милый мой, как ты себя чувствуешь? - Ничего, мам... Уже лучше... - Что тебе снилось такое? - Обычный кошмар... так, ерунда... - А-а-а... Сходи в душ, солнышко, ты же весь мокрый... Все равно уже вставать надо. - Ага, - киваю и направляюсь в ванную. Закрыв за собой дверь, вздыхаю... Второй день. И не только во сне. Случайность или необычная связь? Нет, скорее просто схожу с ума... Неясно только отчего. Что же мне делать? Я не хочу становиться шизофреником! Так не бывает! Откуда бы взялась эта связь, зачем она? И кто этот человек, мучающий меня днями своими жестокими мыслями, а ночами - жуткими воспоминаниями? И вот финал... Поздравляю тебя, Том Каулитц! Финиш! Ты, конечно, нормальный, ты не сумасшедший, ты не голубой! Только прости, милый, а что делает твоя сперма на трусах? Вроде ничего такого не снилось! Если, конечно, не считать секса с парнем! Все... ужас! Как жить с этим? Залезаю под душ. Что это такое-то, а? Я - тряпка. Но когда здравые мысли наконец-то возвращаются в мою многострадальную голову, я принимаю жесткое решение... И пусть потом этому кому-то будет так же ужасно, как мне после ЕГО снов, ЕГО мыслей! Что я, мать Тереза, что ли? За все его грехи расплачиваться? Ну или кто это? Раздраженно выхожу из комнаты и натягиваю форму. Да какое мне дело до этого убийцы? В конце концов, он преступник, а я полицейский! Хватит с меня! Итак, рассказываю все что мне известно Райнеру. Он придумает, как с этим быть. Потом звоню в Центр психологии и записываюсь на прием. И никаких соплей! Надоело! Решительно шагаю по улице. Опять туман, как вчера... Наверняка под его надежным покровом этот отморозок совершает свои грязные дела. Замираю посреди улицы... дыхание сбивается резко... ...Тварь, ненавижу... Ты заслужил смерти. Ты никто, был никем и сдохнешь никем... Я позабочусь об этом. Но сдохнешь ты последним, братик... а сегодня умрет еще один из твоих друзей. Его смерть покажется тебе легкой, по сравнению с твоей собственной... Гори в аду, скотина... Дьявол во плоти... - Дьявол во плоти... во плоти... во плоти... - бормочу сам не понимая своих действий. Плавно ныряю в реальность... сквозь черные мушки в глазах вижу проклятый туман... Начало всего этого... душный и душащий меня... сзади каменистая стена дома... на которую я упал, после того как ТЫ вошел в мое сознание... ТЫ снова порвал его своей ненавистью... ТЫ снова заразил меня своей болью... Кто ты? Кто... О нет! Я снова становлюсь шизофреником! Да когда же это кончится?! Кое-как отрываюсь от бетона. И иду, стиснув зубы, я должен преодолеть эту игру сознания, я не сумасшедший! - Каулитц! Что с тобой?! На тебе же лица нет! - Райнер уставляется на меня дикими глазами. Я так ужасно выгляжу? - Все так плохо? - Да у тебя глаза, как у сумасшедшего! Как будто спятил окончательно! Это что... после вчерашнего? - он сочувственно смотрит на меня. - Какого вчерашнего? - залпом выпиваю полграфина воды... Становится чуть легче... - Да ладно, парень, мы все через это прошли. Привыкнешь. Держись. - А-а-а... ага, - вот он о чем. Эх, если бы так просто. Падаю на стул и закрываю глаза. Это только начало. - Том... мне жаль тебя сильно травмировать, но нам предстоит экспертиза, потом разговор со специалистами, осмотр трупа и остальная маята... И тут я ничем помочь не могу. Ты должен. - Что? А, это... Ну пошли... - вчерашний ужас прошел. И сейчас, простите за цинизм, труп - это хоть что-то чтобы отвлечься. Мы идем по коридорам здания, в самый подвал. Туда, где располагается что-то вроде мини-морга. Там холодильное помещение, где находятся трупы, необходимые по различным делам для расследований. Регистрация: 12.02.2008 Адрес: PRO-BISNESS AREA Сообщения: 1,012 Уже спускаясь с лестницы, я чувствую идущий оттуда холод. И дело даже не в морозе, а том внутреннем холоде, что пробирает до костей при мысли о том, что там смерть. И как наш патологоанатом проводит там большую часть времени - непонятно. Даже коридоры кажутся темнее и мрачнее, чем обычно. И этот жуткий трупный запах от которого у меня развивается легкая тошнота. Слава богу, что легкая. Теперь мой напарник итак считает меня слабонервным малюткой, еще не хватало опозориться окончательно! Главное помещение. Спиной к нам стоит человек огромного роста и такого же мощного телосложения, производящий на первый взгляд устрашающее впечатление. Но, как объяснил мне Райнер, это только видимость. - Гинсбург, привет! - - А, Райнер, это ты! А это я так понимаю, твой новый напарник? - на меня смотрит свысока пара серых глаз, больших и проницательных... внимательных и симпатичных даже. - Томас Каулитц, можно просто Том, - протягиваю нерешительно руку, готовясь услышать хруст косточек... но ощущаю только неожиданно интеллигентное рукопожатие. И рука без перчатки. А я-то думал, у всех медиков есть эта привычка. Значит, это только наш участковый такой некультурный... И впрямь, неплохой человек этот патологоанатом. И, говорят, профессионал в своем деле. - Ну, приступим, наверное. Том, ты... э-э-э... масочку может оденешь? Или ты его уже видел? - немножко мнется. Ясно. Ну уж нет... - Да нет, я уже видел. Так что все нормально. Он смотрит вопросительно на Райнера. Тот кивает. Естественно, я понимая к чему весь сыр-бор. Неприятно, надо сказать... - Ну, что ж... - откидывает белую простыню с тела... Боже, мне так хочется зажмуриться... Но я не стану этого делать. Это слабость. А я не слабак. - Начну. Вскрытие я еще вчера проводил, ночью, пока свежий еще был. Ну, понятно, ткани более эластичны и время убийства легче определить... Похоже, вся эта информация исключительно ради меня. Что со мной? Почему я так ожесточился? Но пока я способен бороться с этим... И буду. - Герр Гинсбург, я прекрасно это знаю. И понимаю ваше рвение научить меня всему, но будьте добры, делайте все как обычно... Улыбается. У него такая широкая добродушная улыбка. Он определенно мне нравится. - Хваткий ты, Том. Зови меня Патрик или попросту Пат. Мы тут все свои. А ты взросл не по годам, так что мы на равных. - Спасибо, Пат... - Кгхм, ну так что тут у нас? Я определил время смерти. Вызов от свидетеля поступил в районе семи вечера. То есть убийство было совершено в районе пяти, за два часа. - А кто свидетель, Райнер? Мне вчера ничего не сказали... - Да я сам не знал. Этим наши коллеги занимаются. Он как позвонил, его там и отловили. Вчера допросили. - И что? - интересуется Пат. - Да ничего. Самый обычный прохожий. В переулке мусорный бак стоял, а он из кафе шел, булку какую-то ел, потом зашел выбросить. Штрафы сильно повысились... А там труп... - Он там никого не видел, нет? - я начинаю задыхаться от непонятной надежды... На меня уставляется пара непонимающих глаз. - Ты чего? Нет, никого, только этого парнишку несчастного... - Да нет, ничего, просто... вдруг, - соображаю, что начинаю терять контроль, я неопределенно пожимаю плечами. - Ладно, не беспокойся, протокол сегодня еще посмотрим. Так что там, Пат? - Смерть от огнестрельного оружие, пуля район сердца. Бедняга умер не сразу. И похоже, киллер специально выстрелил чуть ниже, чтобы что-нибудь узнать от жертвы. Его не нашли раньше, а так бы может и выжил. Смерть могла протечь от двух вариантов: либо потеря крови, либо то, что произошло с ним. Он лежал на спине и крови почти не было, так ведь? - Да... - это Райнер - Она текла вовнутрь. Такое кровотечение намного опаснее. Постепенно она закрыла дыхательные пути. Он просто захлебнулся в ней. Кстати, паспорт так и не нашли? Мой напарник качает головой. - Нет. Похоже, убийца забрал его специально, чтобы замедлить иднтификацию. - Ага, - я наконец-то встрял, - Мы и бак обследовали, но там кроме бытового мусора ничего нет. Оружие он тоже с собой унес. Пуля на экспертизе. - Ну а... так-то что на прикидку можно понять? - Райнер - Я не закончил. В крови около трех промиллей алкоголя, плюс явное превышающее норму количество гормона. Короче, он курил что-то. Не сигареты, травку скорее всего. А по организменным данным ему что-то около восемнадцати-девятнадцати лет. Совсем молодой... - Не ангел, однако. Травка, алкоголь... А деньги нашли при нем, Райнер? - это снова я. Кажется, во мне все-таки есть хватка криминалиста, потому что они уважительно переглядываются. - Нет. Похоже на ограбление. - Но следов сопротивления на теле нет. Поэтому, вряд ли... - Патрик пожимает плечами - Значит, вероятнее всего, деньги были вытащены для того, чтобы сымитировать ограбление... - я просто мыслю вслух - Молодец, парень! Что еще скажешь? - уважительно - Не знаю... Сдается мне, чисто интуитивно, это что-то вроде мести. Потому что профессионал бы наверняка сымитировал ограбление более точно и спрятал труп более надежно. Да и выстрел скорее всего произвел бы в голову, чтоб быстро и чисто. А тут явно любительская рука, стреляли ведь почти в упор, так? - Так... - Вот и получается. Некий человек купил пистолет просто чтобы мстить и убил. Стрелял скорее всего в сердце, но промахнулся, парень пытался убежать наверное, упал на спину. Вот и все. - А что, это уже какая-никакая опорная версия. К тому же, если это непрофессионал, а просто озлобившийся человек, у нас есть шанс поймать его на неосторожности... - тянет Райнер - Возможно. Надо принести один аппаратик со склада, только он тяжелый. Райн, не поможешь? - Том, ты не подождешь? - Угу, - я все еще в своих мыслях... Я лишь слышу шаги и удаляющийся разговор. И подхожу вплотную к столу... Кто же ты? Неужели ты мог бить ни в чем не повинного человека, неужели ты мог превратить его жзинь в ад? Или ее жизнь? Кто же ты: жертва или же сам убийца? "...Шайсе! Какого х*я, Рокстер? Твой труп наверняка выглядит чуть получше того, чем ты был при жизни! Только какого черта я слышу мысли какого-то г*ндона? Что за х*ета?! Знал бы ты, кем был при жизни этот мерзавец и что он делал! Ты слишком умный, коп, лучше бы ты не лез..." Это он! Тот самый человек! Он тоже слышит мои мысли! И я его слышу... Эй, ты! Кто ты? Зачем ты убил его? Его зовут Рокстер, так? Молчание. Он кажется, начинает понимать... "...Ну я, допустим. Значит, слышишь... Ты тоже вчера слышал мои мысли. И знаешь, мне плевать кто ты, но ты мне не нравишься..." Почему? Уж не потому ли, что я никого не убил? "...Да что ты знаешь о смерти, правильный полицейский?! Что ты знаешь об этом мерзавце? Ничего..." Уже хотя бы то, что он один из тех, кто бил тебя и...насиловал... "... Осведомлен? Похвально. Неужели вы уже так зорошо осведомлены о делах Гамбурга?..." Спасибо за информацию, киллер! А я просто видел твои сны... "... Шайсе! То-то я не вижу их уже второй день! Зато мне снится какая-то чертовщина про баб и школу..." Это мои сны. Так кто ты? Кроме того, что убийца? Я хочу знать... "... Зачем? Чтобы посадить меня? Не смеши, я пока еще здоров, чтобы доверить свою жизнь человеку! Прощай, киса! И постарайся больше не лезть в мои сны!" Что?! Эй, эй! Где ты?! - Том?! Что с твоим лицом? Ты чего такой мокрый? - оглядываюсь. Это вернулись Райнер и Пат. - Да ничего, я пытаюсь понять, как использовать эту информацию... - Сейчас рано еще делать выводы, парень. Вот подожди. загрузим мы эту штучку и может, что-нибудь найдем..."

*** "Вот снова вечер... Сидим в кабинете и пьем кофе. Что-то я сегодня капитально умаялся. Хотя еще бы, сначала обследование трупа, потом чтение протокола, дальше нам сообщили что пуля самая обычная, из пистолета. Причем оружие частое, регистрации скорее всего не имеет. Так что зацепок нет. Свидетель тоже нарочничный, никого не видел и не слышал, просто зашел в переулок. Так что остается самое ужасное... Ждать. А почему я так невзлюбил это слово? Да потому что я знаю, чего ждать! Еще одного трупа, еще одного убийства! Их пять... мы нашли только первого. И как бы ни было тяжело их преступление перед жизнью убийцы, я не могу понять его жестокости... Кто он? Я больше не слышал его мыслей, я больше не говорил с ним где-то на астрале... И что-то мне подсказывает, что он пытается блокироваться. Что ж, с одной стороны, мне же легче. А с другой - я теряю шанс. Не только поймать его, но и понять, что нас связывает. Теперь я не хочу идти к врачу. Слишком мне нужна эта связь, слишком многое она дает. И если он сейчас попытается каким-то образом порвать ее, я могу потерять шанс. Так... Но я все равно чего-то боюсь... - Каулитц, Райнер! - влетает в помещение наш коллега, который принимает вызовы... - Что, еще одно убийство?! - я уже просто знаю это... - Да! А откуда ты... - Да у тебя лицо такое! Адрес давай! - Райнер неожиданно отвечает за меня - Вот, я записал... - протягивает бумагу, мы вновь, уже во второй раз за 48 часов мчимся на место преступления... На этот раз тупик за каким-то дорогим клубом. Тут светит лишь один фонарь, немного тускловатый... Асфальт все такой же мокрый... Кажется, завтра и послезавтра и всегда, пока будут продолжаться эти убийства он будет таким... Цвета земли... Раньше я бы не за что не стал так мыслить, я не люблю все, что нельзя объяснить просто или хотя бы рационально. Я привык раскладывать все на простые множители, хоть я и чувствительный человек. Но сейчас я готов поверить во все... Подхожу к телу... Снова парень девятнадцати лет... Боже, это лицо... Это снова один из них. Но я уже не удивляюсь. А чему? Только хладнокровию этого киллера. Хотя в глубине души я так сильно пытаюсь его оправдать, что мне стыдно... И чем больше я его осуждаю и стараюсь ненавидеть, но чем ярче вижу его сны, тем сильнее приближаюсь к нему... Я боюсь, боюсь стать таким, как он. Боюсь судить мир дулом заряженного пистолета... Снова такое же пулевое ранение. Только чуть повыше, чем у прошлого. Рука твоя твердеет, киллер, ты уже четче видишь цель... Я упорно зову тебя киллер, убийца... Стараюсь возненавидеть тебя. Но не могу. Почему? Да все просто, как лампочка Эдисона. Я благодарю провиденье, что не знаю твоего имени, потому что иначе я не смог бы считать тебя воплощением зла. Да, я пыьаюсь лепить из тебя идола зла, чтобы не делать ошибки... чтобы перестать ПОНИМАТЬ тебя... если я начну сочувствовать и понимать, я пропал... И потому я борюсь, но не могу ненавидеть, потому балансирую по лезвию ртутного ножа, стараясь НЕ понимать, НЕ чувствать, ненавидеть... Надеюсь, тебе не удастся все сделать правильно, хотя я всей душой кричу: беги, перестань, иначе я найду тебя... и тогда пропали мы оба... Потому что в моей душе уже поселилась искра понимания... Ненавижу! Кто же ты все-таки? Убийца или жертва? - Том, сегодня ты проводишь допрос свидетеля! Иди, он там, возле машины "Скорой"! - кричит мне Райнер Резко отворачиваюсь от тела и иду по указанному направлению. Там, возле носилок сидит крепкий мужчина в костюме секьюрити. Врачи что-то выпоили ему, видимо, нервы бедняги сдали при жутком виде трупа... Как и мои в первый раз... Вздыхаю. - Здравствуйте, герр... - Адлер, Крис Адлер... - хриплым низким голосом выговаривает он. - Герр Адлер, я офицер полиции Том Каулитц, позвольте задать вам несколько вопросов... - Да, конечно. - Когда вы обнаружили тело? - О..около часа назад. Я как обычно в этот час обходил здание, чтобы проверить чистоту, отсутсвие драк, пьяных... Зашел за здание, а тут... - он нервно сглатывает и замолкает. - Я понимаю ваше ощущение, герр Адлер, но прошу вас ответить еще кое на что... - Да-да, не обращайте внимание... - Вы видели кого-нибудь рядом, слышали подозрительные звуки? Может, сегодня было что-то необычное в клубе? Он интенсивно замотал головой. - Нет-нет, сегодня была только одна потасовка, но ее мы быстро разняли, а потом четко проследили, чтобы все разъехались... Просто клуб у нас элитный и за этим хорошо следят... Да они и были все пьяные... Так что ничего... - Жаль... Ну что ж, если вспомните, позвоните вот на этот номер, - протягиваю ему карточку участка, всем такие выдают для работы со свидетелями, - И расскажите. - Хорошо... Черт! Он не совершил не единой ошибки, не нашумел, все тихо! Радоваться или плакать? Не знаю... Не знаю... Подхожу к обследуемому трупу... Такой же бледный... Такой же погибший... Перед смертью все равны. Его глаза... Я ловлю себя на том, что делаю... Я смотрю ему в глаза... Испуг, страх, ужас... А теперь все это перечеркнуло застывшее безразличие... Я смотрю в глаза смерти... "...Черт, почему мне так хреново?! Я сделал все правильно, тихо. Он узнал меня, он все понял... Ненавижу! Их всех! Плевать, не хочу даже вспоминать! Они... тогда почему мне так гадко? Я перестал видеть кошмары, я отомстил уже двум... Тогда что меня беспокоит? Хочу виски! И покурить! Так, ладно, напьюсь попозже, когда сорву злость на том смазливом парнишке... А сейчас лучше подымлю... Хорошо хоть этот чертов коп больше не лезет в мои мысли!..." Тише... Пока нельзя вмешиваться... Его блок дал слабину... "...Шайсе! Что это опять? Это снова ты?! Зачем ты опять залез в мои мысли?! Ты специально это делаешь?!..." Я? Нет. Так же как и ты. Я так понимаю, в момент наибольшей уязвимости сознания. "...С*ка, какой умный! Так что же не поймаешь, если такой весь осведомленный?..." Ты бы знал, что ты делаешь со мной! Прошу тебя, не довершай своей мести, беги! "...С какой это радости?..." Да просто потому что ты... Я не знаю, кто ты! Я хочу посадить тебя, потому что ты убийца, киллер! Но после твоих снов... я не могу... Скажи, неужели ты... тебя так ненавидели? Молчание... Я уж начинаю думать, что он вновь блокирует сознание... "...Да. Меня ненавидели..." Но за что? Почему так сильно? Что же ты сделал этим людям? "...Ничего, коп... Ровно ничего. Я просто был не такой как они. Я не был тупым придурком, который думал инстинктами... Хотя что я с тобой разговариваю?! Ты такой же как и они..." Да что ты обо мне знаешь?! Кто ты?! Кто? Я не хочу знать твоего прошлого, я хочу лишь знать кто ты... "...Я мститель. Этого достаточно. А имя тебе ни о чем не скажет. Достаточно того, что я киллер, а ты коп..." Меня зовут Томас... И я не хочу тебе зла, прошу тебя, уходи... "...Только когда закончу..." Тогда я буду искать тебя... Обещаю, я не вспомню ни о чем, когда посажу тебя... "...Кто сказал тебе такую глупость?! И знаешь, мне не доставляет удовольствия, когда лезут в мои мысли. Прощай..." Да кто ты?!!!! Но в ответ снова насмешливое молчание, которого он не слышит... Но держать мозг в напряжении долго нельзя... Так что скоро, скоро он снова попытается все узнать через меня... а я через него... да кто же ты?" *** "Я ждал этого. Я ждал сна о твоей жизни, я ждал твоих воспоминаний. Они пришли. Как и эти ночи, с тех пор, как появился ты. С тех пор как ты начал убивать. Но сегодня я готов. Я должен увидеть как можно больше, вот и ты... Темнота... Но это всего лишь ночь. Темная улица, окраинная... Многие бы не рискнули идти сюда в такое время, но ты сделал это. Я бы чувствовал себя на виду, мне казалось бы, что за мной постоянно наблюдают... Но я ощущаю твое спокойствие, ты един с этим темным миром, он твой, он стал тебе родным. Ты чувствуешь здесь себя даже лучше, чем еще где-то. Ты невидим, ты открыт и скрыт одновременно. Ты не боишься... - И не боишься тут появляться так поздно? - пронзает ночь насмешливый голос... Он катится отовсюду... Ты вздрагиваешь, а вместе с тобой и я. Но снова смелишься. Ты храбр... или безумен. - А чего мне бояться? Я такой же, как и ты. И то, что внушает страх всем остальным, для меня дом. Как и для всех нас. Но я к тебе, Парабеллум. - Откуда ты меня знаешь? - удивленный голос уже откуда-то слева. Из темноты выплывает бледное лицо с заостренными чертами. Парень лет двадцати трех... - Кто же из наших не знает Марка Парабеллума? Только тот, кто не хочет жить... Скажи, а что значит твоя кличка? - Погоняло-то? Парабеллум - это такой старинный пистолет. В переводе с латыни его название означает "Готовься к войне"... А вот кто ты? - Я? Я нуждаюсь в твоих услугах, этого достаточно, - я чувствую какую-то странную нотку в твоем голосе... Но она не так заметна... Ты не доверяешь... - Ну тогда скажи хотя бы, кто тебе меня порекомендовал? - тянет Парабеллум - Железный кулак, - твой краткий ответ - Дэн? Так он же вроде на зоне? - недоумение - Он был там, - только я ощущаю дрожь в твоем голосе... - А что с ним? - Умер. Несколько дней назад. Марк хмурится. Он явно знаком с Дэном... - Ты был там? - Да... Я... я был... с Рыжим и Зигом... - А они как? Зиг все также треплется? - Да. А Дэн... он просил меня найти сестру его... Но для начала мне нужно закончить мои дела. - Ясно. Так Железный кулак тебе доверял? - Больше... Мне нужно оружие, - вновь твердеет твой голос Усмехается. - Оружие? Растяжимое понятие... У меня есть неплохие штыки. Военные. Дембель загнал пару недель назад. Спер видно... Есть УЗИ, но мало патронов... еще неплохой запас дробовиков, обрезов парочка, снайперка... но она в розыске, так что... кастеты, если хочешь... мало ли, а вот если тебе нужны гранаты или ракетница, прости, ничем помочь не могу... - Мне нужны пистолеты. Два, - твердо говоришь ты - Пистолеты? - снова усмехается, - Какие? Кольты, полицейские, макаров... - Мне нужны обычные. - Обычные? Лапа, таких нет! Хотя... для твоей ручонки можно найти кое-что... - скрывается в темноте... Чувствую твое облегчение. Но все равно ты чего-то ждешь... чего-то страшишься... - Вот они, - появляется из темноты Парабеллум, - Это пистолеты, которыми пользуются русские копы... у нас они не в употреблении, хотя любителей с ними много. Ты зачарованно смотришь на перетекающую в темноте сталь... почему-то она чарует тебя... а я начинаю ощущать что-то странное... - А что с ценой? - так вот мучавший тебя вопрос... Мнется. - Знаешь, я давно был должен Дэну приличную сумму денег... Но раз он умер... и доверял тебе... Считай это уплатой долга, хорошо? Ты презрительно усмехаешься в темноте. Тебе все ясно. - Хорошо. Я могу? - Бери, - ты принимаешь из его рук Носителей смерти... Но металл чужд твоей руке, он не подчитняется твоим неловким пальцам... - Они не признали тебя. - Почему? - в твоем голосе удивление - Знаешь... это сталь... но у нее есть какое-то подобие души... парадокс. Они не игрушки, которыми размахивают направо и налево... Они любят четкость и холодность. Они не признают тебя, если дрогнет рука. Они не будут тебе верны, если ты не поймешь их... Посмотри, ты ведь даже держишь их не так... - А как надо? - Вот так... - Парабеллум своей рукой сжимает твои пальцы вокруг них... а потом прижимает стволы к твоим щекам... Я ощущаю обрывки твоих чувств... Но они мне непонятны... По твоему телу бежит горячая волна... Тебе нравится чувствовать на горячей коже холодную сталь... Ты отдаешь ей часть себя, своей боли... А она... она почему-то принимает ее, даря взамен уверенность, четкое осознание, ясность... Я уверен, если бы я видел твои глаза, в них сейчас поселилась бы ртуть... кусочек их сущности... Вот так ты стал Носителем смерти... Но мои ощущения далеки от твоих... Я чувствую холод, сковывающий тело, сжимающий сердце чуждой ненавистью... как будто я стал похожим на тебя... я не могу! - Нет!!! - я просыпаюсь... Это был самый длительный контакт с твоим прошлым. Самый... Теперь мне многое ясно... Но неясно по-прежнему одно. Кто ты? Мститель или киллер? Преступник или судья? Не знаю... Вот что со мной ствло благодаря тебе. И мне впору возненавидеть тебя, бросать все силы на твою поимку... Но я не могу. Потому что в глубине души я не хочу этого. И не понимаю, чего же я в таком случае, хочу. Я злюсь, как не злился никогда. На кого? На себя! За это странное чувство жалости и понимания! Да кто ты такой, чтобы я винил себя в твоих преступлениях?! Я вскакиваю. Я стараюсь забыться в буднях. Я пытаюсь смыть с себя твои ощущения, твою боль... Но она вьелась в кожу, разъедая внутренности... Я пытаюсь запить и заесть ее, но она все равно там... Я стараюсь спрятать ее, но я уверен: каким-то образом во мне теперь часть тебя. Та часть, что сочетает и человеческие черты и четры черного ангела - мстителя, чья роль мне непонятна... Я замираю возле закрытой двери, готовый дернуть ручку... Что я увижу там сегодня? Я знаю. Опять!!! Невколько дней назад не задумался бы, посмеялся над такими глупыми вещами... А теперь мне лишь грустно и горько... Потому что я знаю. Проклятый туман, густой, липкий, проникающий вовнутрь, топящий ощущение реальности в своей белой дымке. Тот, в котором ты вершишь зло или правосудие... Не знаю. Тот, который закрывает нас друг от друга, но который помогает тебе... Он на твоей стороне... А еще... наверняка где-нибудь там, если ты на мгновение почувствуешь человечность, то снова откроешься мне... и я услышу тебя... Вот что случится. Боже, как я не хочу... пусть все изменится в момент, пусть будет не так! Резко открываю дверь... и мое тело беспомощно входит в белое облако... Я угадал. Снова. Еще одно убийство от твоей руки... Кто бы ты ни был: убийца или правый. Я иду через него по улицам. Я вижу людей, я вижу машины, я слышу звуки... но все как через подушку. Почему ты избрал этот путь? Умоляю: отступись... Не дай мне противоречить себе и своей жизни... я не хочу. Ты слышишь, не хочу! "... Шайсе, он отменил все!!! Ну вот, теперь весь мой план к черту! Е*ать, как я хочу его кокнуть прямо сейчас! Ну ладно... Так, все идет по плану. Паспортов нет. А их никто не потерял. Причем эти придурки сами позаботились об этом... Они пропадают иногда неделями у любовниц или в запоях... х*й знает. Но короче их не потеряли. Так что время у меня есть и много. А сегодня ты, последний из тех, кто умрет легко, подохнешь. Как там? Ага, вот оно... Спасибо нужным людям, у вас сегодня сходка недалеко от Унтер-ден-Линден... Отзовем и... паф-паф... Одной мразью на земле меньше... Около пяти... Глушитель не подведет, правда, мои мальчики?... Блин, вот опять я расслабился! Как бы этот коп снова не влез в мое сознание..." Вновь пустота... у меня получилось... А ты педантичен до смерти. Вот именно: до смерти педантичен. Ты сам открыл мне все... С кем же ты так нежно говоришь? Уж не с пистолетами ли? С ними... Это страшно... И как быть? Ведь если я просто уеду, меня могут уволить... а сказать Райну... КАК? Да, задачка... Заваливаюсь в участок. И снова вижу недоуменное лицо напарника. - Каулитц, ты уже третий день притаскиваешься сам не свой! Ты что, спиритизмом занялся что ли? Что с тобой? Поспешно скрываю лицо и делаю вид, что шутка мне смешна. - Спиритизмом? Это что-то новенькое! Хотя... - неожиданная идея... - Просто... сегодня рано утром мне позвонили на мобильник... Я даже голоса этого человека не знаю... И сказали, что сегодня, неподалеку от Унтер-ден-Линден, рядом с неким местом состоится сходка... а нам там очень нужно быть, потому что будто бы там будет что-то противозаконное... - Странно... обычно звонят в участок с такими анонимами... А тут лично... Странно... - он смотрит на меня. А я никогда не умел врать! Усиленно изображая непонимание, пожимаю плечами и сажусь в кресло. - Но голос мне точно не знаком. Звонили, судя по номеру, с автомата. Так что... Что делать будем? - усиленно изображаю... надеюсь, хоть актер из меня неплохой... - Что делать? Ну, это наш район, да и место там такое... Съездим. Только сейчас нам надо к Пату, посмотрим. что у него. - Да вряд ли там что-то новое... - тяну я - Откуда такие слова, парень? - удивляется Райнер - Просто почерк один и тот же. Ну, неважно, пошли... Мы вновь спускаемся в подвал. После тех часов, что я провел там, мне уже нормально. И я даже в какой-то степени стал понимать нашего патологоанатома, потому что там тихо, мирно... жаль только, смерти много... - А-а-а, ребятки, вы это... - тянет Гинсбург, увидев нас, - Только я вам ничего нового сообщить не смогу... - Да я сам скажу все, - устало говорю я, - Парень такого же примерно возраста. что и предыдущий, пулевое ранение, пуля такая же, без паспорта и наличности. Только ранение чуть повыше, рука крепнет, хладнокровия прибавляется у киллера... И еще: в крови должен содержаться хотя бы минимум алкоголя или повышенных гормонов. В любом случае. На меня уставляется две пары непонимающих глаз. - А что? Нетрудно догадаться... - я пожимаю плечами. - Да, парень, или ты полицейский в душе, или в тебе умер киллер... - Райнер - Причем профессионал... - добавляет Пат, - Хотя... ты угадал. Я и сам об этом подумал. Только этот не курил. Там были колеса скорее всего. - Мне вот только интересно, почему их нет в розыске? - напарник смотрит на меня испытующе, - Не знаешь? Я внутренне передергиваюсь от рентгеновского взгляда... - Нет. Они переглядываются облегченно... странно... - Но догадываюсь. - И? - немного неуверенно... - Судя по стоимости одежды, которая указана в протоколе, оба не бедные. Если вспомнить о их состоянии, то есть том, что оба были пьяные или под кайфом, то, скорее всего, это золотая молодежь, так? - Ну, допустим... - Это только предположение. Если они часто это делали, то возможно, они пропадали где-то долгое время... Следовательно, их еще могут не искать, зная подобную привычку этих парней. Похоже на правду? - Похоже... Жаль, что свидетелей опять нет! Это просто ужас какой-то! Как такое расследовать, если кроме трупов с пулями у нас ничего нет?! - возмущается Райнер. - Подожди... Есть... хоть и зыбкое... - Что, опять в тебе гений проснулся, Каулитц? - восхищенно проговаривает Райн - Да ну тебя... - отмахиваюсь, - Почерк один и тот же. Значит - мы имеем дело с серийным убийцей. То есть, если он мстит, то вряд ли одному. Как следствие, у нас есть еще возможности. Да еще и звонок этот... - Какой звонок? - влазит Пат - Да, нашему гению позвонили на мобильник и анонимно сообщили данные... правда, речи там об убийстве не шло, так ведь? Скорее, о неких возможных драках недалеко от Унтер-ден-Линден. Знаешь, там место для сходок недавнее? - А, да,глуховатое место... опасное. - Оно и есть. Что-то в районе пяти. Мы потом поедем. - Ясно... - Кстати, Том, если бы во время убийства ты не сидел рядом со мной, то твои знания сыграли бы злую шутку... - он улыбается, - Ну а так у тебя железное алиби. Будь спокоен. - О-о-о, спасибо за одолжение! - усмехаюсь абсолютно искусственно. Вот о чем я не подумал... Еще полдня мы занимаемся изучением всего этого. Хотя, я и так знаю, что это бесполезно. Чисто работаешь... Выходим из лаборатории. По нулям. Похоже, ты к нему вообще не прикасался. Ни частичек эпителия, ни тканей, НИЧЕГО. И как с этим работать? - Черт, мать твою, Каулитц! Время без пятнадцати пять!!! - слышу возле себя ор Райнера. - Что?! Бегом!!! - срываюсь с места и бегу к машине. Напарник - за мной. Включаем сирену. Боже, у меня сейчас сердце выпрыгнет... Но ведь... - Райн, мы же можем спугнуть их!!! Ты что?! - Черт, точно! - подъезжаем и оставляем машину с другой стороны. - Что хоть за место-то? - спрашиваю я шепотом, когда вижу вереницу парней и девушек лет по двадцать с небольшим, заходящую вовнутрь. - Да понимаешь, раньше тут было глухое место, собирались разные: панки, скинхэды, рэперы... Граффити рисовали, пили, пока полиция не узнала... Но всех не поймаешь, наряд хороший нужен, а каждый рах невыгодно вызывать... Вот мэр и построил тут здание для них со всеми условиями, да участок сюда дополнительный перенес. Наш как раз. - Ясно... Что делать будем? - Я в здание пойду, только рубашку сниму, чтоб значок видно не было, так зайду... - Так тебя же засекут сразу! По возрасту! - шиплю я. - Да знаю! Но тебя туда не пущу - порвут! Это же панки, а ты рэпер! Соображай, кому опаснее! - Точно... А как ты маскироваться-то будешь? - Да у меня дочка панк, знаю их интересы, так что попробую... - Ладно, я тут буду сидеть. Иди тогда. Кивает, стаскивает рубашку, значки, закидывает в машину и с самым мрачным видом затесывается в толпу юношей, тут же завязывая с кем-то разговор... Интересно, о чем? Наконец, приток обрывается и становится безлюдно... зато где-то в подвале включается громкая музыка... Кажется, Red Hot Chili Peppers... или еще что-то, не разберу... Я забираюсь за угол, чтобы видеть как можно больше... еще минут пятнадцать просто сижу... - Эй, кто там звал меня?! - пьяный голос со стороны входа... Блин, я не ждал так скоро! Молчание. И уже более раздраженно: - Мне срать на тебя, кто бы ты не был! Меня там ждут и я сейчас пойду... - Неужели так просто и уйдешь, а? - голос недалеко... какой-то странный, тонковатый для мужского и низковатый для женского...удивительно, долго этот человек там был? Я ведь мог на него налететь... - И даже не вспомнишь ничего? - Ты???!!! Что ты здесь..? - Допустим, я. А здесь я ради вас. Не польщен такой честью? - От тебя? Польщен! Хочешь повторить прошлый раз?! Я с удовольствием! - Нет. Хочу спросить, как жизнь. - Ха-ха-ха! - какой-то нервный смех. И неуместный. В голосе киллера ощущается власть. Он просто дрейфит, этот парень. - И ты думаешь, я сейчас распущу сопли для прощения? Или что я исправился? - Нет. Но лучше сделать это, я даю шанс. На колени! - Что?! Да кто ты..? Щелчок снятия с предохранителя. Секунда молчания... - А вот так? - Да у тебя не хватит мозгов нажать на курок!!! - истерика... трус... Что?! Я за киллера?! Пора выскочить, пора прекратить это, пора взять его! Не могу... - У меня? Тогда давай проверим на твоей руке... или ноге... хочешь так? - Давай! Выстрел с глушителем. И приглушенный крик. - Что, нравится боль?! И это только десятая часть того, что вы причинили мне!!! - Не надо! Я извинюсь! Прости! Прости! Это Джек и Ганс! Я ни при чем! - Мразь... - спокойное презрение... Я дышу неровно, боясь спугнуть преступника... это мое первое дело, черт возьми, я волнуюсь! Блин, сейчас... Подкрадываюсь и резко выбрасываю вперед пистолет в бесшумном выпаде... Но он не видит меня и стоит спиной... Он? Нет, это... это ОНА! Господи... Еще минута, и пистолет просто выпадет из моих рук... Она оборачивается... Боже, какая она красивая... Тоненькая, бледная, в длинном плаще... Ее личико в обрамлении черных волос просто прекрасно... Настоящий Ангел Смерти..."

Эта подлая жизнь не раз и не два Окунала меня в кровищу лицом, Потому я не давно не верю словам И особенн - в сказки со счастливым концом. Надо ладить с людьми! Проживешь сто лет, Не погибнешь за некий свет впереди. Четверть - столько протянет сказавший "нет". Уж его-то судьба навряд ли станет щадить. Если выжил герой всему вопреки И с победой пришел в родительский дом, Это просто чтоб мы не сдохли с тоски. Это - светлая сказка со счастливым концом. Если прочь отступил пощадивший враг Или честно сражается грудь на грудь - Не смешите меня! Не бывало так, Чтобы враг отказался нож в спину воткнуть. Если новый рассвет встает из-за крыш, И любовь обручальным сплелась кольцом, Это - просто чтоб ты не плакал, малыш, Это - добрая сказка со счастливым концом. Если в гибельный миг прокричал: "Держись!" И собой заслонил подоспевший друг - Это тоже все бред, ибо учит жизнь: Не примчатся друзья - им всегда недосуг. Но зачем этот бред не дает прожить, От несчастий чужих отводя лицо?.. А затем, чтоб другому помочь сложить Рукотворную сказку со счастливым концом. (Мария Семенова "Волкодав".) [B]POV Билл "Ну что, пора? Пора... Сегодня все должно начаться. А для кого-то и кончиться. Смешно? Парадоксально. Странные мысли на меня находят с утра пораньше. Едва шесть на часах. Учитывая раннюю осень, странно. Хотя... В тюрьме я привык просыпаться рано, да и боязнь и кошмары на протяжении многих месяцев сделали свое дело. Но сегодня... Удивительно, впервые за два года мне не приснился кошмар! Что мне снилось? То, о чем я всегда мечтал... Спокойное детство, мама... Такая красивая, которая обнимала меня... Она целовала и помогала делать уроки... Я помню во сне даже запах ее волос... И лицо, очень похожее на мое... Я видел школу, где меня все уважали... Много парней, которые хлопали меня по плечу, с которыми мы болтали и играли в воллейбол в спортзале... А еще много симпатичных девушек, привлекавших к себе мое внимание... Я проснулся в слезах... Во сне мне казалось, что так и должно быть... Но когда я проснулся, реальность снова охладила меня... У меня нет семьи. Нет друзей. Нет любви. У меня вообще нет никого. И по сути ничего. Кроме ненависти и желания мстить. Ну, и способа мести, понятно... Жаль только, что я проявляю излишне много человечности... Сразу нащупываю под подушкой холодную сталь... И она охладила жар кожи, она приняла вновь часть моей слабости на себя, взамен отдавая мне свою чистоту сознания... Мои единственные друзья... Сколько раз вы спасли меня, сколько раз защитили и поддержали... Я никогда вас не предам и не расстанусь с ощущением вашей близости... Мы одно... И потому эти соленые капельки я ненавижу. Они проявление моей человеческой натуры. А я не хочу быть человеком. Почему? Они испытывают боль, обиду, ненависть, любовь... И слабеют, их бросают, их предают, а они пытаются жить с этим... И в итоге нет ничего, но есть лишь пустое существо, живущее инстинктами и парочкой моральных принципов. Я не хочу быть таким. Потому что не желаю быть преданным, обиженным, отвергнутым. А каждое из этих чувств непременно несет боль. Я хочу стать таким как вы, мои Правда и Ложь... чистым, ничем не зыблемым, нетронутым... Я не выношу боли, я напился ее до дна... Я выбираю Путь Безразличия. Встаю с кровати. Выглядываю в окно. Туман. Густой, тяжелый... Мой подельник. Ты мне поможешь сегодня. Защити и поддержи. Хоть я и не доверяю тебе... Ты зыбкий, сегодня ты есть, а завтра нет... Одно слово - подельник. Они все такие... Сегодня с тобой, а завтра в Америке с твоими деньгами... Вновь возвращаюсь назад. Привычным движением зажимаю в руках стволы... А потом к груди... Туда, где бьется вечное напоминание о моей природе - сердце... И почему я не рожден Высшим? Из тех, кто выше всего: чувств, дел, глупостей... Мечта... Ну что ж, пришло время... Набираю. И узнаю. Много не надо. Всего лишь телефон. Несколько цифр, которые тебя предадут. А что им? Они всего лишь цифры. Хотя порой надежней людей. Просто их тоже надо подчинить себе. А что подвластно вам? Если даже не собственная жизнь... Только чуть-чуть тонкости и загадочности голосу... - Здравствуйте, вы не могли бы позвать к телефону герр Рокстера? - А его нет... - мужской голос. Проще. - Вы не знаете, где он? - я угадал... Девушке скажут... - Вы, наверное, хотели бы лично, верно, фройляйн? - О, какой вы догадливый! Так вы не скажете? - Конечно, скажу. У вас очаровательный голос, фройляйн... - Спасибо! - А герр Рокстер сейчас как раз поехал в боулинг с друзьями! Уверен, он будет рад вас видеть! - О, вы не представляете как мне помогли! - Всегда рад помочь девушке... До свидания. - До свидания... Гудки. Впору лопаться со смеха. Что ж, я ведь даже не напрягаюсь. Мой голос нейтрален. Только в нем чуть больше власти и твердости, чем в женском, но эти нюансы мало кто улавливает. Таких людей следует сторониться... Я странный человек. Просто жизнь не менее странная вещь в чьих-то неумелых руках. А он крутит ее как придется, словно кубик Рубика, пробуя разные вариации... Я могу одинаково быть и парнем и девушкой. Доминанта внешности - девушка. Доминанта характера - парень. Я пользуюсь этим по необходимости. Пока понаблюдаю за ним, посмотрю, что он теперь из себя представляет... Иду по улице Берлина, рассматривая прохожих, куря сигарету... Такой красивый город. Жаль, сейчас не в обычаях убивать красиво... Хотя... Вам троим не грозит слишком много феерии. А вот Джек и Айхлер должны сдохнуть среди красоты... но как крысы... И пусть последние моменты их жалких жизней будут страшно красивы... Я всегда хотел сыграть роль... Я смогу это сделать... Подхожу к зданию. Вообще наверное, надо бы войти. Но деньги... Плевать. Я буду здесь... Тенью этого тумана, спрятавшимся в нем страхом... И смертью, идущей по пятам. Мне не холодно. Пусть туман пробирает до костей, пусть оседает внутри и замерзает... Я привык. Я все обдумал. Так просто... - Молодой человек, вам не холодно? - вздрагиваю. Рядом со мной стоит девушка. Очень милая. Длинные волосы растрепались по плечам. В глазах жалость пополам с непониманием и капля любопытства. - Мне? Ничуть. Сегодня тепло, на мой взгляд, - смотрю насмешливо. Такая глупая, неопытная, любопытная... - А я очень замерзла что-то... А на вас только плащ, а вы не мерзнете! Как так? - присаживается рядом. - Как? Вы уверены, что хотите знать? - Хочу. Только скажите сначала, почему вы так... неулыбчивы? - А зачем улыбаться? - Не знаю, просто жизнь - это же хорошо... - Хорошо? Вряд ли. Вы не жили так, как я. Если вы видели что-то другое, вам есть повод. А я видел лишь черную сторону. И лишь раз серую. - Неужели вы не видели цветной? - Нет. Черный и серый, все что я видел. - А почему не мерзнете? Закрываю на мгновение глаза и собираю туда все... то, что было со мной, то, что я видел и чувствовал... она хочет знать? Открываю и медленно перевожу взгляд на ее личико... Бледнеет... глаза расширяются, губы шевелятся в беззвучных словах... - К...кто вы? - Судья. Вскакивает и поспешно уходит, оборачиваясь на меня со страхом. Обычно я не против ночи с девушкой, но не сегодня и не сейчас. Тем более, я лишь пользуюсь ими. Тогда для чего? И я не соврал. Просто правда для ее крошечного сердечка слишком тяжела и страшна. Сегодня ночью ей приснятся мои глаза... Многие говорили мне об этой особенности моей ненависти. Она холодит. А вот и они. Пьяные. Слышу: - Парни, подождите! Вы же... - А ты похож на хомяка, Рокстер! Ха-ха-ха! - Я? Хомяк! Пф-ф-ф... Ржач! Чего делать будем? - Не знаю... пошли до клуба! - Сейчааас... - они направляются туда... Моя секунда. Вновь тонкий и изящный голос, прикрытое капюшоном лицо... - Ой, Рокстер, привет! Я так рада тебя видеть! Зайчонок, пошли ко мне! Я так соскучилась по тебе... Он недоуменно смотрит на меня... Но видит только искаженное тенью лицо... Не узнает. А к остальным я спиной. - О-о-о, так у тебя тут крошка! Ну ты даешь! Тогда мы пошли, а ты, парень, едь! - хлопает по плечу... Джек. Подавляю дикое желание выхватить пистолет и пустить кровь... Глотаю... Он почти не изменился... Мразь... - Бэйби... ну хорошо, у тебя сейчас такое лицо, что мне явно светят наручники? - пьяно играет бровями... - Да! - Ну тогда топайте! А нам куда, детка? Тащу его в такси. И шепотом отдаю распоряжение шоферу... - Ну так что, детка, может, личико откроешь? - А зачем? Ты же помнишь, у тебя есть мое фото... - Да? Наверное... Нам ехать меньше десяти минут. Просто мне нужно было так. - Приехали! Заплатишь? - Конечно! - дает шоферу купюру и неловко, шатаясь немного вылазит и хлопает дверью. А я беру его за руку и тащу по улицам... А вот подходящий тупик... - Ну так где же мы, детка? Или ты... - Все верно, Рокстер, ты угадал мою кличку. А у тебя правда есть мое фото... - снимаю капюшон и смотрю на него тем самым взглядом, даря кусочек боли и ненависти... - Кто ты? Я тебя не знаю... - щурится... пятится... но там стена. Подхожу к нему и смотрю в глаза. - Знаешь... еще как знаешь. Тебе напомнить июньскую ночь, когда вы подписали контракты со смертью? - Что?! Билл?! - ужас в его глазах... А я пью до дна это ощущение власти. - Он самый... Помнишь? - направляю на его грудь ствол Лжи. - Я...я... это не... Я же был пьян! - Ты и сейчас пьян. В свои последние минуты. А пока - поговорим. Выбирай: правда или ложь? - Правда! Я все скажу! - страх, ужас... а я живу этим... - Хорошо. Что скажешь? - Билл! Тебя... когда ты сбежал тебя отец искал! Месяц искал! А потом Элена и Джек убедили его в том, что ты мертв! И он... Это... - Молодец. - Так что? Я... я правду сказал... ты простишь? - Молодец. А теперь маленькие поправки, - достаю второй ствол, - Вот его имя - Ложь. А его - Правда. Ты выбрал второй. - Как ты можешь?! Ты же не такой... - отчаяние... поиск спасения... так ясно в глазах... - Я могу, Рокстер. Вы сделали меня таким. Не волнуйся, они все умрут. Встретитесь в аду... - Нет! - дергается и срывается с места... но я везде... и пуля угодила ему в грудь... Он хрипит и извивается... Подхожу... Лицо такое симпатичное... уже сейчас искаженное печатью ранней, неестественной смерти... Он уже бледен, смертельно бледен... какой парадокс... В глазах ужас... Последний в жизни... - Прощай, Рокстер. Я подарил тебе часть своей боли... С тебя хватит... Он хрипит мне, захлебываясь в хлынувшей внутрь крови: - Но тогда... з...зачем?! - Ты свободен. Считай это прощением. Легкой дороги в ад. - Билл!!! - Да? - Ты... ты... ненавижу... - А это уже неважно. Мертвым все равно. Прощай... Я вытаскиваю из карманов паспорт и наличность. Мне пригодится. Снимаю украшения и все прочее. Он не мешает. Его сознание прочно переваривает собственную неизбежную смерть... Последний раз оборачиваюсь на него. Он уже не сопротивляется. А чему? Наверное, вспоминает... А может, кается... Хоть и вряд ли. Да... он это заслужил... смерть сняла с него все обязательства... только первый... один из пяти. Они все сдохнут так. Кроме двух. Они вспомнят все. Твари... нелюди... мрази... Закуриваю... и иду навстречу темноте. Сегодня начало Суда" *** "Здесь слишком шумно и также темно, как на улице. Здесь дым и множество лиц. Здесь то, в чем можно забыться. Это не элитный клуб, здесь полно таких же как я. Стою и курю возле барной стойки. Втягиваю пропитанный никотином воздух... Дым в сознаниии... Но в кармане то, что никогда не дает ему затуманиться надолго. Правда и Ложь. Они у каждого свои. Для защиты и вообще первым я всегда достаю Ложь. Она, как и в жизни, помогает. Ее ствол на предохранителе упирается мне в бедро. А Правда рядом. Но я всегда предоставляю выбор. Хотя никто не предполагает, что Правда и Ложь, это имена пистолетов, а не выбор на уровне жизнь или смерть... А вот и то, что поможет мне сегодня немного расслабиться... Я давно хотел... - Иди сюда, парень... - выбрасываю сигарету и смотрю на смазливое личико в обрамлении черных волос, явное эмо. - Что тебе? - лениво интересуется - Тебя... - Что прости? - смотрит во все глаза - Тебя. - Так я же подошел... - Ты слегка не понял... - провожу длинным черным ногтем по его щеке. Кроха взрагивает. Поиздеваемся? Не ждал... - Я...я... - Боишься? Или не хочешь? - опускаю руку в перчатке без пальцев ниже, при этом смотря ему в глаза... Я только тихонько приподнимаю футболку со Спондж Бобом и провожу пальчиком по животу... Немного... Испытываю. Еще чуть-чуть... Я знаю, ему нравится... Не привык к такому... От парня... Его голубые глаза широко открываются от удивления... Еще не слишком опытный. А девушки не всегда знают, куда надо положить ручку... Я легко приближаюсь к его лицу и шепчу на ухо, слыша как сбивается дыхание: - Неужели не хочешь?... Или просто боишься? Сглатывает. А я чувствую дрожащую руку в своей... Он тянет меня куда-то. Сам. Похоже, он знает, где здесь что... Умничка... Так легко и быстро. Наш мир очень удобен уже тем, что здесь можно жить как знаешь. Просто не надо кричать на каждом углу о том, что тебе срать с кем спать: с девками или с парнями. Просто надо уметь сооблазнять обоих. А этот мальчик все понимает, а дрожит лишь потому, что не знает, как это - тр*хнуться с парнем. Какое-то темное помещение. Похоже на кладовку. Он даже свет не включает... Хотя кто его знает, может света тут и нет? Только я вижу в темноте не хуже зверя... - Ты... как тебя зовут? - спрашивает хрипло и неуверенно, смотря на меня широко открытыми глазами... Ему плохо видно из темноты... - Зачем тебе, парень? - снимаю плащ и небрежно вешаю на что-то. - Просто так... Не хочешь - не говори... - нервы сдают... - Сколько тебе лет, кроха? - тихо подхожу, невзначай прижав к стенке и смотрю в глаза... Гипнотизирую... хоть и не верю в эту дурь, иногда получается похоже... - Пятнадцать... - Не бойся... сильно больно не будет... даже получишь немного удовольствия... - провожу пальчиком по щеке... он снова вздрагивает... Аккуратно перехожу на футболку. Не снимаю, просто вожу рукой. Второй тихо расстегиваю ремень... Его джинсы падают на пол...Так даже интереснее... Как так? Я просто вожу рукой там. Но мальчик всхлипывает под моими абсолютно бесстрастными движениями. А я... я ничего не чувствую... только все нарастающую злость... Неужели даже когда я родился, я был обречен? Возможно... но мне плевать. Я был бы более жесток, но не хочу, чтобы ему было слишком больно... Иначе чем я лучше этих подонков? Я чувствую увеличивающееся напряжение... Зверь внутри меня просыпается... Вся жестокость, боль, ненависть... они копились неделями... а уйдут сейчас... Я... мне будет легче, когда я использую его... А он... а что ему? Ему плевать, этому мальчишке... Приглушенный крик пронзает духоту помещения... Второй... третий... Я выпустил наружу то, что оставляет меня человеком... похоть... Мне больно от того, что я делаю... Но не могу... Снова толчок... снова его приглушенный всхлип... еще секунда... все. Мальчишка всхлипывает и оседает на пол. А я... просто застегиваю штаны и одеваю плащ... последний раз оборачиваюсь на него... Угрызение совести... непонимание... испуг... только сейчас он осознает... - Больно? - интересуюсь... мне плевать... нет, мне действительно плевать... Мотает головой. И продолжает жаться в угол. Его дело. А мне плевать. Я никого не принуждал. Расплата за взросление. И глупость. А я закрываю дверь. Зачем я это сделал? Сбежал в тысячный раз от человеческой природы. Я не трус. Я просто еще недостаточно охладел. Слышишь меня, треклятое сердце? Пройдет время, не так много осталось, и ты замерзнешь... А я смогу забыть все. И перестать жить в прошлом. Только я уже буду не я. Я создам нового себя - того, кто будет выше... Это все, что мне надо было здесь. Дешевый клуб... Место, куда люди приходят зверями... чтобы на пару часов открыть свою истинную сущность... а потом снова стать серой массой. И сегодня я также поступил... Во мне слишком много жизни... На улице свежо и сыро. Туман... странно, я думал ты уйдешь раньше... Ненадежный ты... Но почему-то не ушел... Что ж, побудь со мной... А я пока покурю... Вновь достаю сигарету. Ее дым застилает глаза, легкие наполняются сладковатым дымом... я убиваю в себе жизнь... для того, чтобы не болело... Кому я мщу? Жизни, за то, что она так поступила со мной. Я стану выше тебя, Судьба, и распоряжусь твоей жалкой сущностью... Я, Билл Каулитц, слышишь? Мы еще свидимся с тобой... когда я смогу приставить ствол Правды к твоим туманным венам... Но сначала они... И ты, Джек... Не убежишь... нет... Тварь, ненавижу... Ты заслужил смерти. Ты никто, был никем и сдохнешь никем... Я позабочусь об этом. Но сдохнешь ты последним, братик... а сегодня умрет еще один из твоих друзей. Его смерть покажется тебе легкой, по сравнению с твоей собственной... Гори в аду, скотина... Дьявол во плоти... Мысль в моей голове отдается эхом... И мне кажется, я слышу как кто-то повторяет их за мной... Туман или мое человеческое "я", похороненное заживо? Не знаю... Может, я медленно схожу с ума?" *** "Сероватое облачное небо. Дождь накрапывает все сильнее. Но здесь всем плевать на дождь. Здесь людей учат жить, невзирая ни на что. Здесь жестокость - легальная вещь. Здесь воспитываеются взрослые люди. Только те, кто захотел жить по своим правилам. Я не знаю этого места... но память услужливо показывает мне тебя... Кто бы ты ни был. Я слышу твои мысли. Чувствую вместе с тобой. Странно... Я ведь точно знаю, что я - это я, а не ты. Я так привык никого не пускать в себя, что не могу принять, как сейчас, тебя... ты чужак. Этим все сказано. Но это не мешает мне гулять по твоему прошлому в твоем теле... Мне неуютно, я бьюсь здесь, в рамках твоего сознания... Но любопытство... треклятая вещь... остатки человечности... Это Кадетский корпус. Два слова, решившие жизнь многих. Я слышал многое об этом жестоком месте, но никогда не подумал, что увижу его... Это место, где из людей делают что-то страшное. Наверное, кто бы ты ни был, ты теперь зверь... Я слышал давно, как отец грозился отправить Джека туда. Тот всякий раз говорил: "Если я и попаду в этот гадюшник, то только вместе с этим щенком Биллом!" Но я знал: хуже этого места для Джека нет ничего. Он был там всего неделю, после чего Элена со скандалом привезла его домой... Приукрашенного ушибами, исхудавшего, испуганного, вздрагивающего от каждого звука... Дождь припускает с удвоенной силой, превращаясь в ливень... А я слышу громоподобный голос, от которого внутри у меня все сжимается... но не у тебя... ты уверен и силен... - Итак! Сегодня, благодаря дождю, мы можем сделать наши учения максимально эффективными! Если вам мокро и неуютно, то вы не кадет, ясно?! Потому что эта погода должна казаться вам раем на земле!!! Сейчас вы пройдете полосу препятствий и стрельбища! За норматив! Кто опоздает больше, чем на полторы секунды - дополнительный круг вокруг всей части!!! Сержанты! Готовьте кадетов!!! - командир стоит на старте... Ты выступаешь вперед... и я слышу твой командный голос... - Отряд! Готовься!!! Все готовы? - Так точно, сержант Каулитц! - весь отряд... статные парни с жесткими лицами... они все подчиняются тебе... - Тогда вперед! По команде! - и к командиру, - Майор Аргольц, отряд построен и к прохождению полосы препятствий готов!!! Рядом раздались похожие командные голоса на каждый отряд... - Вперед!!! - дал сигнал майор... В один крохотный миг тысяча ног сорвалась с места... а я чувствовал только твое дыхание, только твое часто бьющееся серцце... но ты привык, ты здесь уже не первый год... ты бежишь легко и сильно, подгоняешь последних. Я не понимаю времени. Оно дает тебе поблажку и замедляет свой ход? И я понимаю что я... нет мы... летим... Боже, грязь... Зачем? Но десятки других делают тоже самое привычными движениями... лица сосредоточены и серьезны. Здесь нет места слабости или шуткам. Ты проезжаешь по жидкой земле, хватая первый попавшийся автомат, на секунду прицеливаешься... мишень напротив тебя падает с треском... а ты снова вскакиваешь, подгоняешь свой отряд... и снова вперед... канаты, лестницы, тонннели... Все это отдается сумасшедшим круговоротом в моей голове... один день... нет, один час! Это как кино. Твое прошлое. Такое странное, но захватывающее... Кто ты? Вот вопрос... Кто ты, прошедший через этот ад добровольно? Кто ты? Опять смазанный кусочек... это казарма... много двухярусных коек, прикрытых зелеными покрывалами, идеально выглаженных... И твой отряд. Но они стоят вокруг тебя и... напротив еще один... что это? - Последний раз говорю, рядовой Джастин, я не терплю таких вещей... Лучше сразу извинитесь, - в твоем голосе гроза... я чувствую силу, исходящую от тебя... - Ха! Разбежался! Уже ползу, сержант Кау, щас только лыжи зашнурую! - громадный парень смеется... - Тогда пеняй на себя... - тянешь ты... Он неожиданно резко замахивается... Но ты явно ждал... твоя рука одним четким движением перехватывает его руку и с хрустом заворачивает назад. Раздается вскрик и Джастин валится на пол, силясь высвободиться, но только тихо вскрикивая от боли. Но не громко, чтобы не услышали офицеры. Они закрывают глаза на эти привычные разборки, но если зайти слишком далеко... Ты легко тянешь руку на сантиметр выше... вскрик и приглушенный болью голос: - Нет! А-а-ай! - Извинитесь, рядовой Джастин... - твой спокойный без угроз голос... я не понимаю. Сейчас, секунду назад, мне было страшно, потому что я вижу в тебе монстра, насильника над людской волей, привыкшего все решать силой... ты изобьешь его до смерти за дерзость... - Да! Да! Да!!! Простите меня, сержант Каулитц! Я... я нарушил устав! Я... ай... недостоин быть кадетом! Это... в последний раз!!! - истерика... ему конец... по крайней мере, так сделал бы я... и ты, наверное... - Встать, рядовой Джастин! - ты... отпускаешь и встаешь сам... все также спокоен... - Отряд! Свободен! Пятьдесят три минуты до отбоя! Все расходятся... а я... я не понимаю... кто ты? Ты прошел через зверство и жестокость, но не зверь. Ты прошел круги ада, но остался человеком... Как??? Ты про себя устало вздыхаешь... привык. И оборачиваешься... Огромное зеркало во всю стену... А я вижу уверенного в себе, статного, сильного юношу с русыми дредлоками и пирсингом в пухлой губке... глаза на мгновение в мои... я вижу там... - Нет!!! - холодный пот струится по лбу... руки трясутся... я видел призрак... я... не могу... мне... мне плохо... а рука сама нащупывает ободряюще холодный металл... Он непривычно скользит в мокрой ладони... но к щеке прижимается холодок, который всегда передает мне часть себя... Правда... Ложь... заберите мою боль... возьмите мою слабость... оставьте мне свое безразличие... прошу... Что-то горячее капает на руку... ЧТО?! Слеза?! Нет, нет, не может быть, нет!!! Я не человек!!! Нееееет!!! Подавляю дикое желание разрыдаться... и глотаю соль глаз... восстанавливаю дыхание... и иду в ванную гостиницы... Нет... я не хочу видеть это... только не это... прошу, не надо... это не так... но я должен... - Нееееееет!!!!!!!! - ногти до боли впиваются в лицо... ненавижу!!! Кто ты такой, черт тебя возьми?! И почему твое лицо как мое?! Шайсееее!!! Ненавижу!!! Эти глаза... твои... и мои... Эти губы... нос... ВСЕ! Такое похожее... я видел себя... кто ты? Может... может... может ты - это я в другом воплощении?... Нет... Каулитц... да, я Каулитц... ты мое второе воплощение... нет... Даже ты был счастлив!!! Мать, дом, друзья, девушки!!! Все, чего лишен я!!! Я что, твоя неудачная копия?! Шайсе... это бред... тебя не существует... это сон, глупость... ерунда... это мои желания, наверное... то, чего хотел бы я... как хотел прожить эту жизнь я... глупость... Ничего уже не вернуть. А я это я. И никто не в состоянии отнять этого. Я Вильгельм Каулитц. Я выше... Распахиваю окно. Промозгло, сыро... идеально. А туман все еще здесь... Странный ты. Откуда только берешься... И есть ты, и вроде нет тебя... Белый такой, зыбкий... Чего же ты ждешь? Снова будешь сопровождать меня? Спасибо... Локсманн, сегодня ты. Завтра Клюгель. По очереди. А иного вы и не заслуживаете. Как крысы. От медленного яда. Одеваю плащ... Где этот маленький аппаратик, что предаст вас всех сегодня так легко? Вы глупы, как и все люди. Вещи - ничто. Без хозяев. Но вы не приручаете их, и они предают вас. А зачем каждую вещь делать своей? У вас их тысячи. Так для чего? А ведь у каждой из них есть сущность. Но они только вещи... и их не признают. Так ведь проще. Знание этого стоит дорого. А вам всем будет стоить жизни... Вот он "Локсманн"... щелкает кнопка и я слышу гудки... как похоронный марш... и звон погребальных колоколов... - Рокстер, с*ка, я тебя урежу, когда найду!!! - хриплый голос на том конце...- Какого х*я тебе надо с утра пораньше?! Семь часов, малыш... Ты все равно ничего не соображаешь... на то и расчет... - Иди на х*й! У меня к тебе дело есть! - У тебя?! Вот, бл*дь, час от часу не легче! Попозже не мог?! И чего у тебя с голосом? Совсем девка тебя затр*хала? - Не мог! Ага, че ты думаешь я так рано встал?! Короче, девка - смерч вообще, но, б*дь, она меня за*бала! Дело такое: подъезжаешь к четырем, загребаешь в машину и везешь по тому адресу, который она скажет, ясно? Хрюкает в трубке. - А че случилось-то? - Бл*дь, времени нет, я съ*бываюсь! Меня можете неделю еще не ждать: я в опале! Выкопает! - Ладно! А это... ну... можно? - Тр*хнуть? - Ага... - Запросто! Только пеняй на себя потом... - СПИДозная что ли? - Иди на х*й! Приставучая! - А-а-а... ну ладно... мне одному? - Ясное дело! А то мало ли... - Короче, понял. Встретимся через неделю, Рокстер. - Пока... - отключаюсь. До встречи, с*ка. Под дулом пистолета. А с Рокстером увидетесь в аду. И меньше чем через неделю. Угадайте, кто должен играть роль девочки? Черт! Это что?... Какого х*я у меня голова кружится? Так, где кровать?... Копы? "...Кто же ты? Неужели ты мог бить ни в чем не повинного человека, неужели ты мог превратить его жзинь в ад? Или ее жизнь? Кто же ты: жертва или же сам убийца?..." Шайсе! Какого х*я, Рокстер? Твой труп наверняка выглядит чуть получше того, чем ты был при жизни! Только какого черта я слышу мысли какого-то г*ндона? Что за х*ета?! Знал бы ты, кем был при жизни этот мерзавец и что он делал! Ты слишком умный, коп, лучше бы ты не лез..." "..Это он! Тот самый человек! Он тоже слышит мои мысли! И я его слышу... Эй, ты! Кто ты? Зачем ты убил его? Его зовут Рокстер, так?..." Что?! Мои мысли?! Какого х*я?! Ну я, допустим. Значит, слышишь... Ты тоже вчера слышал мои мысли. И знаешь, мне плевать кто ты, но ты мне не нравишься "...Почему? Уж не потому ли, что я никого не убил?..." Да что ты знаешь о смерти, правильный полицейский?! Что ты знаешь об этом мерзавце? Ничего... "...Уже хотя бы то, что он один из тех, кто бил тебя и...насиловал..." Осведомлен? Похвально. Неужели вы уже так хорошо осведомлены о делах Гамбурга? "...Спасибо за информацию, киллер! А я просто видел твои сны..." Шайсе! То-то я не вижу их уже второй день! Зато мне снится какая-то чертовщина про баб и школу... "...Это мои сны. Так кто ты? Кроме того, что убийца? Я хочу знать..." Зачем? Чтобы посадить меня? Не смеши, я пока еще здоров, чтобы доверить свою жизнь человеку! Прощай, киса! И постарайся больше не лезть в мои сны! Сжимаю сознание в тиски воли... Что это?! Кто?! Бл*, я уже понял, что это какой-то коп, но кто он? И как он читает мои мысли?! Это просто сумасшествие... чужие сны... чужие мысли... что дальше? Чужая жизнь? Главное я понял... Значит, нашли уже. Похвально. Только это им ничего не даст. Пистолета нет, отпечатков нет, образцов ДНК нет, паспорта нет, телефона тоже... Попробуйте, поймайте! Да к этому времени меня уже не будет здесь! Плевать! Я такой же, как мои друзья... что увидит этот полицейский, даже если заглянет туда? Пустыню? Арктику? Пустоту... сосущую... с запахом раскаленной стали... моя кровь давно приобрела металлический привкус... и только слезы... они все также горячи и человечны... Но их век недолог. И скоро, уже скоро, не станет ничего, что может меня заставить плакать. Так будет легче. Так будет правильнее. Сейчас только семь... и весь город в моем распоряжении... Ведь нет человека более свободного, чем человек, у которого нет ничего... И нет более могущественного человека, чем человек, владеющий всем так, что об этом никто не знает... Он и свободен и властен... Это я... Они гаснут с наступлением утра... Они идут за уходящей ночью... огни... так далеки и так близки... красивы и манящи... но коварны... Я не доверяю им. Они ночные существа. Их суть лишь свет и загадка. Они красивы, пока не знаешь того, что внутри: кварцевые трубки, вольфрамовые пружины... пошло и противно. Ветер снова треплет мне волосы... Он холодный. Как настоящая свобода... Потому что настоящая свобода... Это одиночество и пустота... где только холод... Я стремлюсь к ней... Примет ли она меня? Не знаю... Пока тихо... в этой части города... И ветер тихо напевает свои мотивы... кто слышит тебя? Никто... Даже я... - Мамочка... - пронзает тишину чуждый звук... Что это? - Мамуленька... мама... я боюсь... где ты?... мам... Я вздрагиваю. Я останавливаюсь. Я сжимаю руки. Я закрываю глаза. Я закусываю губы. Я давлю боль. Я стараюсь не слышать. Я сжимаю в тиски жалость. Я глотаю желание помочь. Я переставляю одну ногу... вторую... я почти преодолел... - Мамуленька!!! Мамочка... тут страшно... почему тебя нет? - и плач, детский плач... Руки отдаются дрожью. Глаза цепляют туман. В надежде найти ребенка. Губы шепчут что-то невнятное. Боль разливается по душе. В ушах стоит только плач. Жалость рвется наружу. Я иду... туда, откуда доносится беспомощный детский голосок. - Ой! К..кто вы? - девочка... совсем крошка... лет пяти... темные волосы растрепаны по хрупким детским плечикам... в серых испуганных глазах слезки... а крошечные ручки как соломинку сжимают плюшевого мишку... - Я... а... на кого я похож? - мой голос... я едва узнаю его... он...он...он... ЛАСКОВЫЙ!!!!! - Ты... похож... на ангела... только черного... - она уже с любопытством смотрит... а я... - Почему? - Ты пришел из тумана... и у тебя крылья... а как тебя зовут, ангел? - она делает несмелый шажок ко мне - Билл... - выдыхаю я давно не произносимое имя... я уже забыл как оно звучит... - Билли... - тихонько говорит ребенок... - А я Мари... - Очень красивое имя, Мари... А где твоя мама? - я улыбаюсь... я улыбаюсь... за что мне это? - Я... мы шли через бульвар... там было много народу... все толкались и спешили... я не удержала ее за руку... и как-то попала сюда... Ангел Билли... а ты меня же не бросишь, правда? Ах, если б я мог... - Нет, Мари, нет... Возьми меня за руку... - протягиваю... - У тебя красивые руки... И ногти... а у меня маленькие... - Не расстраивайся, они вырастут, - мы идем через туман... на бульвар... - Билли, а у тебя такие добрые глаза... и голос красивый... Почему ты весь в черном, ведь ангелы носят белое? Боже... что мне ответить на наивный детский вопрос? - Ангелы на земле не могут носить белое, Мари... Иначе им сломают крылья... - Тебе было больно? - такая искренность... до последних закоулков души этот взгляд... - Очень... Посмотри, а там не твоя мама? - послышались одинокие крики "Мари! Доченька!"... также полные отчаяния... - Мама... Билли, куда же ты? - я отхожу... за плотную завесу тумана... - Куда-нибудь... мы еще увидимся, Мари... - я ухожу... но слышу... - Мамочка! - Золотце мое, где же ты была?! Девочка моя, солнышко! Не пугай маму так больше... - Мамуля, а меня привел ангел... - Правда? Он красивый? - я слышу в голосе матери добрую улыбку... хоть и не вижу сквозь туман... - Очень... у него добрые глаза... Его зовут Билли... Я срываюсь. Я бегу. Я не могу так больше. Я человек. Все-таки человек. КАК искоренить это, как убить его, как забыть, кем ты рожден?! Ответ один: убить. Постепенно."

Одинокая птица над полем кружит, Догоревшее солнце уходит с небес. Если шкура сера, и клыки что ножи, Не чести меня волком, стремящимся в лес! Лопоухий щенок любит вкус молока, А не крови, бегущей из порванных жил. Если вздыблена шерсть, если страшен оскал, Расспроси-ка сначала меня, как я жил. Я в кромешней ночи, как в трясине, тонул, Забывая, каков над землей небосвод. Там я собственной крови с избытком хлебнул - До чужой уж потом докатился черед. Я сидел на цепи и в капкан попадал, Но к ярму не хотел привыкать и не мог. И ошейника нет, что бы я не сломал И цепи, что бы мой задержала рывок. Не бывает на свете тропы без конца И следов, что навеки ушли в темноту. И еще не бывает, чтоб я стервеца Не настиг на тропе и не взял на лету. Я бояться отвык голубого клинка И стрелы с тетивы за четыре шага. Я боюсь одного - умереть до прыжка, Не услышав, как лопнет хребет у врага. Вот бы где-нибудь в доме светил огонек, Вот бы кто-нибудь ждал меня там, вдалеке... Я бы спрятал клыки и улегся у ног, Я б тихонько притронулся к детской щеке... Я бы верно служил, и хранил, и берег - Просто так - за любовь улыбнувшихся мне... ...Но не ждут, и по-прежнему путь одинок, И охота завыть, вскинув морду к луне... (Мария Семенова "Волкодав") "Десять минут пятого. Я так и думал, что ты опоздаешь. Глупо было бы думать, что хоть кто-то из вас изменился за это время. Хотя прошел-то всего год с небольшим. Только я изменился. Но так и не простил вас. Никого. Интересно, кто еще мне позвонит на мобильник Рокстера? Обычно использовать телефоны жертв глупо, но только не в моем случае. Я слегка понижаю голос и говорю, что простыл, сообщаю что нахожусь в опале от девицы (которая опять же я), буду где-то через неделю, максимум дней через десять. И никто не беспокоится. Плюс, можно прекрасно выловить всех дружков. Когда я дойду до тебя, братец, эти номера перестанут существовать... И тогда полиция не сможет найти никого... Я сижу на лавочке возле его квартиры, все также надев капюшон. Мои волосы сильно отрасли, я стал по-другому краситься, меня вряд ли узнают сразу. К тому же, я восхитительно играю роль девочки. Никто еще не жаловался... Да и кому? Все, кто видел эту роль уже не вспомнят... Я позаботился. Слышу звук воды, разбрызгивающейся под колесами автомобиля... И рядом со мной тормозит синий Мерс. Из его окна выглядывает невыспавшаяся, но довольная и противно оскалившаяся физиономия Локсманна... - Детка, это ты меня ждешь? - играет бровями, нагло осматривая меня... За каждый наглый взгляд расплатишься, подонок... Чуть повыше, чуть поигривее, чуть-чуть... - Ну, если ты Локсманн... машинка у тебя красивая... - Я. А эта крошка и впрямь красавица... стоит такой как ты, правда? - меня? Да за все сокровища земли ты не дотронешься до меня ближе чем через плотную ткань! - Возможно... Ну что, отвезешь меня? - Без проблем! Запрыгивай! - сажусь на переднее сидение, рядом с ним... - А куда? - В клуб... недалеко от Липовых аллей. Знаешь такой? - Киска, я знаю все клубы этого города! Поехали! - автомобиль срывается с места, рассекая туман. Расплата близка... ох, как близка... - Давно ты с Рокстером, детка? - Нет. Но раньше мы часто встречались, - неохотно говорю я. И не потому что вру. Я не соврал ни на йоту. Просто не хочу даже говорить... и сжимаю руки, стискивая зубы до боли, чтобы зверем не вцепиться в тебя... - Вот как! А сейчас? - Он уехал. Далеко. И на долго... - и скоро там же будешь ты, Локсманн... сдохнешь, вспоминая... - Ясно... Мы уже почти подъехали. А что там, детка? Может... - его рука плавно начала переползать мне на штанину... Щелчок и Ложь возле его головы... так что он там сказал? - Что там? Там ворота в ад, Локсманн. Отправишься вслед за другом. Правда, здорово иметь хорошую память, а? - усмехаюсь, чувствуя его шок... ощущая как он перетекает в испуг... непонимание... судорожный поиск выхода... - И не вздумай дергаться. Нам вон тот клуб, милый... - своим обычным голосом. Еще чуть-чуть... - А где Рокстер? - что же ты так сразу охрип, а? Память возвращается? - Рокстер умер, парень. А сегодня вслед за ним отправишься и ты... Тормози. Мы останавливаемся с другой стороны от улицы. Так безопаснее. - Вылазь. И не дергайся, пистолет с глушителем... Жить хочешь - спокойно все делай... - нет человека... нет его... прости, Мари, я не ангел... хоть и был им когда-то... я просто выше... я Судья... Слишком испугался. Трясясь, вылазит из машины... Я быстрее. Снова Ложь направлена на него... его ложь или моя ложь... не знаю... - Вперед, Локсманн, туда! - заходим в тупик за клубом. Он подходит к стене, судорожно ища глазами второй путь... путь к спасению... ай, как жаль, его нет... и он видит это... - Кто ты? - ужас в его глазах... - Я? А ты не узнаешь? Ты забыл? Зато я нет!!! - позволяю, наконец, своей ярости и ненависти вырваться наружу... негромко... но даже почти шепот заставляет его жмуриться... ненавижу... - Я тебя не знаю! - Знаешь, Локсманн... вспомни... - я делаю шаги взад-вперед... - Лето... выпускной... а потом какой-то подвал... и вы... - Что?! Какое?! - пытается прервать... вспомнил, с*ка... - Нет-нет, почему же? Вы избиваете мальчика... беспомощного... безжалостно, Локсманн... а он... он плачет, кричит... но вам плевать... - Кто ты?! - вот этого я добивался... не ужаса... я просто вижу как он умирает сам... только от понимания... - Подожди... А что потом? Вы видели... видели его... полумертвого... избитого почти до полусмерти... и что вы сделали? Вы ушли... не от страха... а просто так... вы не позвонили в полицию, в скорую... вы просто ушли... - Неет!!! Не надо!!! - Это только раз... а годы до этого?! - я не кричу... но слова режут хуже ножа... - Да кто ты?! - отчаяние... последняя супень... - Я?! А ты не видишь?! - сдергиваю капюшон, - Я - ваш Судья!!! Я - последний крик вашей совести!!! Я - последний ужас вашей жизни!!! Вас всех!!! Ты спрашиваешь, кто я?! Смотри!!! Смотри в эти глаза! Что ты в них видишь, мразь?! Что?! Так я тебе твечу: там только твоя смерть!!! Там больше нет того мальчика, он умер, ВЫ убили его!!! И ты уже не нуждаешься в ответе на свой вопрос! Так кто я, Локсманнн?! Смертельная бледность по лицу... он понял... и понимание убивает его изнутри... - Билл... Каулитц... - шепот... последние твои слова... - Да. Это я. Правда или ложь, Локсманн? Выбор за тобой. - Билл, клянусь, это было... я не виноват... я не хотел... - Ты врешь. И потому выбор снят. Веселой встречи с Рокстером и приятной дороги в ад! - выстрел. На этот раз четкий. Рука не дрогнула. Ложь не подведет... Он падает на мокрый асфальт... Но его взгляд не отрывается от меня... - Что, сложно понять, что ты умираешь? Это была легкая смерть... А я умирал так много лет. Но куда более мучительно. Но я возрождался, восставал и шел сюда... А вот тебе уже не встать, Локсманн. И знаешь еще что. Скажи спасибо... себе. И передай привет Рокстеру. Скоро вы встретитесь. Интересно, сможете ли вы в аду быть такими? Хотя плевать. Прощай... - я только очищаю твое тело от ненужных вещей. Я просто ухожу. Я сказал все, что хотел. Я видел все, что хотел. Второй. Я не человек. Не может быть человеком тот, кто убивает. Я выше... Я - Судья. Выхожу из переулка. Все чисто. Место подходящее. Я не прикасался к нему руками. Только в перчатках. Так что... Последнее дело осталось... Сажусь в машину. Я не умею ей управлять, но сейчас мне нужен минимум... А его я знаю. За зданиями на соседней улице судоходная часть Эльбы. Но сегодня там закрыто. То, что нужно... Вспоминаю... все правильно... ключ-сцепление-включить скорость, рычаг... с десяток метров... еще чуть-чуть... край обрыва... Выхожу. Попробуйте хоть что-то с этим сделать, копы. Уже темно, фонарей здесь почти нет, я сливаюсь с ночной тьмой, я един с ней. Она - моя стихия. А вода смоет все следы... Гудбай... Толкаю автомобиль с обрыва... напрягаю все силы... даже те, которых у меня нет... но похоже, мной движет такая сильная ненависть, что их даже не нужно... Обрыв почти отвесный... Поэтому я слышу только сильный плюх... Все. Все. Все. Это просто. Это месть. И только. Но не глупость. Жестокость? Да. Но только настоящая. Заслуженная. Такая, какой они ее заслужили. И снова иду... по улицам... один за другим зажигаются огни... я снова один... но только так я смогу быть спокоен за себя. Только так я смогу жить, не боясь быть преданным. Только так... *** Сегодняшняя ночь длится долго... но я не хочу спать... почему же... Черт, почему мне так хреново?! Я сделал все правильно, тихо. Он узнал меня, он все понял... Ненавижу! Их всех! Плевать, не хочу даже вспоминать! Они... тогда почему мне так гадко? Я перестал видеть кошмары, я отомстил уже двум... Тогда что меня беспокоит? Хочу виски! И покурить! Так, ладно, напьюсь попозже... А сейчас лучше подымлю... Хорошо хоть этот чертов коп больше не лезет в мои мысли! "...Тише... Пока нельзя вмешиваться... Его блок дал слабину..." Шайсе! Что это опять? Это снова ты?! Зачем ты опять залез в мои мысли?! Ты специально это делаешь?! "...Я? Нет. Так же как и ты. Я так понимаю, в момент наибольшей уязвимости сознания..." С*ка, какой умный! Так что же не поймаешь, если такой весь осведомленный? "...Ты бы знал, что ты делаешь со мной! Прошу тебя, не довершай своей мести, беги!..." С какой это радости? "...Да просто потому что ты... Я не знаю, кто ты! Я хочу посадить тебя, потому что ты убийца, киллер! Но после твоих снов... я не могу... Скажи, неужели ты... тебя так ненавидели?..." Что я должен на это ответить?! Тварь! Еще и в душу лезет! Да. Меня ненавидели... "...Но за что? Почему так сильно? Что же ты сделал этим людям?..." Ничего, коп... Ровно ничего. Я просто был не такой как они. Я не был тупым придурком, который думал инстинктами... Хотя что я с тобой разговариваю?! Ты такой же как и они. "...Да что ты обо мне знаешь?! Кто ты?! Кто? Я не хочу знать твоего прошлого, я хочу лишь знать кто ты..." Я мститель. Этого достаточно. А имя тебе ни о чем не скажет. Достаточно того, что я киллер, а ты коп. "...Меня зовут Томас... И я не хочу тебе зла, прошу тебя, уходи..." Только когда закончу. "...Тогда я буду искать тебя... Обещаю, я не вспомню ни о чем, когда посажу тебя..." Кто сказал тебе такую глупость?! И знаешь, мне не доставляет удовольствия, когда лезут в мои мысли. Прощай. Снова... я так устал держать свои мысли под контролем... А в этот раз он залез почти бесшумно... Что же будет завтра? Как я... Билл, что ты несешь! Слабак! Человек! Завтра умрет еще один. А потом еще и еще. А этот коп... Я бы убил его. Но что он мне сделал? В конце концов, ну... Зачем? Черт!!! Вы знаете, что я сейчас делаю?! Я проявляю жалость!!! Я... я... я... Нет, это... это просто справедливость. Это его долг. А при чем тут я? Все. Лучше даже не думать... Все-таки ночной Берлин прекрасен... А я в нем один... Никто не знает, что по улицам стлицы ходит Судья... Или просто Смерть... мои имена... все мои... Дождь... падающий с небес дождь... чьи-то слезы... или просто очищение? Я смеюсь... не потому что убил, не потому что избавился и отомстил... Просто потому что мне хорошо... я один... меня очищают... я - не человек... а этот смех... просто смех... и ничего больше..."[/B][/COLOR] *** "Три часа... Вот уже три часа ночи, а я все еще шляюсь по твоим спящим улицам, Берлин. Красивый и жестокий. А может, такой как я... Безразличный. Ты ведь видел все, знаешь, слышал... Но никому не скажешь. Не потому ли что тебе все равно? И снова туман. Странный ты, легкий дым над землей... Что тебе нужно от меня, почему ты до сих пор не испарился? И следуешь за мной по пятам. Наверное, в моей памяти Берлин навсегла останется таким - окруженным туманом. И почему-то мрачным... Ладно, я уже просто несу бред. Да еще и про себя. Я должен заснуть сегодня... Ведь завтра я прикончу Клюгеля. А потом... Потом... потом свершится мщение. Суд. Приговор. Настоящим виновникам. Почему же я не вернулся в гостиницу раньше? Почему не уснул? Шайсе! Ненавижу свои человеческие черты! Я... я боюсь... Трудно признать, но так и есть. Я боюсь этих снов. Жаль, что там нет со мной моих Правды и Лжи... Я один там. Хотя... нет. Впрочем, кто он, этот человек? С такой же фамилией... так похожий на меня, но все-таки другой... Может, если бы он действительно существовал, было бы проще? Это слабость. Ответить самому себе что было бы? Я бы уехал подальше. Или убил. Или и то, и другое. Что значит видеть рядом с собой человека, что прожил такую же жизнь в теле, до невероятности похожем на твое... но лучше?! Я захожу и, скинув плащ, падаю на кровать. Нет, я слишком вымотан, сны не придут... Или вернутся кошмары. Но даже они лучше, чем это созерцание собственной ничтожности... Кто ничтожество?! Я?! Я - Судья. Я - это я. И все. А что такое совесть - то чего лишен металл, а следовательно и я. Я чувствую, как проваливаюсь в сон... тягучий, как карамель... нет, не придут... не придут... не придут... - Ну, и что ты тут делаешь, крошка Кау? - я резко оборачиваюсь и вижу... красивого юношу со светлыми кудрявыми волосами и голубыми глазами... Что?! Я опять сюда попал?! Нет, Билл, просыпайся, просыпайся!!! Черт! Не получается!!! Что делать? С*ка, только опять смотреть... фильм о жизни лучшей, чем моя... Да кто же это такой? - Алекс? Вопрос звучит глупо. Я здесь по делу. А вот что забыл здесь ты? И твоя шайка? - я чувствую... что-то странное. Ты, кто бы ты ни был, волнуешься... Почти боишься. Но нотка отвращения поясняет причины волнения... Осматриваюсь...вместе с тобой... склады. Здесь мало народу и легко спрятаться, но так трудно убежать... А их много. - Здесь? А что могли забыть мы здесь? Я не вижу ничего стоящего... Парни, может вы видите? - издевается. - Есть кое-что, Алекс! - кричит один, - Ну, или кое-кто... - Упс, как же я забыл! - противно хихикает юноша, - Знаешь, Каулитц, в месте, где очень много парней, но ни одной бабы, начинаешь присматриваться... И становиться странным. А то и хотеть странных вещей... - красив... но я чувствую твое отвращение. Нетрудно догадаться чего он хочет... - А не слишком ли зубы у тебя отросли, Алекс? Хоть ты и сержант, и равный мне, но никто не давал тебе прав... - Хотеть тебя, крошка? - резко прижимает тебя к стенке... В его глазах капитальное сумасшествие... я чувствую то же, что и ты... а ты чувствуешь что-то, что тебе противно... его желание. - Да. А почему бы тебе не сделать это по-другому? - одно маленькое движение, и он отлетает к стене противоположного здания. Ты силен. Но их много... - Ты хочешь садо-мазо, Кау? - похабно усмехается он. - Я хочу честности, - режешь ты, - Уговор. Честный поединок без оружия. Победа твоя - одна ночь. Только не обещаю, что меня не стошнит... Победа моя - никаких больше приставаний. Я - натурал, у меня есть голова на плечах, в отличие от вас всех! Ну так что? Смех. Со всех сторон. - Каулитц, ну ты и дурак! Сексуальный дурак!!! - Алекс смеется, оперевшись на стену, - Все мы знаем, что в этой области тебе нет равных... А момент может быть упущен. Не каждый раз можно застать тебя одного, да еще возле складов, где бывают-то по разу в неделю... А нас ведь много. И все хотели бы посмотреть на твои достоинства... - облизывается... - Знаешь, кто много хочет - тот мало получит... Закон жизни. Раз не отпустите - попробуйте, возьмите... - Как взять? Всем сразу или я первый? - снова ржет парень... - Как руки дотянутся... - решительно тянешь ты... я не понимаю... Может, при тебе есть автомат? Глупости! Это училище, а не воинская часть! И что же ты будешь делать... человек, который, как выясняется. пережил почти то же, что и я... Они набрасываются. Все и сразу. Они бьют, они рычат, они все хотят... А ты один... как и я когда-то. Но что это? Ты не бежишь, ты бьешь наотмашь, я чувствую твою боль... не телесно, но знаю... ты в отчаяние... я даже ощущаю липкую пелену крови на твоих глазах... Но их слишком много... отчаяние проникает в тебя... а руки уже не бьют так яростно... слышатся крики и хруст... ты на земле... а они рядом... Ты еще сопротивляешься, но силы на исходе... а по твоему телу пробегает волна мурашек отвращения от грязных прикосновений... ну кто виноват в том, что ты красив... Ты ощущаешь нестерпимую боль во всем теле. чуть не теряя сознание... но это даже хуже... ведь рука Алекса, ты точно знаешь - это он, дотрагивается до твоего главного достоинства... Но что такое боль по сравнению с желанием быть собой? И, забыв о крови, о сломанных костях, обо всем ты кричишь... а блондинистые волосы Алекса окрашиваются кровью... Ты вложил в этот удар последние силы... Что будет теперь? - Кадеты!!! Это что за свалка!!! А ну с дороги!!! Двадцать третий отряд?! Да что вы тут делаете?! А ну... сержант Каулитц???... - это все, что ты слышишь перед тем как потерять сознание... Ты спасен... ты жив... ты нетронут... ты смог продержаться... Я могу вздохнуть спокойно... Что?! Опять?! Да кто ты такой, чтобы я снова жалел тебя, переживал твою боль, был тобой... Кто ты?! Зачем... Я хочу проснуться и не видеть. Для чего?! Но видимо кто-то думает иначе... - Сержант Каулитц, двадцать третий отряд приветствует вас! - громко выкрикивают десяток крепких кадетов. - Вольно! Сержант Алекс Майнхардт, останьтесь, пожалуйста... Он останавливается... он с ненавистью смотрит на тебя... он знает, что заслужил ненависти... он не получил тогда своего... он был под трибуналом, пока ты лежал в госпитале, ты вспоминаешь, а я слышу... а теперь... ты вернулся, а его не исключили... и что он ждет? А впору ему ждать мести... он и ждет ее. Что ты сделаешь? Я бы мстил. Не убивал, но мстил. А ты - это я. Значит... - Я долго ждал этого момента, Алекс... - начинаешь ты... так похоже на меня... - И что?! Что теперь?! Я не имею права даже сопротивляться! Хочешь - бей. Ты заслужил!!! - кричит он. Но боится... - Что? Хочешь знать, что я сделаю с тобой? Хочешь? - спокойно спрашиваешь ты... ну же... - Что? Убьешь? - но страх выдает... а глаза стекленеют... - Я прощаю тебя! И ты знаешь, моя жалость к тебе - это хуже. Но я прощаю, я не хочу быть врагами... - Замолчи! Бей, только молчи!!! - кричит он... это истерика... - Нет. Никогда. Мне жаль тебя... Иди. И помни: я тебе не враг... - Ненавижу!!!! - А я простил... - Тогда я сам!!! - он бросается к открытому окну... внизу плиты... ты кидаешься за ним...- Я ненавижу тебя!!! Я ненавижу себя!!! Я не слабак!!! Я не нуждаюсь в жалости!!! - на подоконник... - Алекс! - но только жуткий звук падения поясняет тебе все... - Зачем?!!! - и я снова просыпаюсь... Опять в холодном поту, один, без всякого понимания и ощущения реальности... А на часах... двенадцать?! Я же... Как это? А, шайсе, я просто поздно лег! Зачем? Зачем? Зачем? Тянусь рукой за пистолетами... Я ощущаю, как они берут часть боли, часть непонимания... Но почему-то не исчезает что-то... И это что-то бьет глубже... прямо по остаткам моей человечности. Почем вы не можете избавить меня от этого?! Даже вы... Почему ты простил? Почему? И вот... ты похож на меня, но мы разные. Ты простил, а я не смог... Но я не такой! Ты ведь просто размазня, человек, преданный, избитый, оскверненный! И как ты посмел простить?! Ты веришь в Бога?! Кто он?! Жалкий... ты жалкий в своей всепрощенности... Или я оправдываюсь? Нет! Это слабость! Это глупость! С этим нельзя жить! Но зачем? Зачем этот парень выбросился в окно? Ведь его простили... его отпустили... Что заставило его? Стыд? Нет , жалость... более сильное оружие... Глупость! Ненависть испепеляет, а жалость размягчает! Нет, все, забыть, не помнить, снова стать собой, Билл!!! Холодная вода в лицо... Теперь больно смотреть в зеркало... Потому что я помню твое лицо, хоть и видел всего один раз... И оно до невероятности похоже на мое... Почему? Так, до пяти не так много времени, а мне нужно еще найти Клюгеля... что мне поможет? Мобильник Рокстера? Возможно... - Рокстер, старина! Ну и где ты пропал? Мы запарились зажигать в троечка! Да еще и Локсманн смылся куда-то с девкой... - Привет, Клюгель. А он тебе не сказал? Я в опале, смываюсь от девицы... - А он-то причем? Ты простыл? - Да, пока удирал от этой с*ки, ангину подхватил... Да он звонил вчера, сказал, что девка ему по вкусу и он зависнет с ней на недельку за городом... - А чего на мобильник не отвечает? - Затр*хался, бедолага! - напряженно ржу я, подражая их манере... Ржет в ответ. - Бывает! А ты чего звонишь? Приезжай к нам! - Нее, не сейчас... Короче, тут одна штука любопытная есть, а передать напрямик не могу. засечет... - Да что за баба-то такая? Из светских что ли? - Хуже... С копом связался... Ну не знал я, что она коп! Вот так... - Ой, бл*... Сочувствую... Так что надо-то? - Ничего... Просто девушку пришлю одну... - Уже еще одна?! Ни хрена ты... - А че, завидно? - Да чего мне завидовать?! Нагоним! - Ладно, короче, возле ресторана "Риццо" подойдет? - Потянет... во сколько? - Около половины пятого... - Сойдет. - Только приезжай один, а то это... - Да ладно, понял я! Когда приедешь-то? - Да через недельку, наверное... когда у этой с*ки поубавится... - Ну ты вообще капец! - ржет, - Пошел я! - Топай! Пока. - Пока, Рокстер! Гудки... я имел в виду "пока" немного в другом смысле... ну да ладно... Сажусь на кровать. А мысли снова лезут в голову... Черт! Как от них избавиться?! Достаю Правду и Ложь... чищу их маленькой тряпочкий... мои друзья... - Вы единственные, кто у меня есть... Вы никогда не подводили... И когда-нибудь, если я стану человеком, вы поможете мне в последний раз? Я не хочу умирать как люди... Если я стану как они, я хочу умереть от пули друзей... В голове на мгновение поселяется туман... и я не слышу... но чувствую это тихое, шипящее, ничего не говорящее "да"... Может, вместе со своей болью я отдал им и другое? Глупость... но так легче. Без трех минут четыре... Я накидываю плащ и выхожу из гостиницы. Меня вновь сопровождает туман. Я вновь погружаюсь в безразличие мокрых берлинских улиц... Но мои размышления прерывает звонок телефона... - Да. - Рокстер! Эмм... в общем, я не могу... тут сходка недалеко от Унтер-ден-Линден, как раз около полпятого, и я просто обязан там быть. Короче, давай завтра, ладно? Я. Сейчас. Не выдержу. Жаль нельзя никак прикончить его по телефону... Живешь так хаотично? Значит, умрешь по расписанию. Люблю парадоксы... шарю в кармане... вот и он, холодный ствол Правды... - Совсем никак? - Нет... - Ладно, потом как-нибудь... - Ну ты не обиделся? - Нет, до встречи. - До встречи! - я слышу радость перед отключением. Я не обиделся. Но есть то, что покрупнее обиды... Шайсе, он отменил все!!! Ну вот, теперь весь мой план к черту! Е*ать, как я хочу его кокнуть прямо сейчас! Ну ладно... Так, все идет по плану. Паспортов нет. А их никто не потерял. Причем эти придурки сами позаботились об этом... Они пропадают иногда неделями у любовниц или в запоях... х*й знает. Но короче их не потеряли. Так что время у меня есть и много. А сегодня ты, последний из тех, кто умрет легко, подохнешь. Как там? Ага, вот оно... у вас сегодня сходка недалеко от Унтер-ден-Линден... Отзовем и... паф-паф... Одной мразью на земле меньше... Около пяти... Глушитель не подведет, правда, мои мальчики?... Блин, вот опять я расслабился! Как бы этот коп снова не влез в мое сознание... Вроде тихо. Итак, на Унтер-ден-Линден. На часах полпятого. Я сижу недалеко от входа в это место. Я слышал о нем, это одно из мест, где легализированы сходки. Их немного и они очень популярны... Уже громко играет музыка, а толпа прет сюда. Все просто... А вот и они... Клюгель, Айхлер и братец... чуть-чуть осталось... Ловлю в толпе какого-то парня: - Слушай, ты не мог бы через пятнадцать минут после начала попросить вооон того парня, его кстати Клюгель зовут, и попросить выйти на пять минут... - я снова делаю голос чуть тоньше. К девушке он выйдет... - Просто так? А зачем? - нагло смотрит он на меня. Так значит? Достаю из кармана купюру. Я не привык ими разбрасываться, но деньги не мои... - Вот. И пусть твое обращение к нему будет преельно вежливым... - Спасибо, детка... Все будет в лучшем виде! - нагленько улыбается и пропадает в толпе. И как после этого не презирать людей? Отхожу в свой уголок... пятнадцать минут. Всего пятнадцать... Наконец, переулок перед входом пустеет. Сегодня еще один день Страшного суда... - Эй, кто там звал меня?! - явился. Вы все почти не изменились. И мне доставляет удовольствие кончать вас по одному... - Мне срать на тебя, кто бы ты не был! Меня там ждут и я сейчас пойду... - Раздражаешься? Давай-давай... я ждал почти год, а тебе и минутку жаль? - Неужели так просто и уйдешь, а? - выскользаю из укрытия и медленно подхожу к нему, - И даже не вспомнишь ничего? - оборачивается. А вот он на удивление узнает сразу... Страх? Да... - Ты???!!! Что ты здесь..? - испуганный зверек, зажатый в угол... - Допустим, я. А здесь я ради вас. Не польщен такой честью? - От тебя? Польщен! Хочешь повторить прошлый раз?! Я с удовольствием! - так глупо смотрится ухмылка на искаженном страхом лице... - Нет. Хочу спросить, как жизнь. - Ха-ха-ха! - нервный смех. Ты стремишься доиграть роль до конца? Похвально...- Ты вообще здесь какими судьбами, шлюшка? - Шлюшка? Это кто? А голос Рокстера по телефону не показался тебе странным? - Что? Так это... Где он?! - Там же, где и Локсманн... там же. где через некоторое время окажешься ты... в аду. - И ты думаешь, я сейчас распущу сопли для прощения? Или что я исправился? - Нет. Но лучше сделать это, я даю шанс. На колени! - Что?! Да кто ты..? Снимаю Ложь с предохранителя. Такой звучный щелчок... После него все начинают слушать и понимать... - А вот так? - Да у тебя не хватит мозгов нажать на курок!!! - да он в истерике... ищет хоть какого-нибудь спасения. Вообще-то это против моих правил, но раз он так просит... - У меня? Тогда давай проверим на твоей руке... или ноге... хочешь так? - Давай! - глупая смелость... идиот... Выстрел почти не слышен. Глушитель. Я вовремя затыкаю ему рот кусочком ткани, подобранным здесь же. Я в перчатках. Мне ничего не грозит. Стон практически не слышен... - Что, нравится боль?! И это только десятая часть того, что вы причинили мне!!! - шиплю в лицо. А там уже нет уверенности... - Не надо! Я извинюсь! Прости! Прости! Это Джек и Ганс! Я ни при чем! - Мразь... - презираю его. Трус. Встаю. Целюсь... Какой-то шумок сзади... А если копы? Шайсе! Осталась секунда! Никто не помешает мне кончить эту мразь! Что, коп???? Пистолет в руке... Бежать надо... Только почему я не бегу? И почему он не стреляет? И что мне в нем кажется знакомым? А ведь он такой красивый... Что??? Нет! Это же... это же... тот самый парень из сна... - Каулитц? - выдыхаю я... А он... он также стоит, глядя на меня широко открытыми глазами... такими же, как и у меня... и такими красивыми... А пистолет выпадает из руки и с треском ударяется об асфальт... - Я Томас Каулитц...откуда... - шепчет он едва слышно... Слышу шорох... Клюгель пытается отползти... С*ка! Стреляю. Тихий вскрик. Все же пуля в спину не так благородно... коп пока неопасен... молчит и пялится... Переворачиваю его еще живого ногой... - Что, уйти надумал?! Веселой дороги в ад, тварь! Желаю столько же боли, сколько вы подарили мне! - он только хрипит... но его голос... - Билл... Билл... Билл - дыхание прерывается... я слышу... - Билл, стой! Подожди! - оборачиваюсь и вижу этого Тома, он идет ко мне... - Не смей! - выхватываю Правду... и стреляю... слышу вскрик боли... и ЕГО мысль: "Мы еще встретимся... Может быть в раю..." Я бегу... бегу, не разбирая дороги... не думая ни о чем... врываясь в ветер... я... убил... невинного... человека... того... который... простил... который... сделал то... чего не смог... я... А ветер глотает мои мысли. выдувая их из головы, вселяя неясную боль..."

POV Том "Подкрадываюсь и резко выбрасываю вперед пистолет в бесшумном выпаде... Но он не видит меня и стоит спиной... Он? Нет, это... это ОНА! Господи... Еще минута, и пистолет просто выпадет из моих рук... Она оборачивается... Боже, какая она красивая... Тоненькая, бледная, в длинном плаще... Ее личико в обрамлении черных волос просто прекрасно... Настоящий Ангел Смерти... Кто она такая?... Господи! Я как смотрю в обратное зеркало... Вся в черном... с пистолетом в руке и испуганным взглядом на меня... словно на призрак... Она как бцдто узнала... - Каулитц? - звучный выдох... Но нет, это парень, голос мужской! Боже, да кто же ты??? Так похож на меня, я смотрю в свои глаза... только что-то все равно неуловимо отличает нас изнутри... кто я сейчас? Полицейский? Нет... Пистолет выпадает из мокрой руки и с треском ударяется об асфальт... - Я Томас Каулитц...откуда... - откуда он знает... Он оборачивается зв шорохом... тот парень отползает... неужели это хрупкое существо и есть убийца, безжалостный киллер? Нет, я не верю в это... Но выстрел доказывает мне обратное... Передо мной тот самый человек, что прожил такую небольшую, но такую тяжелую жизнь, чье прошлое я видел, чьи мысли я слышал, кого я принял за девушку... такую красивую... - Что, уйти надумал?! Веселой дороги в ад, тварь! Желаю столько же боли, сколько вы подарили мне! - отчаяние в твоем голосе... сколько же его... сколько боли... и ненависти... Но тот, истекая кровью хрипит... твое имя... Билл. Я не желаю в это верить, я не коп, я просто человек, который знает тебя, который понимает и верит в тебя... Я хочу тебе это сказать, подожди, постой... - Билл, стой! Подожди! - я бросаюсь к нему, я хочу все сказать... - Не смей! - его отчаяный крик. И выстрел. Что случилось? Я слышу чей-то вскрик и вижу, как Билл убегает, не оборачиваясь... И боль заглатывает меня в свои объятья, я понимаю... что это был мой вскрик... я падаю на асфальт, но все еще вижу это ночное видение, жестокое... но то, которое я не могу ни в чем винить... я чувствую, как ему больно... я знаю, ты ни при чем... ты выстрелил от страха... ты просто испугался... а теперь тебе больно, потому что ты также знаешь обо мне почти все... и последнее мое усилие уходит на то, чтобы ты услышал... Мы еще встретимся... Может быть в раю... И темнота поглощает меня, превращая все мысли в пустоту... "За что? За что??? Боже, кто ты, зачем пришел, зачем полез?! Ну зачем... Я не могу... не должен... не должен... но не могу иначе! Прости меня, Том, прости!!! Хотя как простить за смерть? Боже, я убил человека, который ни в чем не виноват... Кто я после этого? Нет! Нет! Нет! Не смейте винить меня, моей вины здесь нет, я всего лишь... Что? Нажал на курок? Но ведь он кинулся ко мне, чтобы поймать, чтобы посадить! А если нет? Он не кричал "Стой! Стрелять буду!", он просто просил подождать. Вот именно ПРОСИЛ... Боже!!! Хоть вы, мои мальчики, хоть вы помогите..." - Каулитц!!! Каулитц, очнись, парень!!! Давай же, давай, это всего лишь рана, ничего страшного, скорая уже здесь, давай, давай... - сквозь пелену боли и борьбы со своей слабостью я слышу голос Райнера, возвращающий меня к действительности. Кое-как разлепляю глаза. Все тело тут же пронзает жгучая боль, я даже не сразу понимаю, где ее источник. Потому что ВСЕ в моем теле ломит... - Р..Райнер... что... как... - Томас! Ну слава богу, парень, ты очнулся... - он вздыхает с облегчением... - Потерпи чуть-чуть, только до больницы... - Что с..случилось? - слова стоят мне огромных усилий - Все было спокойно, никаких драк или еще чего-то... а потом я подумал, что если это убийство из той же серии, то скорее всего, это случится вне здания... Ну я и побежал сюда. Тишина. Я тебе тихо окрикнул. Тишина. Выглядываю, а там ты в крови весь, без сознания и этот... новый. Ты видел киллера? Хороший вопрос... Да, Райнер. Я видел... - Нет. Я услышал выстрел с глушителем, а потом даже не понял, что к чему... - последние слова я уже едва выговариваю... - Ясно. Жаль... Ну, держись, вон уже санитары... Да. Я видел... но киллера ли? Или просто мстителя, потерявшего за целью свою собственную сущность? Того, кто мне ближе все, почти брата... Стоп! Брата? Мы ведь с ним так похожи... а мои родители развелись давно... а что если?... - Эй, Том, ты чего?! Томас!!! Эй, сюда!!!... - и я снова теряю сознание..." [COLOR="blue"][B]POV Билл "Я бегу... бегу, не разбирая дороги... не думая ни о чем... врываясь в ветер... я... убил... невинного... человека... того... который... простил... который... сделал то... чего не смог... я... А ветер глотает мои мысли, выдувая их из головы, вселяя неясную боль... Вода из луж разбрызгивается вокруг меня, полы плаща развеваются по ветру, а порывы воздуха сушат мой позор, мою слабость - слезы... Что же я наделал... Как быть? Я не могу, я не человек... Но как забыть и спокойно принять смерть того, кто знает о тебе столько, кто сам пережил твою боль и лишь попытался что-то сказать... Нет, он хотел поймать меня и снова отправить в тюрьму! Слабый довод... куда бежать от того, от чего все равно не убежишь??? Мои силы на исходе, я уже просто не могу даже идти... ведь я бежал вместе с ветром... Я падаю... мокрая трава щекочет мое лицо... я вцепляюсь руками в землю... я царапаю ее, кусаю траву, пытаясь заглушить боль... по подбородку стекает струйка крови, но что она мне? Я... убил... невинного... человека... Единственного... кто знал... обо мне... столько же... сколько я... Соленые слезы падают на искусанные губы... а я глотаю их пополам с кровью... из груди вырывавются хриплые рыдания... За что? За что??? Боже, кто ты, зачем пришел, зачем полез?! Ну зачем... Я не могу... не должен... не должен... но не могу иначе! Прости меня, Том, прости!!! Хотя как простить за смерть? Боже, я убил человека, который ни в чем не виноват... Кто я после этого? Нет! Нет! Нет! Не смейте винить меня, моей вины здесь нет, я всего лишь... Что? Нажал на курок? Но ведь он кинулся ко мне, чтобы поймать, чтобы посадить! А если нет? Он не кричал "Стой! Стрелять буду!", он просто просил подождать. Вот именно ПРОСИЛ... Боже!!! Хоть вы, мои мальчики, хоть вы помогите... Моя рука тянется к пистолетам... я прижимаю их к истерзанным губам... и шепчу что-то несвязное... Но Боль... она сильнее... и она заползает даже в отдаленные уголки... Я чувствую твою боль... я вспоминаю твои глаза... как мои... Но все же другие... В них удивление, но тепло... много тепла и понимания... в них виден Человек... А отразился я... мой собственный силуэт... силуэт, несущий смерть... Как, как после этого я смогу выжить?! Как вернуть себя?! То, что потерялось в потоках этих треклятых слез?! Но я должен. Должен не кому-то. Должен себе. Должен врагам. Я поднимаюсь... я дрожу... это парк, какой-то парк... уже темно, а здесь никого нет... я пытаюсь идти... но снова падаю, успев зацепиться за дерево... а слезы все также бегут, против моей воли... как будто здесь двое... Судья заставляет забывать и идти... А человек не может вынести этого... незаслуженная смерть... - Билли! Мой ангел! Это ведь ты? - детский крик бьет по сердцу... Я оборачиваюсь... а рядом со мной стоит маленькая девочка... такие знакомы темные волосы... и чистые детские глаза, сияющие кусочком неба... - Мари? - шепчу я... - Билли! - она неожиданно обнимает меня... а я... я не могу оттолкнуть ее... но и не могу обнять... - Билли, мой ангел! Ты снова пришел ко мне? Почему ты плачешь? Разве ангелы плачут? - Я... плачу... потому что сделал... очень плохо... - приседаю на корточки... голос все еще хриплый...и слова с трудом... - Но как же ты мог сделать плохо? Ты же очень добрый... - она смотрит мне в глаза... она улыбается... она верит в то, что я такой... - Нет, милая... Я не такой... - как больно... хоть это и правда Она вытирает мои слезы... ее ручки такие теплые и такие нежные... и говорит... так горячо и так убедительно... - Билли, у тебя такие глаза... у злых людей другие глаза, я видела их.... а в твоих только маленький кусочек... ты добрый... - она целует меня... в щечку... я... она ребенок... - Малышка... Мари... прости... я сделал очень плохо... - Я тоже иногда делая плохо... нечаянно. Ты тоже нечаянно это сделал, правда? - голубые глаза с надеждой смотрят в мои... а случайно ли? - Наверное... - А когда я сделаю плохо случайно, я прошу прощения... и все всегда прощают... и тебя простят. Ты ведь такой хороший... - Мари... Издалека слышится женский голос: - Мари, малышка, где ты? - она оборачивается на него и кричит: - Я сейчас приду, мамочка! - Беги... и пусть у тебя все будет хорошо... - я поднимаюсь - Подожди, Билли! Я хочу, чтобы ты познакомился с моей мамой! Она тоже очень добрая... - Прости, девочка... В другой раз... - и я снова исчезаю в темноте за деревьями... Она только ребенок... хоть и иногда дети видят больше, чем взрослые... прощения? Ах, если бы ты был жив, Том..." POV Том "М-м-м... как хорошо... тепло так... и светло... солнце, наверное, светит... Будильник не сработал, значит, еще рано... Интересно, сколько? Вытягиваю руки, в надежде потянуться... - А-а-ай! - тихо вскрикиваю. Больно! Левое плечо пронзает раскаленная игла... По инерции хватаюсь за него второй рукой... В голове продуктивно начинают всплывать воспоминания... Открываю глаза... Солнечно! Ага! Щас! Я в больнице... белые стены, белый потолок, белые лампы дневногосвета, белая кровать, белая мама... Ой! - Мам! Ты как здесь оказалась? - говорю, а точнее, хриплю я. Она вздрагивает... Кажется, она спала... - Томми! Ты проснулся! Как себя чувствуешь? - круги под глазами, облегчение во взгляде... бедненькая моя мамочка, сколько же ты провела здесь... - Можно попить? - Конечно, сыночек, конечно! - вскакивает и суетится. Наконец, протягивает мне стакан с водой. - Спасибо, - пытаюсь подняться... - Нет-нет, лежи, я помогу. Доктор велел лежать несколько дней. Киваю. И через пару мгновений живительная вода проникает внутрь... Я чувствую теплую мамину руку на затылке. Который, кстати, тоже болит. - А можно еще? - голос возвращается, но я все еще хочу пить. - Сейчас... После второго стакана моя жажда убавилась наполовину. - Мам... а... э-э-э... еще можно? - Сыночек, конечно, ты уже вторые сутки без сознания был, вот и пить хочешь... - Что?! - я вскакиваю, забыв обо всем... - А-а-а-ай!!! - майн готтен!!! - Тише-тише... Что с тобой? Что-то не так? - обеспокоенно интересуется она, усаживая меня поудобнее... Я, превозмогая жуткую боль, от которой мутнеет в глазах, спрашиваю: - Расскажи, пожалуйста, по порядку... - Хорошо-хорошо, только лежи тихо. Иначе кровь пойдет. Хочешь кушать? Хотя, что я спрашиваю, конечно! - встает и выходит куда-то - Мам, подожди! - Как только поешь, задавай хоть какие вопросы! А сейчас я за доктором! Лежи тихо! Ну вот. Интересно, а как я могу лежать громко? И вообще, как я могу двигаться, если при любом движении боль в плече тут же отдается в ноге и вообще во всей левой части тела? Сутки! Господи, сутки! То есть вчера весь день я валялся тут без сознания? Боже... Билл... что с тобой сейчас... где ты... как ты... жив ли еще? Не поймали ли тебя? - Томас, вот и я! Это доктор Краузе, он твой лечащий врач. - Здравствуйте... - тяну я - Утро доброе, офицер! - жизнерадостно приветствует он. Настроение слегка поднимается от такого пусть и шутливого, но уважения. - Можно просто Том. Офицера подстрелили, так что пока здесь только я, - улыбаюсь. - Вы еще способны шутить? Что ж, похвально, Томас. Люблю позитивных пациентов! Сейчас мы сменим повязку на вашем боевом ранении... - Да какое там боевое? Так... - Ну как же? - он ловко разматывает бинт, почти не больно, только чуть-чуть... - Считайте, боевое крещение. Не каждому полицейскому довелось схватить пулю, да еще так счастливо! - Вы что говорите! - возмущается мама, - Пулю схватить! Счастливо! Ну это уже... - Успокойся, мам, все нормально... - настойчиво говорю я. - Нормально? Ну ладно... - немного остывает при взгляде на меня. - Так больно? - куда-то давит доктор - А-а-ай! Да, - морщусь. - Томас, это серьезно. Я надавил аж в двадцати сантиметрах от раны. Заживать будет долго. Около месяца только сама рана... - Что?! А когда же я на работу? - это... как... нет, нельзя... - Простите, на работу в конечном счете вы сможете вернуться только месяца через полтора... - Боооооже... - я провожу правой рукой по лицу... нельзя... - А раньше никак? Все-таки, рука левая... - Нет! Никак! - опять вмешивается мама, подозревая, что я хочу сказать. Только герр Краузе на моей стороне... - Почему же никак, фрау Каулитц? Через месяц. Но! - он воздевает палец к небу, - Исключительно кабинетная работа. Никаких выездов и перестрелок. Только так. - А выписка? - как же мне выбраться отсюда раньше??? - Недельки через три, Томас. Не раньше. - Бооооооже... - И он вам тоже не поможет, к сожалению, - грустно улыбается доктор, - Выписку он вам раньше не даст... - Да уж конечно... - вздыхаю я. А что прикажете делать? - Тогда я пойду. У меня там еще с десяток таких, как вы. До вечера, Томас! - До вечера... Как только дверь за ним закрывается, мама оказывается возле меня... и не одна, а в компании тарелки с бульоном. - Давай, Томми, надо покушать... - Ты еще прибавь "за мамочку" - фыркаю я, но послушно глотаю горячую соленую жидкость... по желудку разбегается теплая волна... Оказывается, я и правда хочу есть. Девять часов вечера. Естественно, сна ни в одном глазу, а отбой уже объявлен. Мама все мне объяснила. Пока ее не пускали ко мне, она переговорила с Райнером. Он обещал прийти завтра. Я отключился как раз перед тем, как меня положили на носилки, и повезли в больницу. Райнер был со мной все это время. Исследование нового трупа и места преступления полностью пало на остальных. Это все. Но главного я не знаю... я не видел тебя во сне, Билл... я не слышал твоих мыслей... Почему? Откуда вообще возникла эта связь? Между двумя совершенно посторонними людьми? Или нет? Или не посторонними? Откуда взялась эта похожесть? Причем не просто сходство... Я как будто видел обратное зеркало. Я почти не ношу темных цветов, даже дреды периодически осветляю... Я люблю день, солнце, радость. А ты наоборот. Ты весь в черном и темнота - твоя стихия. Ты предпочитаешь спокойствие. Но при этом наши черты идентичны. Может ли так быть, что мы братья? Я так и не осмелился спросить маму, где мой отец, кем он был и из-за чего они расстались. Странно, но меня никогда это не интересовало. Мама как-то сказала в моем раннем детстве, что папы с нами нет и он ушел по очень важной причине. Но мне и без него было неплохо. Потому я и не спрашивал. Я все равно добьюсь ответа. Мне нужен он. И не потому, что я хочу узнать папу, а потому что я хочу узнать... брата. Как странно звучит это слово... для меня - странно... Теоритически, все может быть. Ведь иначе просто не объяснить... Или может, я ищу логики в мистике? Там, где ее нет по определению? Но здесь все может быть. Возможно, это тот самый случай, когда логика и мистика вступают в хрупкий, но все же союз... Тогда что есть наша связь? Что есть ее основа? Когда это происходит? Когда я либо соприкасаюсь с важными кусочками твоей жизни, Билл, либо твои чувства берут верх над разумом. Так же и ты слышишь мои. Истоки связи... Здесь сложнее. Где они? И почему они не возникли раньше? Возможно, потому что мы были далеко друг от друга... Но это вряд ли доминантная причина. Дело скорее всего как раз в том, что наша полярность, учитывая родственность, породила волну двух противоположных сил: ненависти и понимания. Столкнувшись, они образовали некую нить между нами... Только вот могла ли эта нить прерваться от выстрела, если она не имеет физического аналога? А почему бы и нет? Если она засчитала это предательством братства... То есть у нее существует свой разум? Вот это уже переходит всякие границы... Томас, ты псих. Причем на последней стадии... Боже, голова болит... от всего этого... "... кто же ты? Такой похожий на меня и такой красивый... Неужели так восхищаюсь собой, ведь ты - моя копия? Но нет, ты полная противоположность мне... Твои плечи... загорелые... ты весь как Дитя Солнца... А я бледен, как Чадо Тьмы... Ты натурален, твои волосы русые, как мои когда-то, только ты видимо, осветляешь их, тянясь к Свету во всем... А я наоборот, стал темнее, и лишь зачем-то сделал несколько белых... как остатки моей человечности... Ты не замерз, ведь окно открыто?" Нет, Билл, мне тепло, только болит немного... Что?! До меня только что дошло... - Билл... - я тихо зову, надеясь непонятно на что, - Билл... - Ты иногда лезешь в мысли не вовремя, Томас..." POV Билл "Ночь. Улица. Фонарь. Я. Как быть, когда быть не хочется? Как быть, когда теряешь то, что вроде бы ненавидел, но что имело к тебе большее отношение, чем что-либо еще? Как быть, когда прежняя жизнь и планы катятся под откос от одного только витка отчаяния и страха... Я не знаю ЧТО я потерял, но уже от этого я теряюсь... Я убил... Ну и что? Я ведь делал это и раньше? Но я убивал заслуженно. А это? Все. Хватит. Я слишком очеловечиваюсь. Ну, убил, и что? Человека. Кому хуже, кому лучше? Шайсе... Раз...два...три...четыре...э-э-э... еще две... сбился... которые пустые? А, шайсе, плевать! Какая первая попадется! Только дотянуться трудно... ой, мимо! Нет, в другую попал! Повезло - почти полная... Что это? Виски? Или джин? Плевааать... Откупориваю бутылку с моей маленькой смертью... А что я сейчас делаю? Дохнуть не хочу, мстить тоже, жить, правда, абсолютно не хочется... И поэтому я просто забил и перестал думать... чисто инертивно пью, что набрал. Почему? Не знаю... я держу в руках Правду и Ложь... - Ну и кто я после этого, мои мальчики? Кто? Молчание, ясно. - Ну что вы молчите?! Вы учили убивать виновных, вы учили не жалеть тварей, вы учили забыть человеческую природу!!! А как мне быть?! Что вы скажете на то, что я убил невиновного, не пожалел ангела и покоряюсь слабости!!! ЧТО?! Молчание... как и всегда... как и месяцы до этого... как и все ваше существование... - Почему вы не можете помочь?! Почему не убьете во мне это?! Почему?... - мой ли это крик? Или крик моей боли? И слезы... опять они... Я встаю. Я иду в ванную. Я вижу. Тебя. Я вновь закрываю глаза. И внутри меня раздается крик... Внутри... зверский, нечеловеческий крик... Пистолеты у лица... а слезы бегут по металлу... а в блеске его влажности отражается мое лицо... но твое. И нет конца этой муке... Я просыпаюсь. От того, что мне холодно. И тут же к горлу подкатывает тошнота, а голова раскалывается от боли. Я раскрываю глаза... и вижу потолок ванной. Я уснул на полу. Грудь спирает... Правильно, я уснул, прижимая к себе оба пистолета... Еще бы не спирало. Поднимаюсь... Шайсееее!!! Здравствуй, друг унитаз... я пришел к тебе... чувствую, надолго... это как раз один из тех случаев, когда Правда и Ложь тихо молчат, стараясь сделать вид, что они тут ни при чем. И это ниже их понимания. Ясно. Полчаса. Все. Я доползу только до кровати... Смотрю на часы... Шесть ноль пять. Поднимаюсь на дрожащих ногах. Да... куда пропала всеобъемлющая ненависть? Как раз тогда, когда она нужна больше всего. Чтобы вновь поддержать во мне Судью. Но иначе быть не может... Иначе я слабый, преданный Человек, у которого не хватило духу и силенок отомстить. Стоит ли ждать вечера? Стоит. Иначе я просто не смогу... руки трясутся. Правда, Ложь, как вы могли допустить вчера, чтобы я так опустился? И естественно, вы молчите. Хотя... я сам должен справляться с собой, сам должен искать ответы на свои вопросы. Вы - лишь наставники, пусть и близкие... но друзья... нет. Надо было давно это понять. Потому и молчите. А что такое друзья? Стоит признать, те, кого у меня не было. Хотя, нет. Когда-то были. И где? В тюрьме... Может только там, когда преодолена степень отчаяния и познаны низы жизни, понимаешь, кто тебя поддержит и не предаст. Почему для того, чтобы что-то узнать надо сначала потерять? Да, сейчас бы я многое отдал только за то, чтобы услышать хоть обрывок твоей мысли... Но это просто потому, что тогда моя совесть будет чиста. И я снова смогу быть спокоен. Это все, что мне надо. Я спокойно прикончу всех и уйду. Туда, где смогу забыть о том, что я человек. И вот еще что - сдохнуть я не хочу. Я смогу сделать это, если вдруг заблагорассудится, только после того, как отправлю в преисподнюю Айхлера и Джека. И одно я знаю точно - они умрут жестоко. *** - Здравствуй, Ганс... Как твои дела? - Неплохо. А кто это? - хрипотца... я разбудил тебя... но это только начало. - Твоя совесть решила напомнить о своем существовании... Это я. - Моя совесть? Ха-ха-ха! Что еще скажешь? - Что скажу? А то, что за все когда-нибудь приходится платить... минетом. Ничего не напоминает? - Это ты к чему? Кто ты? - Я уже представился. - Какого х*я ты звонишь в полседьмого? За блажью мог и бы позже! - Мог бы... но правда потрясающе вспоминать юность, когда на улице еще темно и туман клубится в окне?... - Ты больной! - Страшно, верно? - Ты идиот! - Значит, страшно... - Да кто ты? - Теперь ты не сможешь заснуть, Айхлер... вспоминай... а я сам тебя найду... Все-таки автоматы придумал гениальный киллер или шантажист. - Ну что, Ганс, как ты? - Это снова ты? - Я... прогуляться вышел? В восемь часов? Нетипично для тебя... Обрати внимание на почтовый ящик... - Что там? - Загляни... Ну и как? - Что это за х*йня?! - Нравится? Это кровь... Я смешивал ее с красками, когда рисовал это. - Да что это хотя бы?! - Прибежище для таких как ты. Дорога в ад... Красиво, верно? - Ты псих! - Таким меня сделали вы...до скорого. "Дорогу в Ад" я нарисовал давно. Предсмертная открытка... сколько крови я смешал с красками, известно только мне. Едва дорисовав, я потерял сознание... возможно, там треть моей ненависти, которая впиталась в кровь. Но вскоре я выкарабкался. - Какими судьбами тебя занесло в квартиру Локсманна, Айхлер? - Перестань мне названивать, придурок!!! - Нервы сдают? Замечательно... Сам сойдешь с ума или мне помочь? - Со мной все нормально!!! - Я слышу. - Где Локсманн, с*ка? - На квартире у своей любовницы... - Ты врешь!!! - Ничуть. У нее очень красивое имя... - Какое? - Узнаешь. Скоро. И еще: не ищи прошлого, оно ушло... а будущего нет. У тебя осталась только капля настоящего... Я не врал. Я только чуть-чуть сиронизировал... - Рокстера ищешь? Уже позвонил? - Да!!! Где он?! - Уехал. Далеко. И надолго. Вернется не скоро... - Да откуда ты все это знаешь?! - Не кричи, Ганс, иначе будет только хуже... Я много чего знаю. - Может быть, ты знаешь даже где Клюгель и почему я не могу до него дозвониться? - Иронизируешь? Похвально. У них сходка. И там прохладно... И избегая последнего вопроса: не советую идти к Джеку сейчас. Он болеет. И не будет тебе рад. - С похмеля? - С него самого. Время три, Айхлер. Не так и много... Действителньно, не так много осталось тебе. - Четыре, Ганс. Уже четыре. Не знаешь куда деться? Красиво мечешься по квартире... - Да где ты, тварь?! - Нервы на пределе, парень... Я рядом. Уже много часов рядом. Любуюсь на то, как ты слаб и труслив... - Где ты?! - почти звериный рык... - Хочешь видеть меня? - Да!!! - Хочешь знать, кто я? - Да!!! - Хочешь узнать все? - Да!!!!!!! - Gedachtniskirche... Час настал. [COLOR="blue"][B]Я здесь. Это место вообще красиво... Я проходил мимо случайно... Но красота этого храма, этой церкви запала мне куда-то вовнутрь... Как бы то, над чем не властно время. И олицетворяя веру, она построена на крови... В честь Кайзера Вильгельма Первого. И что самое смешное: против войны и разрушения... Когда туман тяжелым облаком оседает на каменных стенах, когда осенние листья устилают мокрый асфальт, когда темнота окутывает город, а люди спешат домой, дабы скрыться от этого холода, я иду сюда. И на лице моем написан Приговор. Я стою здесь, я уже слышу нерешительные шаги... кажется, я слышу даже как кровь замирает в твоих жилах, Ганс. Я слышу, как ты весь трясешься... Я довел тебя, твои нервы натянуты, твое понимание осталось в прошлом, твоя память отказывается служить тебе... Ты в нерешительности останавливаешься у входа... я рядом... но каменные стены отразят голос... - Я здесь, Айхлер... здесь, Айхлер... Айхлер........ Эхо раздается отовсюду... - Кто ты? - ты почти шепчешь, а шепот лишь шелестит в стенах... - Я? А кто ты? - голос все также идет от стен... - Кто ты? Человек? Нет, ты лишь подобие. Даже твое имя лишь условность. Кто ты, Ганс? Никто... Многократно повторенное "никто"... бледность тумана слилась с бледностью твоего лица... - Ты хотел бы знать, кто я... Но знаешь, иногда знание стоит дорого... И эхо повторяет мое "дорого"... . - Сколько? Я заплачу... - Дорого... Цена - жизнь... "Жизнь...жизнь...жизнь..." - вторят стены... - Ты обещал все рассказать... - едва внятно шепчешь... страх давит в тебе все... - Я расскажу.Где твои друзья? Далеко... Я не соврал. Локсманн в квартире любовницы. У нее красивое имя - Смерть. Ганс уехал надолго и вернется не скоро. В день Страшного Суда, когда восстанут все мертвые. Клюгель на сходке с такими же, как он. Там прохладно... Полицейский морг. И только Джек еще жив, ну да это ненадолго... Камень повторяет мое "ненадолго" много раз... - Кто ты? Кто... - ноги отказываеются тебе служить... ты прислоняешься к холодной стене и сползаешь по ней... ты повержен... - Кто я? Ты хочешь знать? Я здесь, Ганс, рядом... Ты знаешь меня... Когда-то я пообещал тебе одну вещь... Я пришел исполнить обещание. Иду к нему... И чувствую, представляю, что он видит... Черный силуэт... черный плащ... черные волосы... черные глаза... и руки в черной коже перчаток... а в руках - два черных Носителя смерти... Я вижу... А что я вижу? Я вижу жалкое, забывшее себя существо, жмущееся к стене, не в силах искать спасения... - Так кто я, Ганс? Ты еще помнишь меня? - тихо спрашиваю я. - Билл... Билл Каулитц... - шепчешь ты. Что в твоих глазах? Там крест. Ты повержен. Ты уже умер. Понимание убивает не хуже пули. И с ним невозможно жить... Либо убей, либо умри. Либо сходи с ума... - Ты все еще помнишь... И я тоже. Каждый удар, каждое ругательство, каждое грязное прикосновение... и каждый толчок в тело подростка... но не мое. Мальчик убит. Но родился Судья. Тишина. Мгновение тишины. И смех... сумасшедший смех. По твоим щекам бегут слезы, твое тело бьет лихорадка, но ты смеешься... Ты просто сходишь с ума... Но смех прерывается так же, как и начался... - Убей меня, Билл!!! Покончи с этим!!! - Слишком легко, Ганс... - Убей меня, мать твою!!! Иначе я сам убью тебя!!! Он с рыком кидается на меня... сумасшедший. Бери. Ты не заслужил этой смерти, но мне жаль тебя. Только три звука: выстрел, вскрик и последний вхдох. А на твоих губах сумасшедший оскал. Последние штрихи... Вытаскивая из внутреннего кармана наличность, паспорт, мобильник и прочее, я вижу... свой рисунок. Как раз там, у сердца, куда попала пуля. Он в красной жидкости. Все верно. Дорога в ад орошена кровью..."

"Просыпаюсь... Снова это чувство... Мне чего-то недостает. Но хуже: я знаю чего. Снов о твоем прошлом. Если истолковать чуть по-другому - мне впору сдохнуть, потому что мне не хватает ТЕБЯ. Напиваться - не выход, знаю. Иначе я совсем опущусь. А у меня еще есть пара недоделанных дел. Сегодня вообще странный день. Туман все еще здесь, уже почти неделю. Никто не в розыске. Остался один. Что мне остается? Мне остается последнее: добивать. Так странно, он еще не убит, но я уже знаю, что он один. Он один, хоть и еще не знает. Как-то чуждо убивать существо, оставшееся в одиночку. Но то, что делал он перечеркивает жизнь, как понятие. Меня просто пробирает презрение. После того, что я сделал с Томом... Мне уже как-то непонятно, а что, собственно, осталось. Я никак не могу принять эту мысль. Хотя... Как и всегда было: у меня никого нет, я один, я сам за себя. В конце концов, он был полицейским, а следовательно, моим врагом... Я не знаю, будет ли справедливо убить брата, пусть даже и сводного, после всего... Но выход есть: все же я Судья и имею право принимать решение, исходя из наблюдений...Но для начала кое-что другое. Есть мне смысл быть? Пока есть. Но что потом? Потом - неизвестность. Я убил единственного человека, что хоть как-то был близок ко мне. Я снова один. Теперь мне уже просто плевать. Теперь я не остановлюсь, если мое желание жить прервется... Я не хочу умирать медленно, ожидая пока осознание этого убьет меня, живя только прошлым и не имея ничего в будущем... Что будет тогда? Я не знаю, но Судья внутри меня судит не только других, но и меня самого. И сейчас он принял приговор для меня. Магазин садовых приспособлений. - Девушка, здравствуйте... - я смущенно улыбаюсь, изображая стеснение, - У вас нет семян маргариток? - Конечно, есть! Сейчас, правда, не сезон... - смеется она, наклоняясь куда-то, - Вам какие? - Да обыкновенные... - интересно, это какие? - Пожалуйста, - протягивает бумажный пакетик, - Розовые. Обычные. Знаете, так редко встретишь молодых парней-садоводов... - она стесняется чуть... забавно. Только как мне выкручиваться? - Да я недавно увлекся... - усиленно "смущаюсь", - У меня... мама цветы любит. Хочу перед домом цветник разбить... - Осенью? - поднимает брови она. - Да я... их так посажу, в доме. Попробую... - чуть-чуть не прокололся... - Ясно. Сюрприз хотите? - Ага. Только у нас крыс много в саду... а весной еще больше станет, маме некогда этим заниматься... У вас нет ничего от этих мерзких грызунов? - главное, чтобы лицо было милым... - Ну, разумеется. Секундочку, я сейчас... Она скрывается в подсобном помещении. Через пару минут выхожу из магазинчика с пакетиком крысиного яда и семян маргариток. Крошечные цветочки купил только для отвода глаз. Надо будет выбросить потом... Когда-то я научился видеть места, где есть криминал. У каждого, кто хоть месяц провел на зоне, неважно, в колонии или в обезьяннике, появляется какое-то чутье, указывающее, где искать единомышленников. Бывает, идешь и прямо видишь, какие дела здесь проворачивают... просто потому что знаешь, чем дышит этот мир... - Эй, ты что здесь забыла? - ко мне подходит парень в балхоне с натянутым на глаза капюшоном. Принял за девушку? Отлично. - Я? Вы местный? - как можно невиннее. - Да. А чего надо-то? - Оружие. Он аж капюшон снимает от удивления. Показывается лицо с шрамом в полщеки. Присвистывает. - Ну ты, чикса, даешь... Кого стрелять-то собралась? - Я похожа на киллера? - негодующе хлопаю глазами, - Мало ли для чего?! - Ну, раз так надо... Пошли. Лет-то тебе сколько? - усмехнувшись, ведет в подвал. Я настороже, хоть и внешне "невозмутима". И тихонько прикасаюсь к Лжи и Правде в карманах джинс... - Ну, разве корректно спрашивать у девушки, сколько ей лет? Здесь сыро, грязно и пахнет трубами... Но я привык к подобным "кватрирам", сам не раз ночевал в них... - Да без проблем. Тебе туда. Можешь не стучать, - указывает на хлипкую деревянную дверь без всяких опознавательных знаков. Внутри тихо и светло. Достаточно тепло. Значит, он у них в большом почете, раз возле труб живет. Парень выглядит невзрачно, грязновато... ну, как и тысячи других уличных парнишек. Это только я такой весь в черном. Символ мести, ненависти, смерти что ли... А может, так просто легче сливаться с темнотой. - Тебе чего? - интересуется он. - Пистолет. - Какой? - Такой же, - вытаскиваю из кармана Ложь. Подозрительно и с опаской косится на него. Цену не заломит... - Ладно, - недовольно бурчит, - Дам недорого. Мокрушный он, висячок есть. Могу, правда, посоветовать человека, который лицензию сделает... За приличную сумму. - Не надо. Сколько? Зачем я это сделал? Если жить не захочется, утопать в крови из разрезанных вен глупо... Бросаться с крыши тоже не то. Я не хочу как люди, хочу как тот, кто Выше. Но что убьет бвстрее: пистолет или яд? Наверное, яд. Но это чтоб вернее. Я не смогу выбрать Правду или Ложь. Поэтому я купил близнеца. И назвал его Приговор. Он никто мне, он не служит мне, потому и убьет без колебания. Пусть ему будет все равно. Но пока я не собираюсь умирать...Хоть и чувствую, что с каждым днем мысли о тебе, Томас, разъедают меня изнутри. И я боюсь предать Судью внутри себя... *** Одиннадцать часов. Ты один. Ты недавно проснулся и звонишь Рокстеру, Локсманну, Клюгелю и Айхлеру. Недоступны. Они далеко. И не ответят. Ты нервничаешь, тебе не нравится это групповое "Абонент не отвечает или временно недоступен". Ты подходишь к окну. Ты нервно кусаешь губы. Ты не знаешь, куда податься. Но жизнь не стоит на месте, и ты вынужден жить как обычно. Двенадцать с минутами. Я недалеко, сливаюсь со стенами домов, прячусь в тумане... Я рядом. Но ты не знаешь. Ты, видимо, решил сегодня не ехать на машине. Что побудило тебя на это - гадать бесполезно. Два часа. Ты ездишь по каким-то своим делам. Кажешься спокойным... В мои планы проникает сомнение: остался ли ты тем же? Я не знаю. Чего же ты заслуживаешь в этой жизни? Пять. Я все еще рядом. Джек, мне кажется... ты изменился... Я думал, такие как ты не меняются. Но я не вижу, чтобы ты делал что-то плохое... Но все равно я чувствую что-то нехорошее в тебе. Как объяснить противоречие? Ты заходишь в какое-то кафе недалеко от набережной Эльбы. Здесь совсем мало народу. Оглядываешь зал и почти сразу присаживаешься за столик с симпатичной шатенкой. И несмотря на твою довольную улыбку, она нервничает. Твоя девушка? Или подцепленная только что? Сажусь ближе... - Адриана, что с тобой? Все же было хорошо! - Джек... со мной и сейчас все нормально. - Ты нервничаешь. - Я? С чего ты взял? - Ты нервничаешь! - тихий, но отчетливый стук кулака по столику. Лицо девушки бледнеет. - Я не хочу с тобой ссориться... - Что? - Я должна... - Что должна? Денег кому-то? - Нет, что ты! Я... - в свете ламп уличного кафе блеснула слезинка. - Говори! - Прости, я не могу! - она вскакивает и выбегает на набережную... Брат срывается за ней. Здесь холодно. И сыро. Река чувствуется в воздухе. Ее мощь видна даже сквозь темноту. Фонарей не так много. - Стой, я сказал! - раздается невдалеке. В пятне света возле моста на мгновение возникают две фигуры. Негромкий всхлип... Громада моста над нами. Давящая на разум... - Что ты должна сказать, Адриана?! Говори! - в голосе ясная угроза... - Я ухожу от тебя, Джек!!! - отчаяный крик... - Почему? - голос тише. - Потому что я не в силах больше это терпеть! - Меня? Ты, с*ка, меня больше не можешь терпеть? - Да! Твои издевки, извращения, жестокость!!! Хватит! Я не хочу больше... Сильный хлопок. Звонкая пощечина и девушка чуть не падает, хватаясь за кирпичную кладку моста... - Значит вот как, да? Значит, я зверь по-твоему? Так? А ты в курсе, что я сейчас хочу? Она плачет, не отвечая... усиленно пытается сдержать рвущиеся наружу рыдания... - А я бы хотел тебя здесь и сейчас! Под этим чертовым мостом!!! - он кричит уже... Я чувствую, как моя рука сжимается на рукояти Лжи... ты заслужил такой смерти... - Но раз в этой гребаной жизни ты захотела быть с кем-то другим, пи*дуй отсюда, шалава подзаборная!!! - бедняжка, услышав эти слова просто не веря еще в это, по стеночке, не отрывая затравленного взгляда с Джека, отходит... и бежит, бежит не оборачиваясь, пока он не передумал... - С*ка... - сплевывает он. Сейчас бы хороший момент, Судья во мне медленно берет верх, но пока я еще могу оправдать сводного брата... я иду за ним. Даю последний шанс. Бесшумной тенью наблюдаю из сгущающейся темноты осеннего вечера. *** Опять это же кафе. Только теперь ты один, ты пьешь виски, сидя за столиком. Твои глаза наполнены злостью... Но пока ты еще достоин жизни, пусть и самой низкой... К тебе подходит мальчик. Странно... Ах, вот в чем дело, свободные места кончились. Симпатичный парнишка... чем-то похож на меня в юности. Такой же хрупкий, с подведенными глазами и взъерошенными обесцвеченными волосами. Заказываю себе воды. Больше ничего и не надо. Да, наверное, я отпущу его, пусть живет. Один. Как знает. Жалкий, брошенный, один на один с собой... Смотрю в темноту неотвратимо наступающей ночи. Что теперь? Что дальше? Я ведь так и не узнал Берлин... туманная набережная Эльбы, готика храмов, то, что я еще не видел... Я хочу впитать это до конца, оставить в душе твой образ, запомнить его навсегда... Мимо меня проходит тот самый мальчик, он спешит куда-то... Наверное, его тоже привлекла красота великой реки... Побродить ночью одному... когда-то мне было достаточно и этого. Да, наверное, пора. Кладу на стол деньги, поднимаюсь, в последний раз оглядывая зал... А где Джек??? Где он? Нет, рано я собрался уходить! Быстрым взглядом окидываю близжайшие освещенные пятна. Нет. Может, в другую сторону? Оборачиваюсь. Буквально край бежевой куртки мелькает в свете фонаря. Джек. Куда ты? Тебе в другую сторону... Следую за ним вдоль набережной... Старая часть города... Слишком мало фонарей, слишком много старых заброшенных зданий... Что ты забыл здесь? Еще пару десятков шагов... - Эй, вы что?! - Не дергайся! - Помогите!!! Помо... - Заткнись! - сдавленные крики... Черт! Что это?! Я бегу. Темнота на мгновение отступает... Тот самый мальчик. И ты, зажимая ему рот, запихиваешь его в какое-то ветхое здание... А ведь я чуть было не отпустил тебя!!! Мразь... Дыхание сбивается от быстрого бега, я должен успеть... Пахнет затхлостью и сырым бетоном... Вокруг валяются доски и разный хлам. Одной рукой ты прижимаешь кисти мальчика к стене, другой пытаешься содрать с него одежду. Он кричит, но это заброшенная часть города... Так вот где ты решил сорвать свою злость... Как и пару лет назад... Подбираю какую-то доску с пола... - Эй, Джек! Оборот и мгновенный удар. Ты даже не успеваешь ничего понять. - Как ты? - подхожу к парнишке, бьющемуся в истерике. Он только смотрит на меня затравленно и хлопает пронзительно-голубыми глазами. - Как тебя зовут? - М...Макс... - Вот что, Макс. Я знаю, так иногда хочется побыть одному... Но не скрывайся от мира, потому что однажды никого может не оказаться рядом... - я кладу руку ему на хрупкое плечико, отчего он вздрагивает. - С..спа...сибо...- шепчет едва слышно. - А теперь беги отсюда. Беги тем же путем. И никогда, слышишь, никогда не вспоминай об этом... Кивает и выходит, хватаясь за стены. На пороге оборачивается и вопросительно смотрит на меня. - Иди. И забудь про это... Скрывается. Только гулкое эхо от шагов раздается все тише. Я снова здесь... Только на этот раз Судья не даст Человеку выйти. Это то, что не прощают. Это то, что сделали со мной. Ты не изменился, ты остался таким же. Ты гнилой уже от корня. Кто твой отец, Джек? Не думаю, что Элена бы охотно рассказала тебе это... Ты не заслуживаешь ни жизни, ни быстрой смерти. И я помогу тебе все вспомнить... Я помогу тебе... Внезапная идея... Ты хотел изнасиловать? Ты хотел так? Что ж, бери. Желания имеют свойство исполняться. Как сделать все интереснее? Я умею ставить представления. Снимаю перчатки. Громкий шлепок наотмашь пронзает тишину. На твоей левой щеке отличное покраснение. Задержится надолго. Отлично. Тру тыльные стороны запястий о шершавую стену. Закусываю губу. Вдавливаю изо всех сил. Больно... но я готов это потерпеть. Смываю весь макияж. Он мне не нужен. Снимаю плащ, свертываю... из кармана выпадает пакет. Паспорта твоих дружков, крысиный яд, пистолет... Однако это неплохое предложение, дорогая Судьба... Ты сделал в жизни слишком много "хорошего"... Это чтобы надежнее сиделось тебе и жилось мне... Тщательно обтираю Приговор... Это символично. Мой приговор тебе. Вновь одеваю перчатку, вкладываю его в твою руку и сжимаю твои пальцы. Тщательно ставлю их в нужных местах. Кладу рядом с правой рукой. Все же я купил близнеца, значит пули идентичны... Стираю с паспортов свои отпечатки и ставлю твои. Вкладываю их во внутренний карман твоей куртки. Ты засядешь надолго, братец. Обещаю. Но все же... мне жаль тебя, хоть ты и противен мне... я презираю это... но все-таки... Достаю из твоего бумажника листок и ручку. Царапаю записку. Кладу туда твое спасение. Если захочешь. Прощупываю боксеры... да, ты до сих пор любишь такие, с крошечными кармашками. Раньше ты прятал там презервативы. Кладу крошечный, почти не ощущаемый сверточек туда. Только ты сможешь его почувствовать, при обыске его не заметят. Последние штрихи. Кладу в пакет плащ, Правду, Ложь, все свои вещи и прячу за большим куском бетона. Вряд ли кто-то искать будет. Взъерошиваю волосы, сажусь у стены около тебя, кладу рядом доску с чуть запекшейся кровью на краешке. Ты жив, я только вырубил тебя. Вынимаю твой мобильник и звоню в полицию... Я знаю, все получится красиво... мои пьесы так правдоподобны..."

Часть вторая: Сталь, Жизнь и Приговор *** "Участок. Кабинет. Допрос. Что ж, мне доставляет неизъяснимое удовольствие сидеть сейчас и бесконечно играть... Вначале я очень убедительно, судя по выражению их лиц, бился в истерике, потом рыдал, а сейчас тихо всхлипываю, прижимая колени к груди... Единственное, что меня очень беспокоит, так это фамилия... Он удивленно посмотрел в протянутые корочки. - Вильгельм Каулитц? Фамилия у вас... как у одного нашего сотрудника, - Вы ему никем не приходитесь? - Н-нет, вряд ли... мои родители живут в Гамбурге, я здесь с тетей, а у нее другая фамилия... Прошу, зовите меня Билл... - Хорошо. Я чуть было не перестал изображать слюнтяя от удивления... не время, спрошу потом. Усатый офицер, сочувственно протягивая мне еще стакан воды, продолжает расспрашивать, записывая все в протокол. - Как это случилось? - Я... гу-гулял по берегу реки... она такая красивая, знаете... Ночная Эльба... это... это просто что-то потрясающее... - Я понимаю ваше восхищение, Билл, но вернитесь, пожалуйста, к происшествию... - Хорошо... когда я пошел уже по старой части города...меня кто-то схватил и зажал рот... а потом потащил в это... это место... - Он что-то говорил? - Нет, только кричал... что-то вроде "Не дергайся, хуже будет"... - Ясно. Дальше? - Потом он... затащил меня туда и прижал руки к стенке... наверное, чтобы я не мог защищаться... - показываю ободранные тыльные стороны... ладони дрожат... - О, простите, что же вы раньше не сказали? Эй, аптечку принесите! - кричит он в коридор, - И? - Он с меня... одежду снять хотел... а я... кричал, но никого не было... руку как-то вывернул и... - То есть то покраснение у него на щеке имеет отношение к вам? - Да... это я... но ведь он... ведь он... - Успокойтесь, вам никто не предъявит это в вину, - утешает офицер, - Продолжайте... - Он немного отпустил меня... а тогда я... я... - Ну-ну, успокойтесь, выпейте еще... что там? - Я ему... какой-то палкой по голове... - Не плачьте, Билл, все будет хорошо... - папочка пробудился? Умница... - Вы правы... надо быть сильнее... Он... у-у-упал... а я... его телефон достал и позвонил вам... не знаю, как смог это сделать... - Наверное, просто шок еще тогда не прошел. Такое бывает. Подпишитесь здесь, пожалуйста... - протягивает мне протокол... Быстренько пробегаюсь глазами, делая вид, что вытираю слезы. Все верно. "Дрожащей" рукой ставлю подпись. Не переиграл. Испуганный подросток, не более. Про Эльбу я начал говорить тоже нарочно. Чтобы меня приняли за "не от мира сего". Таких много. Подозрений меньше. В кабинет быстро входит какой-то мужчина в форме, подает аптечку, собирается что-то сказать, но видит меня и умолкает... - У тебя тут..? - Да нет, уже все, проходи, Райнер. Кстати, это Билл Каулитц, - он показывает на меня, - Представляешь? Я смущенно улыбаюсь. Что они имеют в виду? - Каулитц? Ты случайно не знаешь Томаса, своего однофамильца? - Кого? - только бы не показать, что я сейчас готов отдать за эти крупицы информации... - Не знаешь... Хороший такой парень, недавно только работает тут. Буквально два дня назад его подстрелил киллер один... когда выслеживали, сейчас вот в больнице лежит... - Живой? - только бы поняли не так. как есть... банальное сочувствие, маску, маску... - Да жив, слава богу, в плечо его, - выдыхает мужчина, - В себя вроде сегодня пришел... Завтра пойду к нему, навещу. - Билл, сейчас я вам руки обработаю... я, конечно, не врач, но это сделать смогу... - улыбается усатый офицер. Протягиваю руки. Второй тем временем рассматривает пистолет в пакете для улик. - Слушай, а это откуда? - спрашивает. - Это нашли у... задержанного, - выговаривает первый, обрабатывая мне одну руку. - А пули какие? Есть? - Есть. Там, на столе патрон один лежит, я специально посмотрть вытащил... а что? - Да ничего, просто он... что?! Какого черта?! Точно такие же пули мы вынули из четырех неопознанных трупов... Есть еще какие-нибудь вещи? - Да. там, нас столе... - лица обоих посерьезнели... умоляю, вяжи медленнее, я должен все слышать... - Ой! Простите... - это я - Да ничего. Я просто немного нервничаю... буду поаккуратнее, - обещает усатый, поглядывая периодически на коллегу, который, одев перчатки, вынимает паспорта... - Черт!!! Это один из них! - чуть не кричит он, - И остальные они же!!! Как это... как это возможно??? - его лицо озадачено настолько, что впору засмеяться... поздравляю вас, господа полицейские, киллер найден. Апплодисменты и бла-бла-бла, - Я... побегу... - уходит быстрым шагом. Теперь и этот нервничает. Наконец, перевязывает мне обе руки. - Ну, вот и все. Идите домой, Билл... и больше не гуляйте на набережной один. Мы вам еще позвоним. - Конечно... Спасибо вам большое... - Не за что. Хорошего дня. - И вам... Выхожу из кабинета. В конце коридора как раз те, кто мне нужны. А именно: женская часть коллектива. Откуда им знать, что я - жертва. Сыграем... - Добрый день... Скажите, а где я могу найти Тома Каулитца? - как можно скромнее. Черный свитерок, невинное выражение лица, робкий голос... - А вы кто? - Я... э-э-э... его... - Девушка? - Да нет, просто знакомы с ним... - Он в больнице. - Боже, какой ужас! Что с ним? - Подстрелили в плечо. Сейчас уже в сознании и выздоравливает. - Я... мне надо обязательно его навестить! А где это? - Лимбекер Штрасе, двенадцать... - Огромное вам спасибо! Быстро выхожу из участка. Сворачивая за угол, сдерживаю смех. Счастливый смех... задорный смех... облегченный смех... Ты жив. Один короткий визит на набережную за вещами. Снова в город. Восемь сорок пять. Больница уже закрыта для посещений. Но я - не посетитель. Сегодня ветер. Значит, скоро туман рассеется... Пора. Листья шумят. Меня не услышат. Такое чувство, что я сейчас взлечу... Но где ты, какой этаж, какое окно??? "Истоки связи... Здесь сложнее. Где они? И почему они не возникли раньше? Возможно, потому что мы были далеко друг от друга... Но это вряд ли доминантная причина. Дело скорее всего как раз в том, что наша полярность, учитывая родственность, породила волну двух противоположных сил: ненависти и понимания. Столкнувшись, они образовали некую нить между нами..." Том! Боже, я снова слышу тебя! Думай, думай громче, я чувствую, ты где-то рядом... "Только вот могла ли эта нить прерваться от выстрела, если она не имеет физического аналога? А почему бы и нет? Если она засчитала это предательством братства... То есть у нее существует свой разум?" Второй этаж... окно почти возле дерева... Немного, самая капелька... открытое окно... "Вот это уже переходит всякие границы... Томас, ты псих. Причем на последней стадии... Боже, голова болит... от всего этого..." Темная комната. Я вижу... Тело наполняется теплом, улыбка... ты жив... Присматриваюсь. Такой... неизъяснимый... Кто же ты? Такой похожий на меня и такой красивый... Неужели так восхищаюсь собой, ведь ты - моя копия? Но нет, ты полная противоположность мне... Твои плечи... загорелые... ты весь как Дитя Солнца... А я бледен, как Чадо Тьмы... Ты натурален, твои волосы русые, как мои когда-то, только ты видимо, осветляешь их, тянясь к Свету во всем... А я наоборот, стал темнее, и лишь зачем-то сделал несколько белых... как остатки моей человечности... Ты не замерз, ведь окно открыто? "Нет, Билл, мне тепло, только болит немного... Что?!" До тебя доходит... так забавно... - Билл... - тихий голос, робко прерывающий темноту, - Билл... - Ты иногда лезешь в мысли не вовремя, Томас... - я подхожу к кровати. Что в твоих глазах? Мое отражение? Нет... там тепло, там радость, там что-то чистое и светлое... хочется плакать... Но нельзя. - Билл... как ты здесь оказался? - Ты знаешь. - Да. Но зачем? - Ты знаешь. - Да. - И что теперь? - опять тепло... больно, нестерпимо больно, горько, тоскливо... хочу... обнять, прижать, я скучал... Что?! Никогда!!! Ты доверился людям Билл, они предали тебя! Ты выбрал Судью. Ты избрал Судьбу. Верши. А люди... Да. Но все же так просто я не уйду... - Вставай. - Зачем? - Одевайся. - Зачем? - Ты знаешь. - Да. Но я вижу, как каждое движение дается тебе с трудом... как морщишься ты, сдерживаясь от стонов боли... каких усилий стоит тебе только подняться... Я помогу! Я уже... Нет. Ты должен сам. Покажи, что ты похож на меня. Не разочаровывай меня, черт возьми!!! Но ты и не просишь помощи. Словно знаешь. Ты борешься с одеждой, надевая ее одной практически рукой. Я смотрю. Каждый твой сдержанный стон я слышу, каждое твое движение я держусь, чтобы не кинуться на помощь... НЕЛЬЗЯ!!! - Все, - ты смотришь на меня... тону... без шанса выжить... - Придется лезть через окно. Иначе никак. - А вещи? - Нет. - Хорошо. - Я помогу. - Я сам. - Не сможешь. - Смогу. - Кровь. - Знаю. - Твое дело. - Мое. Я вылезаю первым... Все же не смогу бросить, не смогу... я с тобой, держись... все получится... Первый шаг. Я думал, ты не сможешь это сделать. Но ты решительно ступаешь на качающуюся ветку. Ты бледен, повязка краснеет с каждой секундой... Давай же, Том... Еще шаг, хватаешься за ветку одной рукой...ногами ищешь опору. Еще немного... чуть-чуть... Я вижу, я ощущаю: твои силы на исходе, кровь течет, ты теряешь силы... всего пара метров до земли... Твоя отчаянная мысль... "Чуть-чуть... соскальзывает!!! Боже..." И буквально за мгновение до падения... я оказываюсь рядом, я держу тебя, я веду, помогая идти... твоя улыбка... все, что заставляет меня забывать... твоя жизнь - вот что заставляет меня рисковать моей... Кто же ты такой, ставший для меня таким... дорогим? Страшно дорогим. Бесценным. Только вот тяжелым..." Этот же день. Изолятор. Вечер. Помещение, каких много в полиции. Изолятор. На кушетке, постепенно приходя в сознание, лежал молодой парень. Его глаза, немного привыкая к полутьме, смотрели с каждым разом все осмысленней. И все испуганней. Когда же он, наконец, понял... - Эй, где я?! Что это за место?! - раздался хриплый крик. Из-за двери донесся хохот. И прокуренный голос невидимого человека сообщил: - В изоляторе, парень! Не ори, не один тут! Джек в бессилии упал на кушетку. Но память - вещь жестокая... Все события медленно, но верно всплывали в его голове... "Раз. Ссора с Адрианой. Два. Выпивка в кафе на набережной. Три. Мальчишка. Четыре. Заброшенный дом... А вот дальше... только крик: "Эй, Джек!" и провал... Кто это был? Е*ать, что-то колючее..." В руке оказался крошечный свернутый листочек из блокнота. Не понимая, что к чему, он развернул его... буквы запрыгали перед глазами... "Здравствуй, дорогой мой братец, Джек! Ты не представляешь, что я испытываю, царапая это письмецо возле твоего бесчувственного тела. А все почему? Ты, как и много лет назад, хотел изнасиловать. Вспомни, тогда это был я. И снова... Ты ничуть не изменился. Я следил за тобой весь день. Я видел все. И уже был готов оставить тебе жизнь... Но ты сам перечеркнул все. Я был тенью моста рядом с тобой и бедной Адрианой... я был туманом возле кафе, где ты наливался... я был Судьей в твоем несвершившемся насилии. И знаешь, ты не заслужил жизни. Но и легкой смерти от выстрела ты тоже не заслужил. Скажи мне, Джек, зачем ты жил? У тебя и раньше-то не было причины... А теперь? Ее нет и подавно. Помнишь тот летний вечер после выпускного? Когда вы насиловали? Когда вы избивали? Я помню. Я все помню, Джек. Где теперь твои друзья? Где они? Ты звонил им, но не мог найти. Знаешь, почему? Их нет. Они умерли. Их убил Судья, которого создали вы. Они мертвы. Все до одного. И поверь, ты мог бы выжить. Но... ты сам не захотел. Поверь мне, я все сделал безупречно. За домогательство тебе светит лет пять. А вот за убийство четырех человек... А ведь ты и вправду их убил. Хочешь знать, как? Роспись на смертном приговоре ставил ты, еще тогда, летним вечером. И теперь время настало. Я бы оставил все как есть, если бы не один человек... скажи спасибо ему, хоть ты его и не знаешь, ибо он дал мне силу сделать это. Мне жаль тебя, Джек. Я знаю, благодаря вам, каково это - жить на зоне. Мне повезло тогда. Но я видел других. И знаешь, мне действительно жаль. Видишь этот пакетик внутри? Это крысиный яд. Он убьет тебя за сравнительно небольшое время. Я даю тебе выбор: много лет тюрьмы или быстрая смерть. Решай. Но это письмо уничтожь. Вместо последнего "спасибо". Если в тебе есть хоть капля совести. Когда-то твой сводный брат, Билл Каулитц" Так просто... так быстро... "Спасибо, Билл..." - пробормотал Джек, сжигая письмо найденной в кармане рядом с сигаретами зажигалкой. И он ушел сам. Как сделали бы многие, но не смог Билл. Как, возможно, и надо было сделать. Кто осудит мертвого? POV Том "Весь мир решил сойти с ума и прихватить с собой меня? Или это просто сон? Голова дико кружится, все плывет перед глазами, а тело съедает дикая боль... Это просто невыносимо... В плечо впивается что-то горячее и тупое, разрывает там все... чувствую, кровь пошла... Боже... Я кое-как перебираю ногами, балансируя на грани сознания и небытия. Это на улице туман или в моей голове? Я вообще уже ничего не понимаю... Меня трясет... то ли от холода, то ли от боли, то ли от волнения... Мне очень-очень, просто ужасно больно... еще добавляется непонятная тошнота. Видимо, следствие головокружения... Но я не пискну, хоть и хочется закричать от невыносимой боли. Я знаю, ты не примешь этой слабости, ты не поймешь, ты не станешь жалеть и нянькаться со слюнявым неженкой. Ты, наверное, даже ждешь от меня этого... Чтобы презрительно довести меня обратно до больнице и уйти в свой туман, откуда ты появился... Но не сегодня. Пусть меня уже просто колотит от сдерживаемой боли, я не издам ни звука, не позволю тебе так думать обо мне, не позволю разочароваться и обрывать тонкую ниточку, не отпущу тебя снова в ночь... Стоит признать, последнее на самом деле должно стоять первым. Будь со мной кто угодно, но не ты, я бы уже позволил себе роскошь потерять сознание. Я на грани. Но рядом ты... Я упрям, но твое теплое дыхание на моей шее согревает и холодит одновременно, поддерживая тягу к ясности... Я должен знать, куда мы идем... Запинаюсь за что-то и почти падаю. Но вовремя хватаюсь за какую-то стену... В глазах на мгновение светлеет... И я вижу два огонька надежды, два странных огонька, в которых бьется и не может вырваться желание помочь, что-то сказать... твои глаза... Я прислоняюсь к холодной кирпичной кладке и пытаюсь наскрести остатков для еще нескольких минут реальности... - Том... не... теряй сознание... держись... чуть-чуть... - едва слышный шепот. Но каждое слово - это целый труд. Был ли это ты или просто игра моего воспаленного воображения - не знаю, но я, боднув дикое желание просто упасть прямо тут, снова встаю... Но через все это, пробиваясь через эту дикую боль и отчаяние, я чувствую твою руку, твою силу духа, заставляющую меня терпеть то, что никогда бы не смог вытерпеть... Но всему видно есть предел... я дышу через раз, судорожно хватая воздух... не хватает... боль, уже ставшая привычной, новым потоком заливает голову... - Том, мать твою! Не смей! Три метра осталось!!! - злость... но то, чего там быть не должно... Отчаянный страх... - Я... смо...гу...сам... - выдыхаю остатками воздуха в легких... шаг... И провал." POV Билл "Твоя боль... шайсе! Я так не могу! Я-то почему ее чувствую? Хорошо хоть, только морально... Да держись же, иди, ну не падай, ну! Слабак, человек...ТОМ!!! Прислоняешься к стене... да чтоб тебя! Меня же инфаркт хватает при одном твоем движении в сторону! Ты мокрый весь, футболка прилипла... дреды растрепаны, тебя лихорадит... Держись, держись! Только не умирай, нет-нет! Лицо бледное, как мел... восковой идол... красивый до смерти... Что я несу!!! Боже, Том, ну давай же... - Том... не... теряй сознание... держись... чуть-чуть... - слова, которые стоят так дорого, но тебе я подарил их бесплатно... за какие такие коврижки? Шайсе... Борись, борись! Ты же можешь! Приобнимаю, снова виду... Ты такой горячий... воспаленный, температура зашкаливает... подожди чуть-чуть... Вдруг ты останавливаешься и начинаешь хрипло и судорожно вдыхать... повязка сочится кровью... я видел ее тысячу раз, но от вида твоей крови отчаяние подстегивает с новой силой... я подскакиваю и ору, тряся тебя: - Том, мать твою! Не смей! Три метра осталось!!! - беспомощно оглядываюсь на маленький домик, гостиницу в которой я остановился... Не смей!!! Нельзя!!! Ну же!!! - Я... смо...гу...сам... - шаг... и ты начинаешь заваливаться и падать... - Томас!!! Том, Том, очнись, нет, нет! Давай же! - подхватываю твое беспомощное тело и, забыв о тяжести, тащу туда... Нельзя, ты не должен, держись! Хорошо, что моя комната на первом этаже, да еще и недалеко от входа. Здесь мало народу, большей частью эмигранты... Им плевать. Что это? Предательство... что же ты делаешь, Каулитц? Что же ты делаешь? Все мои беспомощные слезы... мальчишка, слабый мальчишка... Шмыгаю носом и, рыча от усердия, ужасным усилием поднимаю тебя на кровать... по крайней мере, я рядом... Чертиком выпрыгиваю из дверей и несусь к хозяйке на второй этаж. - Фрау Нойманн, где аптечка? Срочно! - опрятная старушка дико смотрит на меня, но, видимо уловив оттенок моего лица, начинает суетиться... - Сейчас, герр Каулитц... А что случилось? - У меня там... брату плохо! Очень! - вру первое, что приходит в голову - Батюшки! Вы не говорили ничего про него...Вот, - протягивает белый чемоданчик с красным крестом... - Все потом! - срываюсь по лестнице вниз. Ты лежишь, не приходя в сознание... покрытый испариной, напряженный, горячий, метаешься по кровати, что-то бессвязно бормоча... едва разбираю отдельные слова: - Билл... не уходи... не бросай... брат... надо спросить маму... она должна знать... Билл... Билл... где ты... побудь со мной... Билл...Билл...Билл... Слеза вновь течет по щеке... Я знаю, я слабый, я идиот, я дурак, я человек... Но сейчас мне неважно ничего... каждое твое слово... Зовешь меня... зачем? Я лишь два раза отозвался и пришел на помощь... признай, Том, я не тот, кто мог бы... Что мог бы? Снимаю футболку дрожащими руками... от чего я дрожу? От чего?... Хотел бы я это знать... Боже... мокрый, загорелый, часто вздымающийся торс... мое дыхание просто сбивается... господи... вот это... но струйка крови, стекающая на простынь отрезвляет меня... и щемит за сердце твоей болью... - Том... держись, я рядом, я с тобой... - все еще дрожащей рукой достаю из аптечки спирт, вату и бинты... я делал это много раз, но тогда это было необходимостью куда меньшей... Часть остро пахнущей жидкости проливается... шайсе! Пытаюсь унять дрожь в руке... иначе я сделаю тебе еще больней... закусываю губу... чуть-чуть... Разматываю старую повязку... господи... и всю эту боль причинил тебе я... дышишь тяжело, постанываешь от боли, ничего не соображая... Кровь... алая кровь... капли твоей жизни... ты так много ее потерял... держись, Том, держись... Прикасаюсь ватой к краям раны... стон, и ты дергаешься, кусая сухие растрескавшиеся губы... Кладу руку тебе на грудь, придерживая и успокаивая... - Тише-тише... потерпи... Еще раз... еще один стон и изгиб... но кровь вроде перестает сочиться... ты же лежишь. Наконец, я заканчиваю обрабатывать... заматываю бинт, туго затягивая... ты уже не так сильно мечешься... только дергаешь головой, что-то бормоча умоляюще... Наконец, я закончил. И только сейчас замечаю, что тоже мокрый... Стираю со лба струящийся ручьями пот... я никогда так не боялся... лишь один раз... но нет, так нельзя, это другое. Теперь надо как-то сбить температуру... я высыпаю все упаковки на пол... что здесь может помочь?! А-а-а, шайсе!!! Опять бегу на второй этаж... - Фрау Нойманн, чем можно сбить температуру? - кое-как выговариваю, отдышаться не могу... - Высокую? - заботливо интересуется старушка - Очень... - Скорую вызовите тогда - Нет, нельзя! Они его в больницу... увезут... - Ну и что? Так же будет лучше! - непонимающе смотрит из-за очков. - Фрау Нойманн, вы поможете или нет?! - кое-как держусь, чтобы не встряхнуть ее как следует... - Сейчас уксус принесу... разведите его в воде, тряпочку намочите и на лоб положьте... Вот! И лимонная кислота - разведите и поите... - Спасибо огромное! - опять лечу вниз... И через пару минут мокрый платок лежит на твоем горячем лбу, а я приподнимаю тебя и соображаю, как напоить... - Том... выпей это... - М-м-м... - отбрыкиваешься... - Надо, Томми, надо... - это мой голос? И это я его так назвал? Приоткрываешь искусанные губки... такие красивые, и покорно проглатываешь жидкость... опускаю на подушку... Тебе надо хорошо выспаться... но этого не получится в одежде... А ведь я и не заметил, что ты рэпер... даже чуть смешно... футболка до колен, широкие штаны, кеды... да и дреды, разметавшиеся по подушке... такие мягкие... Бездумно беру один в руку... пахнет твоим одеколоном... а ведь ты безумно красив... просто до безумия... такой весь... шоколадный как будто... Тихо расстегиваю ремень, начинаю стягивать штаны... а руки предательски трясутся... опасно быть с таким как я... опасно... Я бы не хотел сейчас касаться этой шоколадной кожи, но это необходимость... быстрей, Билл, стягивай уже... не пялься на это... это... это... А рука сама скользит по нежной коже, сейчас покрытой испариной... отбрыкиваюсь от тумана и стягиваю штаны... Шайсеее... вот это панорама... встряхиваю головой... Но... ты весь мокрый, надо хотя бы обтереть тебя... Сглатываю... чем это было продиктовано? Какое чувство диктовало? Да они, как я понимаю, сговорились! Сердито поглядываю на бугорок на джинсах... вот еще не хватало! Выжимаю тряпочку в холодной воде... провожу по лицу... по шейке... груди... животику... ножки... икры... пальцы ног... Я дышать не могу... шайсе... ты просто... Том, кто же ты такой? Накрываю тебя одеялом, поборов себя... ты слаб... но дышишь уже спокойнее и перестал бредить... ты спишь... Смотрю на твое лицо... и все-таки мы похожи... просто до невероятности... спокойной ночи... Томми... Расстилаю на полу плащ и мгновенно проваливаюсь в сон... и одному Богу известно, что мне снится... и какие вещи я вытворяю там, где можно все..." А Правда и Ложь тихо лежали в сумке в уголке... им было все равно, в общем-то... но, наверное, когда-нибудь всем придется платить...

POV Том "Белым-бело... Надо же, какие сны могут присниться в таком состоянии... Слава богу, что кто-то рядом вчера мне так помог... Всю ночь чудились глаза Билла... Такие, как мои, но другие... Я вижу в них что-то инородное, чуждое... напоминающее металл... как два разных человека. И там, во сне, это был другой Билл, которого я не знаю. И этот Билл боялся, беспокоился, смотрел на меня так... как будто... как будто видел во мне кого-то другого... И не сказать, чтобы мне это не нравилось... Боже, какой бред, каждый раз я схожу с ума как-то по-новому... Не знаешь от чего лечиться и какой головой об стенку биться... Ой, майн готтен, я мелю еще большую чушь, чем раньше... Скоро, наверное, начну изучать космоэнергетику и рассказывать всем, что мы - дети радуги ((с) Ania-IVO)... Докатились... И хоть плечо все так же болит дичайшим образом, лучше, чем вчерашним вечером... По крайней мере, я себя относительно неплохо чувствую. Открываю глаза полностью. Однако... Э-э-э... где это я? Протираю глаза одной рукой... нет, не снится. Осматриваюсь. Комната. Обставлена небогато, даже чуть бедновато, но очень чистая. Кое-как сажусь. Морщусь и на мгновение опять ничего не вижу. Боль уже не так сильна. Она скорее ноющая и противная, чем резкая. Что-то мне странно. Тепло, но... М-да, а ведь я в одних боксерах. Наконец, в глазах светлеет, и я снова вижу... - Боже мой... - только шепчу я, увидев это зрелище... Так значит, это не сон был. И глаза твои мне не мерещились. И ухаживал за мной вчера тоже ты. И... раздевал... Что за мысли глупые? Ну, смотрел так... как-то... не в этом дело! Ерунда! Господи, Билл... неужели в тебе проснулся тот мальчик, неужели не погиб в тебе человек? Знал бы ты, какой, когда спишь... Снова морщусь и тихонько приседаю рядом, закусывая губу. Все-таки мне нельзя вставать с кровати. Хотя, какая теперь разница? Я же не в больнице! На холодном полу, только на плаще... однако твое лицо не выглядит несчастным. И хотя оно кажется изможденным, ты спокоен... губы чуть приоткрыты, видны зубки... надо же, чуть вперед... Улыбаюсь. Так мило... Я ведь ни разу толком не разглядел тебя. Ты красив. Той странной красотой, что отличает в фантастике вампиров - Детей Ночи... Как ты думал тогда, в больнице? Чадо Тьмы? Бледный... почти белоснежный, как снег в России... Я много раз видел его на картинах... ты такой же... И кажешься столь же холодным, неприступным, но до боли в пальцах красивым... только снежинка со всей ее очаровательностью тает в горячих пальцах... что же будет с тобой... Ты очень худенький, кажешься хрупким, женственным... но я знаю, какую силу скрывают твои ладони... А твои волосы... черные, как смола, но с белыми полосами света в их густой копне... Но красивее всего глаза, пусть они сейчас и закрыты... Это их я видел то ли во сне, то ли наяву... Они то звали, изливаясь слезами непонятной мне боли, то загорались огнем, то сверкали сталью... В них живут два разных человека. Кто же из них ты? Одна прядка падает тебе на нос и щекочет его... я тихонько убираю ее рукой, ненарочно притрагиваясь к белоснежной коже... И не успеваю ничего понять, как оказываюсь на полу, практически не ударившись, но плотно прижатый к полу твоим телом... твое лицо оказывается совсем близко, но между нами что-то есть... у шеи что-то холодное... наверное, нож... Ты навис надо мной, прижимая, подавляя... твое частое дыхание обожигает мне шею... и я даже не успел осознать, что в данный момент меня и убить могут... потому что в твоих глазах горел какой-то неистовый огонь, в них пылало безумие, злость, жестокость... - Стоять! - рыкнул ты, видя, кажется, даже не меня, а кого-то другого... - Билл... Билл, ты что? - шепчу я... я ничего не понимаю... - Билл, это же я, Том! Что с тобой?! Он начинает приходить в себя... как будто долго и упорно выплывает из затягивающей воды... В глазах появляется сначала непонимание, потом странное облегчение, далее настороженность... - Не надо лезть, когда я сплю. Инстинкты срабатывают... - отводя глаза, бурчишь ты, но все еще не встаешь. Но ножа возле шеи уже нет. - Я не лез... У тебя просто прядка на нос упала... - краснею я... твой взгляд удивленно падает на меня. Я снова вижу эти глаза, в которых кипит двойная жизнь... В них появляется настороженность, недоверие, они щурятся и проникают куда-то вовнутрь... И загорается что-то другое... Вопрос: "Кто ты?" Он такой явный... А губы все ближе-ближе... а глаза все также гипнотизируют, не давая двигаться... да и нет этого желания... я только чувствую горячее дыхание, запах твоей кожи... и близость губ... Падаю...куда-то падаю, забывая обо всем... тянусь туда, куда зовут твои глаза... уже ощущаю влажную мягкость губ... еще чуть-чуть... Пустота. Я снова медленно соображаю, что же случилось. Ты быстрее меня, намного... Ты каким-то быстрым движением оказался не только на ногах, но и у окна, спиной ко мне. Я чувствую запах сигаретного дыма... Такое ощущение. что ничего этого не было. Опять иллюзия, опять туман, опять миражи... Ты как будто не чувствуешь того, что ощущаю я. Я сметен, я дрожу, я в поисках объяснения себе... Как объяснить то, что никогда не имело к тебе отношения? Как оправдать чуть-чуть не случившийся поцелуй... а иначе это и не назвать... двух парней? Пусть ты по-девичьи изящен, но ты парень! И как же объяснить необъяснимое: мою тягу к тебе? Ведь я сам был готов забыть весь этот мир ради одного только прикосновения к губам... это сулило что-то незабываемое... Господи, какой бред! Но я чуть было не стал его частью... И мне было не противно, нет... Ты правильно сделал, что ушел. Не продолжил эту муку, это чудо, это...это... Я несу чушь. Я логик, я реалист, я полицейский и нормальный парень, в конце концов! Опять закусываю губу и поднимаюсь. Плечо отдается болью. - Как ты себя чувствуешь? - неожиданно раздается твой голос. - Т-терпимо, - я только поднялся и не успел перевести дух. - Извини, что повалил на пол... Инстинкт, - не поворачиваешься. - Я понимаю. Твое прошлое... - пауза, - Билл... спасибо тебе, что вчера... помог мне... Молчишь, куря сигарету. Встаю и подхожу к тебе сзади. Я только хочу поговорить... и проверить кое-что... - Кто ты? Ты так и не ответил на этот вопрос... - и не уверен, что ответишь сейчас... - Я? Неужели ты сам не видишь? - горько усмехается. - Я вижу перед собой... только сильного, волевого человека, который бесконечно добр и милосерден, который не бросит в несчастье... - рука с сигаретой медленно опускается...-только почему-то он прячется и скрывается... - окурок вдавлен в пепельницу - Почему, Билл? Почему ты не хочешь выпустить ребенка... - я только успеваю сделать шаг назад... я вижу другого... - Потому что его больше нет! Потму что есть Судья! Слышишь, Том?! - хватает меня за плечи и трясет, - Не пытайся возродить то, что умерло! - Как умерло, если минуту назад я чуть не поцеловал этого человека?! Ты не тот, Билл... - Я тот, Том! Ты видел призрак! - Но я хочу видеть того Билла, а не жестокого Судью!!! - выкрикиваю уже в отчаяньи... - Хочешь?! Жарко... нестерпимо жарко... твои губы... что ты делаешь? Зачем... Ты требователен. Твои губы мягкие, язык проникает в мой рот и яростно ласкает... Хочу оттолкнуть, хочу закричать, это жестоко, это не так... Но не могу... я сам впиваюсь в твой рот, сам обвиваю тебя руками, сам ничего не соображаю... Ты валишь меня на кровать одним резким движением... я только сейчас понимаю, что делаю... - Билл, нет, нет... - но безумная страсть в твоих глазах застилает мир пеленой, и все, что сейчас перед тобой - это желанное тело... - Да...да... - шепчешь ты и накрываешь мое тело своим... Я не знаю, как мне быть, да что там, я уже просто не понимаю, кто я и что делаю... я просто сгораю в твоей страсти, хоть и знаю, что это не ты... Твои губы такие горячие... она на моей шее, ласкают каждый сантиметр... но эти ласки яростные, жестокие, причиняющие боль... Я выгибаюсь тебе навстречу, издавая хриплый стон... больно, но... невероятно хорошо... Горячий влажный язычок ласкает грудь и живот... но все больше кусаешь кожу... вцепляюсь в простынь... - Билл... Билл... не... не... надо... Но твоя рука уже проникает в боксеры и касается моего члена... - А-а-а-а-ах... - в глазах мутнеет, руки сильнее сжимают простынь... Твое лицо, разгоряченное, жестокое... но такое красивое рядом... - Хочешь еще, Том? Да! Да! Да! Только бы смолчать, только бы не закричать, когда его рука движется вверх-вниз... - М-м-м... - Хочешь? - М-м-м... Рукой резко разворачивает мой подбородок к себе и шипит: - Отвечай! Хочешь или нет?! - Н...н...е... - еще один импульс его руки, я дергаюсь и теряю контроль, - Да!!! Больно... чувствую что-то в себе... это что-то медленно двигается во мне... сначала немного некомфортно... но уже... нет, нет, не может быть... - Еще... быстрее... быстрее... Снова яростные поцелуи-укусы, горячие, обжигающие, приводящие в ужас и экстаз... - А-а-а-а-ах! - ты во мне... боже, зачем? Нельзя, неправильно... но как... Резкий толчок. - Нравится тебе этот Билл?! - рык на ухо... Еще один. - Нравится?! Толчок за толчком, я не знаю, как так... но я, тот, что всегда занимался сексом только с девушками, сейчас изгибаюсь, издаю стоны, готов просто слиться воедино с парнем, возможно даже братом... Его рука вновь ложится на мой член, двигаясь в такт, изливая из меня капли наслаждения... - Пожалуйста... Билл... Быстрые, резкие толчки, от каждого из которых я готов взорваться криком, движения твоей руки... Я...сейчас... это... - Боже, Билл! - прижимаюсь к тебе в последний раз, вцепляясь в твое тело в крике... кончаю... белые капли по твоему животу... Ты закрываешь глаза, вонзаясь в последний раз с неистовым рыком, сжимая губы, чтобы не закричать что-то... Внутри меня разливается тепло... Ты падаешь рядом со мной... твое дыхание также сбито, но в отличие от меня ты смотришь в потолок... - За-зачем, Билл? - выдыхаю я Поворачиваешься ко мне... Ты смотришь на меня так, как будто только что наказал... - Ты ведь и сам знаешь, Томас. - Нет, не знаю. Для тебя это нормально, а я... Зачем? Билл... ты ведь можешь оказаться моим братом... - А какая разница? - безразлично шепчешь ты... - Тебе все равно? Молчание. как знак согласия или нежелание говорить правду? Ведь зачкем-то ты меня вытащил из больницы. Тогда я понял, что это единственный шанс узнать тебя, все рассказать... тогда я пошел на все, не зная куда приведет меня эта дорога... а что сейчас? Закусываю губу. Ты ни разу не задел мое больное плечо. Ты не делал мне больно... делал, но... не так... как-то по-другому... Приподнимаюсь и смотрю в твои глаза. Сейчас там ты... но смотря на меня, глаза задают вопрос: "Что еще? Зачем тебе заглядывать так глубоко? Ты ведь увидел, что я не тот больше..." - Увидел... но это не то... - То самое... - Ты врешь... прямо мне в глаза, - улыбаюсь - Почему? - Да вот хотя бы поэтому... Тянусь к его губам. Неуверенно, неопытно, как в первый раз... почти касаюсь их... и не могу. Ты никак не реагируешь. Отворачиваюсь... - Повернись. - Для чего? - Повернись, мать твою! Только поворачиваю голову и, не успев ничего сообразить, чувствую твои губы... но этот поцелуй уже другой... И все-таки это слишком сильно, чтобы быть реальностью, слишком сладко, чтобы быть правдой, слишком неправильно, чтобы иметь шанс на существование... и сколько же это продлится..." Где-то в потемках сознания. Судья. "Как ты посмел, Билл? Как? Ты предал меня, предал нашу дружбу, предал нас! Я пришел, когда был тебе нужен! Я тащил твою слабую душонку по всем закоулкам и низам этой жизни, я не дал тебе покориться и сдохнуть! Я! А что сделал ты? Ты забыл обо мне, запер меня в глубине сознания, Билл! Но я живу в тебе, живу в твоих глазах, живу в твоих поступках... И я еще покажу тебе, что все в этой жизни относительно, что тебя предадут не раз, что ты слабак! И тогда ты снова вернешься ко мне! Я не хочу быть твоей частью, Билл, я хочу быть тобой! Я хочу вершить Суд, я хочу оглашать приговор... И когда-нибудь я оглашу приговор тебе..." Там, где Сталь... "- Броссссать... нельзззя... он изззбрал... сссудьбу... уже не изззменить... - Еще рано... пусссть... потом... либо он ссссам... либо мы... - А есссли сбежжжит? - Лучшшше... Кто он беззз нассс? - Никккто... - Куда он беззз месссти? - Ничччего не оссстанетссся... - Он вернетсся... это время... - Да..." POV Bill "Я впиваюсь в твои губы поцелуем. Он ведь неожиданный даже для меня. Надо же, несколько десятков минут, а уже такие разные поцелуи... Да что там! Мы вместе несколько часов, не знаем друг друга... А ведь в таких случаях я уходил с первыми лучами рассвета. Тот, первый, был такой приманкой... Моя жизнь приучила меня к неожиданным вещам... Я мгновенно проснулся и приставил к горлу нож. В тот момент я видел не тебя, а кого-то другого, кто хотел сделать со мной что-то плохое... Первая секунда - ужасный прилив ненависти, жажды крови... Противная даже для меня. Я не убийца. А всем, кому следовало, я приговор уже вынес. И кровь для меня - такой же символ Жизни, как и для других. Я ведь хлебнул ее с избытком когда-то... Но медленно я пришел в себя. И первое, что увидел были твои глаза. Утонуть в них нельзя, они не затягивают, не зовут... но они так согревают, заставляют мысли бежать в сторону жизни, чего-то хорошего... И конечно же, надо было слезть сразу... Но я прижимал тебя так сильно, а лицо было так близко... К тому же, я слишком отчетливо ощущал под собой твое обнаженное, загорелое тело... теплое, напряженное... и все желания вчерашнего вечера, подавленные усталостью, вернулись. Хотя, не только усталостью... Ты был слишком слаб. Я лишь на мгновение забылся, я потянулся за этим светом, за новым ощущением, согревавшим изнутри... Спасибо моему внутреннему контролю, я вовремя остановился. Я не хотел делать тебе больно... Это с каких это пор я такой жалостливый? Уже очень давно пользуюсь, когда захочу, и девушками, и парнями. Появляюсь из тумана жизни и исчезаю там же на следующее утро. Не думая о чувствах, о последствиях. Да и какие они могут быть? В конце концов, что заставило меня поехать в больницу? Великое облегчение, радость того, что ты жив... но с тем же успехом я мог бы, улыбнувшись тебе, уехать и забыть... ну, или оставить в памяти просто так... Я просто не хотел. Я - слабак... я - человек... я не смог... не захотел... бросился туда, где было единственное существо, близкое мне... Просто для того, чтобы на пару мгновений почувствовать тепло... и то, что я кому-то нужен. И вот это надо убивать, искоренять, давить... Я опять останусь один, я опять буду страдать, когда Судьба отнимет у меня тебя. А она точно отнимет. Она никогда ничего не делает просто так. Дали - плати. Чем? Смертью, успехом, спокойствием, здоровьем... Деньги ее интересуют только в одном плане: если отнять у тебя все, как ты выживешь? И да, я не смог забыть твоих странных, иногда нелепых, слишком доверчивых поступков. Я вернулся. Я хочу знать, кто же ты такой... А надо бежать. Без оглядки, забывать, снова бороться... Ведь кто мы? Я - преступник. И пусть Джек умер, дело списали, доустанавливать не стали... так, скорее всего и было... Но я другой. Я не умею выходить днем, смотреть в глаза свету, не умею радоваться жизни. Любовь для меня, даже если и случится такое, станет в тягость, она станет тяжелой обузой. И я убегу туда, где буду один. Одинок, но в безопасности от тех вещей, от которых не спасут и друзья-пистолеты. Мне проще пойти в ночь, затеряться там, убежать от тепла, которое сначала согревает, ты привыкаешь к нему, не можешь без него... а потом оно гаснет. И ты вновь беспомощен, забыт, замерзаешь. Ты - настоящий человек. И где бы ты не оказался, ты не сможешь как я. Ты теплый, ты хороший, ты добрый, ты сознательный... Ты не сможешь понять того, что делаю я. Не сможешь понять моего желания уйти. Не сможешь разделить со мной участь добровольного изгнания. Твое доброе сердце не привыкло к созерцанию всех низов жизни, всех ее пороков. Ты действительно готов на многое ради справедливости, которой нет места... Ты не веришь, что я такой. Но это всего лишь горькая правда. Прошлого не вернуть. Крошка-Билли, нежный, ранимый, такой как и ты сейчас, умер. Он похоронен под осколками разбитого детства, сгубленной юности, неестественных чувств... И нельзя его возродить. Я тот, кто я есть. И даже ты, делая мне и больно и приятно только лучистыми глазами, полными сочувствия, желания помочь, доброты, не сможешь этого изменить... Когда ты подошел... Мне было нестерпимо больно, твои глаза разгоняли холодок внутри меня, я таял, расслаблялся... и больно было осознавать нашу разницу... А ведь ты еще пытался искать, найти во мне что-то хорошее... Я бы, наверное, отвернулся и ушел... но когда ты сказал "Судья"... злость затопила меня... следующий поцелуй был скорее укусом. Что-то внутри меня жестоко хотело "подарить" тебе ощущение того, чего испытал я: боли, постоянного холода, грязи в отношениях... Вот только, даже видя тебя сквозь странную пелену не своей воли, я хотел этого... И в твоих глазах я видел испуганное отражение этой страсти... И проснувшийся во мне демон ошибся... Он не смог осквернить твоей чистой души... А я смог вырваться и быть с тобой уже сам... не делать больно. Но все-таки я не смог остановиться... А ты спросил, зачем. Я думал, ты знаешь. Я думал, ты догадался о существовании этой разницы... Мне плохо... но я, я сам, тоже хотел подарить тебе часть боли, чтобы и ты узнал, как тяжело жить так... Но ты так наивен, так доверчив и добр, что просто не смог бы в это поверить... Ты ищешь во мне сердце, которое осталось чистой формальностью, нужной для жизни тела, но не более. А внутри... пустота. Зачем ты заглянул в глаза, зачем? Что ты хотел там увидеть? То, чего там не было... И потянулся к губам, зная, что не смогу удержаться... И не смог так, как я. Но я же видел: не потому, что неправильно, а потому что я не повернулся. Кого я делаю из тебя? И зачем? Но я не смог представить этого... я просто вспомнил себя... и отказ был бы убийством той части тебя, что проглянула в этот момент. И я сам позвал. Я сам поцеловал тебя. И в этот раз так, как целовал только Дэна... уже это было ужасно, ведь я подарил частичку чужой любви просто из жалости. И сейчас я чувствую, как несмело и робко, но нежно ты отвечаешь. Для тебя эти ощущения так новы, так непривычны. Ощущаю твои теплые руки на спине, пальчики в волосах, ласку... Прости, этого нельзя делать. Это равносильно смерти. Отстраняюсь. Молчу. Встаю. Надеваю плащ. Ухожу. Я должен понять... - Билл! Зачем ты уходишь? Куда? - печаль... Я злюсь. Потому что только ты задеваешь во мне ноту, от звучания которой я хочу остаться. А это - слабость. Смотрю на тебя. И пытаюсь нащупать нить... Скажи, ты думаешь, я отвечу? Смотрю в глаза, грустные... Слышу ответ. "Нет. Ты не ответишь. Ты уходишь в туман?" Звучит глупо, Томас. Но, как это случается в жизни, да. "Вернешься?" Да. Сегодня. Молчишь. Я хлопаю дверью. Я оставил тебя одного. Жестоко. И я должен был помочь тебе справиться со свалившимися мыслями. Но, прости, Том. Я не могу... На улице почти нет тумана. Это, видимо, последние его часы. Пора... скоро пора... Что ж, время ставить все по местам. Суд начинается над всеми нами... "Верно, Билл, пора выносить приговор. Том... Ну вдумайся, кто он такой... Он красивый, он добрый, он такой... Ведь правда?" Да, хоть и страшно признавать это... "Вот видишь, ты сам знаешь. Ты слышишь собственный внутренний голос, ты сам хочешь сделать это, правда? А что сделает с тобой Том? Посмотри, ты ведь уже чувствуешь, как тает все в тебе... Представь, как выживать... Он такой похожий на..." Глаза... "Да, они другие... Но представь, что будет, если ты останешься с ним, позволишь приручить себя, согреть..." Не будет ничего... "Да, жизнь не расширит своих границ только для вас... Тебе ли не знать, как жестоко она отнимает..." Я не сделаю ему плохого... "Конечно... просто Том заслуживает другого, верно?" Да... Он заслуживает... Принять это решение пора. "Да свершится Суд над всеми нами..." POV Том "И были моменты... И были ласки... Туманная странность Этой темной сказки... (c) К.М. Я никогда не мог понять этих строчек... Красивые, интересные. Но смысл очень ускользающий. Я пытался найти ответ в биографии автора, но и там он остался расплывчатым. Может, просто душевное сочетание красивых слов? Как игра тумана... Но вот сейчас, закрыв руками лицо, я стою возле окна, смотря в уходящую черную фигуру, как призрак возмездия, я начинаю понимать смысл... Все те же, знакомые слова. Были моменты, когда притяжение пересиливало волю, когда все происходящее казалось чем-то ненастоящим, и оттого можно было все... Были ласки. Незнакомые, непонятные, пугающие... Но такие, которых никогда не испытывал, на которые пойдешь еще раз, позабыв про остальное. И я, знаю, чувствую, не смогу удержать себя... Туманная странность этой темной сказки. Именно туманная, именно темной... Ведь это неправильно, неестественно. Но так сказочно прекрасно почему-то. Ты уходишь, ты всегда уходил. Я видел твою жизнь, я знаю тебя... Нам не понадобилось вопросов, бесконечных рассказов о жизни, мы и так все знали. Мы понимаем друг друга без слов, слыша мысли, читая в глазах. И я не знаю, куда приведет эта дорога. Но я уже встал на нее, а обратный путь закрыт. И я сметен, я не понят самим собой... но все-таки я не имею свойства долго размышлять. Логическая цепь сама строится в моем сознании, пока я страдаю. И она построена: я останусь здесь. Ты - это то, что я никогда не встречал, это то, что заставило меня забыть обо всем. И да, черт возьми этот гребаный мир, я хочу тебя и твоих ласк! Сажусь на пол. Что останется мне, когда ты придешь снова? Рядом стоит твоя сумка. Что там? Там следы твоего прошлого... Вещи, впитавшие запах твоих сигарет, твои мысли и чувства... Я никогда не любил эти запахи, но сейчас... Зарываюсь носом в футболку. Она хранит часть тебя... А вот твои украшения. Надо же... совсем не женские, хотя и слегка... И всюду черепа, черное, железо, символы... Что ты хотел этим сказать, Вильгельм, Призрак Возмездия ? Одна маленькая мысль... Так нельзя, но меня мучает предчувствие... я ведь ощущаю твою тревогу. Но почему-то твое сознание закрыто от меня, как и когда ты убивал. Оно как глухая стена. Но из-за стены иногда слышны кусочки чувств. И сейчас это грусть, минуту назад была тревога... Вот этот подойдет... Перстень с черепом. Кладу в карман. Маленький кусочек тебя всегда будет со мной... И я хочу, чтобы у тебя тоже он был, пусть нам они и не нужны, есть мысли... Я не ношу никаких украшений, так уж вышло. Но когда-то мама купила мне серебряное колечко, тоненькое и незаметное. Но оно церковное. На нем написано: спаси и сохрани. Я так же верю в Бога, как она. Может, глупо, но я не раз видел его деяния... И сейчас, вместе с колечком, я дарю своего ангела-хранителя... Охрани его от бед и напастей, направь на путь истины, Господи... Пусть возродится в нем человек... Рука натыкается на что-то обжигающе-холодное. Отдергиваю руку. По пальцам как будто пробежал зарад тока, я вздрогнул и передернулся от сжавшего на мгновение тело холодка. Приподнимаю вещи... я знаю, что там увижу... Черная сталь хищно блестит со дна... Их два... Пистолеты... Носители Смерти... А металл как будто усмешкой... "- Здравссстуй, Томассс..." Что это? Кто? Я что, с ума сошел??? "- Глупышшш... человечишшшко..." Вы? Пистолеты?! Господи... "- Они ссссамые... И не зови Бога, ему неттт дела до жизззни..." Носители Смерти рассуждают о жизни? Вы - самое низкое порождение порока! "- Хххха... Что ты зззнаешшь о жизззни, которую не разззу и не отттнял, мальчишшшка? Низззость - это ты, а Сссталь - вышше всссего..." Я не отнял ее ни разу и не покусился это сделать! Не вы дали жизнь, не вам и отнять. А есть нечто повыше стали и суда! "- Бог? Глупый ссслабый человечишшко... Мы сссудим, мы палачччи, дажже сссейчасс..." Вы никто без людей. Никто... "- Ты идеалиссст... А такие долго не жживуттт... Я сссама пподарю ттебе иззбавление от никчччемности жжжизни..." "- Ложжжь, ты не должжжна поззволять ссебе раззговор с чччеловеком." "- Билл в тебя вложжжил ссслишком много сссправедливоссти, Правда..." "- Пусссть так, но поккка он сссам не ззахххочет, мы не можжем убиттть его." "- Убитть да, но разззве я не могу открыттть мальчишшке глазза?" "- Можжешь... но не нужжно ссейчассс..." "- Хххорошшо... Ты не знаешшшь Билла, малышшш... Иззз тттьмы не возвращщаются..." Возвращаются. Еще как... Меня всего трясет, спина покрылась липким потом... Я слышал пистолеты. Я говорил с ними. Схожу ли я с ума? Нет. Нет. Нет. Билл, я вытащу тебя, я помогу..."

POV Билл "Как-то странно преодолевать расстояния с одной и той же мыслью: куда деть жизнь. Я иду по улице, одной из наиболее окраинных берлинских улиц, опасных и темноватых ранним вечером. Я пробродил по городу полдня, пытаясь понять, что есть теперь моя жизнь. К какому-то смутному выводу я пришел, но пока не уловил его. А сейчас я чувствую себя очень одиноким... Потому что со мной нет Правды и Лжи. Но я все равно пришел сюда, к такой родной мне стихии бедноты окраин. Что я ищу? Чего я хочу? Где мне быть? Как мне быть? И я не задумывался над этим, живя одной мыслью: месть. А что дальше? Том... - Держи его! - Вы что, совсем сдурели?! Отпустите! - Не рыпайся, рассыпешься, дедуля! Смотри по карманам! - Сейчас... - Да как вы смеете! Вы кто такие?! - Да какая тебе разница? Молчи давай! Молнией пронесся в голове вопрос: "А зачем?" Только ноги почему-то сами понесли меня к месту, откуда доносились крики. Из темноты переулка выплыла знакомая картина: двое худых парней самого уличного вида грабят благообразного старичка. Один держит, другой пытается нашарить что-то. - Эй! - и чего я в это ввязываюсь? Оба испуганно оглядываются на меня. Но продолжают. - Девочка, вали отсюда, если жить еще хочешь... - лениво тянет один, продолжая держать бьющегося старичка. Девочка? Как мило с их стороны... Ай-ай, как нехорошо так ошибаться... Какая-то доля секунды и нож на горле у обыскивающего мальчишки. - Так что ты там посоветовал мне сделать, крошка? - шепчу ему на ухо, чуть задевая лезвием кожу шеи, пустив маленькую струйку крови... В глазах второго такой откровенный испуг, что я вновь чувствую себя Высшим... - А теперь, если вам так хочется оставить свои органы целыми, берите их в охапку и проваливайте, - нежно проговариваю им. Отпускаю руки и смотрю в глаза второму... Улица наполняется странным туманом, изображение расплывается... Чувствую, мои губы шевелятся, но я не слышу ничего... Нельзя, это же равносильно самому себя убить этим же ножом!!! Встряхиваю головой и опять вижу действительность. Только из глаз мальчишки катятся слезы... И там стоит неподдельный ужас, какого не вызовет обыкновенный нож даже в руках профессионала... Чувствуя, что того и гляди чвалюсь, одними губами говорю: - Иди... - секунда и удаляющийся топот ног. Приваливаюсь к стенке и глубоко вдыхаю родной запах чужих улиц. Кажется, запах нищеты везде одинаков... Однако он разный для каждого. Иногда он напоминает аромат свободы, стихии, как моряку океана. А иногда он веет кладбищем для живых людей... Гноение заживо в таких местах и условиях... - Молодой человек... С вами все хорошо? - дребезжащий старческий голос справа от меня. Поднимаю глаза. Это тот самый старичок, которого я спас. Надо же... я кого-то спас... киллер спас человека... смешно до боли... В голубых выцветших глазах сквозит искреннее беспокойство. На нем чистенький пиджачок, седые волосы аккуратно причесаны. Пожилой уже... - Да ничего, спасибо. Впору бы мне о вас беспокоиться, а не наоборот... - чуть усмехаюсь. - Да я-то старый уж, много мне не сделается. А уж если сделается, так видать час пришел, - улыбается. И улыбка такая... странная... кого-то она мне напоминает. - За что они вас? - глупый вопрос. Сам знаю ответ. Отмахивается. - Известно что - деньги. У нас тут, видишь, место такое... Я обычно не высовываюсь, а тут ну вот надо было мне масла купить, тесто бы скисло для пирога. Уже весь почти сделал, да про масло вспомнил... - досадливо вздыхает, - Жалко же... Я просто... стою и улыбаюсь... так нелепо, так глупо, так просто... И чему? Я так редко улыбаюсь искренне... а тут... - Тебя хоть как зовут-то? - щурится он. - Вильгельм, Билл... - А я герр Мюллер, приятно познакомиться, - протягивает мне сухощавую руку. - Мне тоже... - тяну я... причем совершенно искренне. - Знаешь, Билл, в наше время нельзя так запросто доверять незнакомцам, но уж больно ты... Пошли ко мне в гости? Я тебя пирогом угощу? - Герр Мюллер... я... - Да ладно тебе, я же просто так! Пошли... Я не мог отказать в совершенно искреннем приглашении... От старика исходило так много тепла и добродушия, честности, что я чувствовал себя рядом с кем-то очень родным... И мне стыдно было признаться себе, что я скучаю по папе... Герр Мюллер жил недалеко от злосчастного переулка, в обычном домике. Тут было очень уютно... как когда-то в нашем, гамбургском, пока папа не женился... Слушая разговорчивого дедушку, который поведывал о разных байках из своей жизни, я заедал лучик вкусным пирогом, приготовленным самим хозяином. - А где ваша жена? - спрашиваю. Он грустнеет. - Умерла четыре года назад. Когда сын пропал... - Сын? А что с ним было? - Длинная история, парень... Когда-то давно, будучи почти таким как ты, он ушел... - В моем горле застрял комок, - Мы с моей женой работали, стараясь дать ему все, что могли, но забыли о главном... Виделись только по вечерам. уставали сильно все... И мы даже не знали, что он скрывает от нас, как его бьют в школе... И тогда он оставил записку и пропал. Написал, что очень нас любит, но здесь больше не может. Что попробует найти себя в другом месте. Бедная моя Ханна... Она долго плакала, он ведь даже не знал, насколько жестоко все... Но все же надеялись, что когда-нибудь мы узнаем о нем что-то хорошее...Так прошло два года. И она не выдержала, уж больно тосковала. Четыре года прошло, а письма все также нет. Стало быть, надо похоронить с Богом, но как-то хочется... чтобы все-таки он где-то счастливо жил... пусть даже забыв о нас... Взгляд его упирается в стол под пестрой клеенкой. По щеке бежит одинокая слеза. Рука, чуть дрожа, держит чашку. - Герр Мюллер... а я ведь когда-то тоже ушел из дома... - шепчу я. - Вернулся? - с надеждой смотрит он мне в глаза. - Конечно... - тяжело дается мне эта ложь... но я не могу по-другому... - И как там? - Я был рад снова увидеть папу... Мы больше не ругались, я помогаю ему во всем... И... мама... Она так похудела... но счастлива... И брат... - я не могу больше... я плачу от собственной лжи или несбыточной мечты... так никогда не будет... красивая сказка... такие рассказывал нам перед сном Зиг... - Не бросай их никогда, Билл... Никогда... Они не смогут без тебя... Все, что у них есть - это ты... Не в силах ничего ответить на его чистые, светлые слова, киваю... Этот свет, как кислота, разъедает мою душу... как же жить с ним рядом... Еще полчаса прошли в этом теплом месте. Но у дверей, провожая меня, герр Мюллер сказал: - Билл, ты не мог бы выполнить одну мою небольшую просьбу? - Конечно, - улыбаюсь. - Никогда больше не говори того, что ты сказал тем грабителям... А что я сказал? Эти фразыровно ничего не значат. Если только не... Но ведь я не слышал этих слов. Так что... - Не буду. До свидания... - делаю шаг. - До встречи, мальчик! Я шел, не оборачиваясь. Но я почему-то знал, что он провожает меня взглядом... а по дряблой старческой щеке бежит слеза... Иду. И уже знаю, что должен делать. Все так просто и ясно... "Как ты мог, Билл? Как?" Я всего лишь помог человеку... "Ты доверился ему и поведал себя... Ты душу ему открыл!!! Тебе же сейчас больно!" Нет, мне тепло... "Глупый, это всего лишь пара мгновений! А что потом?!" Потом. Вот что. "Ты сам себе противоречишь? Я - это ты. Твой внутренний голос. И знаешь, что ты сказал тем людям?" Останавливаюсь... до меня смутно доходит... Кто ты?! Я ничего им не говорил! Это был ты!!! Что ты сказал?! "Билл, прекрати это детство... Я - это ты. Твоя защита, твой разум, твой друг... Поэтому это был ты, больше некому..." Что ты сказал?! "Всего лишь то, что они заслуживали..." Что?! "Я сказал так: Жизнь, Сталь и Приговор. Есть Жизнь. Ее отбирает Сталь. Сталью движет Приговор. Но за всем этим стоит Судья. Это я..." Ты - Судья? "Нет, Билл... Ты Судья..." Одиннадцать часов. Захожу в комнату. Странно, но ты не спишь. Читаешь какую-то книгу... Читаю на обложке: "Портрет Дориана Грея" Оскара Уайльда. - Здравствуй... - тихо говорю я, скидывая плащ. Ты отрываешься от книги и удивленно смотришь на меня. - Ты так неслышно вошел... Привет. - Нравится книга? - Очень. Мне фрау Нойманн дала. Она очень хорошая... - Познакомились? - совершенно безразлично интересуюсь. - Да. Она мне столько рассказала... Еще я позвонил маме, просил не беспокоиться... - И? - Ну, она все поняла. - Так просто? - Она же мама. - Прости, я не знаю, что это такое. - Как? - в твоих глазах искреннее удивление и жалость. Черт бы побрал все это! - Так. Мои родоители развелись в раннем детстве, и я уехал с папой в Гамбург. - А у меня нет отца... Хотя есть отчим. Ты не спрашивал о ней у папы? - Спрашивал. Говорил, что не хочет ничего рассказывать. А что твой отчим? - да... похожие у нас судьбы... и все равно разные... - Гордон очень хороший человек. Он помог нам, обеспечил... И всегда поддерживал меня. А ты жил только с отцом? - Нет. Сначала да, но потом он женился на Элене и усыновил Джека... - И как они? Мачеха, наверное, не очень хорошая? - Элена неплохая женщина... - Значит Джек. А где он? Усмехаюсь. Все же иногда... - В вашем морге. Последний труп из этой пятерки. Ты бледнеешь... а я неожиданно подмечаю собственное удовлетворение... - Так он был... - Да, одним из тех, кто сделал меня киллером. Ты молча пододвигаешься ко мне. - Билл... А... расскажи о своих пистолетах... Такого вопроса я не ожидал... что-то определенно случилось... да, пора... - Ты знаешь, как я их приобрел? - Да, видел. - Сначала они были просто кусками пугающего железа в моих руках. Что я только не делал, чтобы понять их природу... Я рассматривал их часами, разговаривал с ними... А однажды на меня навалилась куча пьяных парней. Тогда я достал пистолеты и замахал ими направо и налево. Я был напуган и почти кричал что-то про пули и смерть. Ясное дело, они испугались сначала. Но, увидев, в какой я истерике, поняли, что стрелять я не смогу. Я пальнул вверх. Это не возымело впечатления. Показуха, ясно. Мне опять пришлось испытать ужасный страх, прежде, чем я решился пальнуть в первого, который был буквально в метре от меня и руки тянул... Тогда я попал в ногу... И через минуту шока я понял, что улица пуста. После этого случая я полюбил их, ведь они защищали меня... Тот, которым я пальнул вверх, я назвал Ложью, а второй - Правдой. Они ведь помогают, правда, так сильно... Жаль, что не живые... - Нет, не жаль... Я бросаю взгляд на тебя... Ты еще бледнее, чем раньше... Что вызвало в тебе эту бледность? - Что-что? Ты встряхиваешься, смотришь на меня. - Да нет, ничего. Что-то спать хочется... да и время позднее... - демонстративно зеваешь, - Давай я на полу посплю? А то ты совсем... - Нет, Том. Надо еще посмотреть твою рану... Если ты простынешь, будет только хуже. А я привык. Укоризненно смотришь на меня. Еще бы! Покорно ложишься на спину и снимаешь футболку. Моему взгляду вновь предстает твой торс...Внутри пробегают легкие огоньки воспоминаний о странном утре... Странно, но рана почти не кровоточила, лишь чуть-чуть. Ты же просто пролежал весь день. - Все хорошо. И повязка чистая... - Рука чуть-чуть сползла с бинта и коснулась твоей кожи... Но я тихонько убираю ее... - Не надо... - ты сжимаешь ее и подносишь к губам... Пальцы вздрагивают от теплого прикосновения... Горячий влажный язычок касается кожи... - Зачем? Не будь тем, кто ты не есть... - шепчу я... - Я такой, каким сделал меня ты... И пусть потребовалось время, чтобы это понять... - Я хочу сделать тебе подарок... - шепчу тебе на ушко, чуть закусывая мочку и лаская шею... - Какой? - ты тихонько стягиваешь одежду и обжигаешь дыханием мое плечо... - У меня нет ничего, Том... только я... и я дарю тебе себя... Снова поцелуй... Только теперь сознательный... нежный... сводящий с ума... я готов жить только одним поцелуем, только одним сплетением языков, мыслей и тел... Когда еще повторится этот момент... Мы меняемся местами, ролями... Ты ласкаешь меня, как этого не делал никто... сережка холодит разгоряченную кожу, доводя до экстаза... время останавливается, даря нам мгновение сумасшествия... И когда я горю, когда уже не в состоянии быть иначе чем так, когда все равно что потом, я шепчу одну фразу... - Я дарю... тебе... себя... бери... Я уже весь твой, в твоей власти... Ты входишь медленно, проникая глубоко, боясь сделать больно... - Сильнее... И ритм нарастает, я выгибаюсь как горящая в огне гибкая молодая ветка... Перед моими глазами только ты, только твое лицо, я... не смею... быть... рядом... Еще секунда... движение, вскрик, мгновение... вечность... - Зачем тебе это, Билл? - Кто ты? - вглядываюсь в темноту... но никого нет. - Ты. И я вижу... себя... как свое отражение... лицо, одежда, детали даже... - Зачем ты пришел? - Как зачем? Ты сам позвал меня. - Я не звал. - Неужели? - Нет. - Ошибаешься... Ты даже не осознаешь, насколько я тебе нужен. - Ты? Мне не нужно никого кроме себя! - Как благородно! Посмотри на это! Спящий Том... красив, как маленькое солнышко... и улыбается даже во сне... - Не правда ли, он тебе нужен, Билл? Кого ты обманываешь? Из обломков души не могло возродиться ребенка, как не могла в пустыне вырасти лилия. И вырос я. Ты сам меня вырастил. И сейчас ты пытаешься предать нашу дружбу... - Я не предавал тебя... Никогда... - Ты предаешь. Уже сейчас. Я ведь не хочу тебе зла... Я только хочу. чтобы не было боли... а ведь она будет... - Уйди!!! -кричу - От кого ты бежишь? От истины? От дружбы? - Уйдииии!!! - Хорошо... Да свершится Суд над всеми нами... Я просыпаюсь в холодном поту. Меня трясет... Так вот кто ты... или кто я... Мы так и уснули. Вместе на узкой кровати. И я... но я не жалею... Встаю...подхожу к окну... опять, опять... Может быть... Правда и Ложь, как будто тоже знали, блестят при свете месяца... Умываюсь холодной водой... а рядом они... всегда поддерживали, всегда помогали... а что теперь будет? "- Тожже ччто и вссегда..." Вы тоже? Я догадывался... С кем имею честь? "- Ложжь..." Так что же будет, Ложь? "- Ссмотри..." В глазах темнеет... и вдруг накопившаяся в раковине вода приобретает темный оттенок... "- Прости, Билл. Так нужно. Ты убийца. - Том, ты же знаешь, что нет! - Я полицейский. Я знаю лучше тебя, кто есть кто. - Ты видел!!! - Молись сойти за невменяемого. Так будет лучше. - Ненавижу!!! - Уведите!" - Ненавижу вас... - шепчу я в исступлении... "- Но мы жжелаем тебе лучшшего..." Нет! "- Сссделай это..." Нет! "- Жжизнь иначче не теччет..." Выскакиваю из ванной. На взгяд опять ты. Снова ты. Везде ты. Да когда же кончится это наваждение!!! Хватаю Правду... ствол на тебя... разом все прекратить! Все и сразу!"

*** [COLOR="Blue"][B]POV Билл "Выскакиваю из ванной. На взгляд опять ты. Снова ты. Везде ты. Да когда же кончится это наваждение!!! Хватаю Правду... ствол на тебя... разом все прекратить! Все и сразу! Ты причина всех проблем, ты причина всех страхов! Если бы не ты, я бы спокойно жил, я бы не чувствовал этой боли! Ты вывел меня из тени! Ты заставил меня совершать безумства! Ты! Ты! Ты! Не...нена... ви... - Люблю тебя... - тихо выдыхаю ярость... Оседаю на пол... Я не соврал. Это был мой голос, голос моего сердца... Оно ожило! Как я мог это допустить... как мне жить... Ненавижу тебя, маленький комок плоти, что живет во мне, бьется, болит, изнывает... любит... Остановись, перестань, замерзни, замолчи! Обхватив колени руками, сидя на пятачке света луны, плачу... Зачем, зачем ты пришел? Зачем... просто скажи... Соленые и горькие слезы... даже на вкус горькие... за что ты со мной так, Том? Да, ты причина всей моей моей боли... но я никогда не смогу поднять на тебя руку... никогда... Не стоит клясться в очевидном - даже если ты бы предал и растоптал, я не смог бы возненавидеть... Я люблю... И есть лишь один выход, потому что убить тебя я не смогу... Я не должен так... Кем я стал? Разве сидел бы я пару месяцев назад вот так? Разве думал бы о таких вещах? Нет, у меня была цель, я шел к ней, не видя ничего вокруг. Да, я жил по-другому, я не знал этой муки... этой теплоты твоих глаз, лучиков света, ласковой улыбки и мягкого прикосновения... не знал. Но так было легче... Я должен встать, я должен продолжать. Ведь цель не пропала, она все еще есть. Я все еще тот, кто я есть, пусть и немного изменившийся... Поднимаюсь... сажусь на край... Кто же ты, Том? Ангел? Легко прикасаюсь рукой к курносому носику, пухлым губкам, широким загорелым плечам... Улыбаешься во сне... и шепчешь... мое имя... Зачем? Кто я тебе? Я знаю, когда-нибудь ты поймешь меня. Только как понять такого как я? Но ты другой, и ты сможешь... Прости меня... за все прости. За боль, за жестокость, за холод, за любовь... Сумка, плащ, пистолеты... все со мной. Последний раз... конверт с платой за комнату и записка. Твое личико на подушке... прости, прости, прости... Иначе нельзя. Прощай, Томас... я люблю тебя... *** *** [COLOR="Blue"][B]Тумана больше нет. Он исчез, испарился... Не только с берлинских улиц, но и с моей жизни. Ясность колет сознание, морозит воздух вокруг... Загадки разгаданы, суд совершен, цель достигнута... Как ни жаль прощаться, но иначе нельзя. Что остается? Улицы... улицы... улицы... А вот и набережная... Другая, красивая, сверкающая ночными огнями... Но они уже блекнут, скоро рассвет... Шумит под ногами могучая Эльба, поет свою песню, куда-то ей бежать... Ветер треплет волосы, чуть подпевая ропоту реки... А людей нет. У всех есть жизнь, у всех свои заботы и планы... Что мне оставить? Тогда, вернувшись, отдаваясь тебе, я уже знал, что это последний раз... Что оставлю я после себя? Холодную, жестокую справедливость? Да. Но хотелось, неудержимо хотелось оставить капельку чего-то хорошего... Я отдал ее тебе, подарил вместе с собой. Может, ты почувствуешь ее где-то в глубине или вспомнишь меня на мгновение... Прости, я не смог дать большего... Я не смог подарить любовь... Ее нет, она обречена на смерть. И чтобы не разрушать тебя, того, кто заслуживает лучшего, я здесь. Чтобы не дать моей любви жизни... Свет проникает с горизонта... Рассвет... Пора... Тьма уходит, а вместе с ней уйду я... Верно, Правда? Я избрал тебя, потому что знаю, ты не солгешь... Я хотел когда-то уйти, как не уходят просто люди... Я хотел быть собой везде. Проводи меня в последний путь, подари кусочек справедливости и мне... "Билл, Билл! Очнись! Ты не смеешь! Ты выше!" Снова ты? Что ж, мы уйдем вместе. Все же я имею над тобой власть. Замолчи, прошу тебя. Не мешай. "Нет! Ты не сможешь заставить меня замолчать, не сможешь!" Зачем такая истерика? Смогу. Чувствуешь, как холодно? "Ты что делаешь, Билл!? Прекрати, это предательство!" Нет, я всего лишь делюсь болью... Она заставляет молчать не хуже любого кляпа... "Ты не должен!" Я сам решу. Ну что ж, самый момент. Пора. Проверяю заряд. Снимаю с предохранителя. Приставляю к виску. Иногда это единственный выход. Прощай, Том... люблю тебя... Прощай, Берлин... Прощай, Эльба... Прощайте... Закрываю глаза и в последний раз вдыхаю речной воздух. Пора... Нажимаю на курок... Выстрел не слышен... Да, я знаю, это и есть путь... *** Записка Билла "Мой милый Том. Я знаю, проснувшись, ты понял все сразу. Должен был понять. Мы связаны... Я не тот, кого ты хотел видеть. Да, как ни печально, мальчик умер. А то, что осталось, пусто... Моя жизнь изначально была обречена на это. Что поделать... В тебе - маленькое Солнце. А во мне - свет Луны. Сегодня будет новолуние. Куда я уйду, не знаю... Куда поведет Путь. А твой Путь здесь, тебе есть, ради чего жить. У тебя есть любящая мама, тот, кто заменил тебе отца... Завтра новый день. начни все с нуля... Прости меня за то, что появился в твоей жизни. Прости, что сделал больно, что показал запретное, что подарил тебе холод... Но этой ночью я подарил тебе себя... то, что осталось хорошего во мне. Прошу тебя, сохрани это... И знай: я люблю тебя... Прости за это, ведь ты не такой как я. Я дарю тебе свободу... Есть Жизнь, ее отнимает Сталь, Сталью движет Приговор. Но за всем этим стоит Судья. Он во мне. Я не хочу быть им... Поэтому будь лучше. Ни о чем не жалей. Живи, люби, помни... И хоть иногда, если станет грустно, приходи на берег Эльбы... Она подскажет ответ... Билл Каулитц, твое отражение." "- Ччто ты думаешшь? (Правда) - Раззве не яссно? Его решшение...(Ложь) - Тебе вссе равно, верно? - Ложжь - моя ссуть... - Но мы вмессте... Как бытть? - Расстаял... - Пожжалел... - Сспасс... - Сслезы... - Подарил... - Люббоввь... - Предал? - Нетт... - Судья? - Правв... - Но какк? - Сслишком легкко... - Ччто будетт? - Оссечка..." Прими предложенье мое Страсть к тебе громко во мне говорит. Меня твой ответ не убьет, А тебя к смерти приговорит! (Эльфийская рукопись, "Пройди свой Путь") POV Том "Мой милый Том"... - за что? Всего лишь кусочек бумаги. Обычный, белый... такой везде полно. Но только увидев на тумбочке этот, я впал в странное состояние полусна... Много знать не нужно - тебя нет, твоих вещей тоже... Что за кусочек? Записка... Прощальная... "Я знаю, проснувшись, ты понял все сразу"... Да. Один взгляд... Я проснулся от чувства тяжести, неясной тревоги. Тоски... да, я сразу понял. "Я не тот, кого ты хотел видеть. Да, как ни печально, мальчик умер. А то, что осталось, пусто..." - За что ты хорошнишь себя? Я не мог видеть призрак! Как бы ты не заслонялся от других, от меня твои глаза не скроют ничего, Билл... Мальчик жив, ты запер его в себе. Пусто? Пустые слова? Пустая нежность? Пустая жизнь? Что заставляет тебя так думать?! "Куда я уйду, не знаю... Куда поведет Путь" - зато знаю я. В твой Туман. Но только все рано или поздно приводит к Чему-то. Твой Путь может привести тебя к Смерти... "Прости меня за то, что появился в твоей жизни. Прости, что сделал больно, что показал запретное, что подарил тебе холод... Но этой ночью я подарил тебе себя... то, что осталось хорошего во мне. Прошу тебя, сохрани это..." - за что ты так со мной? Я давно простил все, хоть и прощать было нечего... Ты подарил себя... Часть тебя во мне... Значит, ты все еще жив... Я знаю! Я выращу этот крохотный кусочек в своей душе! Я верну его тебе! Ты сможешь быть счастливым.... "И знай: я люблю тебя..." - Что??? Билли... ты... зачем... почему ты... Страшно. Неведомо. Непонятно. Так кричит разум. А что говорит сердце? Оно шепчет: а разве ты нет? Почему же я не сказал раньше? Хотя, я ведь просто не понял... Но сейчас, стоя один с твоей запиской, грея внутри часть тебя, спешно вытирая неуместную слезу, я понимаю... Это я должен просить прощения... "Я дарю тебе свободу..." - а разве она нужна мне без тебя?! "Но за всем этим стоит Судья. Он во мне. Я не хочу быть им..." - Судья? Раздвоение личности? Или та самая двойная жизнь? Не хочешь, верно... Борись... "Поэтому будь лучше. Ни о чем не жалей. Живи, люби, помни..." - Лучше? Зачем? Чтобы презирать то прекрасное, что было между нами? Я не жалею, ты прав... Живи? Черт возьми, я не хочу оставлять все так! Я не хочу снова ждать тебя! Не хочу смотреть со стороны! Как ты можешь отвергать себя?! Хватит, Билл. Все. Надоело. Я пытался мягче, как друг. Но ты не из таких... Ты твердолобый! Теперь моя очередь! Ты хочешь чтоб я жил? Чтобы любил и помнил? Так вот: я буду жить, искать, узнавать, я найду тебя, черт возьми! Я тебя из ада вытащу! Я из тебя сделаю человека! Ты люишь меня и извиняешься?! Плевать! На-до-е-ло! Теперь уже не отпирайся! От моей любви не спасет никто! Помнить? Ты сам попросил! "И хоть иногда, если станет грустно, приходи на берег Эльбы... Она подскажет ответ..." - ответ? Прости, я приду, но я и сам его знаю! Хватит убегать в ночь от всего! Свет, вот что поможет! Еще подпись... Стоп! Это ведь... "А твой Путь здесь, тебе есть, ради чего жить. У тебя есть любящая мама..." - мама! Точно! Как же я забыл! Мы же оба Каулитцы! Черт!!! Мой Путь здесь? Черта с два! Нет, Билл. Достаточно ты жил в темноте, достаточно боли глотнул, достаточно... Пора смотреть в глаза Жизни. И смотреть без черных очков. Хватит видеть везде боль, врагов и порок. Хватит жить дружбой с пистолетами! Они верны? Нет, Билл... Оружиене имеет души. В его основе - четкость металла. Все, хватит... Эта мысль окончательно отрезвляет меня. Выхожу из этого состояния... Извини, Билл, но я зол на тебя. И очень сильно. У меня есть дикое желание найти тебя, хорошенько встряхнуть, наорать, запихнуть в холодный душ, вытащить и зацеловать до невменяемости... Нет уж, достаточно тебе досталось. Все эти пистолеты... Судья... Если бы я сам не слышал этого, то думал бы по-другому. Твоя жизнь очень красива, тяжела, страшна... Но ведь красива. И тебя манит ночь, путь, свобода. Но ты ухитрился найти меня, а значит... Прости, Билл, пора начинать жить по-настоящему. Я хочу четкости. Настоящей четкости, к которой я привык за небогатую полицейскую практику. Хлопаюсь на кровать. Расстановка... Деньги за комнату сейчас отнесу. Только оденусь и умоюсь для начала. Плечо, конечно, болит, но не настолько, чтобы помешать мне. Вызываю такси, еду домой. Мне нужна мама. Вот кто хоть что-то знает и раскроет мне наконец хоть что-то конкретное! Но не надейся, Билл, я не оставлю тебя. Теперь уже не пытайся спрятаться за неправильностью. Мне пле-вать! Хотелось бы, чтобы ты слышал это... но, черт возьми, ты опять закрыт от меня! Надоело! Судья... я заставлю тебя покинуть моего Билли, чего бы мне это не стоило! Пистолеты? Еще проглотите свои слова! - Мам, здравствуй... - Томас! Боже, ну наконец-то! Сколько можно?! - она взъерошена, резка и обеспокоена. - Мам, я же сказал... - устало сажусь на кресло, - Сказал?! Это ты называешь "сказал"? Ты просто сообщил, чтобы мы пока что тебя не искали, все в порядке, еще что-то... А я что думать должна?! От скольких людей я скрывать могу, что мой сын... - чуть не плачет. - Мамуля, я же здесь, все хорошо... - обнимаю ее. Все же ей пришлось побеспокоиться... - Может, ты все-таки соизволишь объясниться, Томас Каулитц? - Изволю, - вздыхаю, - Только будет ли тебе от этого легче? - Перестань. Я уж сама разберусь как-нибудь. - Хорошо. Только сначала ответь мне: что случилось с отцом? Непонимающе смотрит на меня... - Том, зачем тебе это знать? Мы вообще о другом сейчас... - Тем не менее. Я помню и все расскажу. Только для начала ты. Что между вами было, я знать не хочу. Я хочу знать, что было после. Мнется... теребит край полотенца... давай же, мам, ты должна... - Ну же... - подталкиваю я ее. - Мы развелись... - Знаю. Подробнее. - Черти что, Том! Перестань говорить со мной как на допросе! - выкрикивает неожиданно. - А ведь ты нервничаешь. Давай же... - и правда. Но такой тон явно поможет мне... - Он уехал в Гамбург. Все. Я больше ничего о нем не знаю... - а глаза в пол... нет, мам, знаешь. - Как зовут моего брата? - хватит. Все тянется слишком долго! Ее взгляд удивленный, слезы, страх, горечь... Что же, я угадал. Ничего не бывает просто так. Другой вопрос: зачем? - Откуда ты знаешь?... - тихий шепот - Как его зовут? - настойчмво повторяю - Вильгельм, Билли... мой второй малыш... вы близняшки... только ты родился на десять минут раньше... - всхлип, второй... - Мамочка! Прости меня... - я больше не могу смотреть на это... - Нет, Томми, это ты прости... - она плачет, уткнувшись мне в плечо, прижимается ко мне... - Вы были вместе совсем мало времени... Я так любила вас, так берегла... Но когда мы не смогли сохранить семью, твой папа потребовал Билла... Почему-то именно его... Он даже в суд грозился подать... Что я могла сделать? Я до последнего пыталась... но он... уехал... а вместе с ним... мой младший сыночек... твой родной брат... близнец, Томми, твоя половинка... Она плачет, рыдает просто... Я и сам готов расплакаться... Я сделал ей так больно... Боже, за что же ты лишил его такой матери? Брат... да еще близнец... вот она, наша большая тайна... вот она, суть нашей связи... и вот окончательная причина... Я должен рассказать тебе это. - Тише, мам... Это он пришел ко мне в больницу... это с ним я убежал... это с ним провел самые лучшие в жизни часы... - Что?! Он здесь, в Берлине?! Боже, Том! Где он? Я хочу... расскажи мне о нем! Какой он? - такая безумная надежда... - Он прекрасен, мам... Он очень похож на меня. У него длинные черные волосы, очень бледная кожа, он немного худой, но очень сильный... и духом и телом... Но он в большой беде сейчас... - Господи! Том, молю, приведи его сюда! Мы все решим, мы поможем... В глазах темнеет... "... ну что ж, раз ты не хочешь прийти за мной, я сам приду к тебе... Туда, где все началось, к началу начал, в Гамбург..." - Томас, Том!!! Что с тобой! Милый, как ты? - обеспокоенное лицо мамы, она трясет меня за плечи... - Его нет в Берлине уже... Он на пути в Гамбург... - выдавливаю я хрипло - Как ты мог его отпустить, Том?! - искренний упрек... - Он сам ушел. Я бы и не знал, куда, но... - сказать или нет? - Что? Вздыхаю. Когда-то придется... - С тех пор, как он здесь, возникла эта связь... мы иногда слышим мысли и чувства друг друга. Он не сказал, куда ушел... но только что об этом думал. Смотрю на нее... - Я не сумасшедший! Это... знаю, что звучит по-идиотски, но если это правда! Никто кроме нас об этом не знает... Прошу, поверь, я не стал бы врать... Она мнется... ясное дело... - Хорошо, я тебе верю... Но что ты собираешься делать? - Ехать туда. Узнаю адрес отца. Хватит неизвестности, мне осточертело это! Хоть раз я хочу взглянуть в глаза своему прошлому, чтобы достать оттуда будущее! - Томми... - кидается на шею... - Только не пытайся меня остановить, мам... - глажу ее волосы, - Все равно я поеду... Обещаю: я вернусь с ним. А может, даже с отцом... - Не буду, мой мальчик, не буду... Я хочу, чтобы вы оба были счастливы... - Мы будем, мамочка... Вместе, только вместе... - Том, а твое плечо?! Надо съездить в больницу... - Все завтра. Я закончу дела и поеду... Нужно собраться, мам... Она молча кивает, вытирает слезы. Я поднимаюсь по лестнице к себе. - Томми! - окликает. - Да? - Как он тебе? - да ты просто не знаешь, как спросить это, мам... - Мы очень привязались друг к другу и полюбили... - тепло улыбаюсь... И снова иду. Но знаю, что она поспешно вытирает слезы, наверное, благодаря Бога за это..."

POV Билл "И почему это в раю так холодно? Или в аду? В любом случае, ТАК не должно быть... Запах воды... Слышу голоса... - Заслужил ли он такой участи? - А то ты сама не знаешь! - Перестань. - Почему? Лояльность не в нашем стиле! - Посмотри на него... Что ты видишь? - Слабака, труса, человека... Достаточно. - Ты права. Но... - Ты слишком справедлива и лояльна! Он не заслужил! - Неправда. - Не любишь мое имя? Давай, скажи его! - Ложь! - Правда. Мы - не из тех, кто прощает отказ и предательство! Мы - это то, что дается на всю жизнь! - Да. Но его жизнь стоит дорого. А ты и так нарушила правила, заговорив с Томасом. - Ну и что? Я пыталась оградить его! - Но ты позволила себе это. И я сказала: жизнь. - Не заслужил! - Может. - Месть завершена! Пора! - Не время. - Что еще? - Вставай, Вильгельм! - раздается резко. Я открываю глаза... я встаю, боясь взглянуть на них... но все-таки поднимаю глаза... - Господи! Кто вы? - мне страшно... мне жутко... Они стоят рядом. Двое. Маленькие фигуры, закрытые тенью. И тем страшнее... это были дети... Правда... Ложь... [COLOR="blue"][B]- Мы? А ты не узнаешь друзей? - вперед выступает одна девочка... глаза спокойны, глаза красивы, глаза... металлического цвета... - Но вы же... - Верно, металл. Но ты вложил в нас это! - вторая... с серьезным спокойным лицом... и такой же ртутью в глзах... - Как??? - не может быть... - Так. Ты создал нас детьми. Детьми с умами жестоких взрослых... - смотрит в глаза Правда, кажется... - Ты постиг слишком много от сути вещей, Билл. Потому и появились мы. Ты отдал нам себя, свою боль, свои слезы... - И дал эти имена, вложив все побочное... - Но почему дети? - я убит, я сметен, я в страхе... - Потому что обида такая! Потому что бороться не научился. Потому что без нас не можешь и не умеешь, - отрезает Правда. - Мы такие, какими нас сделал ты. И мы никогда не уйдем. Ты без нас не сможешь, Билл. Ты пустышка, ты большой комок детской ненависти, которую принес сюда. Ты по ошибке человек. Ты не высший. Даже суд ты вершишь посредством Судьи внутри тебя!!!! Ты никто... - Нет! Нет!!! - закрываю глаза, бегу, не знаю куда... а издалека только презрительное: - Вставай и иди. Живи с этим знанием. Я кричу, силясь вырваться из паутины... Я брыкаюсь, бьюсь обо что-то... Асфальт, серое небо, ветер, запах воды... набережная... В руке пистолет... Правда... в кармане Ложь. Я... не умер? Осечка... За что?! Встаю... меня трясет от пережитого. Сон или видение? Видение... на волосок от смерти сны - это лишь сообщение. Я никто... почему? За что... нет!!! Я не Судья... я даже не человек... а кто же я? Иллюзия, ошибка... "Перестань, Билл! Встань и иди своей дорогой." Зачем? Чтобы снова и снова быть никем? "Нет. Чтобы стать выше. Суди, будь Судьей. Это выход." И что дальше? Опять жить местью? "Ищи сам. Ты найдешь" Опять один... Опять ни с кем. Куда податься? "Вспомни юность. Сколько еще было тех, кто недолюбливал тебя и в открытую издевался?" Много... Но что из этого? "Иди. Покажи. кто ты теперь. Вспомни все..." Зачем? "Чтобы вынести приговор." Смерть? Нет! Хватит! "Почему смерть? Высшая мера. Попробуй маленькое наказание..." Зачем? "Тебе не кажется, что ты задаешь слишком много вопросов?" Я имею право! Я не хочу! "Но будешь. Это больно, Билл..." Нет! Шайсееее!!! В глазах мутнеет, голова просто раскалывается единым взрывом... Что это... Боже. прекрати, не надо, нет! "Нравится?" Перестань! Не надо! Нееет! Мир возвращается на прежнее место, голова перестает взрываться, но все еще гудит. "Как тебе это, Билл?" Ты не можешь мной управлять! "Прости, но ты сам это сделал... Правда мило так мне удружить?" Ненавижу! "Себя? Ты ненавидишь себя, милый мой. И только. В Гамбург." Когда-нибудь ты за все поплатишься... "Чем? Единственный, кто мог хоть что-то сделать, был Том, но ты же сам не принял его..." Слеза... вторая... третья... Я - марионетка, кукла... Теперь я никто по-настоящему... Все, что дала мне жизнь - был ты. У меня нет другого выхода... Зато есть Судьба, которая стоит на месте... ну что ж, раз ты не хочешь прийти за мной, я сам приду к тебе... Туда, где все началось, к началу начал, в Гамбург..." *** "Я снова здесь... Такой знакомый вокзал... И запах... Поездов и скрытой жизни. Той, что не видно сразу, но которая процветает здесь. Хотя... эта жизнь не процветает, она опускается все ниже... Но порой это единственный способ выжить. Я помню здесь каждый закоулочек, потому что сам прошел их... Здесь я грелся... прятался, находил таких же жалких и свободных как я... Почему-то так больно об этом вспоминать... Прошло совсем немного времени, а как будто целая жизнь. Я уже не прячусь, не шарахаюсь от каждого звука, спокойно смотрю на охрану... а ранше старался проскользнуть как можно незаметнее... Мне казалось, здесь была их власть, пусть и только исполнительная, но они были сильнее и могли себе позволить иногда побить нас или вышвырнуть... Затягиваюсь сигаретой и подхожу к одному из них. - Как погода? - спрашиваю непринужденно... - Неплохо, парень. Обещают солнечные дни... - отзывается дружелюбно и лениво. Усмехаюсь и смотрю на его лицо... знакомое... когда-то он вышвырнул меня из-за того, что я случайно показался возле киоска... Тоже смотрит на меня. Но не как тогда, презрительно и враждебно, а с ленивым интересом. - Как у вас тут, спокойно? - Да не жалуемся. Слушай, может, дашь прикурить? - Конечно. Достает сигарету, протягиваю ему зажигалку. С видимым наслаждением затягивается. - Ты не местный? - спрашивает. - Вроде того, - довольно улыбаюсь. - Подсказать что-нибудь? - вполне дружелюбно. - Да разберусь... Сильно много у вас на вокзале беспризорников? - А что, уже свистнули что-то? - Да нет, просто видел... - Где? Я потом найду и вышвырну. Натаскивают грязь, маленькие твари... - А если им больше некуда идти? - смотрю в глаза так, как когда-то смотрел, моля, чтобы мне позволили остаться и погреться... Вздрагивает. - Нечего сбегать из дома! Или из приюта! Государство дает им шанс, но некоторые почему-то думают, что улица лучше! - раздраженно отводит взгляд. - Наверное... Всего хорошего... - направляюсь к дверям. - И тебе того же, парень! Прохладный ветерок, рваные пухленькие тучки. Обещают солнце... Не узнал. Таких, каким был я десятки. Почему? Понимаю... Тогда на него смотрели испуганные глаза подростка, не знающего, куда ему деться и где быть... беззащитного совсем. А сейчас спокойные и уверенные глаза взрослого человека. И пусть я вырос совсем не так сильно, меня можно узнать... Дело не во внешности. Мои глаза могли бы сказать ему об этом, у беспризорников есть общая черта в глазах: либо ожесточение, либо испуг, либо решительность. Значит, их там больше нет... И я знаю почему... Все дело в тебе, Судья. Я уже ненавижу тебя... "А что я тебе сделал такого, чего ты сам не хотел? Желания, Би, имеют свойство исполняться. Ты хотел - я дал. Никто не виноват, что ты сам не знал, чего хотел." Ненавижу тебя... хочу, чтобы ты ушел... "Но для меня твоя ненависть не больше, чем твоя любовь - ноль." Зачем я здесь? "Чтобы вспомнить все. И закончить. Приговорить часть прошлого. Будь тем, кто ты есть." Я не Судья. "Кому ты это говоришь? Глупый..." Иду... просто вперед. Я здесь не заблужусь все равно, но может быть, куда-нибудь и приду. Улицы... сероватые, мокрые после дождей. Все знакомые, все привычные... Кое-где что-то и изменилось, где-то нет... Я потерял уже счет времени. Бесцельно брожу по городу, обдумывая жизнь. Зачем я здесь? Все это и так живо в моих воспоминаниях. Бордовая крыша... симпатичный дом был когда-то наверное. А сейчас кажется почти заброшенным. Стены и окна заросли плющом и вьюнами, теперь пожухлыми, веранда давно не ремонтирована... Заросший сад, желтый от мертвых трав, облупившийся красный забор... Забытый, никому не нужный... Что с твоими хозяевами, дом? Случилось ли что-то с ними, а может, они просто уехали, забыв о тебе? Бывает же в жизни так... Иду дальше, бесцельно скользя взглядом по всему... Другие дома, безразличные прохожие... Еще шаг и десяток шагов... И другая улица, но все такие же люди и дома... Гамбург - красивый, но безликий... Может быть потому, что каждое место здесь наполнено прошлым... - Билл?! Вздрагиваю и останавливаюсь. Галлюцинации? Кажется, сзади. Нет, не оборачивайся... Это только показалось... Да, действительно. Шум жизни улицы, никаких знакомых до боли голосов. - Билли!!! Постой! Подожди! - резко и испуганно оборачиваюсь. Не может быть! Кто это? - Билли, мальчик мой, милый мой, хороший! Это ведь ты, это ведь правда ты? Скажи, что я не сошел с ума, скажи! - на меня смотрят глаза в кольце морщин, напоминающие мне кого-то... Недавно я видел их, только без морщин и лучистые...В этих же дрожит безумная надежда. Пожилой человек, бледный, с трясущимися руками и блеклыми покрасневшими глазами, в старой потрепанной одежде, с редеющими седыми волосами... - Кто вы? - шепчу я... боясь узнать ответ... - Сыночек, неужели ты не узнаешь меня? - отчаянная боль в старческих глазах, слеза, теряющаяся в морщинах... - Это же я... - Папа? - сглатываю... - Билли! Мой маленький Билли!!! Это ты, это ты, ты вернулся! - он бросается мне на шею, обнимает, цепляется трясущимися руками, бормочет что-то бессвязное... Я слышу, он плачет... - Папочка... папа... - шепчу я, крепко обнимая его, не в силах сказать что-то еще..." На обычной улице, в пасмурный день, когда всем все равно, а жизнь течет своим чередом... Маленький лучик солнца, как кусочек надежды, освещает эту картину: блудный сын и отец... Оба много перенесшие, оба много страдавшие... Жизнь снова свела их вместе, быть может, чтобы дать шанс на счастье для обоих? *** "- Так это наш дом? - выдыхаю я с грустью, видя ту самую бордовую крышу. Я ведь даже не узнал его... - Да, сынок... Я расскажу тебе все, пойдем! - отец ведет меня по дорожке через сад, поросший сорняком... Ветхая веранда, которую мы делали вместе. Я помню это, как ни странно. Папа сам делал ее, а я помогал. Хотя, я просто подтаскивал гвозди, молоток, тогда тяжеленный для меня, маленькие досочки. Но папа тогда гордился мной и говорил: "Мы с сыном вместе веранду делаем!" Дверь скрипит давно не смазываемыми петлями. Внутри теперь не лучше, чем снаружи... Обои выцвели и наполовину отклеились, окна грязные, на полу мусор... вся мебель очень обветшала... И сам папа стал таким же, как полузаброшенный дом... Я помню его бодрым мужчиной, пусть и постоянно уставшим от работы, но волосы его были темно-русыми. Всегда гладко выбритый, в костюме, он любил порядок дома и охотно работал в саду. Но что хуже: он никогда не пил, разве что по праздникам. А теперь я чувствовал запах дешевой водки, а по всему дому валялись пустые бутылки... - Садись, садись, парень! Я сейчас... чего-нибудь... - он стал бестолково носиться по дому в поисках чего-то... только и так ясно, что безуспешных... - Пап, прошу тебя, сядь, - говорю я. И даже сам слышу тоску в своем голосе... Какой не помню уже давно... Он непонимающе садится рядом со мной на старый диван, прикрытый потертым грязным пледом неясного цвета. - Что случилось, пап? Почему все так... - обвожу рукой дом, - Расскажи мне... Я знаю, виноват я... но все-таки... Вздыхает и опускает глаза. Он так постарел... а ведь прошло так мало времени... И я - всему причина... - Ну же, пап... Я знаю, это нелегко, но я должен знать... Помнишь, я сбежал из больницы? - Такое не забыть, Билл... - хрипло говорит он, - Нам сообщили об этом на следующий день. Я хотел обратиться в полицию, но Элена убедила меня, что ты сам вернешься... И я поверил, хоть и очень не хотел. Джек молчал. Он вообще старался не попадаться мне на глаза, но тогда я не понял всего... Целую неделю я ходил сам не свой. Элена продолжала меня убеждать, что все нормально, что надолго ты уйти не мог... Но ты так и не вернулся. В конце той адской недели я впервые напился до бессознательности... А потом обратился в полицию. Они обыскали все приюты, все известные скопления беспризорников, но тебя нигде не нашли... Я не знаю, как я смог выдержать эти недели... Хотя... сначала я бегал с полицией везде, сам пытался что-то делать... а через месяц я стал пить, много пить... Меня уволили, я все равно пил. Или спал. Или просто смотрел в потолок. Она пыталась меня вывести из запоя, мы постоянно ругались, а я винил ее в том, что ты ушел... А она кричала, что всему виной мое воспитание, что ты уже наверняка умер, что мне надо перестать пить, чтобы воспитать хотя бы Джека... В один из таких моментов я не выдержал, кричал что она думает только о своем сыне, что это он во всем виноват и сорвавшись, побежал к парню в комнату. Я нашел его пьяным... Схватил, тряс его, чуть не избил... Она пыталась как-то помочь, хотела вызвать полицию... но по счетам было не заплачено и телефон не работал... В итоге этот щенок признался во всем... Как они издевались над тобой, как били и изнасиловали... А я ведь не верил тебе... Еще эта с*ка наверняка ведь обо всем знала... Сыночка прикрывала! Я тогда единственный раз в жизни стукнул ребенка... Хоть его нельзя назвать ребенком... тварь, ненавижу... выбл*док! Я вышвырнул их из дома тем же вечером. Элена даже ничего не сказала, просто быстро собрала вещи и ушла вместе с Джеком. Я ничего о них не знаю и знать не хочу. Только вот с тех пор живу вот так... Ты прости меня, я ведь уж давно потерял надежду... - Я сам давно потерял ее, пап... не вини себя... Я понимаю... - А что с тобой было? Все ведь было хорошо, правда? - с надеждой смотрит. Вздыхаю... как я могу соврать? - Нет, пап. Все было ничуть не лучше. Я жил на улицах. Пока хватало денег. Но потом денньги кончились, а я попал в полицию за то, что украл из киоска булку... Дальше оказался в обезьяннике. Сидел там... Освободился и поехал в Берлин. - Зачем? - Мстить. - Кому? - удивленно. - Элена отправила Джека в Берлин учиться. Там же и его компания. Была. Теперь нет. - Что с ними? - испуганно. - Нет их. В полиции, - нет, он и так слишком много испытал, чтобы узнать про меня такое... Хотя... они в полиции, просто в полицейском морге... - Значит, ты теперь свободен? - Да. И я хочу... начать жить по-другому, пап... Давай исправим все... - слабо улыбаюсь - Давай! А с чего начнем? - С того, что ты бросишь пить, и мы сделаем дом прежним... - встаю, - Ну что, приступим? Поднимается. И мы идем. Возвращать к жизни наш старый дом. Вечерние сумерки сгустились над домом. Но теперь уже не над тем жалким заброшенным зданием... И пусть забор выглядел все таким же облупившимся, а веранда полуразрушенной, плющ больше не заслонял окна сухими ветками. И пожухлые травы и мусор из дома собраны в большую кучу... - Гори ясно! - кричит отец под треск огромного костра. - Вместе с нашим прошлым! - кричу я. Мы жарим на костре хлеб и сосиски - скромную, но первую за столько лет совместную и счастливую трапезу над горящим прошлым, которое трещит болью и страданием, но нам уже все равно..." Мари POV Том "Я иду по улице. Туман рассеялся и ушел вместе с тобой... Солнце выглянуло, потеплело... Ощущается что-то хорошее, что-то теплое, как будто надежда... Это что-то добавляет мне решимости. Я все делаю правильно. Я приду к тебе... все равно найду тебя... Иду с легкой душой. На ней больше ничего нет, кроме тебя. Теперь я Искатель... А еще я как будто романтик... Усмехаюсь. Надо же... Плечо заживает, хоть и болит. Ты научил меня не жаловаться, научил терпеть, быть сильным. Каждый раз, когда боль начинает поглощать сознание, я представляю тебя, твою жизнь и, стиснув зубы, иду дальше. Я вытерплю все ради тебя. Только бы ты смог снова стать собой, и я узнал своего настоящего брата... и, теперь, когда я понял, это стало так легко сказать, свою единственную настоящую любовь. Буквально недавно при слове инцест я бы передернулся, а теперь... пожму плечами и улыбнусь, вспомнив о нас с тобой. Разве может быть это пороком? Разве может это быть чем-то грязным и плохим? Это прекрасно... Ради тебя я отказался от мечты, уволился из полиции. Но это даже лучше - я приобрел настоящую мечту... И она ведет меня через все. Такая неправильная, такая странная, но такая волшебная... Как сказка, как колдовство и как единственная в жизни человека, только ему понятная Истина... Все-таки скоро будет зима. А это прохладное тепло лишь маленький отголосок. - Молодой человек, не подскажете, как пройти к собору? - поворачиваюсь. Маленькая опрятная бабуся щурится рядышком. - Конечно, - улыбаюсь, - Вам нужен собор святой Софии? - Да-да, - кивает поспешно. - Могу даже проводить, если хотите. Сам давно не был... - протягиваю ей руку. - Ой, спасибо вам большое... - берет под руку, и мы идем по улице, - Вы, молодой человек, верующий? - А кто же нет? Каждый человек на земле во что-то верит... Нет ни одного, кто бы не верил ни во что. - А в Бога вы верите? - поправляет платок. - Верю, - киваю, - Только хотел бы узнать... Прощает ли он месть? - как-то сразу грустно... - Месть - это большой грех... И наверное, потом воздастся... Но ведь Он всемилостив... Наверное, простит... Если человек искренне покается... - А если это очень хороший человек? - с надеждой взираюсь на набожную старушку. - Поставь за него свечку и помолись. А потом, если покается, пусть сам придет... Если хороший человек, то Господь простит, - серьезно говорит она. - Ну вот мы и пришли... Своды собора смыкаются сверху. Почему церкви во время служения как другой мир? Теплый, радушный, светлый, пахнущий ладаном, наполненный красивой песней дом. Именно дом, ведь здесь тебе все рады... Светлые лики смотрят на тебя с икон, дышится легко... Здесь и люди не такие как везде. Не спешат никуда, ведь сюда приходят ни на пять минут по-быстрому, а подумать, погрузиться в божье тепло, раскаяться в содеянном. И те, у кого нет дома, находят приют в этих сводах, где никому нет отказа. Почему же не ты? Старушка идет куда-то в глубь, кивнув на прощание. А я осматриваюсь... куда же идти, где найти прощение? Мимо идет служитель... - Батюшка, можно вас спросить? - Конечно - У... у какой иконы лучше каяться? - выдыхаю смущенно. Улыбается тепло... Каждый бы человек так улыбался... По-отечески, покровительственно. - Видите? Икона Иисуса Христа. Вот ему и покайтесь. Он всех принимает... - кивает мне в ту сторону. Подхожу... Страдальческий лик... Так и ты, Билли... много выстрадал. Господи... помоги ему, охрани его, освободи... Пусть он будет счастлив. Ты прости его, не виноват он ни в чем. А если и виноват, отдай мне его вину, я все искуплю... Смотрю прямо в карие глаза... такие же, как твои... Грустные, но такие добрые и смиренные... Я все сделаю... И хоть мир не засверкал белым светом, и своды передо мной не расступились, но я знаю, он слышал... Выхожу. Я бы побыл там еще немного, но надо идти. Вот уже весь день я тереблю в кармане твой перстень. Часть тебя, твоей жизни... Снова иду, смотря куда-то вперед и думая о своем. Чувствую что-то возле ноги... надо же, мячик... - Дяденька, пните нам мячик! - раздается в нескольких метрах. Там несколько мальчуганов играют в футбол. Улыбаюсь и несильно, но так чтобы долетел, пинаю им. Один радостно ловит его, и игра продолжается. Мне вдруг становится интересно... Присаживаюсь на лавочку рядом с полем. Когда-то и я был таким. И я гонял мяч по полю, с визгом падал на траву или на песок, обдирал колени... Таким было мое беспокойное детство. А каким было твое? Играл ли ты в футбол с мальчишками или уже тогда твоя жизнь сводилась к одиночеству? Были ли у тебя друзья, которым ты мог доверять, лазил ли ты по деревьям, крича что-нибудь веселое и задорное? Так хочется надеяться, что да... Но разум подсказывает: только в раннем детстве. Тебе рано пришлось повзрослеть, рано понять, как жесток мир. Почему именно так ты решил поступить? Неужели отец не мог помочь? Почему ты не мог мстить иначе? Ведь даже думая низко, изощренный ум подростка мог дать многое... Пока ответа нет. И вряд ли я найду его без твоей помощи. Ведь откуда-то появился Судья. Он внутри тебя, его как бы нет, но он движет тобой иногда. Может, это тяга к справедливости, которой тебе не хватало в детстве? Или твой воображаемый друг? Не знаю... И почему пистолеты живы? Для чего ты дал им имена, а вместе с ней и жизнь? Неужели никому нельзя было довериться, рассказать? Неужели проще было сжать металл и заговорить с ним, чем обнять живого человека и позволить себе помочь? Где ответ? Рядом с тобой... - Дяденька, а вас как зовут? - ко мне подошла маленькая темноволосая девочка с красивыми серыми глазами, - Вы очень похожи на одного моего знакомого... - Правда? - улыбаюсь, - Может, я его знаю? Зовут меня Том. А тебя? - Мари... Может быть, знаете. Он ангел, - серьезно говорит она. - Ангел? А какой он? - наверное, девочке приснилось. - Он очень красивый... Он приходил, когда мне было очень плохо. Я потерялась. Он отвел меня к маме. А потом я видела, как он плакал. А ведь ангелы не плачут, правда? - Не знаю, Мари... Наверное, плачут. Если их кто-то обидел... - Он сказал, что сделал очень плохо. Он нечаянно, правда... Он такой хороший... - она как будто ищет поддержки. - Ну конечно. Разве могут ангелы сделать плохое специально? А если ты его позовешь, он придет? - может, ребенок даст ответ? Грустнеет. - Сейчас нет... почему-то он не идет. Может, ему плохо? Но ведь он такой сильный, он помогает всегда... - А как ты его зовешь? - Его зовут Билли... У него длинные черные волосы и глаза такие же, как у вас... правда-правда. Вы вообще очень на него похожи... Что?! А если... - Он был в черном плаще? И у него красивый бархатный голос? - спрашиваю с безумной надеждой. - Да... а откуда вы знаете его? - улыбка, - А-а-а, так он и к вам приходил? - Нет, глупышка... - беру ее ручку, - это мой младший брат... - Так вы тоже ангел? - широко раскрывает серо-голубые глаза, - Я знала! Вы так похожи! Вы тоже очень добрый! А что с ним, почему он не приходит? Что ответить ребенку? - Он ушел... - А он вернется? - Конечно, Мари. Мы вместе вернемся... Хочешь, мы поиграем все вместе? - Конечно! Я буду ждать! А когда? - такой огонек радости... - Скоро... очень скоро... А теперь я пойду? - За Билли? - Да... - До свидания! - До встречи, малышка... Странно, как ребенок видит столько... Но главное: она дала мне один очень важный ответ. Кто такой Судья"

POV Билл "Я проснулся на рассвете от странного чувства. Мне снилось... море. Глубокая синь прямо до горизонта, уходящая в бесконечность. Я плавал, плескался, купался... Мне было так хорошо, так легко... Я был свободен. А рядом был ты, Томми... Мы были вместе. М ывместе смеялись, брызгались... Мы были вместе, мы были рядом, мир был наш! Это было такое ясное ощущение там, во сне - у нас был целый мир. Он ждал нас, он любил нас, он кричал наши имена... Он сверкал безумной толпой, ожидая только нас... Как непрожитая или просто забытая жизнь... Потерянная в бесконечности кем-то, кто оставил нам только это подобие... Там мы были вместе, свободны... А солнце грело нас счастливым знанием того, что так будет всегда... Выхожу в сад и сажусь на крылечко. Солнце встречает первыми лучами... Я... дома. Я действительно дома. Там, где меня всегда ждут, любят, где я такой один... Где я кому-то нужен. Смеюсь... счастливо, задорно смеюсь навстречу небу. Забывая обо всем, утопая в понимании того, что я здесь... а слезы бегут, придавая радости соленый вкус... Слышишь, земля, я здесь, я тоже хочу быть счастливым?! "Малыш Билли распустил нюни! Я сейчас расплачусь... А, черт, я же не умею! Какая досада..." Судья? Нет, нет, нет! Зачем ты здесь снова?! "Билл, хватит ребячиться, у тебя есть задачи и поважнее." Я не буду мстить больше никому! "Бла-бла-бла, ты забываешь о своей клятве, малыш" Я не клялся... "Милый, ты дал клятву. Мало того, на собственной крови. Твоя месть у тебя в крови" Ее там нет... "Это не обещание неведомому богу, Билл, которое ты можешь нарушить. Это - печать. На всей жизни, на всей судьбе. И ты сам наложил ее" Нет... "Не помнишь? Так я освежу! Помнишь, когда тебя изнасиловали, ты был почти без сознания... но его хватило, чтобы произнести клятву. А кругом была твоя кровь. Она приняла ее, Билл. Поздно..." Я не клялся судить всех и каждого! А ты ведь этого хочешь! "Позволь напомнить. Ты сказал: "Я клянусь, никто из тех, кто причинил мне боль, не будет существовать безнаказанно, пока жив я!" Возможно, это было чуть более пафосно сказано, но не в этом суть." Я уже завершил месть! "Только пятерым. А сколькие причиняли тебе боль?" Но не такую! "А ты не утотчнял! А крови все равно. Ты поклялся, Билл, никуда от этого не убежать!" Они не заслужили твоего суда... "Откуда тебе знать, что они заслужили? Ты можешь думать как угодно, но только я могу вынести приговор!" Я не буду этого делать. "О, можешь даже не беспокоиться! Ты этого не увидишь, я, созданный тобой для этого, все сделаю сам. Но, так и быть, я позволю тебе посмотреть на результаты..." Я не дам тебе этого делать, ненавижу тебя! "Ай-ай-яй! Кто бы спросил тебя?" - Нет! Боль становится почти физической... - Билли, почему ты здесь? Что-то случилось? - из дома выглядывает папа. Боже, спасибо тебе... - Да просто сон... - Кошмар? - Нет, очень хороший... Пап, побудь со мной... - Конечно, - садится рядом, - Как будем начинать новую жизнь? - Я хочу чтобы наш дом был прежним... У нас ведь все получится? Скажи, что все получится... - Конечно, Билл, но... - У нас все получится, пап! Мы можем все, надо только захотеть... Мы устроимся на работу, все сделаем... - Конечно, мальчик мой, конечно... Я, повинуясь внезапному порыву, прижимаюсь к его пропахшей сигаретами старенькой куртке. - А еще... я хочу, чтоб мы веранду вместе починили... Он смеется. Я тоже. И так хорошо и тепело от этого... А внутри меня просыпается тот, кого я так долго отвергал, тот, кто казался мне давно мертвым, но кого смог увидеть Том... ребенок... малыш-Билли... который прижимается к большому и сильному папе... Но он вырос, а отцу нужно помогать... правда же? Я чувствую, я знаю, мальчик кивает... он поможет... Но как же Судья? Что мне делать с ним? Как изгнать его? Часть меня... Как?[/B][/COLOR] Разбираю сумку в свой старый шкаф... в своей комнате... Мы решили пока жить в гостиной, там есть камин. Отопление отключили за неуплату уже давно, а ведь почти зима. Камин остался от прежних хозяев, а мы не стали его убирать в декоративных целях. Теперь он обещал помочь нам перенести зиму в случае чего. Что-то со звоном падает на пол. Наклоняюсь... На ладонь ложится маленькое невзрачное колечко... а на нем надпись: "спаси и сохрани". У меня такого точно не было... а еще, кажется, пропал один из моих перстней... Ну кто же это еще мог быть? Улыбаюсь... Спасибо, Том, что оставил мне маленькое напоминание о себе... Надеваю его на безымянный палец левой руки. И становится почему-то так спокойно... Спасибо тебе, большое спасибо, Томми... мне сейчас очень нужна поддержка... - Надеюсь вы понимаете, что ваша внешность очень... э-э-э... специфична... и мы... но если бы вы подходили... - Так вы не берете меня? - Мы позвоним, если что. - Понятно. Всего доброго. - До свидания. Выхожу из тринадцатого по счету за этот день кабинета. Ничего... даже на самые тяжелые вакансии... но я должен, должен найти работу, чтобы мы могли начать жить заново... "Какие святые намерения, Билли! Этого ты хотел?" Шайсе! Ну что еще тебе от меня нужно? "Тебе не кажется, что твои благородные порывы упираются в сказку? А реальный мир жесток..." Ты ли это мне говоришь? "Ну же, перестань маяться дурью... К тому же, если будешь хорошим мальчиком и не станешь сопротивляться, не увидишь последнего вздоза свего обожаемого папули..." Что?! Ты не посмеешь! "Не кипятись, это будет последняя стадия... Еще я забыл сказать, что когда это случиться Билл Каулитц перестанет существовать. Останусь только я. А Правда и Ложь станут моими орудиями..." Так почему бы тебе не взять их и прост оне пристрелить сразу всех?! "Ну... если бы я мог, то сделал. Досадно, конечно, но у них свои принципы... Детки любят только папочку, а чужой дяд их не прельщает..." Тебе обидно? Но ведь я это ты! В чем же дело? "Внешне. Но эти крошки тонко чувствуют все! Пока мы с тобой были относительно согласны друг с другом, они мне подчинялись, но как только ты начал бунтовать..." Что? "Девочки приняли твою сторону! Их суть должна была вести их ко мне, я им более близок, но нет же! Ты вложил в них слишком много человеческого! Сантименты, благодарность... черт бы их побрал!" Они со мной? "А если бы не были, то я бы избавился от всех, кто мне мешает... И в частности, твоего обожаемого папули!" Не смей! Я не дам! Никогда... "Ненадолго. У меня большая власть над твоим сознанием, кроха... Боль - вот чего боятся люди. И ты не исключение. Пока живи, но как только... и прощай малыш-Билли... пиф-паф..." Замолчи... "Да пожалуйста! Но много ли толку?" Молчишь... Шайсее, как я хочу от тебя избавиться! Я так хочу зажить нормальной жизнью! Но Правда и Ложь со мной... они могут помочь... Вот и дом. Но хороших новостей нет... но ведь это же первые шаги! Открываю дверь... Мне снится? Господи... - Том? Как ты здесь..." POV Том "Неужели я в Гамбурге? Да и почему мне раньше не приходилось выезжать за границу Берлина? Хотя... В отличие от нашего города, здесь я чувствую то, что чувствует рядовой турист. Что-то из разряда "как-то не очень". Переливаюсь из состояния "неуютно" в "крайне фигово"... Может, это связано с тем, что этот город - оплот боли моей второй половинки, моего брата-близнеца, моей единственной любви? Однако, я поэт... Но я все-таки бывший полицейский... и естественно, узнать адресок не составило труда. Только я нервничаю... очень нервничаю... чертовски нервничаю... Черт, я НЕРВНИЧАЮ! Тереблю в кармане успокоительный перстень... почему я его не надел? Потому что так же, как я отдал ангела-хранителя тебе, ко мне может прийти часть твоей сущности... какая часть? Я не знаю... а что, если Судья станет мной? Сделаю ли я лучше или наврежу? Не знаю... поэтому, пока не буду. Солнце немного согревает и ободряет. Но все-таки... Так запросто идти к своему отцу, которого не видел ужасно много лет, с сознательного возраста... Я не знаю его, совсем не знаю, все что у меня от него есть - имя, фамилия, адрес и внешние черты. Гамбург большой, и ты мог бы пойти куда угодно... Ведь долгое время твоим приютом были его улицы, кололния для несовершеннолетних. Ты мог уйти к своим приятелям, сокамерникам, в притон, просто возвратиться в мир одиночества улиц и подвалов... Но я точно знаю, ты этого не сделал. Ты изменился, я изменил тебя, Билл. И ты хочешь домой, хочешь в единственное родное место... Меня уже много времени что-то не пускает в твое сознание. И я знаю, что. Как обезумевшая собака, она не признает меня, рычит и грозится разорвать... но и тебя она не выпускает из дома... А знаешь почему? Она рвется с поводка в лес, быть волком, жить на свободе... но она не понимает, что не сможет выжить без вкусной пищи и теплого дома, без ласковых рук хозяина... История ее безумия ужасна... Она была верна своему хозяину, охраняла его, была частью его. Любой его обидчик испытывал на себе ее зубы... И в эти моменты, когда кровь покрывала ее морду, когда рваная плоть кусками лежала у ее лап, она почувствовала ЭТО... Это была власть, безграничная власть над жизнью, мгновение силы, мгновение воли, когда она была сама за себя, когда она была сильнейшей... Но мгновение быстро уходило, а она шла в дом за хозяином. Так было очень долго, много кто хотел причинить боль хозяину, а собака рвалась мстить... за этой минутой, за этой дозой власти. Она упивалась ею, она впадала в безумие, медленно, но верно... Но хозяин почему-то стал меняться... теперь он прощал, придерживал ее на поводке... и как же она могла простить ему это? Он лишал ее этих минут, этих чувств, принижал ее, снова делал только собакой! А она хотела большего! Но все же она была привязана к хозяину, она хотела бы сама найти преступников, но не знала, как и почему люди причиняют боль... Что ей было делать? Она не могла уйти... И как наркоман изобретает хитроумный план, чтобы достать дозу, в собачий ум пришла мысль. В прошлом хозяина! Он забыл, но память имеет свойство хранить. И она была готова бежать куда угодно... Но тут встал хозяин. Поводка не хватило... злость и безумие охватили ее. Ее лишали этого! И она осмелилась - она укусила хозяина. И никого не подпускала к нему, но и его не выпускала. Но поводок был короток... Зубами прогрызла все двери, она ворвалась в дом. И посмотрела в глаза хозяину... И яд был в зрачках... он медленно, но верно отравлял обоих. Теперь хозяин был как слепой, она могла вести. Но так было не всегда. Он сопротивлялся, он затягивал на ее шее поводок, он прикрикивал на нее, не давал. Ей хотелось убить, но она не могла... собачья природа не давала уйти ей от хозяина... она была навеки с ним. До смерти. Привязанная. Ее безумие зашло так далеко, что она может силой заставить хозяина указать на "преступника". Боль, она научилась причинять боль... Это Судья, Билл. Это его суть. Он лишь твоя собака, охранник, вышедший из-под контроля. Но что делать? Заставить ли вспомнить теплые руки и миску с едой или просто застрелить, избавив от мук жажды крови? Я не знаю... Но все-таки иду. Иду, чтобы быть рядом, когда это случится. Едва видный номер на облупившемся красном заборе. Он-то мне и нужен. Что ж, пора... Настало время взглянуть в глаза прошлому, чтобы открыть дверь в будущее... Дверь - в глазах прошлого. Поняв свои ошибки, мы прокладываем дорогу дальше. Вздохнув, толкаю калитку. Она отзывается скрипом давно не смазываемых петель. Сомневается... Не сомневайся, я ведь тоже часть этого дома. Осенний сад выглядит печально, траву собрали и сожгли чьи-то заботливые руки... иду по едва заметной каменной дорожке к дому... Обветшалая веранда приветствует меня скрипом половиц. И тебе здравствуй... Набрав побольше воздуха, стучусь в дверь. Пора... Из-за нее хриплый, но не старческий голос, в котором угадывается большая сила воли, видная только в голосе и чертах лица: - Кто там? Что же ответить? Пошутить? Но я никогда не оскверню честь дома моего брата, значит, и моего тоже... - Это я, папа... Я ответил честно. Я знаю, это он. Не помня голоса, я угадываю что-то родное и забытое... Дверь открывается, на меня смотрит мужчина с поседевшими волосами, залегшими у глаз морщинами, в старой одежде, небритый... я бы не узнал его, если бы не карие глаза, такие как у нас с тобой, которые полны молодого блеска и которые так и говорят: "Не смотри на кажущуюся немощность, я еще силен, я все так же горд!" Но в мгновение они наполняются удивлением и испугом... - Томас?! - он пятится назад. - Я... папа, неужели ты не рад меня видеть? - совершенно искренне... Наконец, поняв, что я пришел не искать ссор, он обнимает меня, по-настоящему крепко, по-отечески... так никогда не обнимал меня Гордон. Я слышу всхлипы на плече... - Томми... мой сыночек... ты так... ты такой... Господи, спасибо тебе, ты услышал мои молитвы! Ты простил старика! Ты дал мне второй шанс... Господи... И еще всхлипы... Я чувствую, что слеза чертит линию по моей щеке... я долго не понимал, мне казалось - я забыл его, я не помню, он мне не нужен. И только потеряв тебя, я понял, насколько был не прав, считая отца чужим... Он неожиданно отстраняется и спешно вытирает лицо. - Ой, что же я... садись! Только... у меня и нет ничего, чтоб угостить-то... - Да ладно, пап, - улыбаюсь, - У меня с собой. Сейчас достану... - тянусь к сумке. Он садится на диван и закрывает лицо руками. Плечи трясутся. - Что с тобой, пап? - я сажусь рядом. - Томми... до чего же я докатился... мне так стыдно, так больно... ты пришел ко мне, а я! Я, старый дурак, мне нечем даже тебя накормить, не показать даже где я живу! Вот! - он обводит руками дом, - Этот дом когда-то был красивым! А теперь... от него, как и от меня, мало что осталось... Смотри, кем стал твой отец... - Папа, мне неважно кто ты и где ты живешь! Я пришел к тебе, и пусть бы даже ты был никем, ты в первую очередь был бы моим отцом, слышишь? Он наконец-то поднимает глаза. - Значит, ты готов принять меня таким? Значит, ты простил меня? Ведь это я разлучил вас... Обнимаю его, как не обнимал никого. Такие объятья предназначены только отцу... - Я приму тебя любым, буду любить тебя хоть каким. Я давно простил тебя, хоть и недавно понял, насколько сильно хотел увидеть тебя и вот так обнять... Я простил тебе все и очень давно... - Спасибо, сынок... а ваша мать? Симона не простила? Вздыхаю. - Я не знаю точно... но думаю, твой отъезд и тебя она приняла. Вот только Билла она тебе до сих пор не простила... - И я бы не простил. Знаешь, там... Очень неприятная история... - Но ты должен ее мне рассказать. Я должен знать. - Я понимаю... Я тогда был молод, горд. Мне не хватало терпения. Вы тогда еще недавно совсем родились. Мы жили в Берлине. У вашей мамы был один давний поклонник. Можно сказать, она отказала ему, выйдя замуж за меня. Не знаю, почему... Но даже после свадьбы он не прекращал приходить к нам, играть с вами, дарить ей небольшие подарки. Ничего больше. Но мне, молодому, этого было достаточно. Я пытался прекратить это по-всякому... но Симона защищала его. В итоге, я не выдержал. Но я не мог уехать просто так, не отомстив. И я взял Билла. потому что он был младшим и любимчиком мамы. Я уехал сразу после оформления развода, спрятав все следы. Потом я понял, что совершил глупость, но моя чертова гордость... Я перестал скрываться, но надо было жить дальше... - Его звали Гордон? - Да. Как она сейчас? - Замужем за ним. И знаешь, она счастлива. Он очень нас поддержал в начале, обеспечил... Теперь он мой отчим. - Я правда рад за нее, она заслужила счастья... - А что дальше? - Мы купили этот дом, отремонтировали его. А веранду даже делали вместе с Билли. Но как-то я понял, что мы не сможем жить в достатке, если я буду так много времени уделять дому. Можно было нанять няню, я даже пытался. Но выходило каждый раз одно и то же. Они не могли делать все в доме и следить за Биллом. Он ведь маленький был шебутной... А тут я встретил Элену. Она была матерью-одиночкой, симпатичной, образованной. Она никогда не говорила, кто был отцом ее Джека, избегала об этом рассказывать. Как-то обоюдно мы решили жить вместе. Это не было любовью, скорее симпатией, взаимовыгодой. У нее и сына была крыша над головой, еда, одежда... А взамен она делал все дома, воспитывала сыновей, готовила. Она была неплохим человеком, Билли никогда на нее не жаловался. Она наказывала его не очень строго, проверяла уроки, водила в зоопарк и кино. Когда оба мальчика были уже взрослыми, моя карьера пошла в гору. Чтобы обеспечить нашу семью всем необходимым, я пропадал на работе, мне нужно было это повышение. Поэтому мне некогда было разбираться в жалобах Билла на издевки Джека, которые я принимал за подростковое. Мне некогда было разбираться, откуда взялись синяки у Билли, почему он красится и отчего жмется в угол. Я не успевал реагировать на компании Джека, его частое пропадание, пьянство и курение. Я предоставил все Элене. Как оказалось, это было моей фатальной ошибкой. Я, кстати, случайно узнал, чьим сыном был Джек. Это был известный насильник из Диссельдорфа. Его взяли за год до переезда Элены и Джека в Гамбург. Гены сказались... - Я знаю эту историю. Я несколько недель проработал в полиции Берлина. расследовал дело Джека и всех его приспешников... Я не хочу рассказывать, что это дело было и делом Билла тоже... - Значит, он пошел по стопам отца... - Да. - И что с ним теперь? - Погиб. - Понятно... А как же ты? Кем стал ты? - Да никем особенным. Сначала учился, потом закончил кадетское, устроился в полицию. Но потом меня подстрелили в плечо, я лежал в больнице. Мы познакомились с Биллом, начали общаться... Меня поразило наше внешнее сходство и одна фамилия. Совпадение раскрыла мама... Она рассказала мне все. - Мой мальчик... а я так и не смог рассказать все Би... Звук открывающейся двери... на пороге изумленное лицо Билла. - Том? Как ты здесь... - Здравствуй, Билли... - подхожу и обнимаю его. Он явно не ожидал, но... Но его руки ответно обвиваются вокруг моей шеи, а тело обмякает. Я с трепетом тычусь носом в его шею, понимая, как скучал, как мне его не хватало... Я стою спиной, поэтому рискую немного... тихо целую тонкий изгиб шеи... боже, как все изменилось... то, что я ощущаю к тебе - это прежде всего неизъяснимая нежность, которой нет названия... То, что ведет меня через все... одна только жажда твоей улыбки, твоего слова, твоего прикосновения... Это и есть любовь... настоящая любовь. И брата, и друга, и парня... и просто человека... перед чьей силой воли я готов преклониться... только ты... - Я так скучал... - шепчешь ты мне на ухо. - И я... не мог уже без тебя... С неохотой отрываюсь от приятного ощущения твоего тела рядом. Поворачиваюсь к папе. На его лице снова слезы... только это уже другие... Он улыбается, он счастлив. - Мои мальчики, мои детки... - он поднимается и тоже обнимает нас, - Мы вместе. Теперь мы точно сможем все... Все-все... И правда, вместе мы больше, чем семья... Мы - это мир... Ночной холод врывается в окна. Камин согревает нас от нее, объединяет. Пап спит на диване, а мы сидим. Мы вспомнили все, рассказали друг другу жизнь... мы сблизились как никогда. Я знаю, больше мы не расстанемся. Почему так странно быть здесь, не давая себе воли прикоснуться к самому дорогому что у нас есть - друг к другу. - Почему нас разлучили? - Почему мы прошли такой большой и жестокий путь, чтобы быть вместе? - Почему не можем просто быть собой? - Почему не можем все вернуть и исправить? - Это все... - Большая ошибка. - Но нам надо бороться. - Ты понял, кто такой Судья? - Да. Но почему сейчас он молчит? - Преграда любви самая непробиваемая. - Ты знаешь, что делать? - Нет. Но догадываюсь. - Сейчас? - Нет... сейчас нет. - А что сейчас? - Мы... Ты встаешь, подавая мне руку... Я беру ее, поднимаясь с пола. Ты ведешь меня наверх, туда, где холодно... но так мы сможем быть еще ближе, отдавая друг другу тепло... Холодная комната... твоя комната. Ты садишься на кровать. Я рядом. Беру твою руку и подношу к губам... Столько боли принесла она... но я знаю, она умеет быть ласковой. Губы натыкаются на привкус металла. Колечко... мое колечко... Улыбаюсь и достаю из кармана твое. Снимаю с твоего пальчика свое... - Почему? - вопросительный взгляд. - Я хочу иначе... - Как? Вместо ответа шепчу. - Согласен ли ты, Вильгельм Каулитц, быть со мной в радости и в горе, в богатстве и бедности, в здравии и в болезни, в жизни и в смерти, каждый день, каждую минуту? - Согласен, - улыбка озаряет твои губы. А я одеваю кольцо вновь на безымянный палец твоей руки... - Теперь ты, - протягиваю твое кольцо. - Согласен ли ты, Томас Каулитц, быть со мной в радости и в горе, в богатстве и бедности, в здравии и в болезни, в жизни и в смерти, каждый день, каждую минуту? - Согласен, - на моем пальце теперь символ нашей неразрывной связи... - А теперь... - шепчешь ты, - Скрепим... - заканчиваю я. Наши губы плавно касаются, окутываясь в момент прикосновения, момент нежности... Я чувствую твой теплый язычок у себя во рту, отвечаю... Только наша ночь, только наша любовь... Руки сплетаются, ободряя теплом... тела сплетаются, сливаясь в одно... теплые губы, нежные прикосновения, странные ласки... мы вместе, наша ночь... это не брак, хоть и очень похоже, это выше, это свято... Долгие минуты ласк, тянущиеся бесконечно, пока ветер снаружи играет ветками деревьев, пока ночной холод сгоняет всех вместе, пока луна любопытно заглядывает в окно. Их зависть, их удивление, их грусть и радость тоже наши... как свадебные подарки, но это не свадьба... это таинство... священный обряд... это свято... Как ночь и день, тьма и свет, ангел и дьявол, молитва и проклятье, кровь и святая вода... несовместимы, но братья... разлучены, но вместе... только мы... Момент, и мы одно... мы больше, чем рядом, больше, чем люди, больше, чем братья, выше, чем любовники... Наша любовь другая... движение... стон... еще одно - вскрик... песня любви, музыка ночи, слова тел... в нашем исполнении... Еще раз... еще один... и заключительный аккорд... - Я люблю тебя, Билли... - И я тебя, Томми... - Теперь мы навсегда вместе... - Навечно... - Мы все исправим... - Мы сможем все вернуть... - Нам никто не помешает... - Никто... Я не ошибся... Мы - это мир..."

Часть третья - Суд. POV Том "- Здравствуй, Том... - Здравствуйте... кто вы? Свет мягким ножом режет глаза, без боли, но смотреть невозможно... Утопая в ласке и тепле, тело выдает звуки, равные облачным туманам... И если я все-таки жив, где же я? - Ты знаешь меня, Том... я с тобой с самого глубокого детства... я был с тобой всегда, с тех пор, как ты родился... Мягкий голос, отдающийся в рассудке, обдавая его родным теплом, льющимся изнутри... все в нем: голоса родных, шум ветра, зов родины, истина... - Господи... - Да, сын мой... ты ведь всегда верил в меня, всегда стремился... я рядом, я всегда был рядом... - Но скажи, Отец... зачем же я здесь? Неужели я умер? - Нет, сын мой... Я расскажу тебе эту историю... - Почему мне? - Послушай... и узнаешь... смотри... Мама бежит в церковь... волосы развеваются на ветру... счастливый смех раздается под куполом... на колени перед алтарем... - Господи... пусть мой ребеночек не будет в этом мире одинок, пусть его судьба будет счастливой, подари ему то, чего не было ни у кого из нас... Прости меня за эти смелые просьбы... Рука по животику... еще не большому... теплая улыбка... нам... - Вот так вас стало двое... две половинки одного целого. И быть бы вам вместе всю вашу жизнь... но... Звук пощечины... крик... - Хватит с меня! Надоело! Развод! - Он не виноват! Делай что хочешь, только не трожь мальчиков! Резкий разворот, жгучий взгляд... - Не трогать?! И это после... Нет, Симона, я этого так не оставлю! Дверной хлопок... - Это возложил ваш отец... Он взял Билла, опустив на его плечи тяжесть своего греха... отобрать у матери ребенка, разбить ваше сердце на двоих... Помнишь ту икону в церкви? - Иисуса? Да... - У него были карие глаза... Как у Билла и у тебя... - Да... - Ноша пала на него, но он не смог бы унести ее один. Вас двое, вы несли ее через года... но ваш отец уже наказан, уже раскаялся... он тоже заслужил счастья... - Заслужил... - Ваша жизнь, Том... ты и Билл. На него пала Судьба. Тебе же выпало вести его. Доверши... ты знаешь, что делать... - Я не знаю! Подожди, Отец! - Ты знаешь, Том... ты знаешь... Свет в окно. Жидкий свет осеннего солнца. Мы сплелись, найдя друг в друге тепло. Я... а я ведь правда знаю... Немного осталось... - Проснись, солнышко... Нам пора... Легкое движение во сне... свет темных глаз... - Куда пора? - Настало время, милый. Носитель сбросит Ношу, а Воин - Меч. Нам пора... - Время? Чего? - прямая спина и удивленный взгляд... - Время Суда. - Нет... ты не... - испуг. - Не бойся, милый... Это я. Верь мне, мы вынесем приговор Судье... Бог простит, а брат поможет, Преодолеть всё то, что гложет. Вернуть разбитые мечты... Ведь не судья, ведь ангел ты. Прости, что полюбил, прости, что подарил надежду. Прости, что дал понять, что не такой, как прежде. Прости, ведь я не знал. Подарен был ты мне судьбой. Прости, за всё прости. Забудь, любимый мой... (с) Djulia "- Это он? - Да... - Ты сможешь? - Смогу. - Готовься... - К чему? - К встрече Судьбы. - Тот самый подвал... где меня изнасиловали... - Нет, Билл. Сейчас это место, где родился Судья... Выпусти его! - Как? - Пистолеты... они с тобой. Все это время. - Откуда ты знаешь? - Верь мне, Билл. Он попытается меня убить... - Нет! Нельзя! - Ты не дашь ему это сделать. Если он это сделает - я умру, а вместе со мной умрешь ты. Останется только он... - Я не смогу! - слезы... - Ты плачешь. Зачем? Все получится. Нас двое, мы сможем... Дрожащей рукой берешь пистолеты. Пора... - Скажи... - Что? - Билл, ты знаешь. Три слова. - Нет! - Ты должен! - Нееет! - крик, слезы, боль... - Ради нас. Только так... - Что с тобой, Том?! Ты... другой... Обнимаю. Тебя. Господи, спаси и сохрани... - Я такой же, Билли. Верь мне, у тебя получится... - Я... - Давай же! Закрываешь глаза. Поднимаешь стволы. А дрожащие губы выговаривают три слова... - Да... начнется... Суд... Стук молотков, крики, бесстрастный Голос... Ваша Честь... И убедительный... Простестую... Громогласное. - Встать! Суд идет! Призраками тени... вокруг все тот же подвал... Слышны лишь голоса... - Судья, вы обвиняетесь в превышении своих полномочий, недобросовестном выполнении функций, возложенных на вас Хозяином! В подавлении воли! Во вмешательстве в Жизнь! Что вы скажете в свое оправдание? - Что скажу? Винить его! Я - это он. Справа от меня Билл. Мой, дрожащий, испуганный Билли. А слева... такой же, но в глазах его - пустота... - Вильгельм Каулитц, Носитель, вы обвиняетесь в создании Судьи, в необоснованном убийстве! В упущении контроля! Что скажете? - Виновен... но не во всем! Я - это я, а он - это он! - Снять всем личины! Свидетели! Один за другим призрачные тела... Убитые парни... старичок... два худощавых подростка... девушка... мальчик пятнадцати лет... парень с серьгой в ухе... На месте Вселенского Судьи как призрак... его парик и тело... а вместо лица - Сумрак. И имя ему - Нейтральность. - Прокурор! Беликая тень, светящаяся сталью. И имя ей - Закон. - Защитники! Справа и слева от нас две девочки... Билл шепчет... - Правда... Ложь... - Мы пришли защитить тебя, Билл. Верь нам, - девочка с серьезным и справедливым лицом... и металлом в глазах. Пистолеты... - Судья! - Протестую! - он смотрит на нас... ощущаю как твоя ладонь вздрагивает... - Я уже сказал. Я - это он! - Я приказываю! - властный Голос. - Хорошо... - черный свет озаряет призрачные лица... На месте Судьи показывается существо... с ужасным лицом... сотканным из ненависти... взгляд приносит Боль, несет Смерть. - Носитель и Воин! Это к нам... Господи, что же я увижу сейчас на месте своего Билли... нас окутывает сияние... как во сне... Полный трепета, поворачиваю лицо... Окутанный добром лик ангела, озаренный светом от крыльев... Одно крыло белое, другое черное... а вместе нимба - серое туманное кольцо... Ноша. Улыбаюсь облегченно... Спасибо... "Томми... а у тебя оба крыла белые... и вместо нимба - шлем. И Меч красивый... Воин..." Твои мысли... мы снова одно... - Да начнется Суд! - гремит Голос, - Свидетели! Вперед выходит парень с серьгой... - Дэнни? - страх в твоем лице... - Я, Билли, - он улыбается, - Дэн, Железный Кулак, сокамерник! Что скажете вы? - Невиновен! Чист! - Причина? - Любовь! - Следующий! Девушка со светлыми волосами. "Я встречал ее..." - твоя мысль. - Аннет, случайная прохожая! Что скажете вы? - Виновен! - Причина? - Ненависть! - Следующий! Пятеро убитых. Почему вместе? - Ваши дела достойны презрения, потому ваш голос приравнивается к одному! Убитые, насильники, угнетатели! Что скажете вы? - Виновен! - Причина? - Мстительность! - Следующий! Два подростка... - Воры, карманники, орудующие на улицах! Что скажете вы? - Виновен! - Причина? - Жестокость! - Следующий! Мальчик... - Отдавшийся добровольно! Что скажете вы? - Невиновен! - Причина? - Великодушие! - Следующий! Старичок... - Герр Мюллер, приютивший и доверивший тайну! Что скажете вы? - Невиновен! - Причина? - Доброта! - Свидетели опрошены! Голоса сравнялись! Защита! Кого вы будете защищать? Вильгельма Каулитца, Носителя, пострадавшего, но и создавшего, или Судью, созданного, но превысившего Жизнь? Ложь... - Вильгельма Каулитца! Правда... - Судью! "Почему они поменялись ролями? Неужели..." Я не знаю... я уже ничего не понимаю, мое солнышко... Господи, помоги... - Что скажете в защиту Судьи, Правда? - Был создан с этой функцией! Впитал ненависть! Привязан к Носителю! Отчасти виновен Носитель! - Ложь, что скажете вы? - Я скажу не так кратко как вы все... Вспомните условия, в которых он родился. Судья... при изнасиловании. Кто зачал? Жестокость, ненависть, злость. Вот отцы! И что же на это сказать вам?! Далее! Начал отделяться! Превышать полномочия! Велел мстить безвинным! Носитель уже простил, а Судья требовал расплаты! Посему невиновен Носитель! - Суд зашел в тупик! У кого есть что сказать в дополнение? Молчание... - Приговор не может быть вынесен! В случае такого исхода смерть всем! Носителю и Судье, Воин падет также! Молчание... - Итак, я говорю свое слово! - нет... нет... так нельзя... - Стойте! - высокий голос...неужели это..? Что скажет последний свидетель?"

Девочка с черными волосами и серо-голубыми глазами, несущими груз Справедливости... - Мари... - хором произносим я и Билл. - Я, мои ангелы... - Что скажете вы? - Голос почему-то меняется на более мягкий. - Носитель невиновен! - Так решила Святость! Да будет так! Да свершится Суд!!! "Годы идут... Люди живут... Времена плывут... Реки судьбы... Пали мосты... Остались кресты... Осталась Надежда... Вернется все к "прежде"... А годы идут... Да свершится Суд!" Песня со всех сторон... красивые голоса... они сгущаются, окружая Судью... Смотря обреченно на Билла, прижавшегося ко мне спиной, он шепчет: - А все-таки мир не ваш... Отголоски песни затихают вдалеке, а его уже нет... Свобода падает на твои плечи также внезапно, как и когда-то Ноша... над головой нет серого тумана, испарившегося вместе с ней... с тихим звоном падает и растворяется Меч и шлем... и лишь крылья все так же с нами... Первым исчезает Нейтральность, но стук ее молота остается... - Да свершится Суд... За ним растворяется Закон, добавив эхо своего: - Свершено... Исчезают постепенно девушка, подростки и мальчик... за ними, молча, безразлично, как любые мертвые растворяются Джек, Айхлер и остальные... осталось двое... - Удачи тебе, Билл... найди себя... До встречи... - шепчет старик и тоже исчезает... - Спасибо, герр Мюллер... До свидания... - дрожащая счастливая улыбка трогает твои губы... И тот парень... Невесомое прикосновение к твоей щеке и улыбка... - Молодец, Билли... живи и помни... - Я никогда не забуду тебя, Дэнни... - одинокая слеза - Прощай... и будь счастлив... - эхом раздается рядом. Улыбнувшись напоследок, и шепнув: - Мои ангелы... Исчезает Мари... Пустота плавно вползает в сознание... вокруг даже не подвал... вокруг снова свет... - Ну что ж, Билл... пора, - справа вновь Правда. - Ты смог, ты сделал это... - слева Ложь. - Я... что теперь будет, девочки? - ты не можешь прийти в себя... - Ты должен сам знать ответ, - улыбается Ложь. - Подожди, он может не знать... Зато знает Том, - лукаво смотрит на меня Правда. - Я? - Ты. Помни... вы - это мир... - А как же вы? - Билл - Ну а что мы? Нам ведь пора... - улыбаются - Но куда? Отвечу я, мое солнышко... - Им пора... взрослеть. - Неужели..? - изумление на твоем лице - Да, Билл - Верно - Так мы сейчас...? - столько изумления за один раз... мне даже смешно... Приобнимаю мое маленькое удивленное существо. - Мы сейчас Выше... - Томми... откуда ты знаешь? - Отец сказал... - Папа? Смеюсь и указываю вверх... - Нет, Он...Тоже смеешься... сколько же времени я не слышал этот смех... - Ну что, мы пойдем? - спрашивают. - Да, только... Приседаешь и неожиданно прижимаешь обеих девочек к себе... - Без вас я бы не справился... - Осталось немного... - шепчет на ухо Правда - Осталось исправить ошибку... - заканчивает Ложь - Прощайте, мои девочки... - Прощай... И мы снова одни. Мы рядом. Как и когда-то. Неразделимы. Едины. Близнецы... Вытираю твои слезы... - Не плачь, милый... пора. - Куда? - Закончить все... Легкий кивок... Ты тоже понимаешь... Несколько шагов... взмах рукой... окно... Мы снова в Гамбурге. Только солнце сияет вовсю, только люди радуются ему... и не видят нас. - Идем, Томми... - тянешь меня за собой... Мягкая трава, теплая земля... Ты подходишь к только тебе известному камню... Я догадываюсь, где мы... Припав к земле на могиле, ты что-то шепчешь ей... твоя рука гладит куст шиповника, давно отцветший и ушедший в осень... Губы шевелятся... Но он слышит тебя, качая ветвями в безветренный день, кивая твоим словам... ты прощаешься... навсегда. - Еще одно... - Какое? - Эмили. - А ты еще не понял? - Что? Взмах рукой... - Это Эмили. Ее имени не было с ней в момент начала новой жизни... - Так значит... - Да, Мари - это Эмили. И она счастлива с новыми родителями... - Как ты думаешь, она нас увидит? - Смешной ты... вспомни, кто она. - Святая? - Да... у нее здесь своя миссия... - Но все-таки в последний раз... - Пойдем. Серо-голубые глаза смотрят в небо... она опять бегает по парку, радуясь солнцу... - Мари... малышка... - тихо зовешь ты. Она оборачивается. И улыбается... невинная детская, но в то же время такая взрослая улыбка... - Билли... и Томми... значит, все-таки вы ангелы? - Может быть... Когда-то мы были Воин и Носитель... теперь мы просто братья... - Вам пора... Желаю удачи в новой жизни... Может быть, мы встретимся там... - Может быть... Обнимаем ее... действительно святая... - Прощай... - Или до встречи... - машет она. А ведь нам действительно пора. Светлый туман неба и окно... - Пора, Билл... - Что это? - Увидишь, все увидишь... это дверь в нашу новую жизнь... - В рай? - Глупыш... на землю... мы - это мир... Рука в руке... поцелуй... и шаг. Туда, где нам дозволено быть вместе... - Хватит с меня! Надоело! Развод! - Он не виноват! Делай что хочешь, только не трожь мальчиков! Резкий разворот, жгучий взгляд... - Не трогать?! И это после... Слеза по мужской щеке... но решение принято. - Прощай, Симона. Мальчиков я не трону... Дверной хлопок... Проносятся вперед года и лица, голоса и события... Прожектора слепят глаза, руки касаются жесткого чего-то... на плече какая-то тяжесть... Ты передо мной, а перед нами... мир. Люди, лица, толпа... Мы вместе, мы рядом, мир наш! У наших ног целый мир. Он ждет нас, он любит нас, он кричит наши имена... Он сверкает безумной толпой, ожидая только нас... Как непрожитая или просто забытая жизнь... Мы вместе, свободны... И так будет всегда... Твой голос в микрофон: - А эту песню я посвящаю самому любимому человеку, спасшему меня... Мы заслужили этого... Мои пальцы как-то автоматически ударяют по струнам, а колонки заполняет голос... ...ich halt mich wach... fur dich wir schaffens nicht beide...du weisst es nicht Ich geb' mich jetzt fur dich auf mein letzter Wille hilft dir raus bevor das Meer unter mir... zerbricht ich glaub an dich Du wirst fur mich... immer heilig sein Ich sterb'... fur uns're Unsterblichkeit meine Hand ... von Anfang an uber dir... ich glaub an dich du wirst fur mich... immer heilig sein А ведь ты прав... - Откуда ты знаешь эту песню? - концерт уже кончился... - Мы ведь здесь... - Да, впервые... - киваешь ты в гримерке, - Но ведь ты тоже не умеешь играть на гитаре. - А ведь правда... - вот блин, я даже не подумал... - Скажи, а зачем ты кинул в зал букет, который тебе подарили? Подходишь ко мне и нежно вытираешь мой лоб теплой ручкой. - А ты разве не понял? Второй день нашей свадьбы... это в нашу честь... - И все-таки ты безнадежный... - обнимаю тебя. - Кто? - черт, зачем же сразу ручкой?...м-м-м... - Киллер... - А если я тебя сейчас... убью? - боже, ну ты и мучитель... - Тогда убей меня ласково, черт возьми!!!

Хорошо_) могу читать харды, мне не так сложно. Очень хороший текст, в числе моих любимых.

У этого текста есть хорошая отбеченная автором версия на ficbook.net. Мне она нравится больше.