"Они не терпели ложь, если она не была во имя спасения". Билл же и здесь был совершенно одинок, единственный человек, с которым он общался - это был Том. Билла не приняли, потому что он был слишком замкнутым и закрытым парнем. Постоянно в себе, где-то по ту сторону зеркального отражения этого мира. Человек, которого мало, кто понимал. Никто не мог найти с ним общий язык, а он и не стремился к тому, чтобы люди тянулись к нему, потому что сам он в свою очередь не предпринимал никаких усилий, чтобы у него появились друзья. Он не боялся одиночества, как такового. Он боялся быть один, без брата. Это навсегда осталось его самым главным страхом в жизни, но об этом он никогда не расскажет Тому. Ему не хотелось, чтобы брать знал, насколько он на самом деле слаб, и уже никогда не сможет бороться, если не будет чувствовать в своих руках ладонь своего старшего брата-близнеца. Только здесь вдалеке от дома, где у него не было людей, с которыми бы он мог общаться, он в полной мере ощутил свою зависимость от Тома, и понял, что нуждается в нем, как в воздухе. Все же это была обычная тяга человека к своему родному близнецу, с которым они вроде бы как, по природе должны быть не разлей вода. Но то книжки и психология, а здесь - это реальный мир, настоящая жизнь, и нынешнее время, в котором они практически посторонние люди друг другу. Том никогда не был его лучшим другом, с тех самых пор, когда они пошли по разному пути, но он не позволял никому причинять ему боль. Он считал себя в ответе за брата, и если в его силах было предотвратить издевательства над братом, то он всегда это делал. Он не позволял делать из своего брата посмешище или же грушу для битья, но и не предлагал быть лучшими друзьями. Просто братская обязанность на правах старшего брата, который имел очень большую власть среди сверстников. Он всегда был его опорой, стеной, которую, казалось бы просто невозможно сломать. "Всегда рядом, потому что так было суждено им судьбой". И точно так же сейчас он гладил его по спине, другой рукой в это время, перебирая прядки непослушных волос. Здесь не было мамы, которая могла бы им помочь. Здесь не было никого, на чью помощь они могли бы рассчитывать. Теперь рядом и вместе. Только так они могли выжить здесь, в том месте, где по большому счету никому не было до них дела. -Ляг рядом со мной. - Это было больше похоже на хриплый полу стон - полу крик, который Тому показался мольбой о помощи. Словно он является его спасательным кругом, за который он так отчаянно пытается ухватиться. Он покачал головой, показывая, что Биллу надо просто попытаться заснуть, а он только будет его отвлекать. Просто закрыть свои глаза, а потом вся дрожь и боль обязательно пройдут. Он просто не мог видеть своего брата таким слабым и подавленным. На свои слова он получил от брата полный отчаяния взгляд, наполненный болью и невероятно сильной тоской. А затем он увидел, не смотря на то, что комната была погружена во мрак, как с пушистых ресничек брата срываются жемчужины слез, которые разбиваются подобно хрусталю, падая на подушку, или же сгорая на его губах, оставляя горячий и соленый след. Он увидел, как тоненькая нить между ними натянулась еще сильнее. Уйти, или же остаться, стараясь вцепиться в руку брата, чтобы никогда его уже не потерять. Судьба дала им последний шанс на то, чтобы они попытались вернуть те отношения, которые были у них, когда они были маленькими детьми. - Тебе просто не нужен такой слабак как я. Я всегда был другим, отличающимся не только от всех наших сверстников, а в первую очередь отличающийся от своего собственного близнеца. - Тихий, почти еле слышный шепот, сорвавшийся с губ Билла, который был подобен свинцу, выпущенному прямо в сердце Тома. Он поежился от этой фразы, которая была слишком правдивой, и он не мог сказать ничего в противовес сказанной прежде фразе. "Ты не любишь меня. Все оказалось слишком просто". Билл отвернулся от него лицом к стенке и притянул колени максимально близко к груди. Его жутко трясло, и он постоянно всхлипывал. Том медленно опустился на кровать рядом с ним, а поскольку она была не очень больших размеров, то ему пришлось лечь совсем вплотную к своему брату. Он ощутил, как брат слегка вздрогнул, но так и не повернулся. Он положил свою руку на живот брату, а затем потянул на себя, заставляя его перевернуться и смотреть ему в глаза. Он прижал его к себе так близко, как это только было возможно. Том дотронулся губами до горячего лба брата, а затем поочередно поцеловал прикрытые веки брата, с трепещущими от жара его обжигающего дыхания, влажными от слез ресничками. Он начал снимать губами слезы с покрытых румянцем от жара щек. Его нежные пальцы медленно и аккуратно перебирали непослушные прядки волос брата, которые сейчас были слегка влажными, но все-таки Тому казались очень приятными на ощупь, не смотря на то, что в них еще были остатки лака для волос, которые Билл так и не смыл со вчерашнего дня. "Так делала наша любимая мама, когда мы простужались. С тобой слишком комфортно, будто это всего лишь иллюзия. Не хочу просыпаться". Том обвил своими руками талию брата, стараясь успокоить его тем, что он рядом. Он хотел, чтобы брат чувствовал его всего, от макушки до пальчиков ног. Как можно крепче прижимал к себе, чтобы Билл мог уловить его теплое дыхание, которое почему-то очень сильно успокаивало. Словно воспоминания из детства, когда Том проводил все свое время возле кровати больного близнеца, стараясь его отвлечь от плохих мыслей, забирая себе всю его боль. Так было тогда, когда они были друг для друга абсолютно всем в этом мире. Сейчас это что-то вроде выполнения клятвы, которую Том дал матери, когда они стояли в аэропорту, в ожидании, когда же, наконец, объявят их рейс на посадку. "Запомни, теперь ты должен стать его стеной и защитой. Его жизнь в твоих руках, ведь только тебе известно, что Билл слишком сильно привязан к тебе. Прошу тебя, последи за ним, я боюсь, что он не справится, и окончательно замкнется в себе. Теперь ты его должен спасать, пока не стало слишком поздно". - Он слишком хорошо запомнил эти слова и предостережение матери насчет Билла. Том не хотел вспоминать о том, как мама водила Билла к психологу, пытаясь понять, что именно происходит с ее сыном. Почему он вдруг стал замыкаться в себе. Почему постепенно, с каждым днем он все больше превращается в волка-одиночку, который не может найти общий язык ни с кем из сверстников. Почему практически вся школа настроена именно против него, и не желает относиться к нему серьезно. После психолога он прорыдал всю ночь, лежа на кровати. Первые слова, которые услышал Том, войдя в комнату брата, были: "Я ненавижу тебя. Ты такой же, как и все они. Ты хочешь, чтобы они копались у меня в мозгах, словно я подопытная крыса". "Оставьте меня в покое, и не надо пытаться залезть ко мне в душу. Я всегда буду одинок". Том старался не вспоминать о том случае, слишком живыми и свежими были раны после того случая. Слишком сильно ему врезались в душу слова брата. Ненавидит. Считает его предателем. Замкнулся в себе. Стал другим, но он не мог понять причину изменения в поведении брата. Сейчас у него был шанс сблизиться с братом, чтобы понять его, как можно лучше и хотя бы немного проникнуть к нему в душу. Он не хотел копаться у него в чувствах, просто желал помочь найти выход из лабиринта, в который он, казалось бы, угодил. Так трепетно и нежно. А он и не знал, что его брат может быть таким нежным и ласковым. Он никогда прежде не проявлял к кому бы то ни было еще подобной трепетной заботы и ласки. Сейчас он был совершенно другим, не таким, каким его знали его друзья, или, проще говоря, приятели по увлечениям. Сегодня Том собирался пойти на очередную вечеринку, чтобы познакомиться с какой-нибудь красоткой и хорошо провести с ней время, но он знал, что не может оставить брата в таком состоянии. Он не мог уйти, потому что дал клятву матери, что теперь будет его опорой и защитой, в которой Билл должен быть уверена на все сто процентов, если не больше. Билл еще сильнее притянул к себе брата. Так сильно, что тот мог ощущать всем своим телом или же подушечками пальцев, как напрягается каждая клеточка тела Билла от неловкого движения, направленного на то, чтоб он, наконец, поспал хотя бы немного, и тогда, когда он проснется, ему обязательно стало бы лучше. Руки нежно гладили спину, поверх футболки, постоянно собирая пальчиками материю предмета одежды, заставляя ее оголять влажную кожу. "Только со мной ты бываешь настоящим и неподдельным". Билл постепенно начал засыпать, окончательно прикрывая свои веки. Том прислушался к равномерному сопению брата и медленно начал выпутываться из его объятий. Он надел мягкие тапочки и вышел в коридор, чтобы покурить. У него дрожали пальчики рук. Он не понимал, когда его брат стал таким. Когда он вдруг превратился в человека, который сам не желает идти на контакт с однокурсниками. Он зашел в курилку и наконец-то смог затянуться. Он подавлял в себе это желание с самого утра, пока пытался привести в относительно нормальное положение своего брата. В помещение вошла длинноногая брюнетка с роскошными формами. Это была одна из многочисленных подружек Тома. Она подошла к нему совсем вплотную и поставила свое колено между его ног, слегка надавливая на его пах. Он глухо простонал и выкинул окурок в урну. Они вышли из курилки и направились к ней в комнату. -Томми, и почему тебя сегодня не было на парах. Мне даже нечем было заняться. - Брюнетка подтолкнула Тома к кровати, а затем уселась к нему на колени. -Как нечем? А конспекты вести? Разве не для этого ты ходишь на пары? - Том знал, что она намекала на минет на последнем ряду в аудитории. Они очень часто развлекались подобным образом. Это было нормой. Мой брат заболел, так что сейчас я должен ухаживать за ним. - Девушка начала целовать его подбородок, впиваясь в нежную кожу клычками. -Мм, я очень люблю заботливых и нежных парней. Ты особенный. "Лжешь, потому что все, что тебе нужно от меня - это мое тело. Ты такая же шлюха, как и те, которые были до тебя" -Ну, в этом нет ничего особенного, это моя обязанность, как старшего брата. Я вышел только чтобы покурить, пока он спит. Я с трудом уложил его. У него высокая температура. Врач недавно ушел, оставив рецепты. Лекарства я уже купил, ему должно стать легче. Он обычно очень трудно переносит болезни, и потом длительное время не может придти в прежний режим жизни, свойственный парням его возраста. - Том запустил свои руки к ней под футболку и начал поглаживать нежную кожу на спине. Она чуть задрожала в его нежных руках, и начала целовать его пухлые губы, засасывая сережку в уголке его нижней губы. -Просто я редко встречала таких парней, которые так бы трепетно относились к своим братьям. Знаешь, а как ты смотришь на то, чтобы в выходные дни мы сходили к Тони на вечеринку. Родители у него уехали на неделю, так что дом в его распоряжении. -Я не знаю, смогу ли придти, или нет. Все же Билл.... -Так, приводи его с собой. Мы найдем ему там девчонку. -Да уж, я думаю, ему бы не мешало найти подружку. Но тут уж решать ему. Все же я не могу ему диктовать или подсказывать, с кем ему быть. -Не волнуйся. У нас впереди еще целая неделя, так что я уверена, что к вечеринке он точно поправится, и ты сможешь взять его с собой. -Главное, чтобы он согласился. Просто он не очень любит всю эту ночную жизнь. Это немного не его стихия. -Я смотрю, что вы с ним совершенно разные. Ты такой развязный, он же у тебя более замкнутый. "Не пытайся сделать вид, что тебя интересует судьба моего брата. Не лезь к нему в душу. Это совершенно неумелая игра". -Да, просто однажды мы слишком сильно отдалились друг от друга, возможно, это будет наш шанс, чтобы наверстать упущенное. Пока если честно я и сам не знаю, чего ожидать. - Том стянул с девушки ее кофточку, оставив полуобнаженной. В комнату ворвалась подружка Сандры. -Том, там твой брат в коридоре лежит без сознания. - Том переместил девушку на диван, а сам побежал в коридор. На полу лежал его брат. Он осторожно взял его на руки, одну руку просунув ему под колени, чтобы удобнее было его нести. Он отнес его обратно в комнату и уложил на кровать. Том только собирался уйти, чтобы лечь к себе на кровать, но Билл крепко вцепился в край его футболки и начал тянуть на себя. -Зачем ты вообще вставал? - Том погладил Билла по волосам и прижался губами ко лбу, чтобы проверить температуру тела брата. Жар практически спал, но он понимал, что его брат еще слишком слаб. -Я пошел искать тебя. Мне вдруг стало страшно. Понимаешь? Мне показалось, что я совершенно один, и тебя больше нет рядом со мной. - Билл всхлипнул и сильнее потянул за ткань футболки, отчего та начала расползаться подобно небольшим трещинкам в парусниках. Том не обратил на это никакого внимания и лег рядом с братом. "Ты никогда не узнаешь о том, как мне страшно оттого, что я боюсь навсегда потерять тебя. Может, уже слишком поздно, чтобы бороться". -Ты слишком слаб, тебе не нужно было подниматься с кровати, я бы покурил и вернулся. - Том поцеловал брата куда-то за ушко, и накрыл его одеялом. -Просто у меня ведь здесь нет никого кроме тебя. - Билл был прав, просто Тому, как и любому нормальному подростку, хотелось, чтобы в его жизни было как можно больше приключений на одну ночь. Хотелось веселиться, и проводить время со своими приятелями. -Не волнуйся, сейчас я рядом, и уже никуда не уйду. Спи, я потом возьму наше с тобой домашнее задание, так что все в порядке. Главное, чтобы ты поправился, а там мы справимся. - Им было, слишком непривычно находиться столько времени вместе, все же они слишком сильно привыкли обходиться друг без друга. Они даже стали забывать, что являются не просто братьями, а близнецами. Для них это была всего лишь формальность, указанная в бланке о рождении, и не более того. Они совершенно не оправдывали данную им связь, а наоборот противоречили всем законам, которые были прописаны самыми известными психологами, разбиравшими уникальность связи между близнецами. Им комфортней всего было быть просто родственниками, которых не связывала огромная любовь и привязанность, но сейчас они заново учились слышать друг друга, и прислушиваться. Понимать и поддерживать. Учились вновь быть самыми настоящими близнецами. Это очень странно, но они должны хотя бы попытаться. -Спасибо, Томми, я люблю тебя. - Слова, которые бьют на поражение, достигая своей цели. В этот момент, начала рушиться прочная и идеальная стена, которая была воздвигнута за все годы, что они перестали чувствовать друг друга, и стали абсолютно чужими людьми. Билл положил свою руку на талию брата и медленно начал погружаться в сон. "Всего лишь шанс, чтобы постараться построить новый мир, или же навсегда порвать нить между нами". Разобраться в себе]. Разговор с психологом. Пожилой мужчина в белоснежном накрахмаленном халате сидел в огромном кожаном кресле. Практически каждые пять минут он поправлял свои очки, которые постоянно так и норовили слететь с кончика его острого и прямого носа. На его лице было множество морщин, которые служили словно отметинами, которые наложили на него годы. У него были очень красивые и идеальные черты лица, и даже не смотря на свой возраст, он сохранил некий задорный огонек в своих глазах. На руках еле заметно выпирали паутинки вен. Он постоянно что-то записывал в свой большой блокнот, помечая какие-то очень важные и ценные слова, которые были сказаны его пациентами. К каждому из лечащихся у него людей, у него был свой собственный и особый подход, потому что все люди были абсолютно разные. И то, что действовало на одного человека, то никак не могло помочь другому. И иногда ему казалось, что у него еще ни разу не было людей, с абсолютно идентичными проблемами, страхами и неприятностями. Из колонок радио, которое стояло на его рабочем столе, доносилась спокойная музыка, без слов, но именно это ему и нужно было, чтобы настроить своих пациентов на нужный лад, для проведения личной беседы. Труднее всего, ему давались разговоры с детьми, потому что они мало кому доверяют, и не желают выносить на всеобщее обозрение свои страхи и боязни. Им кажется, что они довольно-таки взрослые, чтобы сами со всем справиться и решить свои проблемы. Они считают, что проблему не обязательно решать, ее можно просто переступить, и она просто исчезнет. Они живут по каким-то своим принципам и правилам, которые не поддаются никакому объяснению. У каждого из них свой мир, который они с такой огромной опаской покидают, или открывают его чужим людям. Ему было тяжело начать с ними разговор, не смотря на то, что он имел уже тридцатилетний опыт работы в сфере психологии. Просто он сам до сих пор помнил, как всего лишь один раз в жизни его родная мать приводила к психологу. Он чувствовал себя жутко некомфортно, словно находился под микроскопом, подобно бактерии, которую проверяют на наличие убивающих организм человека веществ. Хотелось скрыться и убежать. Сделать все что угодно, лишь бы не находиться под таким пристальным взглядом психолога, который мало говорит, но зато слишком много всего конспектирует. Только задает вопросы, а на поставленные ему вопросы, никогда не отвечает, потому что это не у него проблемы. Иногда ему самому казалось, что он ведет разговор, словно с самим собой, иногда получая на свои реплики только характерные мычания или поддакивания. Это жутко выводило из себя. Незнание того, что ждет тебя после общения со специалистом, просто сводило с ума. Хотелось ясности во всем. Жутко было ощущать себя всего лишь подопытной крысой, которую решили изучить досконально, проводя на ней один опыт за другим, подвергая ее различным издевательствам. Ведь им неважно, какой ценой будет сделано очень важное открытие, ведь самое главное это достигнуть результата. Хотелось, чтобы ответили на интересующие именно тебя самого вопросы, но в кресле пациента ты не был главным, всего лишь небольшая деталь, ведущая к разгадке особо важной тайны, которая явилась бы очередной галочкой в списке побед доктора. Доктор только задавал интересующие его вопросы, а потом только лишь записывал особо важные моменты ответов и помечал следующие вопросы для своего опроса. Поэтому для себя он сразу поставил цель - сближаться со своим пациентом, становясь ему другом, а уж потом начинать пробираться к нему в душу. Все же мало кто позволит копаться у себя внутри, особенно если для этого человека самое главное заработать как можно больше денег, за счет чужих проблем и страхов. Самым трудным его случаем оказался черноволосый юноша шестнадцати лет, Билл Каулитц. Он был очень неуверенным в себе и невероятно замкнутым. Его было очень сложно вывести на разговор, и наладить с ним хоть какой-нибудь контакт. Он практически не реагировал на попытки профессора Хайнца вытащить из него причину поведения, или хотя бы небольшую зацепку, которая могла бы привести его к разгадке. Он практически все время молчал. В первый раз их беседа не закончилась ничем хорошим. Билл вскочил со стула и перевернул горшок с красивой пальмой, которая тоже служила декорацией, успокаивающей пациентов, и настраивающей их на необходимую для беседы волну. Он стоял и сжимал руки в кулаки, так сильно, что у него выпирали побелевшие костяшки. Губы были настолько плотно сжаты, что образовывали лишь тонкую полоску, казавшуюся почти бескровной. Крылышки носа активно работали, показывая, что он зол. В его глазах плясали огоньки ярости и злости на профессора за то, что доктор пытается залезть к нему в душу, не имея на этого никакого права. В его взгляде была обида на мать, за то, что та позволила ему лезть в его мир, который был покрыт мраком неведения, пожалуй, даже для него самого в первую очередь. 'Сломанная кукла с пустым, отсутствующим взглядом'. Гер. Хайнц долго не мог оторвать от него своего взгляда, пытаясь понять, что же на самом деле скрывает этот ребенок за броней, которую он надел, чтобы не подпускать к себе посторонних людей. Для него было слишком важно сохранить целостность своего внутреннего мира не прикосновенным, не позволяя вторгаться в его личное пространство. Он сам для себя мысленно провел границы, которые отделяли его от реального мира. Они служили подобием стены, за которую он не мог перейти. У него была своя небольшая вселенная, в которой ему, казалось бы, было очень спокойно и комфортно, но это было до тех пор, пока какие-то определенные жизненные ситуации не заставляли его сталкиваться с реальным миром. Тогда он был похож на маленького ребенка, потерявшегося на улице, который не знает, ни своей фамилии, ни дома, ни то, где примерно находится его семья. Его пугает наличие таких ярких и слишком пестрых красок, которыми наполнен наш реальный мир. Он чувствовал себя уверенно до тех пор, пока никто не пытался проникнуть сквозь толстую преграду, которую он сам воздвиг, чтобы люди не смели приближаться к нему. Он сам не пытался найти общий язык со своими сверстниками. Не пытался попробовать общаться с ними. Ему это казалось совершенно бесполезной тратой времени, и глупым занятием. Ему было комфортно быть в одиночестве, спокойней и намного проще, чем пытаться искать подход к школьникам. 'Ребенок, не подготовленный к взрослой жизни. Потерянный ребенок, не подпускающий к себе людей'. Он в прошлый раз просто оттолкнул маму и рванулся к выходу, крикнув, что ненавидит всех, в особенности своего близнеца, который вместо того, чтобы защищать его от нападок врача, трахает очередную девицу. Его слова заставили маму открыть рот, словно она хотела что-то сказать, но затем вновь его прикрыла, осознавая, что глупо запретить ребенку, так выражаться. К тому же ей было нужно найти прежнего Билла, а не запирать его в определенные рамки и границы. Тогда с его ресниц даже не сорвалось ни единой слезинки, словно это не у него на глубине янтарных глаз плескалась боль. Он вел себя так, словно все, что сейчас он ощущал - это была злость и неприязнь. Остальные чувства он старался блокировать, сдерживая их внутри себя. Билл пытался не показывать доктору то, что на самом деле происходило с ним в тот самый момент. Ему было не по себе, что посторонний человек, должен знать самые мельчайшие подробности из его жизни, о которых не знал, пожалуй, никто. Но он отвергал любые попытки врача заговорить с ним. Когда врач произнес имя его брата, он подошел к столу врача и начал вырывать листки из его блокнота, в котором он уже успел оставить несколько важных для него пометок и записей. Он просто порвал их на мелкие кусочки и выбросил подобно мусору в открытое окно в кабинете. Доктор ни капельки не удивился поведению пациента. Все же за свою многолетнюю рабочую практику он много чего повидал, и удивить его было крайней сложно, а практически невозможно. Почему-то в тот самый момент ему показалось, что вся загвоздка и зацепка была прикреплена именно к его близнецу. Он не пытался узнать, причину его такого резкого перепада в настроении и просто неконтролируемой ярости. Но он видел, как дрогнули его губы и руки, когда он вслух произнес это имя, которое словно являлось концентрацией всех живых и настоящих эмоций Билла. Он обессилено уселся на кресло, в котором сидел прежде. Он долго собирался силами, а потом сказал всего лишь одну фразу. 'Не стоит копаться в чужих душах, возможно, вы узнаете слишком неприятные и 'грязные' вещи'. 'Не пытайся разобраться во мне, если ты не уверен, что готов к тому, что тебе предстоит узнать'. Доктор вновь внешне ни как не отреагировал на эту фразу, лишь слегка поправил очки на своей переносице, хотя на самом деле в голове давно уже отметил эти слова для себя, чтобы потом записать их в новый блокнот. За все время, что он работает психологом, у него выработалась отличная память, так что ему не составило бы огромного труда, после беседы с пациентом, в мельчайших деталях восстановить события того дня, мимику, жесты, а самое главное слова, фразы и интонации, с которой все это было сказано. Ему было важно, чтобы человек с ним раскрывался, пусть даже при этом выкидывая его предметы в окно, или же показывая всю свою ярость в полной мере. Главное настоящие эмоции, а не маска счастливого ребенка, со стеклянными, почти мертвыми глазами. Для него имело большое значение, что он смог найти небольшую зацепку в виде его брата, и понял, что это будет небольшой ключик, который в итоге должен многое прояснить, не только для самого профессора, но в первую очередь для этого мальчика, который, казалось бы, потерялся в каком-то своем мире. Ему постоянно хотелось забраться как можно глубже в скорлупу, к которой он прирос. Там ему было комфортно, потому что ему не требовалось показывать свои настоящие и искренние эмоции. Толстый слой брони, пробить который было просто невозможно. По крайней мере, доктор почему-то был уверен в то, что он узнает еще очень много страшных и тайн, которые были покрыты завесой тайны. Он видел, что этот парень является хранилищем невероятной по своей силе боли и тоски. 'Не надо пытаться стать ему другом, он больше никогда не будет доверять людям'. Но он не был намерен открываться абсолютно незнакомому человеку. Доктор Хайнц сидел в своем кресле и потирал ноющие от головной боли виски. День был ужасно изматывающим. Неуправляемые дети, бывший заключенный и семейная пара. В общем, день как всегда был насыщенным на различные эмоции. Домой он как всегда приходил поздно вечером, когда его жена уже спала. Дети и внуки жили отдельно, и он почти не видел их, но такова уж была его профессия. Приходилось задерживаться дольше на работе. Очень часто ему хотелось бросить все это, и просто пожить для себя и своей семьи, но он уже не мог представить себя без клиники и пациентов. Это давно стало смыслом его жизни. Он долгое время не мог забыть тот момент, когда после упоминания о Томе, Билл, словно замер на месте, подобно статуе, а потом в его взгляде и вспыхнули те пугающие своей силой огоньки ярости. Он не имел права показывать свой страх пациенту, потому что должен был держать свои эмоции при себе. Все же это было его главной задачей вытягивать из людей их настоящие эмоции и чувства, срывая с их лиц маски, сотканные изо лжи и фальши. Ему же не положено было показывать своего сострадания, все же это только ломало хрупкий мост на пути к взаимопониманию между лечащим врачом и пациентом. Ему хотелось вновь пробудить в этом потерянном ребенке подобные эмоции. Хотелось понять, почему именно близнец является ключевой личностью в его жизни, а то, что это было именно так, у него даже не возникало вопросов или сомнений. Он, конечно же, понимал, что они близнецы, но тут было нечто другое, в чем ему еще предстояло разобраться. Странно, но он знал практически наверняка, что Билл еще вернется к нему. Вернется, чтобы рассказать небольшую историю из своей жизни, и позволил влезть к нему в душу, только для того, чтобы в дальнейшем его оставили в покое. Он помнил, как мама близнецов Симоне Каулитц - Трампер пришла к нему впервые с просьбой записать его сына на один из приемных дней. Ее беспокоило то, что ее ребенок постепенно стал замыкаться в себе, притом, что к этому не было никаких видимых причин, и она не могла понять, что именно послужило самым настоящим толчком к тому, что образ ее любимого младшего сына начал ломаться и видоизменяться. 'Хрупкая марионетка, находящаяся в тотальной зависимости от своего близнеца' Она была просто не готова к таким кардинальным переменам, казалось бы, что и сам Билл не знал, что может быть таким. Забитым, потерянным и одиноким. Но сложилось такое ощущение, что он не боится одиночества как такового, его пугала перспектива в дальнейшем остаться без человека, носящего имя 'Том'. Все сводилось именно к его брату, но самое забавное, что врач сразу понял, что старший из близнецов не сможет дать ему ответы на все интересующие его вопросы. К тому же он понимал, что Том никогда не согласится, потому что фрау Каулитц - Трампер сразу сказала, что Том еще более упрямый и невыносимый ребенок, нежели Билл. Том постоянно пропадал на вечеринках, которые совершенно не интересовали Билла. Он был далек от этого всего. С девушками он встречался длительное время, в отличие от Тома, который менял девушек, подобно перчаткам. Но как призналась ему Симоне, то до секса у него ни с кем так и не доходило. Доктору было странно видеть перед собой подростка, который в шестнадцать лет был до сих пор девственником. Симоне позвонила мне поздно вечером и сказала, что Билл придет в назначенное время. Так как он поставил маме условие, чтобы его брат об этих посещениях психолога даже не знал.

Сентябрь 2005 года. 18:38 PM. Кабинет Гер. Хайнца. В помещение кабинета профессора вошел Билл Каулитц. На нем были надеты обтягивающие джинсы с низкой посадкой, такая же узкая футболка. Волосы спадали с плеч. Он спокойно сел на кресло, в котором сидел уже в прошлый раз. По его взгляду или движениям невозможно было разобрать, что именно он ощущает в данный момент. 'На лице маска из воска, вместо глаз хрусталики засасывающей пустоты. Счастливый клоун и вечный актер'. -Здравствуй, Билл. Я очень рад, что ты все же согласился пообщаться со мной. Тебе здесь удобно, или ты бы хотел переместиться на наш мягкий диван? - Билл оценивающим взглядом окинул диван, а затем чему-то усмехнулся. В его взгляде не было ни единой эмоции, которая бы выдавала его нынешнее состояние. Симоне не было в кабинете. Доктор попросил подождать сына в приемной, чтобы они могли поговорить по душам, и чтобы никто им в этом деле не смог помешать. -На диван? Вам кажется, что на нем я бы смотрелся намного лучше, не так ли? - Билл вскинул правую бровь, а затем вновь усмехнулся, кривя губы в наглой ухмылке. - Мне и здесь довольно-таки не плохо. Так, что вы хотели узнать у меня? Вам необходимо покопаться у меня в мозгах, или же сразу желаете залезть ко мне в душу? - Билл взял со столика Гер. Хайнца листок бумаги и ручку и начал что-то рисовать, даже не пытаясь сыграть заинтересованность в данном разговоре. -Для начала я бы хотел узнать у тебя, какие именно у тебя сложились отношения с твоими одноклассниками, да и вообще с ребятами из других классов, скажем, из старших. - Доктор сидел в ожидании ответа на поставленный вопрос. Ему было действительно интересно, что ему расскажет паренек, который во время беседы с психологом что-то рисовал на листке бумаги, при этом, вытащив наружу кончик языка, как это обычно делают дети, которые старательно выводят буквы в своей тетрадке, желая, чтобы все было аккуратно и очень красиво оформлено. -С одноклассниками? Я с ними не общаюсь. Мне не интересно с ними, им же в свою очередь не интересно общаться со мной. Мы из разных слоев -В чем именно заключаются ваши различия? -Скажем так, я не трахаю все, что движется. Я не хожу на все эти вечеринки, которые обычно заканчиваются пьяными и наркотическими оргиями. - Билл на мгновение поднял свой взгляд, а затем вновь уткнулся в листок, продолжая выводить что-то на бумаге. Доктору было очень интересно, что же он там пишет, или, может, даже рисует. Но он почему-то был уверен, что после сеанса Билл обязательно отдаст ему этот клочок бумаги. -А у тебя был уже сексуальный опыт? - Билл прикусил кончик языка. -С девушкой или с парнем? - Доктор Хайнц все же удивленно осмотрел Билла, который поймал его заинтересованный взгляд. - Хотите знать, привлекают ли меня молодые люди? Нет, мне они не интересны, а вот меня часто называют геем за мой имидж. Но я не понимаю, что ужасного в том, что я иногда могу позволить себе еле заметно подвести глаза. -А с девушкой ты спал? -Нет, у меня еще не было сексуального опыта. -Неужели тебе не хочется? -Просто я не нашел того человека, которому бы настолько сильно доверился, чтобы заняться сексом. -То есть для тебя это имеет большое значение? -Да, а что в этом странного? Вас удивляет то, что перед вами сидит шестнадцатилетний девственник? -Да нет, меня уже давно ничем не удивишь. Неужели у тебя нет такой девушки на данный момент? -Нет. -Так все-таки, почему ты не пытался найти общий язык со своими сверстниками? -А зачем пытаться доказать людям, что я не выродок и не ошибка природы, которая по чьей-то злой шутке появилась на свет. - Все было сказано таким холодным тоном, словно сейчас речь шла вовсе не о его жизни. Будто все о чем они говорили, касалось кого-то другого, не имеющего к нему ничего общего. -Как часто они насмехались над тобой, и когда именно начались их выпады в твою сторону? -В классе шестом, как только нас с братом разделили по разным классам. -А как относятся ученики к твоему брату? -Они его боятся, потому что знают, каким властным он может быть. -Он когда-нибудь бил тебя? Не шуточно во время игры, а именно по-настоящему, вкладывая в это всю свою злость и ярость. -Нет, он всегда меня защищал, и чаще всего я его доводил, а он никогда даже не повысил на меня голоса. 'Всегда был прочной опорой, но так и не сумел стать лучшим другом'. -Значит, он был твоим защитником? А в школе вы с ним общались? -Когда у нас были совместные уроки, конечно же, общались. С ним я всегда чувствовал себя защищенным. -Почему учителя вас разлучили? -Мы с братом, как и все дети, были жутко несносными, и постоянно пакостили, и учительница, не выдержав, попросила нас развести по разным классам, зная, что это остудит наш пыл. -Тебе было неуютно одному без брата в классе? -Нет, неуютно - это слово, которое сюда не подходит. Мне было пусто и одиноко. Знаете, это подобно тому, как если у ребенка отнять руку матери, или же оставить его одного посреди огромного холла больницы. Ощущаешь, как страх поднимается откуда-то из глубины души и застревает комом в горле. -Ты когда-нибудь ощущал себя, словно ты не целостная личность, а только часть какого-то человека? -Да, когда со мной не было моего близнеца, все же мы вроде как должны были быть близкими друг другу людьми. 'Всего лишь миф о связи близнецов. Давай же, я докажу тебе, что мы являемся исключением из правил' -Когда ты понял, что твои отношения с братом стали видоизменяться? -Лет в двенадцать, когда мне захотелось быть не похожим на всех своих сверстников, в особенности на брата. Мне очень хотелось, чтобы он видел, что я самостоятельная личность. Мне хотелось быть ярче, а не всего лишь неприметным мальчиком, на которого даже не смотрят девочки. -Он сомневался в тебе? -Нет, это я был не уверен в том, что способен хоть на что-нибудь без него. -У меня к тебе просьба, ты не мог бы взять еще один листок и нарисовать на нем какую-нибудь картинку, первое, что придет в голову, и два предмета назвать любыми именами, дать им словно свой определенный код. -Хорошо. - Билл взял еще один листочек бумаги, и начал выполнять задание, которое ему дал профессор. Ему было очень интересно, что именно изобразит этот ребенок. - Неужели вам так нравится копаться в чужих головах. Это для вас подобно оргазму? Что-то вроде замены секса? - Психолога все больше поражала наглость и тон, в котором Билл разговаривал с ним. -Нет, ты ошибаешься. -Тогда мне не понятно, что приятного в том, чтобы заставлять людей окунаться в ужасы прошлых лет. Вы что и в правду верите в то, что после вас люди забывают про свои кошмары, которые мучили их на протяжении многих лет? -Да, иначе я бы не стал заниматься лечением пациентов. 'Лжец, ты просто любишь, когда люди перед тобой обнажают свою душу, показывая все свои слабости. Нравится ощущать себя Господом Богом. -Нравится ощущать себя Творцом, который на руинах прежнего мира, помогает человеку выстроить новое пристанище? Может, вам бы хотелось ощутить себя Господом Богом? - Гер. Хайнц, впервые общается с подростком, которые задает ему сам вопросы. С ним он ощутил себя пациентов на приеме у своего лечащего врача. Ему показалось, что они поменялись местами, и это не он задает вопросы и делает определенные выводы, ставя, галочки возле необходимых пунктов в списке, написанном на бланке. Никогда еще пациенты не задавали ему таких провокационных, и на самом деле глубокомысленных вопросов. - Можете не отвечать. Я думаю, каждый хотя бы раз в жизни представлял, а каково это быть Господом Богом, когда ты решаешь чужие судьбы, одним даруя любовь, других же людей, обрекая на постоянные страдания и скитания в поисках спутника по жизни. -Да, но судьбу не изменить, так что должность Господа Бога уже занята. -Да, и хорошо, а то боюсь, что если бы власть попала к плохим людям, то нас бы с вами уже не было. - Смеется, заполняя комнату своим заливистым смехом, словно разряжая обстановку. -Ну, что у тебя уже готов рисунок? -Да. Все готово. -Замечательно, ну давай сюда. - Доктор взял бумажку из рук Билла и посмотрел на рисунок. На нем был нарисован человек и собачка на коротком поводке. Картинка была нарисована словно рукой художника. -Очень красиво, но почему человека ты назвал именем своего близнеца, а собачка носит твое имя? -Все просто. Я всегда буду на коротком поводке у него, а он будет моим персональным кукловодом. Я словно его марионетка. Он управляет мной, сам того не осознавая и, не прилагая к этому никаких усилий. 'Только он решает, когда обрезать канаты на моих запястьях. Я всего лишь послушная кукла в руках умелого игрока'. -А тебе разве не хочется стать таким же человеком, как и твой близнец? -Возможно, я никогда не думал об этом всерьез. -Как ты думаешь, почему твоя мама отвела тебя сюда, на беседу со мной? -Потому что она уверена в том, что у меня проблемы. -А ты так не считаешь? -Нет, единственная моя проблема в том, что я сейчас сижу тут перед вами и распинаюсь как какой-то клоун, обнажая свои искренние эмоции. Ведь на самом деле все это личное, о чем никто не должен знать, но это ведь ваша работа, а я помогу вам заработать деньги за счет моей матери. Выгодный обмен. 'Хочешь управлять ситуацией, но иногда кукловод и марионетка меняются местами' -Пожалуй, на сегодня хватит. Надеюсь, что ты не откажешь мне и придешь еще раз на беседу. -Беседу? Не смешите меня? Беседа - это когда есть наличие диалога, в нашем же случае присутствует только монолог с моей стороны, и ваши однотипные реплики. Так что, на монолог я приду. -Да, и еще, я хотел у тебя узнать, а почему ты запретил маме, чтобы она рассказывала твоему брату о том, что ты посещаешь меня? -Я не хочу, чтобы он знал, что у меня есть какие-то проблемы. -Ты думаешь, что он станет тебя жалеть? Боишься непонимания с его стороны? -Я не хочу, чтобы он знал и все тут. Все очень просто и лежит на поверхности, не надо пытаться вгрызаться в мои фразы, чтоб добраться до какой-то особой тайны. Не надо пытаться найти скрытый смысл в каждом моем слове, хотя я понимаю, что это уже издержки вашей профессии. По-другому вы ведь не можете. 'Боюсь быть в глазах брата слабым. Не хочу его жалости. Он не любит слабаков, ведь сам всегда был слишком сильным'. -До свидания, Билл. Увидимся пятницу, в то же самое время. - Билл поднялся со стула и перед тем, как покинуть кабинет, положил на стол профессора листок с рисунком, который он рисовал все время во время беседы. На листке был изображен Гер. Хайнц. Идеально четко переданы были эмоции, мимика лица. Странно, что мама не говорила о том, что он так красиво и профессионально рисует. А, может, это еще один его небольшой секрет, который он держит в тайне от других людей, особенно от родителей и Тома. Почему-то профессор был уверен в то, что о его способностях близнец узнал бы в самую последнюю очередь. Да, Гер. Хайнцу предстояла впереди просто огромная работа, чтобы добиться результатов от этого юноши. 'Небольшая шкатулка, напоминающая ящик Пандоры, на глубине, которой лежало слишком много боли, одиночества, страхов и тоски. Попробуй и вскрой ее'. *** Не смотря на то, что они с братом жили в одной комнате, между ними так и не было взаимопонимания. Билл прекрасно понимал, что все поступки брата были всего лишь клятвой, которую с него взяла их мама. Это не было его искренним желанием. Им было неуютно находиться в одном помещении. Становилось трудно дышать, словно переставало хватать кислорода. Слишком разные. У каждого свои собственные задачи и цели по жизни. 'Попробуй, перейди на мою сторону зеркала, и разбей между нами хрустальную стену, отделяющую наши души'. Им хотелось совершенно разных вещей. Постепенно восхищение в глазах Билла потухало, и на месте уважения к брату появлялось какое-то раздражение, и даже некие нотки ненависти. Сейчас ему хотелось, чтобы брат не крутился постоянно возле него, проявляя лживую и наигранную заботу и ласку. Он не терпел фальши по отношению к себе. Ему хотелось вырваться из этого замкнутого круга. Иногда казалось, что они даже не знают, с чего начать утренний разговор. Все было между ними окончательно разрушено. Матери они не лгали, и говорили, что в их отношениях лед не тронулся, и в принципе, им было бы комфортней жить раздельно, но в данном случае с этим были проблемы. Общежитие уже было заполнено, и никто бы не стал меняться с ними, просто потому что никто не хотел жить с замкнутым в себе парнем. Они старались практически не общаться, потому что так проще. Проще, чтобы не сорваться и не наговорить друг другу ужасных вещей. Проще игнорировать, чем сказать те слова, о которых потом обязательно успеешь пожалеть. Лучше не смотреть в глаза, которые являются зеркальным отражением твоего внутреннего мира, потому что единственное желание, которое они пробуждают - это разбить зеркало на мириады осколков, чтобы никогда не видеть перед собой точную копию, только являющуюся более сильной и властной, жестокой и хладнокровной. 'Я разобью все зеркала, чтобы доказать самому себе, что мы не одно целое, и никогда уже им не будем. Мы давно уже не дети. Все осталось за границами прошлого'. Хочется стереть в порошок осколки зеркал, в которых однажды ты увидел не себя, а отражение своего брата. Хочется каждый день, смотрясь в зеркало, видеть именно себя. Свои собственные глаза, ты желаешь видеть, вглядываясь в окно витрины очередного магазина с одеждой. Свою улыбку в отражении чужих глаз. 'Просто освободи меня. Дай мне свободу от себя. Обрежь стальные тросы, которые до боли впиваются в мои запястья. Разбей свое зеркало для меня'. Слишком трудно находиться рядом с тем человеком, от которого однажды так яростно желал отделиться, становясь самостоятельной единицей, а сейчас полученный результат, даже не приносит должного наслаждения, и того удовольствия, к которому на самом деле стремился. Не получаешь удовольствие, потому что это давно уже перестало быть главной целью. Давно уже не радуешься тому факту, что теперь он для тебя всего лишь тень, которая волею судьбы должна следовать по жизни за тобой. Тебе бы хотелось отделаться от него, потому что ты считаешь себя не достойным быть братом своего близнеца. Ты всегда был слабее него. Всегда был вне этого мира. Где-то там, в своем небольшом убежище, которое не смогло уберечь тебя, и укрыть от всех неприятностей. Не смотря на то, что Билл до сих пор не поправился, он сам попросил Тома не сидеть с ним дома. Сам попросил, меньше времени проводить вместе, и они оба были довольным принятым решением. Том с головой окунулся в ежедневные вечеринки. Пары он посещал, не смотря на это регулярно, а вот задания за него делала девочка, которая была жутко в него влюблена. Она бегала перед ним на задних лапках, ей осталось только полаять, чтобы быть точной копией ручной собачки. Он пользовался ею, потому что любовь для него всегда была самым действенным методом в борьбе за право управления человеком. 'Мастер, приручивший себе людей. Всегда используешь любовь в своих собственных корыстных целях'.

Chapter 3 Ich werde zerschlagen deine Reflexion im Spiegel [Я разобью твое отражение в зеркале]. Каждый день был абсолютной копией предыдущего, словно он был сделан под копирку. Один и тот же шаблон использовался для всех дней, что Билл проводил в общежитии, лежа на кровати. Все начало казаться ему абсолютно монотонным и однотипным, не наполненным отныне никакими яркими красками. Вся палитра в его жизни вдруг резко приобрела исключительно черно-белый окрас. Ему хотелось другой жизни для себя, дать свободу своему брату. Хотелось, чтобы все стало совершенно по-другому. С каждым новым днем он все больше загонял себя в тупик, состоящий исключительно из прозрачных и невероятных прочных зеркал, которые было невозможно просто так разбить, чтобы перейти черту, которая открывала новые грани и возможности. Только здесь, вдали от дома, он в полной мере смог ощутить, насколько он слаб и ничтожен в своей силе. Он не способен оказался ни на что, кроме как падение в самую бездну, в пропасть собственных страхов. Только здесь, когда у него не осталось никого близкого, он осознал, что хотел бы отмотать пленку своей жизни назад, чтобы никогда в порыве ярости и гнева не сказать Тому тех слов, о которых он до сих пор жалеет. Эти были слова, которые слетели с губ намного раньше, чем он успел их осмыслить и понять их истинную разрушительную силу и власть. Слова, которые навсегда прочертили между ними огненную черту, сжегшую их сердца и души до пепла, превращая в жалкое подобие праха. Это была фраза, которая навсегда разрушили их детский и хрупкий мир, превратив его в ничтожное воспоминание, которое со временем будет являться к ним в их самых страшных кошмарных снах, не давая покоя и, причиняя лишь боль. Боль, которая заставляет засасывающую пустоту расползаться по всему телу, поражая сердце, девятью граммами леденящего кровь свинца, попадая в дальнейшем прямо в цель. Прошлое стало лишь больным напоминанием о том, что ведь когда-то все было иначе, и они не были по разную сторону маленьких мир. Они не делили свою жизнь на 'твое' и 'мое'. Для них всегда существовали такие понятия, как 'мы', 'нас' и 'наше'. Но всего лишь одна фраза сломала все внутри старшего из близнецов, превратив для него святость понятия 'близнецы' в банальный набор букв, которые отныне ничего для него не значит. Просто факт, который не обязывал его отныне любить или дорожить своим близнецом. Теперь это было все в прошлом, которое, казалось, было таким далеким и таким же хрупким, как и их братские отношения. Хрупкий мир рушится на глазах, и ты обессиленный падаешь на колени, подставляя свои ладошки под хрустальный дождь, пытаясь собрать хоть маленькие кусочки, оставшиеся от прежней жизни, которую уже никогда не вернешь. Раньше все было одним, потому что и они являлись единым целым, которое когда-то казалось нерушимым и неделимым. Но Тому хватило всего лишь одной фразы, чтобы поставить крест на том, что когда-то для него называлось любовью. Все было разрушено одно лишней фразой, которая оказалась ключевой. 'Я не хочу, чтобы нас считали близнецами. Не хочу быть частью тебя, дай мне свободу. Мне надоело, что нас всегда называют братья-близнецы Каулитц. У нас, что нет имен? Почему мы всегда должны быть одним целым? С меня хватит, слышишь, Том, надоело'. 'Я просто боюсь того, что ты давно завладел не только моим телом, но сердцем и душой. Я просто боюсь, что ты давно стал для меня абсолютно всем. Боюсь, ведь теперь я не могу дышать самостоятельно, если тебя нет рядом. Боюсь, что теперь я всего лишь жалкая марионетка, в то время как ты профессиональный кукловод, способный прожить и без меня. Мне больно. Мне страшно, я слишком одинок. Но ты никогда не узнаешь о моих истинных страхах. Парадокс, но именно самому близкому человеку, я не в силах их довериться'. С тех самых пор, Том и дал Биллу свободу, о которой он попросил его в тот вечер. Билл ни разу не просил прощения за свои слова. Он не пытался объяснить брату, что слова сорвались с его губ, против его воли, и были совершенно не осмысленными. Он не сказал, что в тот день хотел сказать брату совершенно иную истину, но, не решившись, разрушил все то, что когда-то было так свято для них обоих. Он так и не решился рассказать брату о том, что мучило его последних несколько месяцев. Ведь намного проще запереть все свои эмоции и страхи в небольшую шкатулку, в глубине сердца, чем позволить чувствам вырваться наружу. Он боялся реакции брата. Билл считал, что глупо пытаться вернуть назад то, что все равно уже разрушило их жизнь, превратив все в руины. Ему казалось, что в тот самый момент, когда Том сказал ему: 'Билл, ведь ты хотел свободу, я даю ее только тебе' - Билл ощутил, словно его сердце разбилось подобно хрусталю, а босые пяточки Тома прошлись по осколкам, стараясь превратить их в мелкую стеклянную стружку, больше походившую на пыль, которая была развеяна на ветру. Том в тот день в последний раз в жизни с любовью посмотрел в его глаза и провел кончиками пальцев по щекам, словно забирая себе то, что некогда, не ранее, чем пять минут тому назад, называлось братской любовью. Он прижал его к себе, как бы говоря, что больше этого не будет. Небольшое подобие прощания. После того дня, они навсегда перестали друг для друга существовать, вернее Билл пытался из последних сил убедить себя в том, что ему удалось стать не тенью, а личностью. Он уже шел на поправку, но вот его душевное состояние с каждым днем становилось только хуже. Он больше не мог контролировать свои настоящие эмоции, сдерживая их внутри себя. Постоянные срывы, истерики, но все это было только в те моменты, когда Том переступал порог комнаты, закрывая за собой дверь снаружи. Именно в такие моменты ему начинало казаться, что это не дверь с характерным хлопком закрывается за его близнецом, а их сердца навсегда разбиваются, теряя свою связь, которая некогда была между ними. Ему казалось, что он окончательно теряет своего брата, и назад пути больше нет. Как вернуть того, кому сам же указал на дверь, сказав, что больше не хочешь быть его частью. Он лежал на своей кровати и смотрел в потолок. Идеально белый потолок, без единого намека на грязь. Вот бы ему так же смыть грязь со своей души, и вновь ощутить себя 'чистым', каким он был того случая, о котором он так и не решился рассказать своему брату. Скоро Рождество, а он знал, что справлять его будет в гордом одиночестве, потому что брат как всегда отправится на одну из самых важных вечеринок месяца. Он знал, что вновь будет сидеть на своей кровати, прижимаясь к стенке спиной и, глядя за окно, на то, как кружатся белые ватные подушечки снежных хлопьев. Он знал, что это будет такой же праздник, как и в прошлом году, когда, зайдя ночью в комнату брата, без стука, он застал его, занимающегося сексом с одной из его многочисленных подружек. Почему-то именно в тот самый момент, на его глаза навернулись слезы, а руки сами собой сжались в кулаки. В тот самый момент, когда Том кончил с именем девушка на губах, Билл выкрикнул имя брата, и выбежал из спальни. Он сидел на полу в своей комнате, раскачиваясь взад и вперед. По его щекам текли злые детские слезы, но они были невероятно искренними, отражающими его настоящее состояние души. Когда в комнату пришел его брат, чтобы узнать, что случилось. Он оттолкнул его и еще сильнее обнял свои острые коленочки, стараясь прижать их как можно сильнее к груди. 'Ревность, граничащая с ненавистью и огромным детским страхом стать ненужным в жизни своей зеркальной половинки. Ревность, сводившая его с ума. Ревность, о которой никто никогда не узнает'. В ту ночь Билл так и не сказал брату ни слова, это была еще одна ступень, которая в дальнейшем отдалила их еще сильнее, сделав абсолютно чужими друг другу людьми. Он поднялся с пола и залез под одеяло с головой. Н лишь ощутил, как рядом с ним прогнулась кровать под тяжестью веса его брата. Том всю ночь шептал ему какие-то глупости на ушко, целуя шею, в то самое место, где Билл однажды хотел сделать себе татуировку, но так и забыл про свою задумку, не подобрав нужной шрифта и надписи. Том вышел из комнаты брата только под утро, когда у того прошла истерика, и он смог заснуть. Он лишь покачал головой, показывая маме, что не знает, в чем дело, и пошел в свою комнату. На самом деле он не понимал причину истерики брата, ведь Том водил к себе девочек каждый день, и ни для кого это уже не было новостью или неожиданным сюрпризом. Но реакция в ту ночь была не понятна Тому, но он больше не пытался выяснить у брата, что с ним происходит. Билл постепенно перестал любить зеркала, испытывая перед ними нечеловечески страх. Он боялся смотреть в них, потому что оттуда на него как всегда смотрели глаза брата, которые он так сильно любил, будучи маленьким ребенком, считая их отражением целого мира. 'Я положу к твоим ногам целый мир, обещай, что и ты дашь мне совсем немного взамен. Отдай себя во власть моих чувств'. Когда они были детьми, он всегда целовал брата в прикрытые веки, говоря, что он мечтает однажды увидеть себя в них. Для него это бы означало, что он подобен миру, который он всегда видел на глубине янтарных глаз. Почему-то хотелось вернуть его обратно, чтобы взглянуть в его глаза. Вернуть, чтобы в очередной раз убедиться в том, что на самом деле он ничего не значит. Хотелось крепче прижать его к себе, и просто сказать, что он действительно слаб, и в тот день был не прав, выбрал дорогу жизни для одного, не подумав о брате. Вернуть своего прежнего Томми, который всегда был рядом, даже когда его об этом не просили. Билл понимал, что так или иначе вся его прошлая жизнь связана именно с Томом, потому что все годы его жизни именно он был рядом, либо спереди, либо позади, стараясь в нужный момент подать руку, чтобы тот не сорвался и не упал. 'Ты был единственным человеком, который дарил мне ощущение комфорта, когда весь мир обернулся против меня. Ты единственный, кто стирал слезы с моих покрасневших щек и распухших век. Ты всегда был моим единственным и первым'. Все их общение постепенно просто сходило на 'нет'. Странно жить под одной крышей с тем человеком, который вызывает в тебе страх. Страх того, что он осознает в полной мере, какой властью он над тобой обладает, и будет пользоваться этим исключительно в своих целях. Страх того, кто он раскроет те секреты и тайны, о которых каждую ночь ты мечтаешь забыть. Просыпаясь холодному поту, от ночного кошмара, которые мучает тебя уже на протяжении нескольких лет, ты молишь Господа Бога о том, чтобы ты хотя бы не кричал во сне, и он не догадался о том, что именно с тобой происходит. Но Том никогда не спрашивал брата о его ночных кошмарах, делая вид, что он ничего не слышит и не замечает. И только тогда, когда Билл вновь погружался в сон, Том вставал со своей постели и садился на краешек кровати Билла. Он наклонялся к его лицу, только для того, чтобы проверить дыхание брата, которое доносилось рваными толчками из чуть приоткрытого рта. Почему-то с детства его самым большим страхом осталось то, что он боялся, а вдруг сердце его Билли навсегда остановится. И будучи ребенком, он проверял дыхание и сердцебиение брата практически каждую ночь. Это стало его традицией, которую он не изменил, даже когда они стали всего лишь некогда близкими друг другу людьми. Так ему было намного спокойней, особенно в свете последних лет их жизни, когда он не знал, чего можно ожидать от брата. Он был неуправляем, когда у него начинались очередные истерики. Мама сказала Тому, что когда они однажды были у того психолога, он и дал совет, что Биллу нужно обязательно ехать учиться вместе с ним, что вся загадка кроется в его отношении к Тому. Так и была решена их жизнь на ближайшие пять лет учебы. Снова вместе, но по разные стороны своих небольших миров. Все осложнялось тем, что они оба слишком сильно не хотели идти друг с другом на контакт и сближение. Они оба заперлись в невидимой скорлупе. Том видел, что Билл не идет на поправку, и ему начало казаться, что только чудо способно ему помочь, потому что сам он не знал, что сделать, чтобы Билл перестал замыкаться в себе. 'Слишком привычное чувство быть использованной куклой. Не раз проходил через круги ада, но последний круг его сломал'. Когда Том возвращался домой после пар, они не разговаривали, даже не обменивались ничего не значащими взглядами или фразами. Если раньше это было нормой для любящих близнецов, то сейчас это был тем, что жутко тяготило их и обременяло. Желание общаться с каждым днем становилось менее явным, а в итоге и вообще пропало. Все же, даже тут у Тома и Билла и появился свой круг общения. Все повторялось, как и было в школе. Тут ничего не изменилось. Только страхи Билла стали более серьезными, и разрушающими его с колоссальной скоростью. Девочек у Тома было намного больше, чем это было в школьные времена. У Билла же в свою очередь было всего несколько знакомых, к которым он мог пойти, когда ему было одиноко. Среди любимцев и самых популярных ребят их курса, он не пользовался популярностью. Уж слишком сильно ему хотелось выделяться. Макияж здесь стал более агрессивным, вещи стали еще более обтягивающими. Казалось, что только уверенный в себе человек, а именно парень, может придти в университет в подобном виде, но этого точно нельзя было сказать про него. 'Я докажу тебе, что достоин твоей любви. Поверь мне, ты еще полюбишь меня. Поверь мне'. Для него теперь брат стал всего лишь отражением в зеркале, искаженным и с наглой ухмылкой. Он видел, чтоб брат усмехается над ним, видя свое превосходство. Видел, как в глазах брата плещется такая очевидная жалость, но этого ему хотелось меньше всего. Он не терпел проявления чувств жалости. Он убеждал в том, что ему не нужна ничья помощь, он слишком самостоятельный, чтоб обращаться к кому бы то ни было за поддержкой, пусть даже этот кто-то его родной брат-близнец. Но сейчас для них это понятие было стерто, и обращено в пепел. Теперь их разделяла зеркальная стена, на границе их миров. Том жил настоящим, Билл же существовал в своем отдельном мире, который был понятен лишь ему одному. Том просто перестал пытаться перейти на его сторону зеркала. Все это начало казаться просто бесполезным и совершенно не нужным. Билл не шел на контакт, а лишь еще сильнее начал замыкаться в себе. Каждую ночь ему снились кошмары и множество зеркал. Он никогда не забудет слова отца, который, уходя из дома навсегда, сказал только одну фразу: 'Не плачь, ведь у тебя есть он, твое маленькое отражение, которое всегда будет рядом с тобой, пока ты не разобьешь его'. - Билл знал, что папа имел в виду этими словами. Том будет рядом с ним, пока Билл сам его не оттолкнет, и не решит идти своей собственной дорогой. Так и произошло. С тех самых пор, он и начал сравнивать их отношения с братом с отражением в зеркале. Каждый раз, смотря на себя в стекло витрины магазина, ему постоянно хотелось ударить по нему кулаком, заставляя рассыпаться подобно звездам на ночном полотне неба. Ему надоело везде видеть отражение глаз собственного близнеца, вместо улыбки ощущать ухмылку. Вместо привычной интонации самую настоящую усмешку. Хотелось изменить хоть что-нибудь в себе. На этой неделе к ним должен приехать лучший друг Билла Андреас. Он знает, что мама послала его, потому что не хочет, чтоб на время каникул он был одинок. 'Лжет, потому что боится, что я смогу решиться на отчаянный шаг. Все уверены в то, что у меня проблемы, Ненавижу'. Симоне было спокойней, если бы с Биллом был кто-то еще помимо Тома, у которого были куда более важные дела, нежели присмотр за братом. Как ни странно, но отчасти она понимала Тома. Потому что когда Билл впервые сказал им всем, что больше не хочет быть отражением своего брата, Том по-настоящему был подавлен и не мог понять, что происходит с его Биллом. Он больше не видел в нем своего близнеца. Симоне понимала, насколько больно было в тот момент старшему близнецу, поэтому сейчас это было что-то вроде небольшой обиды, которая до сих пор не прошла, и сохранила свои следы на сердце Тома. Ведь Том сам еще, по сути, был ребенком, а от него требовали невозможного. Если даже профессиональный психолог не смог помочь Биллу, то, как это должен был сделать парень, которому только недавно исполнилось семнадцать лет? Как он должен был спасти своего брата, который умышленно загнал себя в этот тупик. 'Обрати на меня свое внимание'. Именно сейчас ему больше всего хотелось, чтобы с ним оказался брат, совсем, как когда они были детьми. Ему хотелось, чтобы Том обнял его, и прижал к себе, нашептывая различные глупости на ушко. Ему хотелось поверить в то, что он нужен хотя бы кому-нибудь. Хотелось почувствовать себя не одиноким, такое простое человеческое желание быть счастливым, но достается оно, к сожалению единицам. Ему хотелось понять, что и он может быть важным человеком в жизни своего близнеца. Не просто пустое место, на которое изредка можно кинуть высокомерный взгляд исподлобья. Он никогда не забудет, как произнес эти простых три слова. Самое странное, что они за всю свою жизнь ни разу не сказали друг другу этих слов. Они думали, чувствовали, но никогда не говорили. И вот с губ Билла сорвались простые слова, которые разрушили прочную стену между ними. Нет, они не стали ближе, и возможно, уже не станут никогда, но Билл сам для себя понял, что любит этого человека, не смотря на то, что буквально через несколько минут будет ощущать жгучее чувство ненависти по отношению к нему. 'Я спрячу свою любовь за маской равнодушия и хладнокровия. Ты никогда не узнаешь о том, как я сходил с ума из-за любви к тебе'. Биллу казалось, что он окончательно потерял себя. Он ощущал себя совершенно потерянным ребенком, который не знает, куда ему дальше двигаться, как себя вести в присутствии брата. О чем говорить с человеком, с которым у тебя совершенно разные взгляды на жизнь. Он взял с полки небольшое зеркальце и начал всматриваться в свое отражение. Слишком идеальные, порой даже кажущиеся кукольными, черты лица. Стеклянный взгляд, который очень напоминал ему глаза у фарфоровых кукол. Влажные, припухшие губы, которые он постоянно кусал в кровь. Пальчики рук жутко тряслись. Одинок и потерян. Один против целого мира, потому что теперь за его спиной не стоит Том, с готовностью в любой момент поддержать. Теперь у него нет его зеркального отражения, потому что однажды он сам его разбил, не желая быть частью человека. 'Я никогда не расскажу тебе о том, как это больно, когда ты тянешься к руке любимого человека, но вновь натыкаешься на зеркальную стену, потому что все это время мы смотрелся в красивое зеркало. Я сумасшедший и этого уже не изменить' В комнату вошел Том, а следом за ним вошел и Андреас. Билл вскочил с постели и подбежал к Андреасу. Он крепко прижал его к себе, показывая, что очень сильно скучал по нему все это время, ведь они не виделись с начала лета, а сейчас уже был декабрь. Прошло уже пол года, а у них даже не было возможности общаться. Если быть до конца честным, то Билл сам отрезал себя от общения с Энди. Том окинул их высокомерным взглядом. Он никогда не мог понять, что именно так привлекало Билла в Энди. Он был обычным и неприметным парнишкой, которого так же, как и Билла ненавидела вся школа. Он не мог понять, почему Биллу интересней с теми людьми, которые ничем не выделяются и сливаются с общей серой массой, составляющей процентов 90 из всех учащихся школы. Билл сам намеренно общался только с теми, кого презирают в школе. Том знал, что если бы Билл только захотел, то у его ног был бы весь мир, но у него были совершенно иные цели, о которых он никогда не делился с братом. Андреас был первым другом Билла, с которым они стали общаться в школе, когда их Томом разделили по абсолютно разным классам. Энди часто приходил к ним домой, и оставался на ночь, ночуя в комнате у Билла. Том с ним практически никогда не разговаривал, не считая незначительных реплик, брошенных только для того, чтобы не скучать, когда Билл, скажем, выходил из комнаты. Биллу было невероятно комфортно общаться с Андреасом, который понимал его, пожалуй, даже лучше, чем это удавалось Тому. Они говорили, словно на одном языке. Андреасу удавалось точно описать состояние и настроение Билла, даже не спрашивая его напрямую. Они были очень близкими друзьями. Билл рассказывал ему практически обо всем, даже о том, о чем не знал Том. Ему легче было делиться своей болью с другом, нежели с родным братом. Билл мог заставить уважать себя, мог сделать так, чтобы его не называли маленькой подстилкой, но он не собирался этого делать. Он не хотел доказывать людям обратное. Он просто не хотел бороться со стаей шакалов, готовых в любой момент вгрызться ему в горло. Он не боролся за себя, в то время как Том ставил на колени всех тех, кто хотя бы однажды назвал его брата шлюхой. Он не позволял обращаться с его братом как с мусором. Только в компании брата, Билл ощущал себя в полной защищенности. Только когда с ним рядом был его близнец, все насмешки прекращались, и его переставали унижать или оскорблять. Том всегда пытался добиться от брата правды насчет того, что именно ему говорят в школе, когда он остается с ними наедине в одном классе. Он пытался узнать, обижали ли они его, применяя физическую силу. Но на все свои вопросы он всегда получал один и тот же ответ. 'Это моя жизнь, не порти ее из-за меня'. 'Я не хочу власти и признания. Я хочу твоей любви и уважения' Билл и Энди расположились на кровати Билла и начали что-то оживленно обсуждать, иногда хихикая или же на мгновение, замолкая, словно проверяя, а не услышал ли кто-нибудь посторонний их секрет. Том лежал на своей кровати, воткнув наушники в уши, наслаждаясь ритмами хип-хоп музыки, который лился из его плеера. Взгляд Билла скользнул по знакомой фигуре брата и задержался на его руках. Ему нравились руки брата. Сильные мужские руки. Он мгновенно перевел взгляд на свои кисти и ладони, и ему вдруг показалось, что его руки больше бы подошли девушкам. Изящные кисти, длинные и аккуратные пальцы, маникюр, множество колец и красивых браслетов, которые Том бы даже под дулом пистолета не нацепил на себя. Он всматривался в брата так, словно он никогда не видел его прежде. Ему хотелось, словно запомнить брата, каждую его черточку на любимом, но ставшим таким чужим, лице близнеца. Затем он скользнул чуть ниже, наблюдая за тем, как напрягаются мышцы живота Тома, когда тот дышит. Как быстро вздымается его грудная клетка, ведь он только вернулся после университетского матча по баскетболу. По его телу сбегали капли воды, потому что он не любил вытираться полотенцем после принятия душа. Не смотря на то, что они находились в разных углах комнаты, Билл ощущал аромат геля для душа Тома, и запах его воска для дредлоков. Он смотрел на разведенные ноги брата, отмечая про себя, что у того появились мышцы, все-таки постоянные тренировки не прошли даром. На нем не было футболки, только домашние спортивные шорты. Одна рука лежала на животе, в том самом месте, где у него начиналась небольшая дорожка из волос, ведущая к паху. Вторая же рука просто покоилась на кровати. Глаза были закрыты, и реснички мило содрогались в такт биению его сердца, это Билл знал наверняка, потому что, не смотря ни на что, сердце у них всегда билось одно на двоих. 'Мы навсегда связаны одной нитью, неужели ты этого не видишь, или стараешься не замечать'? Губы были чуть приоткрыты, что позволяло Биллу улавливать чуть сбивчивое и сдавленное дыхание брата, иногда походившее больше на хрипы. На лице играла вымученная улыбка. Сейчас ему больше всего хотелось спать. Между бровей иногда пролегала забавная складочка, которую хотелось разгладить нежным прикосновением губами, словно убирая некрасивый шрам на идеальном личике. Он был расслаблен, и ему нужно было выспаться, чтобы ночью вновь блистать на одной из вечеринок, у его нынешней подружки. Им просто было хорошо вместе, он был типичным кабелем. Глаза Билла скользнули вверх по телу брата, и застыли на его лице. Ему почему-то показалось, что даже из-под прикрытых век, обрамленных пушистыми ресничками, его брат видит его, и его щеки мгновенно покрылись румянцем. Он ощущал себя так, словно все это время он наглым образом, подглядывал за своим братом. Он поспешно отвел свой взгляд и вновь перевел его на Андреаса, который рассказывал ему очередную историю из тех, что произошли с ним за то время, что они не виделись. Билл не выдержал и вновь посмотрел на брата, продолжая разговаривать с Энди. Том, скорее всего уже спал, потому что было видно, что грудная клетка теперь равномерно вздымается, выдавая его спокойное дыхание и сердцебиение. Билл почему-то улыбнулся. Возможно, все дело было в том, что он давно не видел своего брата так близко, и при этом, не закатывая очередную истерику, не выводя того из себя. Сейчас Билл был на удивление спокоен, и казалось, что все мысли, которые роились до этого в его голове, ушли на задний план, вытесняемые умиротворенным состоянием души и, уступая место покою и некому подобию радости. 'Давай же, открой глаза и посмотри на меня. Давай же, удели мне должное внимание' -Помнишь старшеклассника Ганса? - Билл поежился, услышав это имя. Он нервно улыбнулся и кивнул. - Так вот, ты в курсе, что он скоро переводится к вам в университет. Просто у него ведь были проблемы, поэтому он позже поступил в университет, а теперь решил учиться здесь, а деньги, как ты знаешь, делают свое дело. Как я понял, он будет учиться в одной группе с тобой и с Томом. -Хм, неужели он не мог поступить в какой-нибудь другой ВУЗ страны. Ненавижу его. -Он слишком сильно донимал тебя? - Билл прикрыл глаза, стараясь не выдавать волнения. Ему не хотелось лишних расспросов со стороны Андреаса. -Ну, в принципе, как и все остальные старшеклассники, просто не очень хотелось бы учиться с ним в одной группе. -Ну, я думаю, что Том будет очень рад, ведь они были в одной компании, так что они найдут, о чем поговорить. - Вот именно этого Билл боялся больше всего. Он не хотел, чтобы его брат был посвящен в те вещи, о которых ему не следовало знать. Он знал, что этот Ганс принесет очень много неприятностей им с Томом. -Да, я уверен, хотя у него и без того здесь есть приятели. -А ты с ним не ходишь на вечеринки? - Билл усмехнулся и встал с кровати, чтобы достать из ящика тумбочки сигареты. Он затянулся, и выдохнул струю сигаретного дыма через приоткрытые губы. -Смеешься? Да, что мне там делать? -Я не знал, что ты куришь. - Андреас тоже взял сигарету и затянулся. - Веселиться. Что ж еще там делать, как это делает твой брат. -Мы с ним не настолько близки, чтобы вместе проводить время. -Неужели за все эти месяцы, что вы провели вдвоем, вы так и не помирились? -Нет, он каждый день ходит трахать своих подружек, я же сижу здесь дома, или же все свободное время провожу в библиотеке, за изучением нужных мне книг. -Неужели не нашел себе подружку? -А разве кто-нибудь захочет общаться с таким как я? -А какой ты? -Другой. - Билл сделал еще одну сильную затяжку и закрыл глаза. Ему показалось, что на него смотрит сейчас его брат, и ему стало не по себе. Он всегда ощущал себя неуверенно под пристальным взглядом брата, который словно заглядывал в самую душу, пытаясь докопаться до истины. Страшно. 'Мы давно стали друг для друга всего лишь воспоминанием, которое прочертило границы между прошлым и настоящим. Мы чужие друг другу люди. Мы две разных стихии, и мне никогда не выжить под натиском его власти'. Билл вновь открыл глаза, и снова устремил свой взгляд на Тома. Его дреды сейчас не были завязаны как обычно в тугой хвост и красиво свисали с кровати и струились по его плечам. Ему в этот момент захотелось зарыться в них носом, так же, как он сделал это, когда они были детьми, и он в первую же ночь спал с братом в одной кровати, уткнувшись в них носиком. Он вдыхал нежный аромат воска для дредлоков. Они были такие нежные и отливали медовым оттенком. А на вид казались жесткими как солома. Билл сначала расстроился, что его брат испортил волосы, а потом улыбался, говоря, что, зато зимой у его брата не будут мерзнуть уши и голова. Сейчас хотелось намотать дреды на пальцы и потянуть их на себя, заставляя вскрикнуть Тома от боли. Хотелось тянуть за них, пока Том не будет умолять Билла остановиться. 'Я хочу увидеть кристаллы хрустальных слез на шелке твоих черных ресниц'. Билл встряхнул головой, стараясь отогнать от себя такие странные мысли. Когда это началось, он даже и сам не мог понять. Ему жутко хотелось увидеть слезы на глазах брата. Хотелось вывести его на искренние эмоции, чтобы он мог показать себя настоящего, без постоянной маски на лице. Капли воды уже давно высохли на его идеальном теле, а теперь от холода его тело покрылось мурашками. Билл последний раз затянулся и потушил окурок о пепельницу. Он встал с кровати и подошел к Тому, чтобы накрыть его. Он взял край одеяла и потащил его наверх. Он ощутил, как чья-то ладонь накрыла его запястье. Том резко потянул его на себя и тот оказался на кровати, а вернее на Томе. Том провел своими ладошками по спине брата, забираясь руками под материю, пересчитывая выпирающие позвонки. Билл отвел взгляд в сторону, ощущая себя жутко не комфортно, ведь он давно уже не был так близко к своему брату. -Прости, я не хотел тебя будить, и я просто увидел, что ты дрожишь во сне, и решил тебя накрыть. - Том усмехнулся и подмял брата под себя. Рука Тома легла на бедро брата, а затем поднялась выше, залезая под ткань футболки. Пальцы задели горошины сосков. Он наклонился совсем низко, так что Билл мог ощущать горячее дыхание на своих губах. Он закрыл глаза, пытаясь выровнять сбившееся дыхание. Том резко провел огрубевшими подушечками пальцев по груди, заставляя Билла закусить губу, при этом выгнувшись в спине. Том усмехнулся, словно победил в какой-то понятной ему одному игре. Сейчас это больше походило на сексуальные игры, но ни Биллу, ни Тому этого было не нужно. 'Оставь меня в покое. Не надо лишний раз доказывать свое превосходство надо мной'. Том облизал свои губы, а затем слез с брата. Билл быстро слез с кровати и вернулся к Энди. -Вы не хотите оба пойти со мной на вечеринку. А, Энди? - Том с насмешкой посмотрел на друга Билла, а затем начал переодеваться, раздеваясь перед ними. Энди было все равно, а Билл смущенно отвернулся, закусывая губу. Ему было так неловко, что его брат ходит перед ним обнаженным. - Мм, ну так как, согласны? Там будет много классных девчонок. -Ну, я бы пошел, если конечно Билл согласится. Без него мне там точно нечего делать. -Том, а твои друзья не будут против того, что я буду на вечеринке? -Поверь мне, все будет замечательно. -Я подумаю. - Том надел на себя последний предмет из одежды и направился к двери. -Если что-нибудь понадобится, то я буду у Анжелы. От нее мы и отправимся на сегодняшнюю вечеринку. -Идешь трахаться? - Том на мгновение повернулся к нему лицом, заглядывая в зеркальное отражение собственных глаз, а затем, усмехнувшись, покинул комнату. - Билл упал на кровать и, раскинув в сторону ноги и руки, закрыл глаза. 'Не уходи и побудь со мной. Вернись, и заставь меня пойти с тобой. Поверь, я сделаю все, что ты пожелаешь. Я твоя ручная игрушка'. В данный момент, ему хотелось, чтобы брат ответил хоть что-нибудь, а не просто вышел из комнаты. Рядом с ним на кровать опустился Энди, и стал гладить его по волосам. Но он не чувствовал ничего. Это было не так, как когда его гладил брат. Прикосновения не были такими трепетными и согревающими, не смотря на то, что их с братом ничего не связывало. Руки Тома заставляли ощущать полный комфорт и спокойствие. Хотелось сейчас, чтобы руки брата обнимали, убеждая в том, что все еще будет хорошо. Он вновь ощутил небольшую головную боль, и подступающие слезы, которые сдавливали его грудную клетку. Он ощущал, как новый приступ удушья подступает к горлу. Хотелось свернуться клубочком на кровати и позволить слезам вырваться наружу. Он сделал глубокий вздох и задержал дыхание. Боль должна была скоро отступить, он знал, потому что подобные приступы у него часто случались, особенно, когда он сильно нервничал по какому-либо поводу. Сейчас ему хотелось, чтобы Том вернулся, и как в старые добрые времена назвал его 'мой малыш' и крепче прижал к своему телу. Страх и новая волна паники охватили его, парализуя все его мысли и действия. 'Обними меня сильней, ведь я важнее, чем она. Приди сейчас' -Ш-ш, все хорошо, дыши как можно глубже. Давай же, все пройдет, малыш, ну ты что. Не плачь. - Энди шептал ему какие-то глупости на ушко, пытаясь успокоить его. Билл продолжал всхлипывать в объятиях своего друга. Ему сейчас было невероятно одиноко, не смотря на то, что рядом с ним был его лучший друг. Но ему словно было мало. Из-под прикрытых век стекали хрустально-прозрачные слезинки. Ему хотелось, чтоб именно в этот момент его увидела Том, и искренне захотелось дотронуться до него. Ему не нужна была чья-либо жалость, искренне проявление эмоций и чувств. Андреас наклонился к нему совсем близко, так, что Билл мог ощущать, как рвано сейчас дышит его друг. Он замер на мгновение, понимая, что что-то обязательно должно произойти. Он никогда не чувствовал себя таким образом. Он не был готов. - Доверься мне, и ничего не бойся, прошу тебя. - Энди дотронулся своими губами до его губ. Билл поддался какому-то непонятному ему самому желанию и раздвинул свои губы, позволяя проникать в его рот влажным язычком. Он сильнее прижался к нему, пытаясь словно укрыться от всех проблем и боли. Энди лег сверху на Билла, раздвигая его ноги коленом. Секундная податливость, а затем паника. Билл широко распахнул глаза и попытался выбраться из-под Энди. Его губы горели, но он не чувствовал сладость от поцелуя, лишь ощущение, словно его губ коснулась ядовитая кобра. Яд начал медленно растекаться по его телу. Противно. Он вдруг ощутил отвращение по отношению к самому себе. 'Отрави меня ядом своих губ, ведь мне никогда не узнать, какие на вкус губы Ангела'. -Прости, я не должен был, я вообще не знаю, что на меня нашло. -Это я виноват. Все в порядке, просто мне вдруг стало не по себе. - Билл нервно сглотнул, пытаясь привести дыхание в норму. Он посмотрел на часы и задумался, стоит ли ему идти на эту вечеринку, или все же там он будет не очень желанным гостем. Его истерика прекратилась так же внезапно, как и началась. - Энди, я, что тебе нравлюсь? - Билл перевел свой взгляд на друга, давая понять, что он не потерпит лживого ответа. -Да. Ты мне нравишься уже давно. - Энди сделал глубокий вздох и опустил глаза. Ему было так неловко смотреть в глаза лучшего друга. - Просто сейчас ты был так близко, что я не сдержался. Обещаю, что это больше не повторится. - Он подошел к Биллу, который сейчас стоял в другом конце комнаты и пытался унять дрожь во всем теле. Андреас положил свой подбородок ему на плечо, а руки легли на плоский животик Билла. - Прошу тебя, только не отталкивай меня. Я сделаю все, чтобы тебе было со мной хорошо. - Билл слабо улыбнулся и повернулся лицом к Андреасу. Как много тайн и секретов узнаешь, хотя знаешь человека уже много лет. Значит, он тоже таил в себе много интересного. Он обнял его, прижимая к себе. Билл не чувствовал ничего. Но лучше так, чем сходить с ума от одиночества. Лучше ощущать, как руки оставляют неприятные шрамы, чем не чувствовать вообще ничего. Энди гладил его по вздрагивающей спине и плечам, стараясь сделать так, чтобы дрожь окончательно покинула его тело. Билл прикрыл свои веки, позволяя последним кристаллам сорваться с черных как ночь ресниц. Он надеялся, что с появлением здесь Андреаса хоть что-нибудь изменится в его жизни. Ему хотелось перемен. Хотелось, чтобы Том простил его за те слова, которые были сказаны в детстве по глупости, по ошибке, в порыве злости и обиды. 'Я хочу, чтобы ты увидел нас вместе, и понял, что я могу быть счастлив и без тебя'.

Chapter 4. Atme fur mich. [Дыши для меня]. Дыхание Билла до сих пор был немного утяжеленным и рваным. Он не мог поверить в то, что уже не первый год, общаясь с Андреасом, он только сейчас узнал о том, что его друг на самом деле к нему испытывает. Только сейчас он понял, что не знает об этом человеке ровным счетом ничего, раз только сейчас, спустя столько лет ему открылась данная тайна. Но он не имел права обвинять Андреаса в том, что его друг столько лет скрывал свою симпатию, прикрываясь очень тесной и близкой дружбой. Не мог обвинять, потому что сам слишком многое скрывал и утаивал от собственного близнеца. Были те вещи, в которых он до сих пор не мог признаться. И дело было не в том, что ему не хотелось переживать некоторые моменты повторно, просто он боялся, что Том не этого не сможет принять. Все вновь и вновь сводилось к его брату. Уж слишком огромное значение имел этот человек в его жизни. Слишком сильно хотелось принадлежать всецело только ему, отдаваясь до последней капли и до последнего вздоха. Собирать подушечками пальцев и губами дыхание брата. "Страсть". Отдавать всего себя властным рукам брата. Кто-то бы мог подумать, что это сумасшествие, скорее всего, так оно и было. Его братская любовь не имела границ. Том был единственным человеком, которому он доверял. Единственным человеком, которого он оберегал. Единственным, кто никогда не должен узнать о том, что заставило Билла замкнуться в себе. Хотелось сохранить это в тайне. Ему не нужна была жалость или сострадание. Ему была нужна чистая и искренняя братская любовь. "Иногда ты держишь все в себе, потому что он может не принять реальность. Иногда ты не желаешь говорить о том, что было когда-то давно, чтобы не превратить в осколки и прах то, что ты имеешь именно сейчас. Иногда приходится скрывать прошлое, чтобы не потерять и не разрушить настоящее". Пальчики рук до сих пор дрожали, вспоминая эти трепетные и нежные прикосновения к своему телу. Когда он коснулся бедра, ему хотелось дернуться, убежать, потому что он никогда еще не получал столько наслаждения от прикосновений. Хотелось прижаться как можно сильнее к этому роскошному телу, от которого приятно пахло кокосовой стружкой из-за геля для душа. Хотелось скорее остановить, потому что в голове пульсировала только одна мысль. "Хочу еще". Хотелось заставить его никогда уходить, потому что слишком страшно отпускать ладошку того, кого так искренне любишь. Боишься оттолкнуть, потому что слишком трепетно и приятно, и ты понимаешь, что назад дороги нет. Только вперед, даже если она приведет в ад. Нежные подушечки пальцев, скользящие по соскам, заставляли выгибаться, выталкивая воздух огромными и тяжелыми толчками. Так как дотрагивался до него Том, не делал никто, и он бы просто не позволил. Брату он доверял, не смотря ни на что, это было чем-то естественным. Ведь они близнецы. Только ему он мог доверить себя, не боясь быть обманутым. Он знал, ведь это так как и должно быть. Всегда рядом, всегда друг за друга, пусть, даже если нет между ними любви. "Сомнения". Возможно, ее уже никогда не будет, но он всегда будет помнить это прикосновение, которое заставило его кожу покрыться небольшими невидимыми отметинами, которые являлись словно небольшими ожогами. Это подобно штампу, который навсегда поставил печать на нем, чтобы он не смог забыть тех ощущений, что он испытывал, когда руки брата ласкали его тело. Он не мог понять, чего в тот момент для него было больше. Стыда и смущения, либо же желания и удовольствия. Он не знал, что прикосновения могут обжигать, заставляя желать отдаваться полностью и без остатка. Его никто и никогда прежде так не обнимал. Перед глазами до сих пор стояла картина, как Том подмял его под себя на кровати, заставляя подчиняться его желанию и движениям. Еще никогда он не ощущал себя так неловко от близости с человеком. Еще никогда ему не хотелось, чтобы расстояние между ними было совсем минимальным, и он бы мог прижаться губами к чуть влажной после сна щеке брата. "Я разрушу стену между нами, чтобы сделать тебя своим. Ты ведь поддашься мне"? Еще ни один человек не был способен пробудить в нем подобные чувства и желания. Еще ни одному человеку, он не желал принадлежать настолько сильно. Сейчас Билл понимал, что от Андреаса он не получил и сотой доли того наслаждения, что ему доставили прикосновения брата. С Томом все было иначе, сильнее и желанней. Он сделал несколько глубоких вдохов, чтобы понять, что его дыхание вновь стабилизировалось и ему ничего не мешает дышать. Это был самый сильный приступ за последнее время, но Том об этом не знал. Билл всегда скрывал от брата, что у него бывают приступы удушья, такие частые истерики. "Я не могу дышать, если ты не держишь меня за руку. Я не могу дышать, если тебя нет рядом. Ты позволишь мне умереть"? Билл поднялся с кровати и направился к шкафу, который стоял в их комнате. Комната была довольно-таки просторной, так что у них было здесь словно две небольших зоны. Одна была более мрачной, на стенах у него висели плакаты его любимых рок исполнителей. Сторона Тома была же зоной для прожженного бабника, любящего вечеринки. Каждый, кто бывал здесь, сразу мог сказать, кто в какой стороне комнаты спит. Правда, к Биллу редко кто заходил. К Тому же чаще всего приходили его силиконовые подружки, которые раздражали Билла своей тупостью. Они все безостановочно хихикали, и говорили различные глупости, от которых начинала болеть голова. Он не мог понять, как брат общается с ними. Хотя он знал, что длительность разговоров занимала минуты три, пока он обнажал их тела, срывая с них одежду. Потом же они не могли говорить из-за тех грубых толчков, что Том совершал внутри их влажных и податливых тел. На то время, что Том приводил девушек к себе в комнату, Билл уходил в библиотеку, просто тогда он становился третьим лишним. Хотя в отношениях с братом, даже когда они были наедине, он все равно ощущал себя лишним и совершенно потерянным. Он знал, что скрывается за пристальным взглядом брата. Всего лишь жалость и интерес, что же дальше выкинет сумасшедший Билл. Ему хотелось, чтобы брат уделял ему как можно больше внимания и не из жалости, а чтоб это стало его искренним желанием. Ему по-настоящему был нужен брат. Близкий и родной человек. "Желание. Сильное жгучее и непреодолимое. Тяга найти близкого человека за маской прожженного эгоиста и циника". Энди все это время не сводит глаз с Билла, и смотрел на то, как его друг пытается подобрать себе хоть что-нибудь, чтобы отправиться потом на вечеринку. Его глаза до сих пор были влажными от слез, а губы слегка припухли от страстного поцелуя с Андреасом. Он знал, что для Энди это значило слишком много, для Билла это же было еще одно прикосновение, из сотен подобных этому. Ничем не выделяющееся прикосновение, и не запоминающееся. Билл провел по губам кончиком языка, пытаясь понять, а остался ли вкус после этого прикосновения. Он не ощутил ничего, кроме соленого привкуса своих слез. Поцелуй с Андреасом не оставил никаких эмоций и ощущений, кроме засасывающей пустоты, расползающейся внутри его тела. Он не ощущал себя счастливым, не смотря на то, что рядом с ним находился человек, который готов был пойти на все лишь бы подарить ему ощущение свободы, комфорта и счастья. Он не ощущал себя в безопасности, когда руки лучшего друга обнимали его, прижимая к себе максимально близко. Это не то, что он хотел чувствовать. Не то, что бы ему хотелось ощущать, засыпая в обнимку с любимым человека в кровати, и не то, что он хотел бы помнить, просыпаясь рано утром в нагретой за ночь постели, когда вторая половина кровати была бы свободна. Помятые шелка простыней, которые хранили бы аромат тела того, кого ты любишь. Этого хотелось Биллу, но не с Энди. Все то, что ему мог дать Энди, он бы принял, но не от него. "Только ты можешь дать мне то, в чем я так нуждаюсь. Отдай мне себя". Не его руки он желал ощущать на своей талии. Не к груди Энди он мечтал прижиматься, роняя слезы обиды и разочарования. Ему хотелось совершенно иных прикосновений к своей коже. Ему хотелось, чтобы огрубевшие подушечки пальцев скользили по его влажной от слез щеке, стирая, таким образом, грусть с лица Билла и, словно забирая, прочь всю его боль и отчаяние. Он мечтал, чтобы теплые руки брата скользили его телу, так, как это было несколько часов тому назад. Хотелось вновь ощутить эту власть над собой, полностью и без остатка, подчиняясь ее разрушительной силе. Он готов был стать рабом для своего брата, как бы странно и аморально это ни звучало, но, как известно любовь раздвигает рамки и границы дозволенного, стирая их, и превращая в жалкую горстку пепла. Он знал, что только брат способен заставить его почувствовать себя слабым, или же внушить ему, что он сможет со всем справиться. Только Том мог управлять им, заставляя выполнить любую прихоть. Когда это все началось, Билл уже и не помнил. Он не может вспомнить, в какой именно момент его жизни, ему захотелось стать абсолютно всем для Тома. Скорее всего, так было всегда, просто Билл никогда не акцентировал свое мнение на данном факте. Не придавал большого значения тому, что он живет своим братом. И он не видел в этом ничего ужасного. Он отдавал ему всего себя. "Я хочу сгорать, подобно звездам на небе, когда твои руки будут ласкать мое тело". В данный момент ему слишком сильно хотелось почувствовать себя сильным и по-настоящему способным изменить свою жизнь к лучшему. Дышать уже было намного легче, но вот ощущение обреченности не покидало его последние месяцы. Он так ничего и не добился тем, что приехал учиться вместе с братом. Их отношения так и не наладились, а вернее стали еще хуже, чем они были в Лойтше, когда они жили с родителями. Он искренне надеялся на то, что именно здесь они смогут найти путь друг к другу, и сделать все возможное, чтобы вновь стать братьями-близнецами, какими они были прежде, до того времени, как Билл сжег последний мост, который соединял их сердца. Он чувствовал на себе взгляд Андреаса, который постоянно скользил по его телу. Он ощущал, как сейчас нервничал его друг, зная, что та тайна, которую он пытался сохранить в, тайне стала ему известной. Биллу было не по себе, от мысли, что Энди будет ласкать его тело, срывая с его губ самозабвенные стоны. Для него очень много значил поцелуй. Если во время него, он ничего не чувствовал, то знал, что дальше и нет смысла заходить. "Он хочет меня". Открывает дверцы шкафа в поисках одежды, которую он мог бы надеть на сегодняшнюю вечеринку. Странно, что Том позвал их собой, притом, что Билл знает, как Энди ему не нравится. Том никогда не понимал, что такого особенного было в Андреасе, раз Билл так держался за него. Он вывалил все свои вещи на кровать и начал искать и подбирать самые наилучшие сочетания в одежде. Он знал, что именно в данный момент Том занимается сексом со своей новой подружкой Анжелой, о которой буквально завтра он обязательно забудет, потому что с утра из его постели будет вылезать новая красотка. Билл сжал кулаки так сильно, что ему показалось, будто он слышит, как лопается нежная кожа на его ладонях и горячие капли крови стекают по запястьям. Чувство ненависти и ярости вновь начали подниматься из груди, застревая комом где-то в горле. Трудно было сглотнуть. Одно желание - заставить Тома придти. Всего лишь быть с ним рядом. Он не мог понять, почему он настолько сильно зависит от своего брата. Почему ему настолько необходим этот человек. В данный момент все теряло свое значение, даже Андреас, который гладил подушечками пальцев влажную кожу Билла на животе. "Я просто хочу иметь такое же право ощущать тебя рядом, как и все они. Я просто хочу вновь стать твоим близнецом" Билл слегка напрягся, но не оттолкнул от себя друга. Он просто хотел проверить, как далеко он готов зайти, и удастся ли Энди пробудить в нем хотя бы дрожь от волнения и желания. Но он не ощущал в этот момент ничего, кроме слез срывающихся из-под прикрытых век, заставляя его еле слышно выдыхать имя брата. "Тооо-ооо-ммм". Пальцы Энди нырнули под резинку его спортивных штанов. Билл резко дернулся и повернулся лицом к лучшему другу. -Я не готов. Все слишком быстро для меня - Ложь, ведь дело было вовсе не во времени, просто Энди был изначально не тем человеком, с которым Билл бы мог сблизиться в физическом плане. Это все, что он смог выдохнуть, потому что в следующее мгновение его губы накрыл горячий рот Энди, который вкладывал всего себя в этот поцелуй. "Никогда". - Не надо. Не так, и не сейчас. - Энди вновь накрыл губы друга поцелуем и начал вторгаться ему в рот. Билл не заметил, как оказался на кровати, под весом тела Андреаса. Он даже не заметил, как лучший друг освободил его от футболки, а губы легли на горошину соска. Он лишь шумно выдохнул через рот, стараясь дышать как можно глубже. В этот момент дверь в комнату распахнулась, и на пороге появился Том. -Я просто забыл кепку. - Том окинул их взглядом. - Кажется, мой братишка времени даром не теряет. Мм, Энди, а ты оказывается у нас парень не промах. Только приехал, и уже пытаешься трахнуть моего младшего братишку. Я не знал, что вы так дружите. - Снова ледяной тон и усмешка в голосе. Билл почувствовал себя в данный момент таким слабым и беспомощным. - Вы хотя бы предохраняйтесь, ну я буду ждать вас у Анжелы, Билл, ты ведь знаешь, где находится ее комната? - Том еще раз оценивающе посмотрел на них, и ухмылка не сходила с его лица. -Том, подожди. - Том наклонил голову немного вбок и прищурил глаза. Честно говоря, ему сейчас было совсем не до разговоров, потому что в данный момент его в комнате ждала обнаженная девушка, которой то же очень сильно хотелось заняться сексом. -Билл, ты хотя бы повесил табличку на дверь. Мне то плевать, но вот если бы кто-нибудь другой зашел. Ты ведь итак переживаешь из-за того, что о тебе говорят в университете. Глупыш. "Ему плевать, ведь я не могу дать ему то, в чем он нуждается". Билл попросил Энди оставить его на какое-то время одного в комнате, и пойти пока покурить. Андреас послушно встал и вышел из комнаты. "Почему ты не можешь любить меня. Я не достоин тебя"? - Это был единственный вопрос, который крутился на языке у Билла. Это все, чего он так и не смог понять, так это то, почему Том всегда сохраняет ледяное равнодушие. Он давно уже не видел искреннего выражения лица своего брата. Он даже начал забывать, как именно выглядит его близнец, когда искренне смеется. Все было сотканным изо лжи и фальши. Очередная красивая игра на публику, в которой не было и намека на душу. Он никогда не верил в то, что можно быть зависимым от человека, и от своей любви к нему. Но сейчас он мог в этом убедиться на собственном опыте. Перед глазами до сих пор стояла фигура Тома и его высокомерный взгляд. Он видел лишь ядовитую ухмылку, словно он смотрел на одну из своих подружек, которую застал в постели с другим парнем. Пальчики нервно начали подрагивать. Он не хотел, чтобы вновь начался приступ, ведь иначе он не сможет скрыть его от Тома, а лишних расспросов ему не хотелось. Всегда один, потому что хотел свободы. Но не всегда свобода дарит именно те эмоции и ощущения, к которым мы так тянемся. "Вернись и обними меня" По щекам вновь текли такие злые слезы обиды. Он слишком сильно любит брата, чтобы так просто отпустить его руку. Слишком сильно нуждается в нем, чтобы позволить Тому навсегда закрыть свое сердце. Он нуждается в нем, ведь они всегда были половинками одного целого. Всегда на стороне друг друга, даже если по разные стороны зеркальных потолков и стен. Где бы они ни были, но они всегда будут одной субстанцией, которую невозможно разрушить, деля ее на молекулы. Они рождены были целостной личностью, и только соединяя свои души воедино, они становились единым целым, сливаясь в трепетном танце их душ, тел и дыхания. В такие моменты у них были даже одни мысли и страхи на двоих. Инь и Янь. Природа дала им их связь как наказание. Они обречены, всегда быть рядом и нуждаться друг в друге, не смотря на боль, обиды и ненависть. Бог подарил им самый главный дар - уметь любить вопреки всем и всему. Бороться за свое отражение в зеркале, вгрызаясь в глотки тем, кто готов отнять у тебя близнеца. Дверь в комнату вновь открылась, и вошел Том. Он обеспокоено посмотрел на Билла. Он пересек комнату, сделав всего лишь несколько шагов и сел на кровати, где лежал Билли. Том смотрел в глаза брату, словно пытаясь, найти ответы на все интересующие его вопросы, которые так и не были заданы и не озвучены им вслух. Вопросы, которые слишком давно мучили Тома. Билл знал это, потому что есть те вещи, о которых им совершенно не обязательно говорить друг другу вслух, чтобы быть услышанными. Они всегда будут тесно связаны, даже сами того не осознавая. К осознанию многих вещей мы приходим значительно позже, по прошествии длительного времени. -Тебе плохо? - Том лег рядом с братом, и прижал его к себе. Рука легла на живот и начала нежно поглаживать его полу обнаженное тело. - Билл, ну не молчи же ты. Что с тобой, скажи мне. Я не могу разговаривать, словно со стеной. Хватит держать все в себе. -Я люблю тебя, тебе этого мало. Мало для того, чтобы я рыдал? Ты мой брат, но мы словно чужие. Между нами слишком большая пропасть, и не надо делать вид, что тебе это не известно. Я не могу так больше. -Это не так. Ты сам хотел свободу, и я дал ее тебе. Успокойся. Что мне сделать, чтобы все прошло. Что сделать, чтобы слезы на твоих щеках высохли. "Поцелуй меня так, как целуют любимых людей" Том наклонился к губам брата и нежно дотронулся до них своими пухлыми губами. Они оба не двигались и, казалось, что оба просто не дышат. И именно в этот момент время словно застыло, и кроме них больше не существовало никого вокруг. Билл старался не моргать, словно опасаясь, что это всего лишь плод его воображения и с ним не его брат. Том положил свои руки на бедра брата, оказавшись между его ног. Он начал медленно снимать с него спортивные штаны, обнажая его длинные стройные ноги и красивые чуть влажные бедра. Он улыбнулся Биллу и полностью сорвал штаны с брата. - Так лучше? А теперь покажи мне, что ты хотел сегодня надеть. -У меня нет вещей таких, как носишь ты. А ты ведь, скорее всего, общаешься только с теми, кто любит хип-хоп. -Мало же ты про меня знаешь. Показывай. "Я совершенно тебя не знаю, и боюсь, что и ты предашь меня. Не лги мне". -Вот эти джинсы и футболку. Ты ведь после того дня, когда я сказал, что больше не хочу быть твоим отражением, ненавидишь меня, да? Больше ведь нет любви? - Какая разница есть ли между нами любовь? Я всегда буду рядом. Всегда буду держать твою руку, это мой долг. Это не просто клятва, данная мною матери, это мое желание. Я рядом с тобой, потому что хочу, потому что ты звал меня. Потому что я почувствовал, что ты хотел, чтобы именно сейчас я был с тобой. Расслабься. Не обязательно любить человека, чтобы полностью отдаваться ему. - Том подвинул вещи ближе к себе и наклонился к шее брата. Горячее дыхание так приятно обжигало кожу. Так трепетно и нежно, никто не был с ним таким. Это было похоже на какое-то легкое сумасшествие. Голова немного закружилась. Почему он так нуждается в брате. Почему именно тот способен заставить его взлететь к самым небесам, чтобы в следующее же мгновение разбиться вдребезги. Почему именно Том пробуждает в нем подобные эмоции, на которые не был способен ни один человек, с которым Билл сближался каким-либо образом. Снова слезы. Он просто хотел услышать, что и брат его любит. Такое простое желание, неужели он просит от него слишком многого. Просто оставить в его сердце место для него и не отдавать его никому. Руки брата так нежно ласкали влажную кожу. Ему хотелось, чтобы он никогда не выпускал его из своих объятий, продолжая как можно сильнее сжимать его в своих руках. Он запрокинул голову наверх, открыв рот, словно в немом стоне, который не должен был срываться с его губ. Стон, который никто не должен был слышать. Это его маленький секрет, еще одна тайна, отправленная в шкатулку для его личных эмоций. Том провел ладошкой по внутренней стороне бедра брата. Они словно заново познавали друг друга, при помощи прикосновений и новых ощущений, которые прежде им были не знакомы. "Скажи, что любишь меня". Вновь очередной приступ сдавил его грудную клетку. Из глаз потекли слезы, а дышать было просто невозможно. Он не хотел, чтобы брат знал о его проблемах. Не хотел разрушать эти мгновения их личного единения, которое было таким хрупким и непрочным. Том ощутил, что Билл практически не дышит. Паника. Так страшно не успеть. Не помочь. "Дыши для меня. Дыши вместе со мной. Дыши вместо меня. Дыши для нас с тобой". Том вдыхал воздух в приоткрытый рот брата. Его руки дрожали. Никогда в жизни ему еще не было так страшно. Страх, оттого, что он не знает, что делать. Страх, что он может только навредить. Страх, что он просто может потерять его. Веки Билла дрожали, а лицо было ужасно бледным. -Дыши ради меня. Дыши, прошу тебя. Дыши, мать твою. Билл, умоляю тебя. Дыши ради нас. Дыши, ведь я не смогу без тебя. - Последние слова были сказаны совсем шепотом, чтобы их никто не мог услышать. - Дыши, черт бы тебя побрал. - Билл распахнул глаза и начал рвано дышать, набирая кислорода в легкие. -Спасибо. - Это все, что Билл мог сказать. Том прижал его к себе. Он любит его. Любит, не смотря ни на что. Любит, и неважно, что Билл не хотел быть его отражением. Любит, потому что для него самое страшное - это остаться без близнеца. -Что это было, Билл? -Очередной приступ. Он бывает, когда я очень напуган, или нервничаю. Но все уже хорошо. -Больше никогда не пугай меня. Не смей. Никогда, ты ведь у меня один такой, чтобы я без тебя делал. -Просто жил. -Я бы ушел за тобой. - Слова, которые они говорили друг другу, будучи детьми, когда Билл угодил в больницу, и у него возникли осложнения. Когда Билл пришел в себя. Первое, что он спросил было: "А если бы я не пришел в себя, что бы ты делал"? - Том долго не думал над своим ответом и абсолютно честно ответил: "Я бы ушел вслед за тобой". - Это было еще одно негласное правило для них. Они вместе появились на свет, вместе и уйдут. -Дурак, ты будешь жить. -Нет. - На кончиках ресниц Тома застыли слезы. Билл никогда не видел, чтобы его брат был настолько красив. -Тебе никто не говорил, что ты у меня красивый. -Говорили и много раз. Но ты первый человек, который говорит это сразу после того, как пять минут тому назад чуть не умер. "Ты будешь дышать, потому что я нуждаюсь в тебе". -Но я ведь у тебя особенный. -И всегда им останешься. А теперь, скажи, ты хочешь пойти, или останешься дома. -Ну, мне вроде бы получше, так что пойдем. Да, и то, что ты видел, ну, я имею в виду нас с Андреасом.... -Билл, ты имеешь полное право на это. Это твоя личная жизнь, и я ни в коем случае не имею права влезать в нее. Просто я говорю тебе сразу, если он причинит тебе боль, я не посмотрю на то, что вы друзья. Если ты ему нужен только для того, чтобы потрахаться, то пусть ищет себе развлечение в другом месте. Если вы влюблены друг в друга, то я только рад за вас. -Ясно. - Том начал медленно надевать на Билла джинсы, дотрагиваясь кончиками пальцев его кожи. Затем футболка. -Ты будешь краситься или нет? -Да. -Хорошо. Садись и закрывай глаза. - Билл послушно выполнил просьбу брата и прикрыл веки. Он ощущал нежные прикосновения к своим векам. Пушистые ворсинки кисти нежно скользили по его щекам и скулам. Влажное прикосновение к губам. Волосы нежно были пропущены через пальцы брата. Несколько движений расческой. - Готово. - Билл открыл глаза и пошел к зеркалу. Он бы идеально накрашен, а волосы красиво спадали с плеч. -Ты не говорил, что умеешь так красиво накладывать макияж. -А ты разве спрашивал у меня? Это мой небольшой сюрприз. -Так красиво. - Билл подбежал к брату и поцеловал его в уголок рта. В этот момент в комнату вошел Энди. Билл про него совершенно забыл. -Ну, все, идем. Нас внизу будет ждать машина. - Том пошел вперед. Энди взял Билла за руку, и они вместе пошли на улицу. Тело до сих пор горело именно в тех местах, до которых дотрагивался его брат. Губы хранили эти чистые и невесомые прикосновения. "Так вот она, какая любовь на вкус". *** На вечеринке было очень много народу. Билл практически никого не знал, не считая тех, кто хотя бы однажды приходил к Тому в комнату, чтобы выпить или же занюхать кристальную дорожку кокаина. Том же Биллу не позволял даже приближаться к наркотикам. Старший брат, как никак. Том держал его за руку и вел вглубь помещения. Их пальцы были тесно переплетены. Сейчас, ему вспомнился момент, когда им было лет по десять и Биллу нужно было идти к доктору на осмотр, он тогда сломал пальчик на руке. Он ни в какую не хотел идти в кабинет. Его пугали белоснежные стены, находясь в вакууме которых, ощущаешь себя потерянным и словно не живым. Том взял ладошку маленького Билла в свои руки и переплел с ним пальцы, крепко прижимая его к себе. Том пообещал, что он позволит врачу осмотреть и его пальчики, лишь бы он не боялся. Сейчас, вспоминая этот момент, губы Билла трогала искренняя и настоящая улыбка. Ему было так комфортно, просто потому что он ощущал, как под подушечками пальцев пульсирует кожа его брата. В клубе на них все оборачивались. Парни пускали какие-то "грязные" высказывания в сторону Билла, с желанием поскорее уединиться. На очередную подобную реплику, парень получил удар кулаком в живот от Тома. В этот самый момент Билл понял, что возможно, Том прав и неважно, есть ли между ними любовь, главное, что он никогда его не предаст и всегда будет на его стороне. Парень тут же извинился, сказав, что просто спутал его с одной из девушек Тома. В помещении их уже ждала Анжела, которая вульгарно улыбалась Биллу. Ему было противно. Когда это началось, он то же не помнил, но он давно решил для себя, что девушки его не интересуют. Он поцеловал ее в щечку и опустился рядом с Томом. Он наблюдал за тем, как раскованно ведет себя его брат, особенно когда рядом с ним появлялись все новые красотки. Он крепко прижимал их к себе во время танца. Нежно сжимал в своих объятиях, договариваясь об очередной совместной ночи. Злость. Почему он злился на Тома, он не мог понять, ему ведь просто было необходимо его внимание. Просто быть рядом, ведь они близнецы. "Посмотри на меня". Том повернулся к Биллу лицом и нежно улыбнулся ему. Всего лишь улыбка. Одна из сотен подобных, что он ежедневно дарит своим подружкам на ночь. Одна из тысяч, что трогала его губы. Но только Билл не знал, что для Тома это была самая нежная и трепетная улыбка. Самая искренняя. Для Тома это не было игрой, или же попыткой просто успокоить брата, это было то, что он сейчас ощущал. Том до сих пор не мог забыть это ужасное чувство панического страха, когда у него руках чуть не умер единственный и по-настоящему близкий человек. Тогда он понял, каково это терять самую значимую часть себя. "Доверься мне". К нему подсел Андреас, который до этого был у бара и брал им выпивку. Он был благодарен другу за то, что тот всегда готов его поддержать. Но разве сможет он убрать с его сердца одиночество и боль. Сможет ли он помочь ему выжить, когда он стоит на коленях, опустив руки. -Билл, я вернусь примерно через пол часа. - Том шепнул эти слова на ушко Биллу, а сам пошел в одну из свободных комнат, отведенных специально для подобных развлечений. Билл и Энди все это время говорили о каких-то глупостях. У него хотя бы немного, но поднялось настроение. Лучше и в правду быть так, чем совершенно одному и никому не нужным. Странно, но губы до сих пор горят от теплого и нежного поцелуя. Наверное, так и должно быть когда ты очень сильно кого-то любишь. Так и должен себя чувствовать, когда ты ощущаешь всю целостность себя с братом. "Иди, ведь все равно ты вернешься именно ко мне". -Здравствуй, Билли, я так по тебе скучал. - Билл поднял свои глаза, и увидел Ганса. Неужели он вновь возвращается в свой кошмар, из которого бежал. Неужели его вновь заставят потерять себя. "Ты ведь подашь мне руку, если я буду падать"?

Chapter 5. Den Monolog der Puppe [Монолог Куклы] 1 Сентября 2004 года Сегодня в доме Каулитц - Трампер был огромный праздник, так как сегодня отмечали пятнадцатый день рождения близнецов. С самого утра их поздравляли дальние родственники и друзья родителей по работе, бабушки и дедушки отложили поздравления до личной встречи. Том бегал внизу по дому, помогая маме готовить обед к приезду гостей. Он был очень рад, так как к нему должны были придти и ребята из школы. Билл же лежал у себя в комнате, и слушал музыку. Ему было совершенно наплевать на то, что сегодня такой, казалось бы, важный день в его жизни. Для него это была просто очередная ничего не значащая дата в календаре, которая ну никак не согревала его душу. Ему казалось, что сегодняшний день - это праздник для его близнеца, к которому он не имел никакого отношения. Он даже не подошел к телефону, когда его хотела поздравить его любимая тетя, сказав, что у него жутко раскалывается голова, и нет сил, подойти к телефону. С утра они даже с братом еще не виделись. Билл так до сих пор и не спускался вниз, а Том не пытался зайти к нему в комнату. Они ведь больше не вместе, больше не одно целое. Билл знал, что это небольшая обида Тома никогда не пройдет. Он не сможет простить того, что ему в порыве обиды и злости кричал Билл. Не простит, потому что Билл так и не признался, что в тот момент на его языке крутились совершенно иные слова, которые к сказанным фразам не имели ничего общего. Но он не признается. Не отступит назад и попытается научиться жить один, без своего брата. Люди ведь живут в одиночестве, то почему бы и ему не попробовать? Кто сказал, что близнецы - это одно целое и их нельзя делить? Для Билла они все стали глупцами, ведь он как-то дышит. Как-то живет, пусть не полноценно. Пусть дышит не полной грудью. Пусть ощущает себя всего лишь половинкой и не целостной личностью. Но ведь он жив, значит, он доказывает всем, что близнецовая связь - это не больше, чем просто красивый миф, рассказывающий о феноменальной духовной связи между близнецами. Теперь ему это кажется невероятно смешным и нелепым. Просто кто-то красиво решил расписать особенности общения между близнецами. У него с братом этого ничего не было в их отношениях. Если отношениями конечно можно назвать то, что два человека постоянно держатся в стороне друг от друга. У них разные друзья, разные интересы, у каждого своя жизнь, в которой они оба больше не желают делать так, чтобы их пути пересекались. Сейчас это все осталось в прошлом, к которому ему никогда уже не вернуться. Он слышал веселый смех внизу, там, где должны были собраться все гости. Билл не позвал никого, кроме Андреаса, потому что он решил, что весь день проведет вместе с ним у себя в спальне. Он не хочет находиться в одном помещении со своим близнецом. Не хочет видеть вид его насмешливых глаз. Надменная ухмылка. Ему надоело. Слишком больно, и он не покажет брату, что теперь, когда они не вместе, что он чертовски слаб. Он не покажет, что страдает. Он больше не улыбается. "Одиночество". В комнату то и дело заходила мама, которая приносила Биллу коробки с подарками. Он даже не поднялся с кровати, чтобы раскрыть свои коробочки. Это все не для него, не его это праздник. Он ощущает себя чужим в свой собственный день рождения. Он хотел свободы и одиночества, но, получив желаемое, не ощутил должного чувства эйфории. Не так он себе все представлял. Но такова наша жизнь. Мы никогда не получаем вещи в том виде, в котором нам бы того хотелось. Сейчас уже ничто не было способно заставить его искренне улыбаться. Он потерял своего брата, ведь сам этого так хотел. Оттолкнул, потому что вбил себе в голову, что так должно быть лучше. Лучше, когда у тебя свой собственный мир, который тебе не нужно делить с твоим зеркальным отражением. Зеркала. Как же он ненавидел их всех. Хотелось разбить все зеркала, что находились у них дома. Хотелось разбить отражение брата в каждой отражающей изображение поверхности. Видеть себя и свои глаза. Улыбаться своей собственной улыбкой, а не делить ее одну на двоих с братом. Просто ему было страшно, словно у него нет его собственного лица и собственной души. Все рваное и не цельное, потому что изначально было разделено на две ровные части. "Страх и разочарование". Так странно, когда твои эмоции и чувства напрямую зависят лишь от одного человека. И даже если будет рушиться целый мир, но он будет счастлив, то и ты сам будешь ощущать себя по-настоящему комфортно. Билл всегда ощущал боль своего брата. Везде он видел брата. Каждое утро, вглядываясь в свое отражение, он видел там своего брата. Пугает, что ты не знаешь, как должно выглядеть твое собственное лицо. Хочется, чтобы тебя считали отдельной личностью. Тогда ему казалось, что это очень важно. И неважно, что ценой в его небольшой борьбе оказалась их братская любовь. "Однажды я соединю воедино две половинки наших зеркальных отражений, и тогда мы сможем дышать полной грудью. Простишь"? Все веселились кроме него. Он включил музыку как можно громче, и начал наслаждаться мелодией какой-то незнакомой ему песни. А ведь когда-то они были абсолютно идентичны. Носили одинаковую одежду, слушали одно и то же направление в музыке. У них даже дыхание было всегда одно на двоих. Они делили свою жизнь на две части, и получалась одна совместная судьба. А теперь ему нужно было решать и выбирать какой именно жизненный путь ему бы хотелось выбрать для себя. По какой дороге он пойдет вперед. Назад дороги нет, все мосты в прошлое были сожжены. Сейчас больше всего ему хотелось, чтобы все просто исчезли и оставили его в покое. Никого не хотелось видеть. Не хотелось вновь слышать перешептывания о том, что на самом деле он серьезно болен, и ему нужно обратиться к психологу. Они все считали, что у него серьезные проблемы. Возможно, и так, но им то на самом деле было все равно. Просто каждый желал влезть не в свое дело, и узнать о том, о чем ему было не положено знать. Любопытство, подгоняемое желанием всадить нож в спину маленького Билла. Всем плевать на него. Он просто стал предметом очередных обсуждений. Просто тема разговора. "Знаешь, это так страшно, когда ты не знаешь, что с тобой происходит, и ты ощущаешь, что постепенно теряешь себя. Страшно, потому что, возможно, я уже никогда не смогу сказать тебе о том, насколько сильно я тебя люблю". Дверь в его комнату распахнулась, и на пороге появился Энди. Андреас лег на кровать рядом с Биллом и по-дружески обнял его, зарываясь носом в шелк черных как смоль волос. Еще один шаг, который Билл совершил на пути к собственной свободе. -Ну, как ты? Ты чего не идешь ко всем? -Все это кто? Им хорошо и без меня. -Даже Тому? -Ему в первую очередь. - Билл повернулся лицом к другу и уткнулся носиком ему в шею и часто задышал. Он знал, что ему нужно взять себя в руки, иначе у него вновь начнется приступ. А ему бы не хотелось, чтобы сбежались все гости посмотреть на задыхающегося Билла, чтобы было, потом о чем посплетничать, сидя дома и, разговаривая с очередной знакомой. -Не говори глупостей, я знаю, что это не так. Ты ведь знаешь, что сам загнал его в этот тупик. Ты, а не он. Ты сам твердил об этой свободе, а теперь хочешь его вернуть. Так в чем проблема? Подойди к нему и просто поговори. Сегодня ваш день рождения. Вы близнецы. Ты ведь сам создаешь себе проблемы. Сам усложняешь вашу с ним ситуацию. Я тебя уверяю, что если бы ты захотел, то сейчас он был бы рядом с тобой. Но ты показываешь свое неуместное упрямство. "Ты нужен мне сейчас как никто другой, но я не признаюсь, что слишком сильно люблю". Билл лежал на кровати, прикрыв свои веки. Он знал, что Андреас прав. Прав, как всегда, но он не мог пойти и признаться в этом Тому. Не мог сказать, что ревнует ко всем его подружкам и друзьям. Не мог признаться, что дышит только благодаря тому, что Том до сих пор с ним рядом и не выпускает его ладошку из своих рук. Не мог рассказать о том, что убежал бы ото всех, лишь бы всегда быть для своего брата на первом месте. Сложно пойти и признаться в том, что ты до слез нуждаешься в человеке и живешь, пока ощущаешь его теплое дыхание. Билл продолжал тяжело вздыхать, стараясь не расплакаться. Сейчас ему меньше всего хотелось показать свою слабость перед другом. Не хотелось портить ему настроение, только потому, что ему было нестерпимо больно. -Все наладится. Ты мне веришь? -Нет. - Он не лгал, он не верил, что без его брата может что-то наладиться. Он не верил в то, что однажды все будет иначе, и они смогут найти путь к взаимопониманию, ведь он сам его нарушил. А теперь, когда ему так захотелось тепла и уюта он начал тянуться к своему близнецу. Но теперь слишком поздно, ведь между ними выросла зеркальная стена, перейти через которую просто невозможно. Невозможно разбить препятствие на пути к ладони своего единственного любимого человека. "Приди сейчас ко мне, ведь я жду только тебя. Приди и защити меня. Приди и докажи, что я всегда буду для тебя тем, кем ты будешь жить и дышать. Приди ко мне, и покажи, что любовь существует, и ее не способно погубить время, боль и обида. Злость и ненависть. Приди ко мне, я дышу лишь для тебя. Я живу тобой. Приди ко мне". Билл практически заснул, как почувствовал вновь ладонь на своей спине. Нежная рука легла ему на живот. Он почувствовал, что прижимается к горячему телу. Так приятно. Казалось, что он просто спит, а когда проснется, вновь будет одинок. Не хотелось открывать глаза. Страх вновь быть одному жутко пугал, заставляя кровь бежать по венам с удвоенной скоростью. "Не хочу просыпаться, если ты всего лишь видение или сон. Хочу ощущать тебя рядом, просыпаясь, каждое утро в своей ледяной кровати". -Билли, повернись ко мне. - Нежный шепот на ушко, заставляющий вздрагивать, а тепло разливаться по телу. Еще ни с кем он не ощущал себя именно так. Всего лишь повернуться, на зов голоса, всего лишь позволить себе отдаться этому человеку полностью и без остатка. Он медленно повернулся и столкнулся с парой янтарных глаз. - С днем рождения, малыш. - Том прижал к себе брата, вдыхая аромат его кожи. Нежные пальцы скользили по спине брата. Рука легла под футболку. Билл сделал глубокий вдох, потому что воздуха вновь перестало хватать. "Неужели ты не видишь, что моя любовь не имеет границ? Неужели ты не понимаешь, для кого я дышу"? -Почему ты не хочешь пойти к нам? У нас там весело. Это наш с тобой день. Наш праздник. Только ты и я. Давай же. Малыш, я не понимаю, что с тобой происходит. Я ведь нуждаюсь в тебе. Я тоскую, но ты избегаешь меня. Ищешь глупые оправдания и причины, чтобы не быть со мной наедине. Я тебя обидел или предал? Ответь мне. - Билл долго смотрел в глаза брату, а затем, прижавшись к нему как можно сильнее, всхлипнул. -Дело во мне. Ты не виноват. Но уже никогда не будет, так как прежде. Ты ведь понимаешь. Сегодня твой день рождение, и я не хочу, чтобы ты портил этот день из-за меня и моих капризов. Прошу тебя, не думай обо мне и иди, веселись. -Ты вообще слышишь себя? Билл, ты понимаешь, что мы близнецы? Ты и я - это одно целое. Ты так не хочешь быть частью меня? Тебя это пугает или что? - Как объяснить, что боишься сам себя. Боишься, что не можешь без него дышать и жить. Не можешь спать, когда он не обнимает тебя. Не можешь улыбаться, если не чувствуешь его рядом с собой. Как объяснить, что любишь безгранично сильно? Примет или посмеется, глядя прямо в глаза. -Иди, Том. Все хорошо. Сегодня твой праздник, а ты проводишь его рядом со мной. Там твои подружки, а они уж точно тебя заждались. Иди. - Том сильнее прижал к себе Билла, надавливая ему на затылок, заставляя их губы встретиться. Они не двигались, лишь смотрели друг другу в глаза. Момент волшебства и магии. Такое возможно только у близнецов. Такое возможно только у них, и может быть лишь с ними. "Не уходи, неужели ты не понимаешь, что нужен мне? Не уходи, неужели ты не понимаешь, что я лгу, и все это время ждал лишь тебя"? -А что если я никуда не хочу уходить? Я пришел не для того, чтобы мой брат выгонял меня. Скажи, мне в следующий раз записываться за месяц к тебе на прием. Билл, ты пугаешь меня. Ты ни с кем не общаешься. Ты замкнулся в себе, и не надо лгать хотя бы самому себе, а, следовательно, и мне, что с тобой все в порядке. Ты избегаешь всех, и в первую очередь меня. Я не хочу тебя терять. Ты слышишь меня? Ты нужен мне. Ты ведь знаешь, но ты не желаешь, словно меня слушать. Ты закрылся в коконе, из которого не желаешь вылезать. Тебе ближе Энди? В чем проблема, Билли? - Все это было сказано с придыханием, почти что шепотом, прямо в губы. Билл вновь вздрогнул, ощущая, как язык брата скользит по его нижнее губе, в то время, как он старается облизать шарик своей сережки. - Объясни мне, что с тобой происходит. Я пойму тебя. -Все хорошо. Том, правда, не заставляй гостей ждать. Мне уже лучше. Я посплю, и все будет хорошо, поверь мне. "Неужели ты думаешь, что без тебя я смогу жить? Будь со мной. Ты ведь знаешь, что нужен только мне". -Ладно, как хочешь, но учти, я вернусь через час и мы с тобой кое-куда сходим вдвоем. Я всех выпровожу и покажу тебе одно красивое место, оно тебе обязательно должно понравиться. -Ты всем его показываешь? -Нет, я оставил его только для тебя. Я знал, что однажды, тебе будет нужно такое место, в котором ты ощущаешь себя свободным. Ты не чувствуешь тоски и боли. -Как ты его нашел? - Том замолчал, и ему вовсе не хотелось вспоминать тот момент. - Том. -В тот день, когда ты сказал, что больше не хочешь быть рядом со мной. Я тогда ушел из дома, потому что было больно. Хотелось одиночества, и я случайно нашел этот парк. В нем особенно красиво, если идет дождь, тогда кроны деревьев принимают особенно прекрасный вид. -Я не пойду, у меня нет настроения. - Том ничего не ответил на слова брата, а просто вышел из комнаты, хлопнув дверью. Билл зарылся лицом в подушку. Начался очередной приступ. Но он не собирался никого звать на помощь. Все должно было пройти, по крайней мере, всегда проходило. Все изменится и будет лучше. Он начал делать глубокие вздохи. Музыка внизу стала немного громче. Голова начала раскалываться. Забавно, но он ощущал себя чужим в своей собственной спальне, в своем собственном доме, на своем собственном празднике. Он ощущал себя лишним в компании с друзьями и одноклассниками. Он ощущал себя посторонним на этом вечном празднике жизни, но было только одно место, где он был своим. Было только одно единственное ощущение, которое заставляло его поверить в то, что он не лишний, и кому-то очень сильно нужен. Только в спальне брата он осознавал, что такое, когда тебя по-настоящему любят. Только в объятиях Тома он смог ощутить, что такое единство и целостность души и тела. Только рядом со своим близнецом он ощущал, что может дышать, не прилагая к этому никаких особых усилий. Рядом с ним все это происходило само собой, потому что так было заложено природой. "Ты даруешь мне любовь, отбирая мою душу. Ты даруешь мне смерть, отбирая мою боль". Сейчас хотелось только заснуть, и проснуться, когда все гости должны были уже разойтись. Он знал, что внизу все веселятся, даже не обращая внимания на то, что его там нет. Он всегда был менее приметным, чем его брат. Он не любит большие и шумные вечеринки, потому что он ощущал себя так, словно он находится среди стада диких животных, живущих по зову своего тела. Двадцать четыре часа в сутки им всем хотелось утолять свой неуемный сексуальный голод. "Ты ведь еще придешь за мной. Я знаю, потому что тебе, так же как и мне сейчас одиноко и нужен настоящий друг" Билл лежал уже на спине с закрытыми глазами. Он ощутил, как кровать рядом с ним прогибается, а затем вес чужого тела на себе. Он распахнул глаза, а на нем устроился Том, с самым невинным выражением лица. -Ну, что ты готов? -Том, ну, я же сказал, что сегодня у меня нет настроения, куда-либо идти. Почему ты никак не можешь этого понять? - Том надул губки, словно над чем-то задумался, а затем начал покрывать лицо брата нежными и теплыми поцелуями. -Потому что у меня один брат, и в свой день рождение он не вышел даже, чтоб поздороваться с родственниками. Да, и ко всему прочему, я так еще и не подарил брату подарок. -Но ведь мы не дарим. -И что теперь? -У меня для тебя ничего нет. -Но у меня уже есть ты. Идем, малыш. - Том поцеловал брата в уголок рта, а затем крепко прижал Билла к себе. - Когда-нибудь ты поймешь, как много значишь для меня. А теперь вперед одеваться. - Том медленно слез с брата, наградив его шлепком по бедру. *** Парк и в правду был необычайно красивым. Кроны деревьев так красиво переливались после дождя, и блестели от солнечных лучей. Том держал в своей руке ладошку брата и вел его куда-то вглубь этого по-настоящему райского места. Билл смотрел по сторонам, не веря в то, что его брату здесь могло понравиться. Он боялся выпустить руку брата, потому что все ему казалось невероятной сказкой. Они дошли до красивого фонтана, возле которого Том взял Билла на руки и начал кружить. Они смеялись и бегали под дождем, разбрасывая ногами первую осеннюю листву. Сегодня Том вновь попытался сблизиться с Биллом, только для того, чтобы вновь его мечта разбилась вдребезги. Он с трепетом смотрел в глаза Биллу и достал из кармана джинсов небольшую коробочку. На дне лежала цепочка и медальон. "Я навсегда сохраню свою любовь к тебе. Держи меня за руку" Ноябрь 2005 года. Разговор с психологом. "Монолог Куклы" Кабинет Гер. Хайнца. 19:00 PM -Билл, проходи. - Доктор пригласил Билла занять его место на мягком кожаном диване, чтобы он мог ощущать там себя более комфортно. Билл прикрыл веки. -А здесь уютно, все же удобнее, чем в прошлый раз. Да, и вообще. - Билл слегка улыбнулся, а затем его лицо вновь приняло абсолютно серьезное выражение. - И о чем мы будем с вами говорить на этот раз? Хотите узнать, прошла ли моя частая головная боль и приступы удушья? -Ну, вообще-то не совсем. Цель моего сегодняшнего общения с тобой заключается совершенно в другом. -Да, и в чем же, например? - Билл по привычке вскинул правую бровь, показывая напускное удивление. На самом деле он примерно представлял, в каком именно русле сегодня пройдет их разговор. Но ему вовсе не хотелось рассказывать об этом. Нет, ему не было больно вспоминать об этом, ему было уже наплевать. Он не раз проходил через то, что сегодня предстоит узнать профессору. Доктору важно было знать любые мелочи, которые помогли бы помочь Биллу выйти из его состояния. -Билл, помнишь, ты мне несколько сеансов тому назад говорил, что тебе часто снятся кошмарные сны? -Конечно, помню, я еще первое время просыпался в холодном поту. - Билл удобнее устроился на диване, сползая чуть ниже подлокотника. -Может, расскажешь, что именно ты видишь во снах? - Билл взял из рук доктора листок бумаги и ручку и вновь начал что-то рисовать. -Что именно из всего моего сна вы хотите узнать? Какая именно часть вас интересует? -Ну, может, расскажешь с самого начала? С чего твой сон начинается. - Доктор вновь привычным движением поправил свои очки, приблизив их ближе к переносице. -Влажный пол. Холодная плитка. Очень темно и сыро. Неприятно. -Тебе страшно? -Нет, ни капельки. Ведь со временем человек привыкает абсолютно ко всему, вам же это известно, даже лучше чем мне. Вы же то же привыкли уже выслушивать все наши истории, которые на самом деле чаще всего слишком похожи, и сводятся к одному и тому же. Либо слишком сильная любовь, переросшая в зависимость и сумасшествие, либо съедающее душу одиночество. Все равно все в итоге в нашей жизни возвращается к своей привычной оси. -А как давно тебя мучают подобные сны? -Впервые мне приснился этот сон 30 ноября 2004 года. - Доктор удивился, что Билл так точно помнит дату, в какой именно день ему впервые приснился его кошмарный сон, который мучает его уже на протяжении почти целого года. -А почему ты запомнил этот день? -Просто, вы ведь спросили дату, и она у меня отложилась в моей памяти очень хорошо. "Давай же, постарайся, и ты узнаешь, кто сидит перед тобой. Тебе ведь нужна истина, а я подарю ее тебе. Ты близок к своей цели". -А что ты еще видишь в своем сне? -Темное помещение. -Там темно, потому что в здании нет света, или же за окном уже ночь? -Нет, это вечер. И в здании тоже нет света. -Тебе всегда снится сон, в котором так темно? -Да. -Ты не знаешь, почему тебе может сниться один и тот же сон. Может, он вызван какими-то воспоминаниями. -А вам не кажется, что вы задаете слишком много вопросов? -Это моя работа, Билл, и ты это прекрасно знаешь. -Знаю, просто мне приятней, когда и вы разговариваете со мной. Монологи Куклы не в моем вкусе. -Почему ты говоришь про себя так, словно ты кукла. -Это часть моего сна. В которой мне запрещено говорить, потому что я должен быть занят. -Что именно происходит в твоем сне. -Я вижу вокруг себя чуть влажный пол, с разлитой водой, видимо до этого пол хорошо вымыли, потому что создается впечатление, что он даже блестит. -Ты один? -Нет, нас в помещении примерно трое. -Они твои друзья? -У меня, их нет, вы же знаете. -А как же Андреас? -Во сне его нет. -Что происходит. -Я слышу шум закрывающихся дверей здания, и в помещении загорается слабый свет, освещающий их лица. -Ты их знаешь? -Да, это Ганс, Рихтер и Герхард. -Откуда ты их знаешь? -Рихтер мой одноклассник, а Ганс и Герхард его друзья. Они старшеклассники. -Что ты делаешь во сне? -То, для чего я был рожден. -Я не понимаю, тебя Билл. Объясни, если тебе не трудно. -Вам нужно знать абсолютно все, или детали я могу опустить? -Мне нужно знать абсолютно все, это очень важно. -Конечно, ведь вам так нравится копаться в чужом грязном белье. Понимаю, профессор. -Билл, не начинай. Ты ведь знаешь, что все совсем не так. Итак, продолжим. "Ты ведь хочешь сенсации, так почему бы мне не дать ее тебе"? -Во сне я просто являюсь их игрушкой на ночь. - Профессор выронил из рук кружку с горячим кофе. Брызги попали на его белоснежный халат, оставив на нем некрасивые коричневые разводы. Но материю можно отстирать, и не будет видно следов, а вот боль и грязь с души Билла невозможно так просто вывести. Она не забудется, даже по прошествии длительного периода. -Они насилуют тебя во сне? -Ну, насилие - это ведь, когда тебя берут силой, так? -Да. -Ну, вот, а в нашем случае насилия не было, я сам прихожу к ним во сне. -Тебе это нравилось? Или что? -Привычка. Я же сказал, что мы ко всему слишком быстро привыкаем, каким бы ужасным это не было. Боль становится привычной, а однажды даже приносит ни с чем несравнимое удовольствие. -Ты во сне сопротивляешься? -Нет. -А в жизни? -Нет. Это уже бессмысленно и ни к чему -30 ноября тебя впервые изнасиловали, я прав? -Доктор, зачем задавать столько вопросов, если вы на них способны ответить лучше меня. -Мне надо, чтоб ты сам мне все рассказал. -Да. Ровно год тому назад меня лишили девственности. Смешно да? Вы, должно быть, злитесь на меня, за то, что в первый раз я солгал вам и сказал, что девственник. - Билл усмехнулся, а на концах его ресниц застыли слезы. Нет, он не смахнет их привычным театральным жестом, подобно надоедливым мошкам. Он не будет говорить, что просто слезятся глаза. Он не будет пытаться скрыть то, что написано на его лице. Это уже ни к чему. Иногда можно позволить себе быть слабым, чтобы потом вновь надеть на свое лицо маску. Ведь можно?! Ему можно все. - Забавно все это, не правда ли, Гер. Хайнц? А ведь вы бы никогда не подумали, что я ложусь под старшеклассников. Вы бы, скорее всего, могли решить, что я не общительный, боюсь общества людей, или же наркоман, но не подстилка, так? - Билл тяжело вздохнул и улыбнулся. Сейчас ему было все равно, что подумаем профессор, он итак рассказал слишком много. Он итак оголил свою душу, подобно проводам, позволив залезть к нему в душу. Он итак слишком часто был втоптанным в грязь. - Я бы то же никогда не подумал, но ведь наша жизнь не предсказуема. -Как это произошло? -Я задержался в школе. В туалет меня они затащили втроем и швырнули на пол. Он был влажным, потому что до этого наша уборщица фрау Шеффер его вымыла. Было страшно, но знал, что будет, потому что они обещали сделать из меня настоящую девочку, которой, по их мнению, я и был рожден. -Чья именно это была задумка, ты знал? -Конечно же, Ганса. Ведь он всегда называл меня принцессой или же шлюхой. Но чаще всего мне доставались прозвища, говорящие о том, что я был рожден только для того, чтобы ложиться под таких как парней он. В тот день, было действительно больно. Я даже видел, как по моему бедру стекала струйка крови. Тогда мне показалось, что мой мир раскалывается на две части. Делится на "до" и "после". Все изменилось, и мне никогда не стать прежним. -Ты боишься физической близости? -Да, любых прикосновений, которые могут привести к физической близости. Забавно, не правда ли? -Глупый вопрос, но о чем ты думал в тот момент? -Главное, чтобы Том не узнал. Не хочу. -Почему ты никому не рассказал? Брат, как я полагаю, не знает? -Нет. Он никогда не должен об этом узнать. Я не хочу, чтобы и в его глазах я был "грязным". -Но ведь он любит тебя. -Я не достоин его, доктор, все очень просто. -Как часто это происходит? -На протяжении почти целого года постоянно. Иногда это было на полу в туалете, иногда же в кабинете директора, так как Ганс приходится ее сыном. Иногда он заставлял, делать меня минет. Все очень просто. -Почему ты так спокойно говоришь об этом? -Потому что я свыкся с мыслью о том, что это происходит. К тому же я не могу сказать Тому, что его друг меня насилует. Я просто прихожу домой и закрываюсь в своей спальне. Я больше не плачу по ночам. Я больше не кричу во сне, все прошло. -Почему ты избегаешь своего брата? -Я не знаю. "Я хочу, чтобы однажды на их месте был ты, чтобы смыть с моего тела грязь, которую они оставляли на протяжении года. Ты ведь подаришь мне себя"? -Билл, мне кажется, что сегодня я узнал достаточно информации. Спасибо, что был со мной предельно честен. Прости. -Ваша задача вытягивать правду, моя задача давать вам ее. Вот, это вам. - Билл протянул рисунок, на котором был изображен мальчик с длинными волосами, который сидел, прижавшись к стенке и, поджав колени к груди. Доктор знал, что эта картинка могла сказать об этом ребенке намного больше, чем его признания и слова. - Билл открыл глаза, и слезы все же сорвались с ресниц, чертя свой путь по его щекам. -Увидимся в следующий вторник, спасибо. - Билл вышел из кабинета, и направился домой. По дороге он все время думал о том, что последнее время его мучает лишь одна навязчивая идея. Но он знал, что он должен загнать ее как можно глубже и не позволять ей вырываться наружу. Он знал, что не имеет право думать об этом. Он пришел домой и, минуя брата, зашел к себе в комнату, закрыв ее за собой на замок. Снова музыка и одиночество, чтобы забыться. Снова грусть и тоска, чтобы забыть об этом разговоре. Он знал, что врач этой ночью точно не сможет заснуть, и будет думать о том, что ему рассказал шестнадцатилетний юноша. "Вы не были готовы к той истине, которую я приготовил для вас, а я не был готов к тому, что приготовила для меня судьба. Я не был готов становиться чьей-то игрушкой для плотских утех, но ведь мы не всегда получаем то, чего так искренне желаем. Это жизнь, смиритесь".

Chapter 6. Verursache mir den Schmerz [Причини мне боль] Ганс подсел к Биллу и долго смотрел ему в глаза. Главное не поддаваться страху. Главное не показывать, что на самом деле ты всегда был слабее своего врага. Билл ощущал, как зашкаливает пульс, и с какой скоростью кровь сейчас бежит по его венам. Хотелось убежать и скрыться, только чтобы не находиться под пристальным взглядом его зеленых глаз. Ганс был очень красивым молодым человеком, но вот глаза, в которых постоянно плескалась неконтролируемая ярость, выдавала в нем человека, который в своей жестокости не знает границ. Биллу это было известно не понаслышке. Он не раз становился объектом жестокости со стороны Ганса. -Малыш, ну ты чего такой не разговорчивый? Раньше ты хотя бы стонал, а сейчас я даже не могу понять, что с тобой такое. Может, ты не рад меня видеть? Все же, как никак старые друзья. - Ганс незаметно положил ему руку на талию и придвинул к себе. Рука легла на оголенный участок спины и поползла наверх, чуть поднимая материю футболки. - А ты остался таким же сексуальным, как я тебя запомнил. Все такая же тяга к обтягивающим вещам, которые так красиво сидят на твоем идеальном теле. Мм, сладко же ты пахнешь. Мне кажется, что даже аромат твоей кожи остался прежним. -Я тебе не малыш, не забывай. - Билл отодвинулся чудь дальше от Ганса, на то место, где до этого сидел Андреас. Билл сказал, чтобы тот пошел веселиться, и не сидел все время с ним на диване. Он не хотел портить своему другу такой шикарный вечер, когда он мог познакомиться с какой-нибудь красоткой с их курса, или даже старшекурсницей. Том до сих пор не пришел, скорее всего, сейчас у них началась самая настоящая оргия. -Мм, а раньше ты не мог постоять за себя? Дай угадаю, должно быть у тебя теперь есть защита в виде Тома? Я вот никогда не понимал, почему он заступается за тебя. Ведь слухи, что ходили про тебя в школе, не были выдумкой или ложью, только ведь он искренне верил в то, что его брат сама мисс невинность. Даже как-то смешно становится. - Ганс сделал глоток из своего бокала, который до краев был наполнен Pina Colado. В темноте помещения сверкнул огонек его зажигалки и Ганс сделал большую затяжку. Биллу было некомфортно рядом с ним, но он знал, что здесь он не спрячется, а один никогда не поедет в общежитие, которое к тому же уже было закрыто. Витиеватый дым красиво расползался по воздуху, растворяясь в свете прожекторов помещения и, смешиваясь с сотнями разных ароматов, которыми была наполнена эта огромная комната. -Том тут не причем, просто мы с тобой уже не в школе, где ты мог постоянно натягивать маленького Билли, который послушно тебе давал, ведь тебе и твоим дружкам этого так хотелось. Времена сейчас не те, все это осталось в прошлом. - Ганс сделал еще одну затяжку и выдохнул дым через приоткрытые губы, выпуская красивые кольца. Билл видел, как в темноте блестят зеленые, почти изумрудного цвета глаза Ганса. Они словно сверкали, но Биллу было известно, что эта красота обманчива и, к сожалению, является только внешней, потому что внутри он абсолютно пустышка, которая привыкла оставлять ужасные шрамы на судьбах людей. "Мне не страшно. Я давно уже не боюсь таких ублюдков как ты". -Да ладно тебе. Неужели у тебя нашелся новый защитник? Может, Андреас? Он ведь вроде бы всегда был за тебя. Неужели ты привлек его внимание к себе, тем же, чем привлек и меня? Он ведь вроде был всегда в тебя влюблен. Мм, ты умел привлечь к себе внимание, хотя возможно, не то, которое тебе хотелось бы, но зато про тебя знали абсолютно все в нашей школе. Многие ребята спрашивали про тебя, и говорили, что им очень жаль, что ты вот так взял, и уехал учиться сюда. - Билл знал, что именно имеет в виду Ганс, но ему не хотелось вновь возвращаться в тот ад, из которого он так отчаянно пытался вырваться все эти годы. Он уже начал забывать, только иногда, мучившие его ночные кошмары, не давали ему спать, заставляя его просыпаться в холодном поту, и с открытым в немом крике ртом. -Какая тебе разница, кем мне приходится Андреас? Ганс, неужели ты здесь без подружки? Что ты именно ко мне подсел? - Ганс грубо схватил Билла и пересадил к себе на колени. Он сжал его талию, впиваясь пальцами ему в бока. Билл знал, что это означает. Он не имеет право на то, чтобы начать вырываться или звать на помощь. Билл слишком хорошо изучил этого человека, к сожалению, не при тех жизненных обстоятельствах, каких ему бы хотелось на самом деле. - Ганс, отпусти. - Ганс лишь приблизил свое лицо ближе к Биллу, и впился в его шею своими губами. Пальцы рук ласкали живот Билла. -Ты ведь знаешь, что будет, если ты будешь дергаться. Тебе же лучше, поддаться мне. Расскажи мне, что у тебя было с Андреасом? Все же целый год мы занимались с тобой любовью. - На этих словах Ганс засмеялся, но это в его исполнении больше походило на шипение змеи. Билл лишь прикрыл веки, ведь для него любовь значит слишком много, и она может быть предназначена только для одного единственного человека. Это не то, чем разбрасываешься направо и налево. К тому же занятие любовью - это не когда тебя швыряют на холодный кафельный пол и имеют, пока не увидят, как по твоим бедрам стекает полоска крови. От этих нахлынувших воспоминаний, врывающихся в его сознание и, всплывающих перед ним в виде вспышек и кадров, ему стало невыносимо больно, заставляя его содрогнуться. Но он не должен показывать, что ему страшно. Да, и к тому же страшно было в первый раз, когда его изнасиловали, а потом уже стало чем-то привычным и не таким болезненным. Все однажды забывается. И он сможет. Он забудет, что чувствовал при этом. Он сможет перестать ощущать себя пользованной вещью или же попорченным товаром. - Что такое, малыш? Ты не любишь заниматься любовью? Хотя, если мне не изменяет память, то ты больше любишь жесткий секс? Может, уединимся? Как ты на это смотришь, Билли? Здесь есть шикарные комнаты. Как раз та, что рядом с комнатой, в которой сейчас развлекается твой брат, абсолютно свободна. - Ганс запустил руку в штаны к Биллу. Паника, ведь он боится таких прикосновений. Ему вновь страшно. Боится, что у него вновь начнется приступ, и тогда ему уж точно никто не поможет. Все эти подростки, накаченные алкоголем и наркотиками, не заметят, даже если на их глазах кого-нибудь пристрелят. "Ты не увидишь страх в моих глазах. Я больше не буду твоей жертвой". -Давай же, ты ведь не изменился. Ты все та же шлюха, какой я тебя запомнил. Да, и макияж тебе, безусловно, идет, подчеркивая твое мужское начало, и преждевременный конец. Знаешь, я вот не могу понять только одного, тебе так нравится быть шлюхой, выглядеть как шлюха, одеваться как шлюха? Просто впервые встречаю такого человека как ты. Мм, малыш. - Ганс впился в губы Билла, проникая к нему в рот. Он стонал, сжимая его ягодицы сквозь плотную ткань джинсов, в которые был облачен Билл этой ночью. Отвращение и тошнота прокатились по всему его телу. Хотелось спрятаться и убежать. Укрыться в объятиях брата, который всегда мог защитить и спасти, но сейчас его нет рядом. Андреас не хотел уходить, но Билл сам его попросил уйти. Ему не хотелось, чтобы Энди узнал, кем именно Билл был в школе, задерживаясь против своей воли после уроков. Ему не хотелось, чтобы кто-нибудь еще узнал о том, что ровно год он был куклой для утоления сексуального голода и выполнения любых прихотей. Игрушка для плотских утех. Сейчас его уже не обижают такие слова и обращения в свой адрес. Сейчас уже не обидно и не больно. Сейчас уже практически все равно, главное чтобы Том не узнал . Язык Ганса уже во всю изучал влагу горячего рта Билла. Он пытался дернуться, но Ганс еще сильнее сжал его в стальных тисках. Все же, что мог сделать такой хрупкий Билл против парня, который имел черный пояс по восточным единоборствам. В глазах предательски защипало, но он не должен был показывать, что сейчас ему невероятно больно и тяжело. Все держать в себе, как это было все эти годы. Он молился, чтобы сейчас из одной из дверей показался Том и защитил его. Сейчас он больше всего жалел, что в то время, как его брат ходил на каратэ, он сидел дома, закрывшись в своей комнате и, не желая кого бы то ни было видеть. Сейчас он мог бы дать должный отпор Гансу, но он не был на это способен. Слишком разная силовая категория у них была. Билл просто позволял себя целовать, ощущая, что тошнота все ближе подступает к горлу. Ему было мерзко и противно. - Давай же, я хочу, чтобы ты сидел ко мне лицом. Давай, перекинь через меня одну ногу. - Он надавил Биллу на подбородок и заставил его сделать именно так, как ему того хочется. Ведь здесь, как и тогда несколько лет тому назад, решает именно Ганс, что и как все будет. Билл послушно перекинул свою ногу через бедро Ганса. Он закрыл глаза, чтобы не видеть своего персонального дьявола. - Я хочу, чтоб моя малышка смотрела на меня. Открой глаза, обещаю, что ничего тебе не сделаю. К тому же, на публике я не собираюсь тебя трахать. Хотя, я думаю, люди здесь любят шоу. Так почему бы тебе не показать им, как ты развлекался в школьные годы, когда оставался после окончания уроков в школе. -Ганс, прошу тебя, прекрати. Это уже не смешно. -Малыш, а кто сейчас с тобой тут шутит или играет? Я что похож на того, кто превращает подобные пожелания в шутки. Но в роли игрушки ты действительно хорош. "Я не сломаюсь. Больше я не буду плакать по ночам, потому что множество рук оставили на мне свои грязные следы. Я больше не боюсь тебя. Я найду средство, чтобы отмыться после тебя" -А ты так и не изменился, как был ублюдком, так им и остался. Видимо, таких парней как ты, жизнь не меняет. Неужели тебе девушки не дают, что ты так любишь иметь парней? -А я смотрю, ты стал очень дерзким. Так ты мне нравишься куда больше, чем когда ты рыдаешь. Конфетка. - Ганс дернул Билла за волосы, заставляя его наклонить голову немного вбок. Зубами он впился в нежную кожу на шее, в том самом месте, где у него пульсировала синяя жилка. Он сможет сдержать стон боли и разочарования. Сможет, сделать вид, что ему не больно, и он ничего не испытывает. - Давай же, отдайся мне. Ведь мы с тобой так хорошо знакомы, зачем ты играешь сейчас в недотрогу. Тебе это явно не к лицу. Я хочу тебя прямо сейчас. Давай же, позволь мне насладиться тобой. Всего разок и я оставлю тебя в покое. "Никогда. Больше никогда я не буду под тобой. Попробуй, заставь меня стать твоей игрушкой на ночь" -Просто с таким как ты я думаю, нет смысла разговаривать как-то иначе. - Ганс повалил Билла на диван, и начал пытаться сорвать с него футболку. Теперь по-настоящему страшно. Билл вновь начал задыхаться . Паника. Глаза заслезились, и дышать стало по-настоящему трудно. Он начал делать глубокие вдохи, чтобы удушье прошло. Постепенно начало отпускать. "Приди и дыши вместо меня. Приди и дыши за меня. Приди и заставь меня дышать и жить". -Да ладно тебе, хватит уже этих игр. Давай же, малыш. Тут есть одна просто шикарная комната. -Я не.... -Что ты не? Билл, ты хочешь сказать, что ты не шлюха? Да? Да, кого ты пытаешься обмануть или рассмешить? У тебя же все на лбу написано. Или тебе напомнить о том, в каких именно позах мы имели тебя с друзьями? Напомнить, как ты извивался от каждого грубого толчка, который мы совершали внутри твоего тела. Как ты кричал, но не звал на помощь. Как ты стонал от боли, когда я входил в тебя по самое основание. С тобой ведь нужно именно так. Ты из тех шлюх, которых нужно иметь грубо и жестко, причиняя максимум боли. Ты ведь не рожден был для ласки и любви. Идем, тебе понравится. Сейчас я буду один, все же я понял, каким был кретином, что делил тебя еще со своими друзьями. Малыш, позволь мне вновь попробовать тебя. Ты такой горячий. Давай же, малышка. Хотя знаешь что, ты прав не здесь и не сейчас. Тут не самое подходящее место. - Ганс слез с Билла и, лизнув его щеку, отправился вглубь танцпола. Все еще с трудом Билл пытался дышать. Слишком мерзко и противно от самого себя. "Отчаяние и безысходность". И только сейчас Билл заметил, что все это время на него смотрит Том. Теперь он понял, почему Ганс его отпустил. Он сделал свое грязное дело. "Подойди ко мне, ведь ты хочешь этого со мной". Том направился к Биллу. На его губах играла абсолютно глупая и счастливая улыбка, а это могло означать лишь одно, значит, Том действительно хорошо провел свое время. Его глаза блестели, а на дне плескался игривый огонек. Биллу хотелось просто оказаться в объятиях своего брата. Хотелось укрыться ото всех, чтобы быть в полной защищенности. Только с братом он мог ощущать себя комфортно и знать, что ничто не случится с ним. Брат рядом, а значит, он может не беспокоиться за себя и за свою сохранность. -Я смотрю, ты то же времени зря не терял, пока меня не было. - Том усмехнулся и достал пачку сигарет. Билл вновь увидел привычный огонек от зажигалки и зажмурился, словно его ослепил какой-то очень яркий свет. Но даже дым Том выпускал совершенно по-другому. В его исполнении это был незабываемый танец, в котором кольца дыма кружились, исполняя свои финальные па. Он заворожено наблюдал за движением губ своего брата. Когда ему вдруг пришло в голову то, что губы его брата сладкие и очень нежные. Он не хотел его целовать, но он хотел ощущать их на своих губах. Хотел чувствовать его прикосновения к своему телу, но он не мог думать о ласках. Он уже и сам перестал понимать, где начинается граница братских отношений, а где заканчивается, предоставляя возможность зарождению искренней и чистой любви. Он не знал, где именно заканчивается его любовь к брату. Он не знал. Возможно, и не было смысла в этом разбираться. Билл опустил глаза, как только увидел, что Том следит за его взглядом. Ему стало так неловко. И когда он начал смущаться, находясь под взглядом брата? Когда это все началось? Казалось, что именно в этот самый момент. Хорошо, что в зале было темно, потому что Биллу казалось, что у него покраснели от стыда даже уши, покрывшись румянцем. -Это не то.... - Том не дал договорить Биллу и положил палец ему на губы, говоря таким образом, чтобы он помолчал и выслушал его, не перебивая. -Билл, я тебе уже говорил, что мне все равно, потому что ты сам решаешь с кем тебе быть. Если тебе нравится Ганс, то никаких проблем. Я не думал, что ты.... -Не думал, что твоему брату нравятся парни? Тебя отталкивает тот факт, что я могу быть геем? - Том посмотрел на Билла и новь уставился куда-то перед собой. Билл проследил за взглядом брата, понимая, что тот как всегда увидел просто роскошных стриптизерш, которые и привлекли к себе его внимание. -Билл мне все равно, какая у тебя ориентация. К тому же я не имею ничего против сексуальных экспериментов и считаю, что человек должен попробовать многое в этой жизни. - Билл не знал, что на это ответить. Он никогда не думал, что, возможно, его брат спал с парнями. -Ты хочешь сказать, что у тебя был сексуальный опыт с парнями? Или я что-то не так понял? -Да, я спал с ними. -Ты всегда был сверху, я правильно думаю? -Да. Я никогда не был снизу. -Для тебя это унизительно? Так? - Биллу было важно, что на это скажет его брат. -Нет, ты что. Дело не в этом. Просто я считаю, что снизу можно быть только под тем, кому ты доверяешь и никак иначе. Это мой принцип. -А у тебя, их много было? Партнеров мужского пола, я имею в виду? -Около десяти. Все же иногда бывают ночи, когда я сплю только с парнями. -Я многого о тебе не знал. "Я самая большая загадка в твоей жизни. Хочешь разгадать меня? Постарайся". -Да, это так. Ну, у нас, думаю, еще будет много времени, чтобы узнать друг друга. Поэтому мне неважно, нравятся ли тебе девушки, или парни. В конце концов, ты можешь попробовать абсолютно все и всех. Главное, чтобы это было по обоюдному согласию. А где, кстати, твой друг Андреас? -Он скоро должен подойти. -У вас с ним серьезно? -А что? -Ну, ты же мой младший братишка, вот мне и интересно, как у вас с ним все продвигается. Когда я зашел сегодня в комнату, ведь увидел тебя, под ним, вот и решил, что вы уже до этого спали. -Нет, у меня с ним ничего не было, как и с Гансом. -Про Ганса я даже не подумал, но спасибо, что ты заранее мне ответил на мой невысказанный вопрос. Билл, можно задать тебе вопрос? -Давай. -Ты девственник? - Билл не знал, что ему ответить. - Ладно, прости, я не хочу на тебя давить, если захочешь, то сам мне все расскажешь. -Хорошо. А ты снова меня оставишь одного? "Предложи мне пойти домой, и я не откажусь. Хочу побыть только с тобой". -Нет, ты что, я ведь пришел к тебе, так что остаток ночи ты мой, ну а я, следовательно, твой и только твой. -Звучит заманчиво. -Я знаю. Иди ко мне. - Том притянул к себе брата и усадил к себе на колени. -Том, здесь же столько народу. -И что? Я не могу обнимать своего близнеца? -Но ведь.... -Билл мы близнецы. Я не понимаю, что с тобой такое? Почему ты постоянно меня отталкиваешь? Я ведь не лезу к тебе целоваться. Я не прошу, чтобы ты отдался мне. Я просто хочу понять тебя, научиться заново чувствовать. Если нет желания, то я не буду давить, и мы оставим все как есть. Все очень просто, Билл. Я уже не тот маленький Томми, который готов часами умолять тебя со слезами на глазах, чтобы ты открылся мне. Я другой, но ты мой. "Эгоист". Вечеринка была в самом разгаре, а Билл только и делал, что смотрел на брата. В нем он видел своего защитника. -Ты хочешь остаться здесь, или мы можем поехать в одно место? -Что это за место? -Квартира одного моего знакомого. -Ты там часто бывал? -Да, он оставил мне ключи, потому что на неделю уехал в Италию к родителям, а квартиру доверил мне. Так что все будет шикарно. -Но.... -Билл, так хочешь или нет? -А ты туда водил своих девчонок? -Нет, а что такого? -Просто мне было важно знать. -Билл, я никогда не поведу своего близнеца туда, где до этого был со своими подружками. Ты все же мой брат, и везу ведь я тебя просто, чтоб побыть наедине, а не для интимной близости. Ну, что идем? -Да, только мне надо найти Энди. -Хорошо идем. - Том приблизился к брату совсем близко и надавил ему на затылок. - Тебе никто не говорил, что от твоей кожи очень приятно пахнет. - Билл покраснел, потому что он пользовался туалетной водой брата. Часто носит его безразмерные футболки, когда был дома. Ему так больше нравилось, и было спокойней. Хоть они и смотрелись на его худых голых ногах, подобно ночным рубашкам. -Я больше не буду. -Билл, если тебе нравится аромат моей туалетной воды, то я безумно рад. Пользуйся, ты что. Просто на твоей коже он по-другому пахнет. Слаще и нежней, наверное, потому что ты у меня милый. -И вовсе я не милый. -Конечно же, нет. Ты у меня свирепая и дикая кошечка с острыми коготками. Может, мне попробовать тебя приручить? -Попробуй, боюсь, что ничего не выйдет. -Думаешь, даже после этого? - Том наклонился к шее брата и нежно провел по ней языком. Билл дернулся, но только потому что хотел прижаться еще сильнее к брату. Билл почувствовал кожей улыбку на лице Тома. - Даже после этого ты не согласен стать моей ручной кошечкой? -Я подумаю. Идем.- Том провел ладонью по животу брата. -Знаешь, мне кажется, что тебе пошла бы татуировка на животе. Очень сексуальное место. - Билл понимал, что Том сейчас пьян, и, скорее всего, уже на утро забудет о том, что он говорил брату и делал. - Представляешь, как приятно будет тому, кто будет ласкать твою кожу, обводя языком контуры татуировки. -Я боюсь боли. -Я просто сказал, что тебе бы пошла татуировка, а делать ее и не надо. На мой взгляд, ты итак идеален. - Билл покраснев, сглотнул. Чертовски приятно. "Приручи меня своей власти. Сделай меня своим рабом". Билл слез с коленей брата и направился вместе с ним на поиски Андреаса. Энди зажигал где-то в толпе среди роскошных красавиц. -Энди, мы сейчас уезжаем с Томом. Ты будешь здесь? -Да, удачи вам. - Энди поцеловал Билла в щеку, и Билл отправился следом за своим братом. Том взял его за руку и переплел их пальцы. Теперь спокойней, и уже совсем не страшно, ведь его Том рядом. Рядом с ним, и всегда будет помогать. Он знает, он просто так чувствует. Они поймали таски. Ехать было совсем недалеко. Билл ощущал, как сердце отстукивает свой ритм, словно в самом горле. Такое непривычное чувство радости и эйфории. Машина остановилась напротив красивого дома. Билл не мог поверить, что вот этот шикарный дом Том назвал квартирой. Видимо, Том бывал и не в таких местах. -Идем, малыш. - Билл на этот раз сам взял за руку Тома, и они вошли внутрь. В доме было темно. Том похлопал в ладоши и везде зажегся свет. Билл прищурился от ослепившего его глаза света, а затем вновь распахнул их. Они прошли в гостиную, где Том достал из бара бутылку вина. В холодильнике лежала клубника и сливки. "Подари эту ночь только мне". -Ну, что пойдем в спальню? -Идем. - Билл произнес это дрожащим голосом. Они зашли в шикарную спальню. -Я здесь часто ночевал, когда не было возможности поехать в общежитие. Это уже стало, чуть ли не моей комнатой. Располагайся. Билл взобрался на огромную кровать, застеленную невероятно красивыми черными шелками простыней. Том открыл бутылку вина и разлил по бокалам. Алкоголь прилично ударил в голову. Том подполз на коленях к Биллу и разместился между его ног. "Поцелуй меня". Том стянул с брата футболку и отбросил ее куда-то в сторону. Туда же были отправлены джинсы Билла. Он почувствовал себя очень неловко. -Не бойся, это ведь я. Я не сделаю тебе ничего плохого. Доверься мне. - Том лег сверху на Билла, накрывая его своим телом. Страшно, боится близости, но ему он доверится. Он заранее это решил для себя. Том переплел пальцы с пальцами Билла и завел его руки высоко над головой, поднимая их к изголовью кровати. Том подтянулся чуть выше и дотронулся губами до губ Билла. Разряд тока. Так сладко, и запретно. Хочется еще и больше. Никогда не было так горячо. Том вытащил кончик языка и провел им по губам Билла. Нежное прикосновение, и губы Билла поддались, позволяя Тому проникать внутрь, чтобы попробовать его на вкус. Билл обвил ногами бедра Тома, позволяя ему прижиматься как можно сильнее. Это сумасшествие, которое на утро станет непоправимой ошибкой. В этот самый момент канатоходец, держащий их на балансе, сорвался и полетел в бездну. Ведь именно сейчас все границы были стерты и превращены в пепел. Губы Тома исследовали горячую влагу рта Билла. Их языки боролись за право лидерства в невероятно страстном танце. Страстно как в танго. Желанно как во фламенко, запретно как в сальсе. Билл посасывал нижнюю губу Тома, в то время, как Том посасывал верхнюю губу брата. Руки ласкали тело Билла. Он не покажет свой страх. Не покажет, что боится, когда его ласкают, ведь это его брат. Том не делал ничего, только продолжал целовать брата. На утро он, скорее всего, будет жалеть о том, что произошло сейчас. Но это будет только утром. Том нежно ласкал невероятно красивые изгибы тела Билла, продолжая посасывать его губы. Влажные и горячие бедра просто сводили с ума. Влажный язычок. Еще ни с кем им не было так хорошо. Заснули они под рваное дыхание друг друга, прижимаясь полуобнаженными телами как можно сильнее. "Ты ведь хочешь меня". *** После той вечеринки прошло примерно недели две. В их отношениях это ничего не изменило. Они все так же пытались найти путь друг к другу. На часах было уже примерно час ночи, а Тома до сих пор не было в комнате. Билл был уверен, что он остался ночевать у очередной своей подружки. Дверь с грохотом распахнулась. Билл понял, что Том пьян. Он ненавидел, когда его брат приходил под действием алкоголя. Свет в комнате включился, ослепляя на какое-то мгновение Билла. -Мм, я вижу, что ты не спишь. Знаешь, я вот тут подумал. Ты ведь мне так и не ответил в прошлый раз, девственник ты или нет? -У меня никого не было. "Как же ты красиво лжешь. Ненавижу". -Да? Как же ты красиво лжешь. - Том подошел к кровати Билла и дернул его за лодыжки, подтягивая ближе к себе. - Никого не было? А как же твои оргии с Гансом? Это не в счет? - Билл почувствовал, как страх подобно змейке расползается где-то внутри, заполняя собой абсолютно все внутри его тела. - Что же ты молчишь? -Это было не так! -Да, что ты говоришь? Знаешь, все это время я думал, что дело во мне. Я ломал голову, почему мой брат не хочет проводить время со мной, а ему оказывается, все это время был нужен просто член. Ты ведь шлюха, признайся. -Я не.... - Удар по лицу наотмашь. Красные капли крови упали на белоснежные шелка простыней. Еще одно пятно и шрам на сердце Билла. -Что ты не? Хочешь сказать, что они не трахали тебя, в то время, как ты отсасывал кому-то из них? Ты это хочешь мне сказать? Тогда откуда Гансу знать, что у тебя есть небольшая родинка под коленкой на внутренней стороне бедра? Знаешь, что? Если ты так любишь быть снизу, то давай я тебя трахну. - Билл начал трясти головой из стороны в сторону, словно пытаясь придти в себя. - Какая тебе разница? Тебе ведь не нужен был близнец. Ты ведь сам не хотел быть частью меня, так я упрощу тебе задачу, и ты не захочешь меня вообще видеть. - По зрачкам Тома можно было понять, что он нюхал кристальные дорожки кокаина. - Разве есть разница оттого, кто тебя имеет? - Том рывком схватил ногу Билла и слегка задрал ее, рассматривая две родинки. Еще большее чувство ярости начало переполнять его. - Знаешь, я каждый день рыдал, потому что мой близнец не хочет быть часть меня. Не хочет быть рядом, а тебе больше нравилось ложиться под старшеклассников. Подстилка. - Том схватил Билла за волосы и скинул его с кровати. -Прошу тебя не надо. -Не надо? А их ты почему-то не попросил остановиться. Бл*дь, какая же ты бл*дь, Билл Каулитц. Так вот позволь мне показать, где твое место. - Том сорвал с Билла футболку. Сам же он был полностью одет. -А теперь возьми в рот, но сначала раздень меня. -Я не могу. -Я сказал ты будешь сосать, Билли малыш. Будешь, потому что я этого хочу. Потому что теперь мы не близнецы. Ведь Гансу ты давал, особо не сопротивляясь. Давай же. -Нет. - Том схватил Билла за запястья, заставляя того вскрикнуть от боли. - Я не буду. Я не хочу так. -Какая ты бл*дь неженка, оказывается. А кто-то спрашивает, как ты хочешь. Нет, мне по х*й, как хочешь ты. Играем по моим правилам, на моем поле, малыш. Давай же, сделай это своему любимому братишке. - Билл понял, что Том не шутит. Руки судорожно потянулись к пряжке ремня. Он ничего не видел из-за подступающих слез, которые все же сорвались с его пушистых ресниц. Тяжело. Больно. Но нас никогда не спрашивают. Нам причиняют боль, потому что хотят. "Сломай меня подобно марионетке". Пряжка ремня была расстегнута, и джинсы слетели с бедер Тома. Он вышагнул из них, откинув куда-то в угол комнаты. - А теперь давай сними с меня боксеры и возьми в ротик. -Я не смогу, прости меня. -Бл*дь, лучше не выводи меня из себя. Я сказал, ты будешь сосать. Что-то еще не ясно? Я спрашиваю тебе не ясно, с*ка? -Я не могу, ведь ты. -Что я? Я твой близнец? А когда ты меня обманывал, ты думал, что я волнуюсь? Я заступался за тебя. Вгрызался в глотку каждому кто называл тебя шлюхой, а ты оказывается таким, и являешься на самом деле. Какая же ты подстилка. -Прошу, остановись. Прошу, не надо. -Билл, не надо строить из себя целочку. Тебе это явно не к лицу. - Том положил руки Билла к себе на бедра и сам потянул их вниз, обнажая свое тело. Футболку он сорвал с себя собственноручно. - А теперь делай то, что у тебя выходил лучше всего. - Том взял член в руку и надавил на губы Билла. - Открывай ротик, малышка. Давай же, если не хочешь, чтобы я сам грубо натянул твой ротик. - Билл открыл рот, впуская в горячую влагу своего рта близнеца. Больно и тяжело. Мерзко. Никогда еще не было так больно. Он сломан. "Я все равно буду, тебя любить, не смотря ни на что. Ты не убьешь этим мою любовь по отношению к себе". -Давай же глубже, малыш. Покажи мне, что именно в тебе так нравилось Гансу, что он приходил к тебе с ребятами на протяжении года. А я еще подумал, чего это ты делал у него на коленях. А говорил, что не трахались. Мм, как же приятно, давай, соси. - Билл впустил его еще глубже, позволяя натягивать свой ротик. Он пытался побороть в себе рвотный рефлекс. Том запустил пальцы в волосы Билла и стал быстрее двигать своими бедрами. С его губ слетали рваные стоны. Сейчас больше всего ему хотелось причинить боль Биллу. Показать, что он чувствовал все эти годы, когда брат предавал, отталкивал и оставлял шрамы на его душе. Хотел показать, что он ощущал, когда ему указали на дверь. Билл продолжал заглатывать плоть брата, захлебываясь собственными слезами. - Давай же, тебе вроде бы никто не разрешал останавливаться. - Том вогнал член еще глубже, подавляя в себе желание, остановиться и разреветься. Прижать к себе брата и целовать его так, как это было в том доме. Они не говорили о том, что там случилось, но Тому хотелось вновь целовать его губы. Но когда он узнал, что его брат все это время был обыкновенной шлюхой, ярость захлестнули его просто с головой. И вот сейчас эта ярость вылилась наружу в виде проявления насилия по отношению к брату. Он насаживал его, вызывая жуткое покалывание и боль в горле Билла. Ужасно першило. У него уже болели губы, но он знал, что пока брат не получит разрядку, он не оставит его в покое. Том совершил последние движения и излился в рот брату. Сейчас ему было больно как никогда. Но он не остановится. Не остановится, потому что все это время ему было невыносимо больно. - Глотай, суч*а. - Билл замотал головой. - Глотай. Я тебя предупредил. - Билл с трудом, но проглотил сперму Тома. - А теперь самая интересная часть нашего с тобой праздника жизни. На полу будешь или на кровати? -Ты не сможешь. -Да? А то, что я заставил тебя отсосать у меня разве не показатель? Ну, так где? -На кровати. -Молодец. - Том подхватил Билла и швырнул на кровать. Сам же навалился сверху. "Поцелуй меня". -Я не целую таких шлюх как ты. - Том ответил, словно на не произнесенную просьбу. А теперь очень простой вопрос для тебя. Со смазкой или без нее? Как они тебя имели? -Без. - Билл опустил глаза, ему хотелось разреветься еще сильнее. Но он лишь покорно лежал на кровати. -Значит со смазкой. Не хочу повторяться. - Том взял со столика один из кремов Билла и растер его по пальцам. Грубо развел его ноги в сторону и сразу ввел в него два пальца. Билл вскрикнул от боли. - Кричи, ведь это последнее что тебе остается. Кричи, потому что я люблю твой голос. Кричи, потому что тебе это должно нравиться. Кричи, потому что все эти годы ты был единственным человеком, которым я жил. Кричи, потому что я любил только тебя. Кричи, потому что у меня никогда не было никого дороже тебя. Кричи, потому что это наш с тобой конец. - Том ввел еще один палец и начал грубо иметь ими Билла. Движения стали особенно резкими и грубыми. Он согнул их под нужным углом, задевая простату внутри тела брата. Билл постоянно прогибался, крича, но не от наслаждения, а от боли и от ощущения того, что его вновь использовали как какую-то вещь. Всего лишь шлюха, даже для брата, особенно под Томом он ощущал себя грязным. Том вынул пальцы из ануса брата. - На спине или на животе? -На животе, не хочу видеть тебя. - Том рывком перевернул Билла, поставив его на колени. "Причини мне боль". Он взял его за талию и резко ворвался в его тело. Крик, громкий и хриплый сорвался с губ Билла. Он начал рыдать. Руки и ноги разъезжались в сторону от каждого нового толчка. Еще никогда он не чувствовал себя таким сломленным. Еще никогда он не задыхался от своих рыданий настолько сильно. Том продолжал входить в него. Резко и грубо, стараясь причинить как можно больше боли. "Ты никогда не простишь меня, а я и не попрошу твоего прощения. Мы навсегда останемся по разные стороны наших зеркальных миров. Я никогда не буду твоим, потому что теперь я твой персональный Сатана. Ненавижу". -Давай же стони для меня, как ты это делал для них. Давай же. Сделай приятное своему брату, с которым ты не хотел иметь ничего общего. Давай. - Движения стали более резкими. Том придерживал Билла за бедра, не позволяя тому соскочить. Билл уже не вырывался. Он даже не плакал. Он просто позволял использовать себя, как это было тогда, когда они впервые затащили его в мужской туалет в школе. Том последний раз вошел в Билла и излился в него. Он резко покинул его тело и отшвырнул его от себя как можно сильнее. -Прости меня, я просто любил. - Том посмотрел на него, а затем быстро начал натягивать на себя вещи. Ему стало противно от вида его обнаженного брата, по бедрам которого стекала его сперма. Противно, оттого, что Билл все же кончил, а значит, испытал наслаждение. Шлюха. Противно от себя, что он позволил себе эти эмоции и причинить боль своему брату. Том вышел из комнаты, захлопнув за собой дверь. В этот самый момент тоненькая нить между ними разорвалась навсегда.В этот самый момент сотни зеркал разлетелись вдребезги, разрушив последний возможный мост между ними. *** Билл стоял посреди комнаты. Он подошел к одному из зеркал и долго всматривался в свое отражение. -Шлюха. - Он провел пальцами по зеркальным губам. - Тебя все имеют, а ты даешь, потому что ни на что другое не годишься. - Рука спустилась к подбородку. И он представил, что сжимает собственный подбородок. Провел по контуру губ, овал лица, брови, нос, щеки и шея. - Выродок и подстилка. Ведь именно таким тебя привыкли все видеть. Даешь иметь себя. Отсасываешь у всех, кто хочет, чтоб ты открыл свой ротик. Ты ведь любишь, когда тебя имеют грубо в рот, а ты кричишь и сопротивляешься. Любишь быть снизу, как и все подстилки подобные тебе. - Он усмехнулся, а из глаз брызнули слезы. - Шлюха, и ты это знаешь, ведь даже собственный близнец насиловал тебя так, как это делают с дешевыми шлюхами. Ты ведь любишь, когда тебя грубо имеют, берут силой против твоего желания. Шлюха и прирожденная бл*дь. - Билл замахнулся кулаком и разбил зеркало. Сотни осколков полетели в его сторону. Лицо и шея, грудь и живот, все было в маленьких порезах. Он начал бить еще сильнее, загоняя осколки под кожу. Голыми пятками он давил стеклышки под ногами. Он подошел к остальным зеркалам и начал их разбивать. - Теперь у меня будет мое собственное отражение в зеркале. Я больше не буду видеть тебя. Я один. У меня мое собственное лицо и душа. У меня моя жизнь, и я не буду делить ее с тобой. - Он взял стул, который стоял рядом с ним и бросил его в последнее и самое большее зеркало. Осколки врезались в его тело. Он осел на пол и взял самый большой кусочек стекла. Он усмехнулся и поднес его к руке. Одно движение и тонкая струйка крови потекла по его нежным рукам. Он смотрел как завороженный, наслаждаясь своими последними секундами, которые ему отвела судьба. Слезы застыли на глубине его глаз, а хрустали глаз навсегда померкли, превратившись в мутные осколки. Это его мир сломался и превратился в руины. "Я смог убить тебя, мое отражение. Я смог найти выход, чтобы жить одному".

Part 2 Die Wiedergeburt erwurge [Возрождение души] Chapter 7. Siehe in meine Augen [Смотри в мои глаза] Февраль 2008 года В местную больницу больше месяца тому назад поступил юноша с многочисленными порезами по всему телу, совершивший попытку самоубийства. Этим молодым человеком оказался Билл. В тот день, когда он вскрыл себе вены, в комнату прибежал Андреас. Он не на шутку испугался за своего друга. Его удалось спасти, и сейчас он проходил лечение под присмотром врачей - психиатров. У мальчика были найдены отклонения в восприятии окружающего его мира. Вследствие проведения начала обследования была выявлена психогенная амнезия. В случае Билла она являлась самой затяжной по процессу лечения, так как характеризовалась тем, что у человека наблюдается реакция бегства. Он находился в состоянии психогенного бегства. При данном виде амнезии больной забывает всю свою прошлую жизнь, и кто он есть (т.е. утрачивает свою идентичность); он может даже начать новую жизнь в совершенно ином окружении. Обычно это вызвано тяжелым эмоциональным шоком или личными переживаниями и длится иногда довольно долго. Когда он поступил сюда, все были больше, чем уверены, что он не выживет и не выкарабкается. Слишком многие факторы говорили о том, что в его случае возможен летальный исход. Была огромная потеря крови, к тому же он был жутко истощен, из чего следовало, что последние дни перед попыткой суицида он ничего не ел. Врачам было над, чем работать, потому что он был, замкнут и отказывался идти на какой-либо контакт. Его организм из последних сил боролся за жизнь, и все же он выжил. Сейчас он был помещен в отдельную палату, в которой на данный момент его было запрещено навещать. Все же он еще не до конца пришел в себя после того, что произошло в общежитии. Он никому не рассказывал, почему он решился на этот отчаянный шаг, и решил покончить жизнь самоубийством. Все, что он рассказал врачам, а в частности своему лечащему врачу Гер. Розенталю, было всего несколько слов. Единственная фраза, которую он постоянно повторял - было: "Зеркальное отражение - это мой путь к свободе". Врачи заметили, что он подолгу сидел перед зеркалом, разглядывая свое отражение. Когда он начинал злиться, то пытался разбить зеркальную поверхность, ударяя об нее кулаками. Но у него ничего не выходило. В палате все было не бьющимся. Они боялись, что он вновь может попытаться совершить попытку суицида. Врачам было необходимо найти причину его поведения. Они знали, что у мальчика есть семья, а в этом городе он был с близнецом, которого так же в палату не стали пускать. Сейчас ему нельзя слишком сильно нервничать и переживать. Вследствие сильнейшего стресса, у него произошла генерализированная амнезия, которая характеризуется тем, что объем забытой информации чаще всего приравнивается практически ко всей прошлой жизни. Все это у юноши было осложнено частыми истериками и приступами удушья, которые очень часто происходят, когда он видит свое отражение в зеркале, или же, когда слишком сильно нервничает. Врачам требовалось длительное время, чтобы пробраться в душу этого ребенка и понять, что именно с ним произошло. Когда врачи ворвались в комнату общежития, они были действительно шокированы. Вся комната была залита кровью, и по всему периметру были разбросаны осколки зеркал. Разбитая мебель, и посреди всего этого хаоса на руках у своего друга сидел истощенный юноша, с иссиня-черными волосами. Потекшая косметика, искусанные в кровь губы. Он сидел в одних боксерах. Когда он терял сознание, он постоянно шептал одно и то же, как заведенный. "Теперь я смогу жить без тебя, теперь у меня мое лицо, душа и жизнь. Больше я не завишу от тебя". Родителям они сказали, что приезжать им сюда, нет никакой надобности. Сейчас он находился абсолютно один в комнате. В его палате была размещена небольшая камера видео наблюдения, которая помогала врачам следить за пациентами. Многое можно было узнать о человеке, который проходил лечение в их клинике по его поведению, когда он остается в гордом одиночестве. Многое можно было узнать по тому, что он делает. Часто больные пациенты разговаривали сами с собой, зачастую произнося ключевые слова и фразы, которые в дальнейшем могли привести к важной разгадке. Им было необходимо помочь Биллу восстановить в памяти точные детали произошедшего случая той ночью. Сейчас память Билла была похожа на мозаику, которую необходимо было собрать по крупицам, чтобы она вновь приняла целостный вид, который имела до того, кто была разрушена. Они надеялись, что смогут ему помочь. Ему ведь было всего лишь восемнадцать лет, у многих лечащих его врачей, дети были примерно такой же возрастной категории. Многие к нему относились как к собственному ребенку. Каждый ставил себя на место его родителей, и что те в свою очередь должны были чувствовать, осознавая, что их ребенок, возможно, никогда не будет прежним. Ведь он мог навсегда остаться таким, не помня своей прошлой жизни и своей семьи. Они не могли понять, что могло случиться с ребенком, что он внезапно решил покончить жизнь самоубийством. Его родной брат-близнец в тот же день приехал в больницу, но его отправили домой, сказав, что сейчас его брату не нужны были лишние эмоциональные встряски и переживания. Он должен был придти в себя. "Второй шанс на то, чтобы жить". Врачи объяснили Тому, что он должен вспомнить обо всем поэтапно, иначе это может просто "убить" его. Должен вспомнить, кем он был, без ощутимой помощи врачей и семьи. Все должно было проходить медленно, чтобы в случае чего, он был подготовлен к тем сюрпризам, зачастую не очень благоприятным, что ему готовит будущее. Ведь врачи не знали, что именно ему предстоит восстановить в своей памяти и вновь пережить. Не знали, что если он и вспомнит о том, что с ним было до попытки суицида, то ему вновь придется пройти мысленно через изнасилование, которое совершил над ним его родной близнец. Переживания должны были быть дозированными, как выразился лечащий врач Билла Гер. Розенталь. К тому же было необходимо, чтобы он сам восстановил в своей памяти картину происшедшего. Они не имели права давить на него, иначе он мог окончательно замкнуться в себе. Он постоянно сидел у себя на кровати, раскачиваясь туда и обратно. Врачи часто видели, как по ночам он плачет, размазывая слезы по щекам. У него были невероятно красивые карие, иногда кажущиеся почти черными глаза. Идеальные черты лица. Врачи его ласково прозвали "внеземной ангел". Он и в правду был похож на ангела. Легкая походка, свойственная только небесным созданиям, теплая, согревающая улыбка. Врач очень любил проводить время в палате с Биллом. Он видел в нем что-то очень родное и теплое. Так как он был заведующим врачом этой клиники, то он решил, что со следующей недели будет забирать ребенка к себе домой, чтобы Билл мог привыкать к жизни в обществе. Привыкать к различным ярким краскам, которыми пестрит наш мир, чтобы привыкал к различным гулким и шумным звукам, которыми наполнена наша яркая жизнь. Он решил, что Бетти и Густав обязательно подружатся с Биллом. Бетти было восемь лет. Густав же был старшим сыном, ему было девятнадцать лет. Он был студентом Гамбургского музыкального училища, по классу фортепиано и скрипки. Он решил, что Биллу пойдет на пользу такое благоприятное время препровождение. К тому же он почему-то был уверен, что так он быстрее пойдет на поправку. Детей он воспитывал самостоятельно, так как его жена умерла, когда старшему сыну Густаву, было около двенадцати лет, а малышке Бетти чуть больше года. Так он остался на руках с двумя детьми. У его жены была опухоль головного мозга, и вылечить ее было просто невозможно. Он всего себя посвящал детям, зная, что теперь он должен давать им не только свою собственную любовь, но еще и любовь за их мать. Именно по этой причине он и решил стать заведующим врачом клиники, которая в большей степени специализировалась на юных пациентах, многие из которых не достигли своего совершеннолетия. Ему было тяжело, но он боролся, и теперь ему хотелось помочь этому парню. В Билле он до сих пор видел ребенка. Неуверенная походка, грустный, но, не смотря на это теплый взгляд. Каждый новый шаг на своем жизненном пути он делает словно впервые, опасаясь вновь ошибиться. Ему страшно, сделать что-либо не так. Боится, что это может привести к непоправимым ошибкам и ужасающим последствиям. Дэвиду, так звали лечащего врача Билла, хотелось искренне помочь этому забитому мальчику. Он сразу взялся за его лечение. Когда он впервые посмотрел в его чуть затуманенные глаза, он вспомнил свою жену. Он вспоминал, как она умирала у него на руках, постепенно угасая. День за днем он терял ее все больше, она превращалась в тень и в воспоминания. Он никогда не забудет, как смотрел в ее глаза, и видел, как хрусталики зрачков навсегда превращаются в осколки, и застывают на месте. Он видел, как улыбка застыла на ее прекрасном кукольном личике. Линия пульса резко оборвалась, и дыхание перестало вырываться из ее чуть приоткрытых губ, выходя грубыми толчками. Сердце уже не билось у него в ладонях. Она навсегда ушла, оставив его одного, чтобы бороться. Он должен был доказать в первую очередь самому себе, что сможет справиться и это совсем не конец. "Борец, который теперь поможет Биллу жить". Врач неотрывно наблюдал за поведением Билла в палате. Полтора месяца прошло с тех пор, как он попал сюда. Но пока никаких особо видимых результатов они не смогли добиться. Он все так же иногда подходил к зеркалу. Он проводил по стеклу, словно вычерчивая контуры своего лица. Иногда он просил у врачей бумагу и листок и тогда он рисовал то, что видел в отражении зеркала, только на его рисунке человек был с дредами и колечком пирсинга в нижней губе. Губы были более пухлыми, более широкий нос и менее отточенные черты лица, но это был все тот же Билл Каулитц на рисунке, просто обладающий менее женственными чертами. Всякий раз, когда Дэвид пытался узнать, почему на рисунках он всегда изображает себя с колечком в губе, если у него проколоты язык и бровь. Так же, его интересовал тот факт, почему он изображает молодого человека с медового цвета дредами, если у него на самом деле иссиня-черные волосы, цвета вороного крыла. Он отвечал, что так ему нравится больше, и он бы хотел, сразу после того, как выйдет из клиники, сделать себе дреды и проколоть губу. Доктор знал, что он рисует он своего близнеца, но он не имел права говорить ему об этом. Билл должен был сам придти воспоминаниями к своему близнецу. "Твое лицо навсегда является шрамом на моем сердце и ожогом на моей душе". На часах было уже около девяти вечера. Врач никак не мог дождаться, когда Билл хотя бы просто встанет с постели. Ему было необходимо видеть реакцию Билла на происходящее вокруг него. Ему было нужно видеть, что Билл реагирует на окружающий его мир, а не замыкается в себе еще сильнее. На завтра у них был назначен прием. За все это время доктор только один раз проводил беседу с Биллом. Сейчас же ему предстояло попробовать выбить из него хотя бы какую-нибудь информацию, помогая ему вспомнить то, что произошло в тот день. Билл лег на кровати и прикрыл глаза. Доктор включил увеличение кадра, ему было необходимо видеть все настоящие эмоции на лице Билла. Нужно было знать, что сейчас он чувствует. Ведь у него все его чувства отражались на мимике лица, которую доктор успел уже прилично изучить. Конечно, многое ему еще было не понятно, но сейчас он делал успехи в изучении личности Билла Каулитц. Иногда доктору становилось особенно не по себе, когда Билл устремлял свой взгляд прямо в камеру, и тогда Дэвид видел лишь черную засасывающую пустоту на глубине его янтарных глаз. Казалось, что глаза совсем стеклянные как у куклы, у людей не может быть такого взгляда. Он был словно не живой, пустой и абсолютно потерянный. Блеска не было, и хрусталики не переливались на свету. Иногда он замечал, как с пушистых ресниц срываются такие красивые кристаллики слез, исчезая за воротом его больничной рубашки. "Засасывающая пустота бездны, плещущаяся на глубине черных глаз". Шрамы на руках постепенно затягивались. Так странно, что он даже не оставил ни записки, никакого прощального письма, как это обычно делают самоубийцы. Врачу почему-то очень часто приходила в голову мысль, что он делал это не намеренно, а в состоянии аффекта. Он не мог поверить, что это хрупкое создание было способно превратить комнату в руины, а затем вскрыть вены. Но факт, тем не менее, оставался фактом, и ему нужно было с этим разбираться и искать выход из сложившейся ситуации. "Он вернет ему интерес к жизни, а затем научит выживать". Все это время Том жил у своего друга в его шикарном особняке, в котором они с Биллом и провели ту незабываемую романтичную ночь, которая перевернула многое в его жизни. Он постоянно ловил себя на мысли, что хотел бы вновь ощутить губы брата. Дотронуться до них, обводя контур губ острым и влажным язычком. Его никогда не тянуло к парням, именно для каких-то романтических отношений. Он обычно имел их, а затем бросал, так же как и всех своих подружек. Они для него стояли на такой же ступени, и ничем не отличались. Он никогда не скрывал своей бисексуальности и не видел в этом ничего плохого. Ему нравилось экспериментировать. Когда ему были нужны острые ощущения, он шел в какой-нибудь элитный клуб, и занимался сексом с парнем, обладающим смазливенькой мордашкой. Ему это было просто необходимо. Ведь в его возрасте хочется попробовать абсолютно все и всех, не смотря на половую принадлежность. После той ночи, он постоянно думал о том, что, как же это должно приятно ласкать тело своего близнеца. Он представлял, как его пальчики пробегают по позвонкам Билла, срывая с его губ божественные стоны. "Готов зайти намного дальше, чем ему было положено. Так вот она, какая страсть". Каждый день, засыпая в одиночестве на холодных шелках простыней, он мечтал о том, чтобы рядом с ним лежал Билл. Ему не хотелось физической близости, только ощущать, что теперь все стало, как это было прежде, когда они были детьми. Билл каждую ночь прокрадывался в комнату Тома и залезал к нему под одеяло. Билл всегда любил перекидывать одну ногу через бедро брата, чтобы прижиматься к нему как можно сильнее. Приятно ощущать рядом с собой человека, при виде которого твое сердце начинает биться с удвоенной скоростью, подгоняемое его сердцебиением, а затем замедляется, чтобы стучать в унисон с ним. Это незабываемые ощущения, когда ты изначально знаешь, что делишь свою жизнь на двоих человек, одна судьба, слезы, боль и радость. Делишь с ним даже смерть, потому что изначально знаешь, что пойдешь следом за ним, даже отправишься в ад. От мыслей о брате у него всегда покалывало даже в кончиках пальцев. Он никогда не сможет полюбить, кого бы то ни было еще, настолько же сильно, как он любил своего брата. Тому иногда становилось страшно оттого, что он не знает границ своей любви. Тот поцелуй перевернул абсолютно все в его сознании. Губы брата сводили с ума, особенно когда они засыпали на одной кровати. Каждый день он намеревался поговорить с Биллом о том, что с ним происходит, но в итоге решил, что это не самая лучшая идея, и решил отложить ее до того времени, когда сможет до конца разобраться в себе и в своих эмоциях по отношению к нему. Он не хотел торопиться и делать выводы раньше времени. "Боюсь, что люблю тебя. Боюсь, что могу разрушить наши братские отношения. Боюсь потерять тебя". Сейчас же Том сидел в комнате общежития, собирая с пола все те вещи и мягкие игрушки, которые привез с собой Билл. Казалось бы, все они хранили его тепло и запах его тела. Как бы ему хотелось хотя бы раз взглянуть ему в глаза. Он знает, что теперь уже никогда не будет, так как прежде. Он никогда не забудет, как прорывался через кольцо студентов, которые столпились возле их комнаты. Он влетел внутрь и не мог поверить, что эта та самая комната, которую он покидал в тот день, когда изнасиловал брата. Абсолютно все было перевернуто с ног на голову. Вся мебель поломана, повсюду валялись разбитые зеркала, на осколках которых были застывшие капли крови. Он захлопнул дверь и прошел внутрь. На полу лежали вещи брата, которые так же были покрыты кровью. Он только сел посреди комнаты на пол и поджал колени ближе к подбородку. Все что он смог сделать в тот момент - это позволить себе просто разреветься. Все дни после того изнасилования он прятал все в себе. Друзьям лгал, что все у него хорошо, но, только, оставаясь наедине с самим собой, он мог позволить себе быть слабым. Мог наконец-то подумать о том, а что же ему делать теперь, когда он оказался на грани того, чтобы потерять брата. Он никогда не думал, что так рано может подойти к такой ненавистной границе, за которой и обрывается наша жизнь. Он никогда не думал, каково это, когда ты берешь человека силой, против его желания. "Он никогда не забудет, потому что в его случае память невозможно убить или стереть, подобно неудачному рисунку в альбоме у ребенка. Это то, что будет мучить его всегда, и от чего он уже никогда не сможет отмыться. Чувство вины навсегда поселилось у него в душе". "Прости меня, я просто любил". - Эти слова постоянно крутились в голове Тома. Он не мог понять, как после того, что он ему сделал, Билл говорит про любовь. Билл всегда был не таким как все. Более ранимый и чуткий. Менее вспыльчивый, но всегда он был ласковым. Мысли о Билле теперь заставляли улыбаться сквозь слезы. Ему даже не сказали, какое состояние у Билла. Он приезжал в больницу, и все что ему удалось узнать, что Билл просто чудом остался жив. Теперь от него ничего не зависело. Сейчас, как выразились врачи, ему может помочь только чудо, потому что его состояние не стабильно, а, следовательно, может и ухудшиться. *** Том подошел к бару и достал оттуда бутылку виски. Пары он практически не посещал. Каждый день он приезжал в больницу к своему брату и наблюдал за ним сквозь стекло в двери больничной палаты. Однажды Билл подошел совсем вплотную к окну и увидел в нем Тома. Его лицо не выражало никаких эмоций. Он лишь протянул свою руку вперед, дотрагиваясь аккуратным пальчиком до стекла и, начал вырисовывать очертания лица Тома. Он словно таким образом пытался его запомнить, сохранив в своей памяти. Затем на лице Билла проскользнула трогательная улыбка, и он пошел обратно к своей кровати. А лицо Тома горело так, словно до него на самом деле дотрагивался Билл, оставляя свои следы на его губах, веках и щеках. Тому так хотелось подойти к нему и обнять. В палате у него лежал очень красивый медвежонок, это был один из небольших подарков, которые он когда-либо делал Биллу. Билл все время прижимал его к себе и что-то нашептывал ему на ушко, словно тот в свою очередь мог его понять и ответить. Бокал за бокалом Том вливал в себя обжигающую жидкость, надеясь на то, что хотя бы это поможет забыться ему хоть на какое-то время. Все эти девочки на одну ночь уже не приносили должного облегчения. Всякий раз, когда в клубе к нему подсаживалась какая-нибудь красотка, у него перед глазами всплывал момент, когда он насильно брал Билла. Вспоминал слезы, которые стекали по его щекам. Вспомнил его срывающийся на крик голос, когда он умолял его остановиться, но он не остановился. Не остановился даже тогда, когда ему показалось, что дыхание прервалось, пусть даже на считанные секунды. Он не остановился, пока не почувствовал, что последний канатик между ними был порван. Он не остановился до тех пор, пока не почувствовал, что отчаяние и безысходность заполняют пустоту внутри его души. Только тогда, когда он окончательно сломал Билла, он встал с кровати и ушел. На телефонные звонки он не отвечает, только если это не мама, или же лечащий врач Билла, для всех остальных его просто не существует. Так проще. Проще попытаться скрыться от проблемы, чем попытаться ее решить. В комнате раздался телефонный звонок. Том достал мобильный телефон и чуть не выронил его, когда заметил, что звонит врач из клиник. -Алло. -Том? -Да, Гер. Розенталь, это я. -Давай, просто Дэвид. -Как Билл? -Я по этому поводу тебе и звоню. У меня завтра состоится с ним очередная беседа, а ты можешь приехать к нему примерно через две недели. Дело в том, что он спрашивал про тебя. -Что? -Нет, он не знает, кто ты. Но он сказал, что ему понравились твои глаза, и он хотел бы, чтоб ты стал его натурщиком. Он говорит, что у тебя идеальные черты лица. И именно с таких людей как ты и нужно рисовать портреты. -Это он так сказал? Я не знал, что он рисует. -Мы то же удивились, но, просмотрев его рисунки, поняли, что у него настоящий талант, странно, что он тебе о нем не рассказывал. -Да, я многого не знал о своем близнеце. -Поэтому он хочет, чтоб ты приходил к нему, как можно чаще. -А это ему не навредит? -Нет, только ты не должен говорить ему о вашем родстве и вообще рассказывать о его прошлом. Для него ты сейчас совершенно незнакомый и новый человек, которого он будет постепенно познавать. Ты не должен на него давить, потому что в его случае необходимо постепенно восстанавливать события той ночи, и тех событий, которые привели его к своеобразной черте. -А сколько времени мне можно будет у него проводить? -Не больше часа, максимум полтора часа. Не забывай, что ты ему никто на данном этапе его новой жизни. Ведь, возможно, что его память уже никогда не будет восстановлена. Я не хочу обнадеживать тебя, давая какие-либо пустые надежды и заверения, что все будет хорошо. Просто мне важно, чтоб ты знал правду. Поэтому сейчас ему важно научиться жить так, не зная, кто он и что он за личность. Должен вернуться к динамичному образу жизни, при этом, не помня всего того, что было до того, как он угодил сюда. -Спасибо, Дэвид. Я очень рад, что смогу хотя бы увидеться с ним. -Представляю, каково тебе должно быть одному без близнеца. Надеюсь, что он в скором времени придет в норму. Было проведено очень много тестов с ним, ни один не выявил у него склонность к суициду, следовательно, хотя бы одной проблемой меньше. Мы, конечно, все равно будем продолжать наблюдать его и на этот фактор, но все же очень важно узнать, что именно его подтолкнуло к этому отчаянному шагу. Сомневаюсь, что он тот человек, который не дорожит своей жизнью. -Да, вы правы. -Я рад, что дозвонился до тебя, и надеюсь, что смог обрадовать хотя бы такими новостями. -Конечно же, я рад. -Ну, ладно, Том, я позвоню тебе за день до назначенной встречи. Да, и еще он будет какое-то время жить у меня. За ним будут присматривать мои дети Бетти. Ей восемь лет, и Густав, которому девятнадцать лет. Ему это пойдет только на пользу, так что можешь, за него не волноваться, все будет хорошо, уж я приложу к этому максимум усилий. -До свидания, Дэвид. - Том нажал на кнопку отбоя, но почему-то мысль о том, что он в скором времени увидит брата, совершенно не приносила ему должного облегчения. Он боялся встречаться с ним лицом к лицу. Он не знал, как вести себя с Биллом, делая вид, что они посторонние друг другу люди. Том сел в кожаное кресло в комнате, которую ему предоставил его друг и начал листать фотоальбомы, в которых хранилось множество фотографий, где он был запечатлён вместе с Биллом. Такие светлые воспоминания, которые теперь причиняют нестерпимую боль. Даже алкоголь уже не помогает. Он никогда себя не простит за то, что довел брата до грани смерти. Никогда не простит того, во что превратил его жизнь. Он никогда не забудет, как его мама рыдала по телефону, и он понимал, что он виноват. Ведь он дал клятву, во что бы то ни стало оберегать Билла, потому что он не смотря ни на что, остается младшим братишкой. Мало того, что он не сдержал обещание, так и сам подтолкнул его к тому, что с ним случилось. Мама рыдала, умоляя сказать ей, что это все глупая шутка и с ее сыном не могло такого произойти. Но, к сожалению, врач, сообщивший ей все в более подробных деталях, поставил просто жирную точку на всех ее сомнениях. Том то же до последнего отказывался верить в то, что он чуть не потерял брата. Хотя, разве можно сказать, что сейчас он у него есть. Нет, он не рядом. Билл его не помнит, и, возможно, уже никогда не вспомнит. "Он никогда не вспомнит меня" Февраль 2008 года Разговор с психиатром. Кабинет Гер. Розенталь. 12:00 am Гер. Розенталь вошел в кабинет, в котором он обычно и проводил свои встречи с пациентами. Буквально через пять минут в кабинет привели Билла Каулитц. Доктор попросил его занять место напротив него. -Билл, присаживайся на это кресло. Как твое самочувствие? - Билл взглянул на врача из-под полу прикрытых ресниц, которые невероятно красиво падали тенью на его бледные, почти, что молочного цвета щеки. Он был невероятно красив. Утонченные манеры. Он иногда казался таким хрупким. -А как может ощущать себя человек, которого разглядывают подобно насекомому под лупой. Ничего приятного, хочу я вам сказать. Двадцать четыре часа за мной следят по камерам наблюдения. Мне кажется, что каждое мое движение воспринимается вами подобно попытке моего побега. Вы во всем пытаетесь найти скрытый смысл, которого там может и не быть. Я ощущаю себя загнанным в клетку зверьком. Ощущаю себя слабым и беспомощным, словно вы управляете мной. Хочется просто свободы, чтобы меня не держали здесь, подобно заключенному. Тут все по расписанию. Понимаете, вся эта обстановка давит. -Скажи, а вообще тебе бы хотелось покинуть эти белые стены и пожить в теплом и уютном доме? -Смотря с кем, и что за этим последует? -Я просто хотел предложить тебе пожить у меня дома, тебе это должно пойти на пользу. -А как же тот молодой человек, чьи глаза я видел в окошке дверей своей палаты. -Я ему уже звонил, и он согласился. -А как он оказался в больнице? -Он знакомый моего сына, он приходил ко мне отдать кое-какие бумаги. -У него красивые глаза. - Билл как-то смущенно опустил свои глаза, стесняясь поднимать взгляд на доктора. Ему было стыдно, что он произнес ту мысль вслух, которая тревожит его уже длительное время. -Тебе должно быть виднее, я особо не вглядывался в его глаза. -Мне кажется, что глаза - это зеркало души, и только "мертвый" человек не способен будет этого понять и увидеть в другом человеке. Глаза многое могут сказать о человеке, по крайней мере, я в это искренне верю. -Возможно. -Просто нужно лучше присмотреться. -Билл, я хотел у тебя узнать.... -Вы хотите знать, вспомнил ли я хоть что-нибудь из моего прошлого? -Да, именно поэтому мне и нужно проводить с тобой беседы. Я могу немного подталкивать тебя, но не имею права рассказывать все сам. -Нет, знаете, а может, оно и к лучшему, ведь у меня есть шанс построить жизнь так, как я хочу. Ведь, скорее всего, я не просто так потерял память. -Да, вследствие сильнейшего психологического стресса. И нам бы всем хотелось знать, каковы истинные причины его возникновения. -А я не хочу знать. - Билл по привычке взял со столика листок бумаги и ручку и начал рисовать профессора. Его это успокаивало. Так он ощущал себя словно в безопасности. Так ему было намного комфортней, словно он отгораживался от всего постороннего мира, залезая в свое убежище. "Однажды и мои слова любви найдут себе пристанище в чьем-нибудь сердце". -Билл, почему ты везде ходишь со своим медвежонком. -Не знаю, мне так спокойней. Просто чувствую себя комфортно. -На тебя давят стены, или то, что тебя окружают пациенты? -А вы попробуйте, пожить, так как я в четырех стенах. Все слишком стерильное и белое, что аж режет глаза. Тяжело сконцентрироваться на чем-то определенном. Слишком уж все яркое для меня. А чем занимается ваш сын? -Он учится в музыкальном училище по классу фортепиано и скрипки. -Не захотели, чтобы он, так же как и вы связывался с ненормальными людьми, которые пытались покончить жизнь самоубийством. -Нет, просто я считаю, что он сам в праве решать для себя, по какому именно пути ему идти по жизни. -А у вас только сын, или еще есть кто-нибудь? -Дочь, Бетти, она еще маленькая, ей всего лишь восемь лет. -Это должно быть хорошо, когда у вас большая семья. "А у меня должно быть нет никого". -Да, мне с ними очень повезло. Я думаю, что на сегодня хватит. Если тебе что-нибудь понадобиться, то просто нажми на кнопку, и я приду. *** Сceанитары вошли в кабинет, чтобы отвести Билла в палату. Билл вновь оказался в своей палате и вновь взялся за карандаш и листок бумаги. Сегодня он вновь будет рисовать глаза того незнакомца, которые показались ему невероятно красивыми. Он запомнил их так, словно прежде видел их каждое утро, или же ночью, ложась спать. В них был невероятный огонек. Глаза, в которых ему бы хотелось утонуть. Он решил для себя, что обязательно нарисует этого человека и подарит ему портрет. В клинике многие его знали как замечательного художника. Ему удавалось с поразительной точностью передать взгляд человека и его настроение в данный момент. Как говорил Гер. Розенталь, ему удавалось видеть душу человека, которую он преобразовывал в определенные четкие образы. И вот именно сейчас, когда он ощущал себя по-настоящему одиноким, он рисовал глаза того молодого человека, которого видел всего лишь считанные секунды, но ему этого хватило, чтобы запомнить форму и разрез глаз. Билл закончил свой рисунок и положил его в папочку, но на самое дно. Ему хотелось сохранить это в тайне от посторонних людей. Он знал, что иногда буду включать по ночам настольную лампу, чтобы вновь взглянуть в глаза незнакомцу, который подарил ему вдохновение. Подарил ему душу. "Я бы мог полюбить человека только за его глаза. У него есть душа".

Chapter 8. Ich ergreife deine Angst [Я забираю твой страх]. Март 2008 года Том сидел в своей спальне. После звонка врача прошла уже неделя, а ему кажется, что время здесь в одиночестве тянется слишком долго. Друзья его пытались вытащить на какую-нибудь вечеринку, на которой он мог бы забыться хотя бы на какое-то время. Но ничего не помогало. Ему было даже мерзко смотреть на всех этих размалеванных девиц. Он сразу вспоминал, какой макияж делал его брат. Он был другим. Нежный, делающий его еще более хрупким. Он не был похож на дорогостоящую конфетку в глянцевой блестящей упаковке. Он не предлагал себя подобно товару на одной из полок с дорогими вещами. Он был другой. Если бы Том мог вернуться в прошлое, он бы обязательно сказал ему о том, что именно он почувствовал, когда они лежали на это самой кровати, на которой Том засыпает каждую ночь, оставляя вторую половину свободной и не тронутой. Он до сих пор верит, что однажды рядом с ним будет засыпать Билл, а он будет гладить его шелковистые волосы, пропуская прядки сквозь пальчики рук. Еще никогда его ни к кому так не тянуло, как к родному близнецу. Мысли о том, что он хотел бы целовать его, уже не пугали, и даже не отталкивали. Он перестал видеть в них что-то аморальное и противоестественное. Ведь Билл всегда был частью его души, частью его жизни. Билл всегда был тем человеком, которого просто невозможно заменить. "Я бы подарил тебе свой небольшой мир, который мы бы вместе превратили в рай". Он жил этим человеком на протяжении восемнадцати лет, и вот только сейчас он осознал, что готов был бы убежать ото всех, лишь бы быть рядом с братом. Он вспомнил, что Билл говорил когда-то ему эти же слова, но тогда он, скорее всего, не придал им особого значения. Тогда ему это казалось чем-то таким простым и незначительным. Хотеть быть с близнецом, но вот сейчас его желания немного изменились, и стали совершенно другими. Желания стали более сильными. Сейчас все, о чем он мог мечтать - хотя бы просто дотронуться до его нежных рук. Он никогда не обращал особого внимания на руки человека, но в случае с Биллом все было совершенно иначе. Он вспомнил, что он ощущал, как брал его за руку, переплетая их пальчики, чтобы успокоить Билла. Нежная кожа, невероятно красивые и длинные пальцы, с мягкими подушечками. У Тома же от постоянной игры в баскетбол подушечки пальцев были более огрубевшими. Но все же его руки были так же идеальны, как и руки его близнеца. "Мне всегда казалось, что изгибы твоего тела были созданы специально для того, чтобы мои руки могли тебя ласкать. Ты был подобен красивой гитаре, чье тело было аналогом струн. Ласки, срывающие с губ самые нежные звуки". Том вспоминал, как наблюдал за тем, как его брат наносит слой черного глянцевого лака на поверхность ногтей, а затем, сворачивая губы трубочкой, дует на них, чтобы они скорее высохли. Только сейчас он начал осознавать, что, оказывается, всегда пристально наблюдал за своим братом. Дольше положенного обнимал его, прижимая к себе. Дольше положенного для обычных братских отношений. Дольше дозволенного держал его в своих объятиях, заглядывая в карие, почти черные, когда тот злился, глаза брата. Намного дольше нормы прижимался своими губами к губам брата. Всегда слишком долго держал его за руку, пытаясь ощущать, как часто бьется пульс под подушечками пальцев. "Всегда больше дозволенного хотел быть с тобой. Хотел тебя...". Только сейчас он начал задумываться над тем, что его уже давно тянет к брату, а он просто не понимал этого, списывая все на то, что это братское желание всегда быть рядом, заботиться о нем. Желание обнимать его, заглядывая в самую душу. Ведь Том навсегда останется единственным человеком, который имел право, глядя в глаза Биллу, заглядывать в его внутренний мир. У него были ключи от всех потайных дверей души брата, но вот, пожалуй, только один ключ ему так и не доверили. Ключ от сердца. Он так и не сумел найти место в сердце брата, как ему казалось. Так и не смог ему доказать, что быть близнецами - это их судьба, а не проклятье. Быть вместе - это самое прекрасное, что мог даровать им Бог. Только оставшись в гордом одиночестве, он понял, что смотрел на Билла так, как не смотрят на своих близнецов. Глядя им в глаза, не мечтают о том, чтобы медленно, обнажая их тела, покрывать горячую кожу поцелуями, срывая с губ стоны. Не мечтают о том, чтобы он подчинялся тебе и твоим прикосновениям. Эти мысли сводили его с ума. Ведь теперь все стало иначе. Сейчас у него по сути дела больше нет близнеца. Он потерял его в тот самый момент, когда позволил губительной силе ярости взять над ним контроль и перейти всевозможные границы, которые он не имел права переступать. Он знал, что в том, что произошло с братом, виновен только он. Он никогда не забудет, как Ганс сказал ему о том, что все его слова были лживыми. Не забудет о том, что Ганс смеялся, рассказывая ему о том, как он насиловал его сестренку, так он отозвался о Билле. Никогда не забудет, как он в мельчайших подробностях описывал ему о том, в каких именно позах он насиловал его брата. Как именно тот отдавался ему против воли, срываясь на крик. "Он никогда не звал на помощь, боясь того, что ты узнаешь, и будешь считать его "грязным"".- Эти слова лучше всего отложились в памяти Тома. Подробности насилия брата уже никогда не стереть из его воспоминаний. Ведь он поступил с ним точно так же, только его насилие было в несколько раз хуже, потому что он был его близнецом. То были посторонние подонки, после которых он попытался научиться жить заново, но вот насилие со стороны брата пережить невозможно. Как жить дальше, когда твой родной близнец заставляет тебя вновь пройти через тот ад, в котором ты жил на протяжении года. Это ломает и меняет твою жизнь уже навсегда. Невозможно после такого остаться прежним. Он никогда не сможет забыть, как насильник его брата смотрел ему в глаза, при этом, не скрывая своей ядовитой ухмылки. Как он скалил зубы, когда рассказывал о том, что его брат был, вернее, остается всего лишь шикарной подстилкой для разных парней, которым нравятся доступные шлюхи. Перед глазами навсегда стоит образ его брата, который умоляет их остановиться, и больше не насиловать его. Образ, который он видел собственными глазами. Образ, который он лично создал своими руками, когда заставлял брата делать минет, стоя на коленях. Никогда не сможет выкинуть из головы слова Ганса о том, что Билл молчал, боясь, что станет мерзким для него. Билл молчал, только потому, что слишком сильно любил Тома. Он никогда не забудет, как избивал Ганса до тех пор, пока тот не перестал дышать. Он никогда не забудет, как сел перед его телом на корточки и почувствовал, что ему не жаль. Он поступил так, как должен был сделать еще несколько лет тому назад, после первого изнасилования Билла. Он должен был быть постоянно с братом, чтобы предотвратить то, что произошло. Но его не было рядом. Не было рядом тогда, когда его брат просыпался в холодном поту, с открытым в немом крике ртом. Не было рядом тогда, когда его брат в очередной раз рыдал, кусая губы в кровь, в то время, как Ганс вновь и вновь врывался в его тело. Ему никогда не забыть о том, как на следующий день на парах в университете им сообщили о том, что Ганс находится в коме и, скорее всего уже никогда не придет в себя. Он помнит то чувство, подобное эйфории, когда он осознал, что не жалеет о том, что сломал жизнь Гансу. Он испытал наслаждение, осознавая, что именно он привел его к такому исходу. Шансы выжить у него были. Но он знал, что он никогда не скажет о том, кто именно его избил. Не признается. Уже не сможет. В тот момент в глазах Тома блестели дьявольские огоньки, когда он осознавал, что больше он не сможет причинить боль его Биллу. Он теперь всегда будет помнить о том, как горели его кулаки, когда он вспоминал том, во что он превратил жизнь этого Ганса. Месть за сломанную жизнь брата. Месть за все те слезы, что были пролиты Биллом. Месть за то, что их мама осунулась и поседела. Месть за то, что, возможно, у него больше никогда не будет брата, и он не сможет признаться ему в том, что он слишком сильно его любит. Месть за то, что он однажды он подтолкнул их с братом к обрыву, и они попали в самую бездну, из которой им, скорее всего, уже не суждено выбраться. "Месть за то, что я потерял смысл в этой жизни, и возможно, уже никогда его не обрету". Каждый день для него проходил, словно в тумане. Он практически ничего не ел, потому что не было сил, чтобы встать и приготовить, себе поесть. Не было сил ни на что, кроме постоянных истерик и слез. Он никогда не думал, что способен плакать. Каждый день был точной копией предыдущего дня. Ничего не хотелось. Все те люди, которые когда-то составляли окружение Тома медленно, но верно отошли на второй план. Больше не хотелось их всех видеть, словно они в одночасье превратились в его самых злейших врагов. Стали предателями, хотя их вины в произошедшем точно не было никакой. Просто не хотелось веселиться, отдаваясь полностью и без остатка вечеринкам и пьяным девицам в минимальной по длине одежде. Не хотелось вести их к себе только для того, чтобы заняться сексом, повесив на двери табличку с надписью "Don"tDisturb". Не хотелось иметь ничего общего с девушками, которые годны только для того, чтобы спать с тобой. Просто приелось. Просто поменялись ценности в жизни, а желания стали совершенно иными. Хочется какого-то тепла и постоянства. Хочется, чтобы рядом вновь оказался Билл, как это было в последние недели до того, как Билл попал в клинику. Хочется вновь видеть, как он доверяет ему всего себя, просто цепляясь пальчиками за его футболку. Руки Тома до сих пор помнят, как он гладил Билла, когда у того был жар. Помнит, как это ощущать, что под подушечками пальцев пульсирует влажная, покрытая испариной кожа брата. Это ни с чем несравнимые ощущения, которые больше никто не способен был подарить Тому. Это было что-то на уровне магии и волшебства. Каждый день Билл превращал жизнь Тома в сказку. Разве можно попасть в рай на земле? Но с Биллом любые чудеса казались возможными. Он понимал, что только с ним он ощущал себя по-настоящему цельным и наполненным настоящими эмоциями. Билл являлся сосредоточием всех его эмоций и ощущений, и вот сейчас он лишился этого всего. Именно сейчас он в полное мере понял, что такое одиночество. Он слышал абсолютно все звуки, которые окружают его, потому что больше их не перебивает сердцебиение Билла, чье сердце билось у него в руках. А сейчас все стало совершенно бессмысленным. Для него теперь все делилось на два периода. И он жил определенно в самом мрачном периоде своей жизни. Он жил там, где не может быть счастлив. Ведь человек счастлив только дома, а дом - это то место, где ты оставил свое сердце. Свое сердце Том давно отдал своему близнецу, и вот сейчас он лишен его. "Мы создадим свой небольшой мир магии и волшебства. Я помогу тебе поверить в то, что я не зверь, и у меня то же есть сердце". У него больше нет близнеца, и возможность того, что уже никогда его не будет, жутко пугала. Ведь он так и не научился жить один, жить без него. Как дышать, когда каждая попытка заканчивается провалом. Вновь раздалась трель сотового телефона Тома. Он снял трубку, как только увидел, что на телефоне высветилось имя доктора, который занимается лечением Билла. -Алло. -Это Том? - Том сделал несколько глубоких вдохов, когда в трубке услышал голос Билла. -Да. А это кто? - Пришлось соврать, потому что для Билла он чужой человек, не имеющий никакого значения. -Меня зовут Билл. Я хотел попросить тебя приехать в дом Гер. Розенталя в субботу после обеда, если конечно тебе не трудно. У меня здесь есть краски и полотно, так что остается самое главное - это натурщик, а ты мне как раз подходишь. Сможешь? -Я... -Если у тебя есть другие дела, то тогда не надо. Я не хочу тебя очень сильно напрягать. -Да, нет, ты что. К тому же Дэвид меня уже предупредил, что ты хотел нарисовать меня. Вернее мои глаза. -Да, они у тебя самые красивые из всех, что я когда-либо видел. - Слова были произнесены шепотом, словно он боялся быть услышанным, и говорил о какой-то тайне, о которой ни одна живая душа не должна была узнать. -Ты что покраснел? - Том не смотря ни на что, остается его близнецом, и слишком хорошо его чувствует. -Нет... вернее, просто я никогда, как мне кажется, никому не говорил этих слов. А глаза могут многое сказать о человеке. -Возможно, но я никогда об этом не думал. -Значит, я смогу тебя переубедить. А я точно не очень навязываюсь к тебе? У тебя должно быть девушка есть, а тебе придется приходить ко мне несколько раз в неделю. -Нет, у меня нет девушки. -Странно. Я думал, что у человека с таким взглядом, обязательно должна быть вторая половинка. -Ну, сомневаюсь, что все видят в моем взгляде что-то особенное, возможно, это под силу только тебе. -Знаешь, скажу тебе по секрету, что я уже нарисовал твои глаза. Но я их смог нарисовать, только отталкиваясь от воспоминаний. Ведь я видел тебя всего лишь несколько секунд. -Мне бы очень хотелось посмотреть на то, что у тебя получилось. Врач сказал, что ты очень красиво рисуешь. -Ну, я сомневаюсь в том, что у меня хорошо получается, просто я люблю этим заниматься. Мне это помогает успокаиваться, когда я очень нервничаю. Ой, ладно, прости, но мне больше нельзя разговаривать. Спасибо тебе, Том. До встречи. -Пока. - Том повесил трубку и обессилено упал на кровать. Он был так близко, но теперь слишком далеко. А, может, так будет уже всегда. Всегда на расстоянии вытянутой руки, но дотронуться до него просто не будет возможности. Всегда близко, чтобы прижать к себе, но он не подпустит. Уже не позволит дотронуться до него. Он сам выстроил между ними стену. Он сам сломал своего брата. Он боится осознать, что это конец. *** Дэвид дал Биллу немного времени на то, чтобы он собрал свои вещи, и они могли поехать в его небольшой особняк, который находился недалеко от его клиники. Он сидел у себя в кабинете и наблюдал за тем, как Билл носится по небольшой палате, собирая свои вещи. Все у него всегда находилось в порядке. Он никогда не разбрасывал свои вещи, возможно, так ему было проще. Он присел на краешек кровати и достал небольшой листок из папки. Доктор сделал увеличение на камере видео наблюдения, и увидел, что Билл вновь достал портреты из папки, но теперь картину с глазами Тома переложил наверх. Он несколько раз провел подушечками пальцев по гладкой поверхности и чему-то искренне улыбнулся. Доктор надеялся, что не допустил никакой ошибки, что позволит Тому навещать брата. Просто с ним он быстрее должен был пойти на поправку. Быстрее вспомнить свою прошлую жизнь и вернуться к нормальному и привычному образу жизни. Нужно было вновь вернуть ему желание бороться за себя. Доктор ждал, пока Билл будет готов. Но он видимо не особо торопился. В руках он вертел бумажку, на которой был записан телефон Тома. Билл очень долго выпрашивал у него его номер, и обещал за это быть послушным и стараться вести себя прилежно. Как же его глаза загорелись, когда у него в руках оказалась заветная бумажка с семизначным номером. "Не помнит, но хочет вновь посмотреть ему глаза". Билл поднялся с кровати и направился к выходу. Он несколько раз постучал по двери и к нему подошел один из санитаров, который повел его к машине, в которой его ждал профессор. Билл неуверенно подошел к машине и открыл дверцу. -Добрый день, Билли. -Добрый день, Гер. Розенталь. -Ну, сколько тебя можно просить. Дэвид. Давай на "ты", все же ты будешь жить у меня в доме, и общаться с моими детьми. Я уверен, что ты им понравишься. -А вы не боитесь оставлять свою маленькую дочку с таким психом как я? -Для начала ты не псих.... - Билл перебил Дэвида и не дал ему договорить. -Только не надо говорить, что я не такой. Если бы со мной все было в порядке, меня бы не держали за решеткой, подобно сумасшедшему или опасному для общества человеку. -Все не так. -Все всегда говорят именно так, но почему-то должного облегчения мне это не приносит. "Доверься ему". -Сейчас все будет иначе, как только ты почувствуешь себя некомфортно, я отвезу тебя обратно, поверь мне. Я не буду делать ничего против твоей воли и твоего желания. Ты ведь знаешь, что я просто хочу помочь тебе. -Почему вы помогаете мне именно так? -Потому что ты мне очень напоминаешь мою жену. Твой взгляд такой же искренний и чистый как у нее. Но она была менее упрямой. -А почему была? -Она умерла, когда нашей младшей дочери было чуть больше года. У нее был рак. -Простите, я не знал. И как же вы все это пережили? Ведь это должно быть невыносимо больно остаться одному. Остаться без женщины, которую вы любили. -У меня были дети, которые и помогли мне со всем справиться. Знаешь, как бы тяжело ни было, главное, чтобы рядом был тот человек, который способен в нужный момент подать тебе руку. К тому же жену я никогда не перестану любить, главное хранить память о ней, и она всегда будет жить. Поверь мне. Нельзя хоронить память о человеке. -Интересно, а обо мне хоть кто-нибудь помнит? Или же меня похоронили, как только узнали, что я оказался в клинике. -Ты ошибаешься. Ты сам все вспомнишь, я уверен. Все же ты быстрее пойдешь на поправку вне этих ужасных стен, которые давят на тебя. Мои дети только рады, что у них в доме появится еще кто-то помимо их зануды папочки, как они меня иногда называют. -А мне кажется, что вы очень интересный человек, только думаю, их не очень интересует, что именно происходит в больнице. -Да, возможно, ты и прав, но это уже издержки работы. Постоянно в разговорах проскальзывают темы, которые, так или иначе, касаются моей работы. -Старайтесь хотя бы дома забывать о том, с кем вы имеете дело на работе. Все же детям нужен отец, а не врач-психиатр. - Билл вновь пересматривал свои рисунки в папке. Как всегда бережнее всего он провел ладонью по глазам, которые невероятным образом врезались ему в память. Он везде пытался найти этот взгляд, но у него ничего не выходило. Такими глазами мог обладать только Ангел, или же Дьявол в человеческом обличии. Ему казалось, что люди уж точно не должны обладать таким магическим взглядом. "Ангел и Дьявол. Бог и Сатана. Рай и Ад. За еще один такой взгляд я готов продать свою душу". -Знаешь, мне с тобой очень легко общаться. Уверен, что у вас будет очень много общего с детьми. -Я бы мог помогать с Бетти. Читать сказки ей на ночь. -Она любит, чтобы на ночь я ей пел песни. Ей мама каждую ночь пела красивые песни, теперь она засыпает только под них. Вообще она вылитая мама. Такие же красивые рыжие локоны и голубые, почти бирюзовые глаза. Она такая же жизнерадостная. Знаешь, мне моя жена всегда напоминала ангела или ребенка. Верила в то, что чудеса происходят, и старалась каждый мой день наполнить магией. Моя Бетти всегда останется прямым напоминанием о моей жене. Почему-то Клаудия, так звали мою жену, всегда хотела, чтобы Бетти стала художницей. У меня даже сохранились рисунки, которые делала моя дочка. Вернее там просто отпечатки ее рук, но Клаудия в этом всегда видела намного больше, чем просто пятна на полотне бумаги. Может, все дело в том, что она сама была художницей. -А вы, то есть ты, не мог бы мне показать все ее работы? Просто, мне кажется, что раз она такой человек, то ее работы должны были быть отражением ее состояния души. Ведь художник, как и музыкант, чем отличается от того же самого актера, что он в свое дело вкладывает самого себя. Ему не нужно надевать маску, чтобы играть какую-то определенную роль. Он выплескивает всего себя на полотно, изображая свою душу в виде хаотичного или же равномерного наложения мазков. Музыкант же перебирает клавиши рояля, или же струны своей любимой гитары. Каждый звук и мазок являются подобием вздохов, улыбок и слез. Каждый мазок кисти подобен очередной сорвавшейся с кончика пушистых ресниц слезы. Разве это не прекрасно, когда ты можешь рождать что-то новое на свет, при этом выплескивая наружу всю свою боль и страдания. Мне кажется, что искусство - это концентрация всех наших настоящих эмоций и чувств. Это что-то по-настоящему личное и при этом то, чем ты с удовольствием делишься с окружающими тебя людьми. Я понимаю, почему ваша жена так любила рисовать. Я уверен, что она создавала настоящие шедевры, подобные магии. "Творец чудес". -Да, по крайней мере, для меня это точно были именно чудеса. А когда ты берешься за рисунок, у тебя заранее уже в голове есть какие-то образы? -Нет, это больше похоже на какие-то размытые контуры, которые принимают законченные очертания, вид и форму, только тогда, когда грифель моего карандаша касается гладкой поверхности листа бумаги. Да, и к тому же все зависит от вдохновения. Чаще всего, оно приходит, когда я очень сильно нервничаю, или же когда разговариваю с вами. Тогда мне нужен карандаш в руке, чтобы мое дыхание пришло в норму. -Я видел, что ты звонил Тому. -Да, у него очень красивый голос, только чуть хрипловатый, должно быть он курит, но не очень много. По крайней мере, это особо не портит его голос и манеру общения. -А как бы ты его охарактеризовал? -Он, должно быть, очень уверенный в себе, но не самоуверенный. Решительный и добрый. -Добрый? -Да, у него очень приятная интонация. Это сложно объяснить. Это как с глазами. Просто ты видишь в них что-то такое, что не способен увидеть кто-то еще. Слышишь в голосе такие нотки, которые многие бы пропустили мимо себя. -То есть ты бы мог полюбить за голос? -Сомневаюсь, этого мало. Да, и вообще я не знаю, любил ли я когда-нибудь хоть кого-нибудь в своей жизни. -Я уверен, что да. -Тогда почему же решился на самоубийство, если кем-то дорожил. -Эгоизм. К сожалению, это известный факт, что в такой момент люди редко думают о ком-то еще помимо себя. -Они никогда не простят мне этого. -Поверь мне, для родителей самое главное, что их чадо выжило. Это на первом месте. Я уверен, что когда ты вернешься домой, то тебе станет намного легче. Они тоскуют. -Я так надеюсь на это. - Машина остановилась перед красивым особняком. -Идем. -Тут так красиво. -Да, этот дом выбирала моя Клаудия. - Билл улыбнулся, глядя в смеющиеся глаза врача. Почему-то его так согревало, что Дэвид начинает улыбаться, как только речь заходит о его жене. Он постарается вновь научиться доверять людям. Доктор вытащил чемодан Билла, в котором находились некоторые личные его вещи. В руках у Билла был красивый медвежонок и его папочка с рисунками. Он все так бережно прижимал к себе, словно боясь, что у него отнимут его чувства и эмоции. Теперь профессор понимал, почему для него такое большое значение имеют эти рисунки и портреты. Это его личные страхи и эмоции. Это его маленький мир, в который он боится допускать людей, но все же открывается доктору. "Маленькая шкатулка, в которой хранится слишком много боли и страхов, но он поможет ему наполниться надеждой и верой". -Проходи. - Доктор отошел в сторонку, пропуская Билла пройти вперед. Билл сделал неуверенные шаги в дом. Внутри все было красиво обставлено, но, не смотря на доход врача, тут не было чего-то слишком "кричащего", вызывающего. Все так по-домашнему. Тепло и по-настоящему уютно. Тут все было именно так, как должно быть в доме настоящей любящей семьи. -Спасибо, а тут лучше, чем я себе представлял. -А как ты думал здесь будет? -Слишком дорого. Тут всего в меру. Мне кажется, что и интерьер для этого дома делала ваша жена. -Да, без нее здесь не было бы так уютно. -Сразу видно, что этого дома коснулась рука женщины и матери. Так красиво и тепло, так и должно быть в доме, где живет любящая семья. Все же профессионалы зачастую не видят всей красоты и прелести, и создают что-то шаблонное и "затертое". Нет души, а здесь она вложила себя в каждый предмет. -Еще никто и никогда не оценивал мой дом с такой точки зрения. -Должно быть, все обычно судят с денежной стороны, но меня это не интересует. Главное, чтобы была душа. -Ты прав. Я уверен, что Клаудии ты бы обязательно понравился. Ей было бы с кем поговорить об искусстве. Я в нем, честно говоря, ничего не понимаю. -Думаете, я понимаю? Я просто говорю о том, что лучше всего могу чувствовать, но сам в этом не разбираюсь. Это просто идет откуда-то изнутри. Все очень просто. Я чувствую это. -Ты, как я посмотрю, во всем видишь душу. -Да, потому что она есть в любом предмете, если человек, создавший ее, вложил всего себя в ее производство. Все же очень просто. Вот, например, в моем медвежонке она то же есть, потому что тот, кто его создал, вложил все свои эмоции и чувства в мордашку и глазки этой игрушки. Тот, кто подарил мне ее, то же вложил свою душу в эту подарок, чтобы он всегда был рядом со мной. -Я просто поражаюсь тебе, ты во всем умудряешься найти смысл. -Да, ну, вот видите, хоть какая-то от меня есть польза. -Ты ко всему прочему просто замечательный собеседник. Пойдем, посмотрим, что мы будем обедать. -Я могу приготовить. -А ты умеешь? -Почему-то я думаю, что умею. Можно попробовать. А что любят ваши дети? -А вот, кстати, и они. - На пороге появился блондин с карими глазами. У него на руках была его сестренка, которую он крепко прижимал к себе. Густав поставил ее па пол. Он был ниже Билла и более крупной комплекции. Он улыбнулся отцу и подошел, чтобы поздороваться. -Привет, пап, Бетти говорит, что ей нужно выучить какой-то стих, а я сейчас ухожу к Ребекке. Понимаешь? -Да, я что-нибудь придумаю. -Давайте я ей помогу. - Бетти повернула голову в сторону Билла, и потянула ему руку. -Привет, я Билл. -Привет, я Густав. Ты будешь жить в комнате, которая расположена рядом с моей комнатой. Это на втором этаже. Тебе показать ее сейчас? "Он станет им намного ближе, чем они полагают". -Нет, попозже. Просто я хотел приготовить вам обед, или уже ужин. А что вы вообще любите есть? -Ну, я очень люблю клубничный пирог с корицей. -Если есть рецепт, то я приготовлю. Если ты хочешь, то приводи Ребекку. -Замечательная идея. Тогда я пойду к ней, а вечером мы будем дома. Мне очень приятно с тобой познакомиться. Правда представлял я тебя немного иначе. Не думал, что ты любишь готовить. -Мне кажется, что я люблю. - Густав рассмеялся и, пожав руку, Билла, пошел к двери. -Скоро буду. До встречи. -А что у нас хочет маленькая принцесса? - Билл сел на корточки и протянул свои руки к девочке. Она положила свою ручку в ладошку Билла и начала его щекотать. -Принцесса хочет, чтобы ей испекли вкусный пирог с яблоками и шоколадом. -Я смотрю, у вас дети сладкоежки. -Да уж, что есть, того не отнять. -Хорошо, я все сделаю. -А кто будет со мной учить стихи? -Давай я, а твой папа, пока пойдет отдыхать. -Давай. Кстати, ты красивей, чем я себе представляла. Будешь моим принцем? -Только у меня нет белого коня. -Зато улыбка красивая. Ну, идем. - Она взяла Билла за руку и повела в свою комнату. Доктор довольно улыбнулся, будучи уверенным, в том, что теперь жизнь Билла наладится, и он в скоро времени вернется в свою настоящую семью. Он не мог поверить, что так просто привел своего пациента в дом. Но он знал, что может ему доверять. Дэвид достал из кармана мобильный телефон и набрал номер Андреаса. Ему хотелось бы, чтобы с ним рядом был его близкий человек, но тому то же было запрещено рассказывать, кто он есть на самом деле. Густава он предупредил, что Том и Андреас буду играть роль его друзей. К тому же он был уверен, что со временем они обязательно подружатся. Доктор налил себе бокал виски и откинулся в кресле. Почему-то он давно уже не ощущал себя так спокойно и комфортно. Было так уютно, словно в его дом вновь вошла магия и волшебство. Что-то определенно ангельское было в этом ребенке, который поражал его глубиной своей души и внутреннего мира. Поражал своим умом и какой-то совсем еще детской непосредственностью. За эти несколько месяцев он стал ему совсем родным и близким человеком. "Он видел в нем свою жену". *** Билл и Андреас сидели у Билла в спальне. Билл попросил его стать его натурщиком. Ему очень хотелось нарисовать его. -А ты давно дружишь с Густавом? - Биллу было очень важно разговаривать с человеком, пока он рисовал свою новую картину. -Мы общаемся с ним совсем недавно. - Небольшая ложь, которая являлась правдивой отчасти. -Знаешь, у тебя очень красивые пальцы рук, и мне очень захотелось их нарисовать. -Мне этого никто прежде не говорил. -Потому что они этого не видят. Нужно уметь смотреть намного глубже и не поверхностно. - Билл задумчиво разглядывал свой рисунок. - Ты вообще красивый. - Щеки Андреаса покрылись румянцем. Ему давно не было так неловко. Он сразу вспомнил, как обнимал Билла, прижимая его тело к себе. Вспоминал, как горели его губы после сладкого поцелуя. - А у тебя есть девушка? -Нет. Мне.... -Нравятся парни?! -Да, а с чего ты взял? -Просто ты весь вечер не сводишь с меня взгляд, вот мне и было интересно. -А тебя это не смущает? -Нет, к тому же я даже не знаю, был ли у меня в той жизни любимый человек. Не знаю, была ли это девушка. Или это был молодой человек. Сейчас меня уже должно быть ничем не напугаешь. - Андреас приблизился к Биллу и сел перед ним на корточки. -Ты очень красивый. -Спасибо. - Билл смущенно опустил голову, но Энди взял его за подбородок. Билл немного нагнулся вперед и прикрыл свои веки. Ему было просто интересно, а каково это целовать парня. Просто узнать. Он нежно обхватил своими руками его шею и позволил его языку проникнуть внутрь. Горячо и безумно влажно. Так приятно. Он прикрыл веки и перед глазами были какие-то размытые кадры, которым он не желал придавать значения. Ему просто было комфортно и так не хотелось, чтобы это заканчивалось. Энди положил свои руки на оголенную спину Билла и начал поглаживать его тело, пересчитывая выпирающие позвонки. Биллу казалось, что так все так и должно быть. Просто приятно. Не было страсти, не было огоньков или разрядов тока, просто всепоглощающая нежность. Он последний раз прошелся языком во рту Андреаса, лизнув небо, а затем отпрянул. -Спасибо. - Энди занял свое прежнее место, а Билл продолжил свой рисунок. Его щеки до сих пор пылали от стыда, но ему понравилось. Ему понравился Энди. Он вновь устремил свой взгляд на рисунок. Одно неловкое движение и из папки выпал рисунок с глазами. "А вот за эти глаза, я бы мог даже полюбить".

Chapter 9. Meine Freiheit in deinen Handen [Моя свобода в твоих руках] Андреас все еще сидел на кровати перед Биллом. Его руки лежали на столе, чтобы Биллу было намного легче их рисовать. Они старательно избегали зрительного контакта, потому что то, что произошло, явилось, конечно же, шоком именно для Билла. Он не ожидал от самого себя, что так просто сможет позволить совершенному незнакомому человеку нарушить его личное пространство, вторгнувшись в его мысли. Пальцы рук предательски дрожали, а уголки губ были изогнуты в искренней улыбке. Как бы он ни пытался подавить в себе чувство эйфории, у ничего не получалось. Он просто ощущал себя счастливым человеком. Именно в тот момент, когда Андреас был рядом. Он знал, что как только Энди выйдет за порог этого дома, он вновь почувствует себя невероятно одиноким. Сейчас, когда рядом с ним был этот человек, он ощущал себя более или менее в защищенности, словно так и должно быть. Возможно, именно с этим человеком Биллу бы и хотелось провести остаток времени. В голове промелькнула мысль о том, что он хотел бы просто провести с ним ночь, нежась в его объятиях. Духовная близость, которая возможно все бы расставила по своим местам. Но он точно знал, что дальше бы не подпустил к себе этого человека, именно на данном этапе их общения. Он его совершенно не знает, но он вызывает в нем чувство самого настоящего и неподдельного доверия. Возможно, так и должно быть, особенно когда тебя непреодолимо тянет к этому человеку. Билл осторожно положил свои пальцы на выпирающие венки рук Андреаса и провел по ним подушечкой пальцев. -Это для того, чтобы создать объемную тень и получился эффект, словно это настоящие руки. Не люблю какой-то обман или же фальшь на картинах. Это оставляет после себя довольно-таки неприятный осадок, словно тебя обманули. Хочется, чтобы все было предельно честно. Поэтому я чаще всего дотрагиваюсь до предметов, которые я собираюсь нарисовать, если это, конечно же, возможно, и тогда могу приступать к рисунку. Мне так проще, когда я чувствую фактуру, скажем, кожи человека. - Билл опередил возникший вопрос в голове Андреаса, которому было интересно для чего Билл так нежно и трепетно касается его руки. Затем Билл перевернул руку друга и положил подушечки пальцев на его чуть влажную, покрытую от волнения капельками пота, ладонь. Он прочертил чуть отросшим ноготком по всем его линиям, которые являлись словно небольшими отметинами судьбы. Тень улыбки тронула его губы. При каждом взмахе его пушистых ресниц тень красиво падала на его нежные, чуть пылающие огнем, и слегка тронутые пунцовым румянцем, щеки. Он всегда смущался, когда на него смотрели дольше положенного или дозволенного, словно могли разгадать его ужасную тайну. Проще было не смотреть в глаза, чтобы не выдать свои искренние желания, ведь сейчас ему больше всего хотелось вновь прижаться к губам Андреаса, срывая с них еле слышные постанывания. Совсем, как это было несколько минут тому назад. Хочется вновь провести языком по небу, вызвав легкий смешок. "Меня тянет к нему. Но это не страсть". -Как ты догадался, о чем именно я хочу спросить? - Билл вновь поднял свой взгляд на Энди и повел своим ноготком чуть выше к запястью. -У тебя пульс зашкаливает. Ты что волнуешься? - Билл словно проигнорировал вопрос, который ему был задан -Да, есть немного. Просто я ощущаю себя немного неловко, когда ты дотрагиваешься до меня именно так. Я ощущаю себя так, словно я.... -Ощущаешь себя так, словно ты раздет. Это непривычно, но ведь это всего лишь прикосновения, которыми я пытаюсь лучше почувствовать тебя, чтобы вложить какие-то особые отличительные черты, которые присущи только тебе одному. А затем я переношу их на бумагу. Все очень просто, хоть и кажется трудным. На самом деле я не имею никакого представления о том, как именно рисуют профессионалы, я рисую душой, если такое вообще возможно в живописи. А как я догадался? Просто те, кого я когда-либо рисовал в клинике, после первых прикосновений сразу же задавались вопросом, для чего я это делаю. -Никогда не думал, что это может быть таким приятным занятием. -Ну, ведь я не рисую твой портрет. Только руки. Просто в каждом человеке я вижу что-то особое. Ко мне на выходных ведь придет Том, ну, я тебе про него уже рассказывал сегодня. Вот, его я буду рисовать. Изначально я думал, что хочу нарисовать только его глаза. -А сейчас что? -Хочу сделать полноценный портрет. Мне кажется, что у него красивые, идеальные черты лица. Такие люди должны быть запечатлены. Просто, я не знаю, как мне себя с ним вести. Я ведь не могу просто так начать рисовать его, дотрагиваясь до его век, щек, и уж тем более губ. Он решит, что я сумасшедший, хотя отчасти будет прав, и мне не светит поработать с ним. -Все получится, я тебя уверяю. - Какая-то небольшая тень ревности пробежала во взгляде Андреаса, но Билл этого не видел, так как полностью был поглощен своим рисунком. Он обычно полностью отдавался тому, что делал, и этот случай не являлся исключением. Глаза загорались, когда он вспоминал Тома. Ему казалось, что именно он должен быть изображен на его следующей работе. Последний раз Билл провел пальцами по рукам Энди и полностью погрузился в процесс. -А ты мне подаришь этот рисунок? - Энди взглянул в глаза Биллу и тепло улыбнулся. -Если ты хочешь, то могу, но я бы хотел оставить его себе, и убрать в свою папку, где у меня хранятся все мои работы. - Билл сделал несколько завершающих штрихов и критически оглядел свою работу. Он протянул листок Андреасу, дожидаясь его мнения. -Никогда не видел ничего красивей. Теперь я знаю к кому ходить, если мне вдруг понадобится красивый портрет. -Я рад, что тебе так понравилось. - Билл пересел на диван рядом с Андреасом. - Прости, что.... В общем, просто мне очень хотелось узнать, что именно я почувствую при этом. У тебя очень нежные губы. - Билл еще раз потянулся к губам Андреаса и накрыл их своими губами. Очень сильно дрожали пальчики. Он медленно выпустил его из своих рук и Энди направился к выходу. *** "Замена настоящего счастья". Билл лежал на кровати в своей нынешней комнате и смотрел в потолок. Все мысли спутались в непонятный комок. Он не мог забыть тот момент, когда его губы нежно коснулись губ Андреаса. Такое теплое и невероятно приятно ощущение, словно забытое и потерянное во времени. Но Биллу казалось, что уж кого, а Энди он не мог прежде знать и уж тем более целовать. Все это сейчас было таким странным, что заставляло сердце биться с удвоенной скоростью. Странно осознавать, что ты целовал совершенно незнакомого человека и наслаждался каждым его прикосновением к своей коже. Губы приятно жгло. Нет, между ними не пробежала искра, но сейчас Биллу казалось, что этого должно быть достаточно, чтобы хотеть продолжить общение с Андреасом. Но еще больше его пугал тот факт, что он все чаще думает о том парне с невероятно красивыми глазами. Ему кажется, что он никогда еще не видел человека с таким магическим и теплым взглядом. Ощущаешь себя так, словно ты готов подчиниться ему и его власти, только потому, что этими глазами обладает он. Смотришь, и не веришь, что такое бывает наяву. Андреас ушел примерно пол часа тому назад. Весь вечер они разговаривали о разных пустяках. Он узнал, что Энди увлекается музыкой и играет на гитаре. Ему хотелось бы послушать, какие именно звуки слетают со струн его "малышки", как он ласково ее называл. Он повернулся на бок с твердым решением заснуть. Утром ему нужно было встать пораньше, так как он хотел успеть приготовить что-нибудь вкусное маленькой принцессе, как он прозвал Бетти. Она ему казалось такой родной и заботливой. Когда они ужинали, она специально подсела к нему как можно ближе и под столом щекотала его коленку. Он был ее принцем. Она так радовалась, что теперь у нее появился еще один братишка, который будет уделять ей намного больше времени, чем это делал Густав. Густав все же больше времени хотел проводить со своей девушкой. Ребекка была очень милой девушкой. Черные как смоль волосы, голубые глаза и бронзовый загар делал ее еще более красивой. Идеальная фигура и замечательный характер. Билл лежал на кровати и думал о том, интересно, а был ли в его жизни человек, была ли девушка, или за все свои восемнадцать лет, он так и не встретил ту единственную, с кем бы смог провести остаток своей жизни. Интересно, а кем он был прежде, когда его жизнь имела смысл, когда его окружала семья, когда у него были родственники и, скорее всего, были верные и преданные друзья. Заснуть просто не получалось. Все его мысли так или иначе возвращались к тому, что произошло между ним и Энди. Больше всего Билл боялся того, что в итоге Энди просто посмеется над ним, сказав, что этот поцелуй был просто ошибкой, или желанием посмотреть, как будет себя в этой ситуации вести Билл. Страшно, что он привяжет его к себе, а затем выбросит, подобно надоевшей игрушке. Почему-то ему казалось, что когда-то давно его кто-то мог предать. Кто-то очень важный, но сейчас, скорее всего, это было неважно. Ведь теперь у него появился новый шанс на то, чтобы жить. Жить, не возвращаясь к своему прошлому, не вспоминая всех тех ошибок, что лично совершил, или же его подтолкнули к ним близкие люди. "Забыть, чтобы однажды вспомнить". Сейчас ему просто хотелось найти того человека, которому он бы довериться полностью и всецело. Тот, кто не предал бы, и не позволил ему падать в леденящую кровь пропасть. Помог бы выбраться в самый последний момент. Просто не смотря ни на что, ему было жутко одиноко. Его пугал тот факт, что, возможно, он уже никогда не вспомнил, кем был в прошлой жизни, и кто у него семья. Есть ли братья, или сестры. Хотелось вернуться в настоящую семью, где ты не гость, а постоянный и самый желанный человек. Хотелось обнять по-настоящему близкого человека и знать, что и у него сердце бьется так гулко, как у воробушка. Просто знать, что ты кому-то был нужен все это время, и вы вновь вместе. А сейчас он был словно в гостях у знакомых. Это ему почему-то напомнило выражение "счастье на прокат". Словно он его не заслужил, и ему просто дали им воспользоваться на какое-то время. Красивые декорации, которые должны были скрыть шрамы и раны, оставленные на его душе и сердце прошлой жизнью. Ему просто дали возможность почувствовать себя счастливым, но потом ему придется это все возвращать. Это то же самое, что взять платье или костюм на прокат, чтобы блистать перед своими друзьями. Всю ночь ты будешь королем праздничного вечера, затмевая своих знакомых или просто посторонних людей, но по возвращению домой, ты в любом случае снимешь с себя эти роскошные вещи и вновь наденешь старое поношенное тряпье. Это просто возможность хотя бы на время почувствовать себя не таким брошенным. Ведь у него есть своя семья, которую он совершенно не помнит, и боится, что уже никогда и не сможет вспомнить, как они выглядели. Любили ли они его, и вообще, как ты ощущаешь себя в тот момент, когда теплые материнские руки обвивают твою шею, прижимая к себе. Что ты чувствуешь, когда нежный голос матери убаюкивает тебя, исполняя любимую песню. Что это, когда у тебя твоя настоящая семья, а нее временная замена. Он никогда не сможет до конца отблагодарить Дэвида за то, что тот сделал для него. Он никогда не думал, что среди врачей сможет найти себе друга. Он был особенным человеком. Чутким и понимающим. Билл быстро открыл ему свою душу, обнажив все свои страхи. Возможно, это было отчаяние и желание довериться кому угодно, лишь бы не держать всю боль и переживания в себе. Возможно, это было, потому что Дэвид на самом деле был тем человеком, который вызывает доверие, и кажется, что ему можно полностью открыться и довериться, не боясь того, что тебя предадут или причинят боль. В начале он с опаской воспринимал каждую попытку Дэвида сблизиться с ним, чтобы стать ему другом. Но когда в конечном итоге он понял, что боятся ему нечего и он может рассказать этому человеку обо всех своих страхах, ему стало значительно легче. Словно камень с души спал, когда он понял, что теперь у него есть такой друг, о котором можно только мечтать. Друг, к которому он может в любой момент обратиться за помощью. "Так одиноко". Когда он все же прикрыл глаза, в голове начали проноситься какие-то образы и голоса. Он вновь и вновь возвращался воспоминаниями в тот день, когда в больнице он столкнулся с глазами Тома, и его словно парализовало. Все его мысли отказались ему подчиняться, впрочем, как и тело. Помнит, как провел пальцами по прозрачному стеклу, чтобы запомнить, как именно выглядят эти глаза, и что именно таят в себе. Помнит, как горели его пальчики рук, когда он словно трогал его кожу. Почему-то ему казалось, что она должна быть невероятно нежной на ощупь, гладкой и чуть солоноватой на вкус. Он достал из-под подушки мобильный телефон, который ему подарил Дэвид. Он открыл новое сообщение и решил поступить так, как, скорее всего не должен был поступать. "Привет, мне скучно, прости, я должно быть тебя разбудил".- Билл нашел в записной книжке телефон адресата и нажал отправить. Билл, так и не дождавшись ответного сообщения, закрыл телефон и убрал его обратно под подушку. Почему-то стало так тоскливо и грустно на душе. Ему просто был нужен собеседник именно сейчас, и ему казалось, что он является самой подходящей для него кандидатурой. Просто хотелось получить хотя бы несколько строк в ответ на свое сообщение. Но ответа так и не было, а может оно и к лучшему. К тому же, а о чем им разговаривать, они, скорее всего, совершенно разные люди, и у которых даже нет общих точек соприкосновения. К тому же зачем ему вообще разговаривать с ним. Когда Билл практически заснул, под подушкой завибрировал телефон. "Извини, что не сразу ответил, просто я спал. Как ты себя чувствуешь"? - Уголки губ предательски поползли вверх, он не знал причину своей радости, просто он ощущал себя невероятно комфортно от ощущения того, что он ответил ему. "Я вроде бы ничего, только как-то уж слишком одиноко и нечем заняться. Я даже не помню, чем я увлекался раньше. Извини, что разбудил, я не хотел"- Еще одно сообщение было отправлено по нужному адресу и он, довольно улыбнувшись, растянулся на кровати. Почему-то хотелось со всеми поделиться тем, что сейчас ему просто хорошо. А ведь он даже не прилагал к этому никаких усилий. Наверное, он волшебник, проскользнула мысль в голове Билла. Ведь только человек, который умеет создавать вокруг себя магию, способен другого человека заставить так искренне улыбаться. "Да ты что, все в порядке, к тому же мне все равно нужно будет подучить некоторые предметы, а то я совсем запустил учебу".- Интересно, а на кого он учится. Ему очень хотелось знать, кем является этот человек на самом деле. Ему он был невероятно интересен, и он поставил себе цель, во что бы то ни стало узнать о нем, как можно больше правды. "А на кого ты учишься? Прости, что такой любопытный, просто мне все так интересно".- Сообщение долго не приходило, и он решил, что разговор можно считать оконченным. Он все смотрел на сообщение, которое пришло ему самым последним, и просто улыбался. Грусть, которая тревожила его до этого, заполняя душу, начала постепенно отступать. "Он и в правду мой волшебник. Интересно, а он способен подарить мне любовь, в которой я так сильно нуждаюсь". "Я учусь на первом курсе, факультета журналистики. А чем бы ты хотел заняться"?- Все-таки ответил, значит, он ему интересен, проскользнула мысль в голове. А, может, просто не хочет обидеть или задеть отказом, поэтому и пишет. От этой стало мысли немного не по себе. "Я бы... если честно, то я даже не знаю, кем бы хотел стать, наверное, художником. Да, определенно художником, мне кажется, что я всегда хотел им быть, но возможно так и не стал. Тебе должно быть нравится в университете. А у тебя есть братья или сестры? Прости, если я слишком любопытный и постоянно лезу не в свое дело, просто мне очень важно знать, кем является тот человек, с которым я общаюсь".- Он ощущал, что постепенно засыпает, но ему хотелось еще хотя бы немного пообщаться с ним. Глаза начали постепенно закрываться и он, так и не дождавшись очередного сообщения, заснул, искренне чему-то улыбаясь. "Я уверен, что все у тебя получится. У меня есть брат. Насчет того нравится или нет, сейчас я уже ни в чем неуверен. Раньше было проще". - Том отправил сообщение и вновь опустился на просторную кровать. Глупая улыбка не сходила с его лица. Так приятно, что Билл сам ищет способы, чтобы общаться с ним, но вот что будет, если Билл все вспомнит, навряд ли он уже когда-нибудь простит, и сможет принять Тома после того, что тот сделал ему. Это замкнутый круг. Ответное сообщение так и не пришло. Том убрал телефон обратно и попытался заснуть. Но теперь у ничего не выходило. Он не мог заснуть, зная, что Билл сам ему написал. Написал, потому что не боится и знает, что может доверять. Ведь для Билла Том это просто посторонний человек, который ему очень запомнился. Практически всю ночь он так и проворочался на кровати, так и не сомкнув глаз. Ему жутко хотелось позвонить Биллу, но он знал, что не имеет на этого никакого права. Доктор не разрешил этого ему, и он выполнял его предписания. Он не мог дождаться того момента, когда, наконец, увидит своего брата, и сможет просто посмотреть на него. Он так соскучился по этому приятному щемящему чувству, которое наполняло его сердце, когда он сжимал в своих объятиях Билла. Он встал с кровати и направился в душ. Прохладные капли воды так приятно остужали влажную, покрытую испариной после ночи, кожу. Рука нежно легла на обнаженную плоть. Пальцы сжали головку в тугое кольцо. Том отодвинул немного кожу вниз и начал скользить пальцами по своему члену. Как же давно он не получал разрядки, которое требует его юное тело. Уже прошло около двух месяцев с тех пор, как он доставляет себе удовольствие только при помощи рук. Девушки сейчас вызывают лишь некое отвращение. Произошло самое настоящее отторжение. Он откинул голову назад, прислонив ее к горячей глянцевой плитке. Дверца запотела, скрывая за собой идеальные изгибы тела Тома. Из приоткрытого рта доносились чуть сдавленные стоны, которые временами больше походили на всхлипы. Сейчас ему просто хотелось получить разрядку. Чем ближе он приближался к оргазму, тем большее отвращение он испытывал к самому себе. Он чувствовал себя невероятно мерзко. Абсолютно один, но самое противное, что в этот момент, он представлял на месте своей руки руку Билла. От этого хотелось отдернуть самого себя, но зов тела в данный момент был намного важнее того, что ему диктовали чувства и здравые мысли. Сейчас ему хотелось испытать ошеломительный оргазм, накатывающий постепенно волнами, каждая из которых была бы сильнее по своему давлению, чем предыдущая. Хотелось стонать как можно громче, срывая голос, переходя на шепот, и вновь крик. Просто хотелось вновь ощутить это чувство сродни эйфории, когда от невероятного по своей силе оргазма даже трясутся колени, и нет сил, перевести дух, и ты понимаешь, что нет сил ни на что, но от второй порции наслаждения, ни за что не отказался бы. Второй рукой Том начал массировать свои яички. Хотелось быстрее кончить. Как бы он ни пытался вызвать другой образ, перед глазами все равно появлялся его брат. Раскрасневшиеся щеки, чуть приоткрытые губы, прикрытые веки и влажный лоб, с прилипшими волосами к лицу. Именно таким был Билл, когда они в этом самом особняке вновь познавали друг друга путем прикосновений и ласк. Именно этого Тому сейчас и не хватало. Просто ласкать тело брата, срывая с его губ стоны. В ту ночь, ему показалось, что он мог бы зайти намного дальше. Мог бы немного раздвинуть границы дозволенного именно для них с братом. Мог бы расширить рамки, чтобы ощущать всем своим телом своего близнеца. Именно сейчас он осознал, что ведь Билл отвечал на его ласки. В такие моменты он становился похожим на мягкий пластилин, или же глину - лепи все что угодно. Казалось, что Билл мог выгнуться дугой, или же натянуться так сильно, как это возможно сделать только со струной гитары. В тот момент Билл был подручным инструментом и самым главным для скульптора. Он лепил из него своего любовника, и сейчас он отдал бы многое, чтобы вновь дотронуться до кожи брата. Том закусил губу так сильно, как это было только возможно, чтобы заглушить подступающие слезы к глазам. Возбуждение и бессилие - это были два чувства, которые сейчас боролись в Томе. Он стал еще сильнее водить рукой по основанию своего члена. Вновь перед глазами его брат, полуобнаженный, в одних боксерах, с раскинутыми ногами. Как он накрывает его тело собою, стараясь словно сберечь от различных бед. Вспоминает, как отчаянно Билл цеплялся коготками за его спину и плечи, словно боясь, что он сможет теперь уйти от него, навсегда оставив в одиночестве. Слизывал капли пота с влажной, покрытой потом, кожи брата. Наслаждался немного пряным запахом тела брата, иногда смешивающимся с ароматом его дорого парфюма, от которого срывало последние тормоза, и уже становилось неважно, что сейчас под тобой почти неслышно постанывает твой родной брат-близнец. Становится неважно, что ты переступаешь все границы и нарушаешь законы природы, сливаясь воедино со своим братом. В тот момент было неважно, что они практически обнажены и оба хотят сближения, хотят физической близости. Просто хотелось быть с тем, кого ты любишь. Сейчас все уже не имело значения, кроме желания обладать своим братом. Брать его, чтобы ему хотелось отдаваться еще самозабвенней и больше. Он сходит с ума, но ведь мы все отчасти сумасшедшие. Все мысли так или иначе возвращались к брату, и с этим было просто невозможно, что-либо поделать. Это было сильнее его. "Хочу узнать, каково это врываться до предела в тело своего брата, будучи подгоняемым его стонами и просьбой взять его как можно сильнее" Том последний раз провел рукой по напряженному и члену, и сильно прогнувшись в спине и, подаваясь вперед, выстрелил спермой, заляпав прозрачную стеклянную дверцу душевой кабины. "Биии-л". Вода незамедлительно смыла все следы небольшого "преступления" со стороны Тома. Все, как и прежде, только вот сердцебиение слишком учащенное и пульс зашкаливает. Кровь бежит по венам с удвоенной скоростью, но именно эти ощущения сейчас приносят ему ни с чем несравнимые ощущения. Именного этого так хотелось. Он намылил губку гелем и поднес ее под струю воды, немного вспенивая. Когда пены оказалось достаточно он начал намыливать свое тело. Мыльные пузыри так красиво стекали по его загорелому телу. Буквально через пятнадцать минут Том вышел из душа, обернувшись в полотенце, которое теперь соблазнительно висело на его бедрах. Он услышал сигнал мобильного телефона, который сообщал о том, что ему давно уже пришло текстовое сообщение. "Прости, я просто заснул, а так хотелось еще с тобой пообщаться. Это хорошо, что у тебя есть брат, должно быть любимый, по крайней мере, мне почему-то кажется именно так. Не получится в журналистике, будешь моим натурщиком. Правда, сомневаюсь, что смогу предложить тебе деньги взамен".-Глупая улыбка играла на губах Тома. Почему-то так тепло от осознания того, что его брат, проснувшись первым делом, отправил ему сообщение. Словно вновь родное, но забытое тепло возвращается к нему и все практически становится на круги своя. В данный момент все было словно, как и прежде, когда Билл болел, а Том, сидя на парах, отправлял ему сообщения, рассказывая о том, что именно здесь происходит, и как ему одиноко, потому что его нет рядом с ним. Билл обычно на эти сообщения редко отвечал, потому что между ними была слишком большая пропасть, переступать которую было практически невозможно, а чаще всего просто слишком страшно. Это чувство сродни полету в пустоту, когда ты не знаешь, как глубоко тебе придется падать, и какое приземление тебя ждет в конечном итоге. Страшно, и слишком непривычно. "Я так и понял, что ты заснул, но я рад, что ты мне написал. А с чего ты взял, что из меня хороший натурщик, ты ведь даже не знаешь, как именно я позирую. Я прежде так никогда не делал". - Том отправил очередное сообщение и начал натягивать на себя вещи, потому что он уже слишком сильно опаздывал на занятия, а у него итак было слишком много пропущено лекционных часов. Следующее сообщение пришло буквально через минуту. "Просто ты красивый".- В сообщение Билл добавил картинку смущающегося человека с розовеющими щеками. Том улыбнулся. Сейчас эти слова для него были просто на вес золота. Важнее всего того, что было сказано когда-то прежде, в порыве злости и обиды, боли и отчаяния. Еще через минуту пришло одно сообщение. "Прости, что так прямо сказал. Как сможешь, ответь мне, а то ты ведь на пару уже опаздываешь. До встречи". - Том захлопнул телефон и, положив его в карман джинсов, пошел на пары. Его друг все еще спал. Том бесшумно вышел из дома и сел в машину, которая стояла возле дома. Это был личный шофер его друга, который должен был подвести его до университета. Все о чем он мог думать - это был его близнец, обнаженный в его горячих объятиях. *** С самого утра Билл перебирал свои вещи, выбирая, чтобы ему надеть. Рядом с ним сидел Андреас, который наблюдал за Биллом, пытаясь понять, почему его друг так переживает. Билл что-то нашептывал себе недовольное под нос, продолжая выуживать вещи из огромной спортивной сумкой, с которой он переехал в дом семьи Розенталь. -Билл, ты что ищешь? -У меня была моя любимая футболка, на ней еще был изображен красивый ангел с черными крыльями. -Почему ты хочешь именно эту? -Сейчас придет Том, а я похож, не пойми на кого. Все же не хочу пугать его своим внешним видом. -Ну, меня же ты не пугаешь. -Ну, ты уже привык ко мне такому, а меня он видел всего лишь раз в жизни, вот и испугается. У меня лицо очень бледное? -Да, брось ты. Мне кажется, что все хорошо. -Спасибо. - Билл нежно поцеловал Энди в уголок рта и продолжил свои "раскопки". На лице Андреаса играла теплая улыбка. А ведь по сути дела это был все тот же Билл Каулитц, хоть и память стерла всю его прошлую жизнь, но вот непосредственность и притягательность осталась прежней, если не стала явней. Он постоянно боролся с собой, чтобы не прижать к себе Билла, но он понимал, что не имеет права давить на него. Сейчас они просто друзья, и Билл постепенно узнает его. Врач сказал, что он обязательно все вспомнит, главное верить, ведь чудеса возможны в нашей жизни. Да, они были возможны, и одно из чудес света сейчас ползало по ковру, подобно котенку, в поисках своего клубка шерсти. Только Билл никак не мог найти одно из потерявшихся колец, которое он любил больше всего. Энди не мог не умиляться тому, каким ребенком еще был Билл, как бы он ни старался выглядеть и быть старше. - Черт, ну почему мне так не везет. Ну, чего ты улыбаешься, лучше бы помог мне в поисках. Это ведь срочно. Он будет с минуты на минуту, а я еще не готов. Что же делать? Я не могу так. Ну, Андреас. -Хорошо, давай помогу. -Ну, нет его, и футболку не могу нигде найти. Что же такое? Вот так всегда, ну и в кого я такой невезучий. "Для тебя я хочу быть лучшим". Билл все-таки нашел свою любимую футболку и начал переодеваться. На это время Энди вышел из спальни, чтобы не смущать Билла. Его щеки пылали, так как это нежное и гибкое тело, которые было создано специально для ласк, словно манило к себе магнитом. Хотелось ласкать его, ощущая вкус кожи на языке. Внизу раздался звонок входной двери. Билл, сшибая все на своем пути, быстрее всех прибежал к двери. Дышать было просто невозможно, словно воздуха не хватало. -Привет. - Чуть запыхавшись, произнес Билл, смотря себе на носы кроссовок. -Привет. - Том протянул руку Биллу. Он старался выглядеть уверенно, хотя его руки жутко тряслись. Пальцы дрожали, потому что он даже не подумал о том, а как же ему теперь вести себя с Биллом. - Билл протянул свою руку и нежно сжал пальцы в ответ, в знак приветствия. Ему показалось, что в этот самый момент они оба перестали дышать, и весь остальной мир просто исчез. Просто отпустить его пальчики, но сделать это просто невозможно. Как можно отпустить руку того, кого чуть было не потерял по собственной глупости, из-за глупой обиды и ревности. Билл первым пришел в себя и нежно высвободил свои пальцы из рук Тома. Он улыбнулся, приглашая его внутрь. Все время, пока они шли до спальни Билла, он улыбался, отмечая про себя, что его руки еще идеальней и нежней, чем руки Энди. -Располагайся вот на этом кресле. - Том сел перед ним, оглядывая своего брата с ног до головы. Сейчас ему было мерзко оттого, что еще несколько дней тому назад, он представлял, как бы занимался с ним сексом, и онанировал под картинки, подбрасываемые ему воспаленным воображением во время того, как он принимал душ. Перед ним вновь стоял его любимый младший братишка. Он был противен сам себе в этот момент. Ведь это его малыш Билли, который остался все тем же стеснительным, а может даже более нежным и хрупким, чем был прежде до того, как угодил в клинику. - Голову поверни чуть вбок и старайся не двигаться. Билл подошел к нему вплотную и помог принять именно ту позу, которая была сейчас просто необходима Биллу для получения идеального результата. Он провел пальцами по прикрытым векам Тома, затем скулы, шея и, наконец, губы. Его пальцы заметно напряглись, когда он дотронулся до соблазнительного колечка в нижней губе. Затем он медленно, не сводя с него глаз, дотронулся до его рук. Каждый пальчик, костяшки и выпирающие венки, все это ему так хотелось запомнить и сохранить в своей памяти. - Все, готово, а теперь можно приступать. - Билл последний раз провел пальцами по губам Тома и отошел к своему мольберту. "Его я готов рисовать вечно, потому что его красота сродни маленькому волшебству, которым готов наслаждаться вечно. Он самый красивый...".

Chapter 10. Zerstore die Grenzen [Разрушь границы] -Так тебе проще рисовать? - Билл поднял свой взгляд на Тома, как бы спрашивая, что он имеет в виду. Ему казалось, что Том может читать любые его мысли, угадывая любые изменения в его настроении. Ему было немного страшно, что кто-то посторонний так просто может читать его, подобно открытой книге. Он немного сжался, ощущая себя некомфортно под взглядом Тома. Нет, этот взгляд не пугал, он обволакивал, подобно густой патоке, заполняя собой мельчайшие трещинки на душе Билла, наполняя его невероятным теплом и спокойствием. Просто было непривычно, что кто-то слишком хорошо может чувствовать его, не прилагая к этому никаких усилий. И этим кто-то был человек, в чьи глаза он так отчаянно влюбился. Он ощущал себя немного глупо из-за того, что готов был бы отдать всего себя лишь бы еще раз встретиться с его взглядом. Но он не хотел быть так запросто разгаданным, к тому же он сам себя практически не знал, и каждый новый день открывал в себе какие-то новые грани своего характера. То, чего он даже и не мог подумать о себе. -Я не понимаю, о чем ты. - Билл вновь опустил свой взгляд, устремив его куда-то в сторону. Невероятно красивый взмах черных пушистых ресниц, которые были подобны крыльям бабочки, завораживали Тома, не давая ему возможности отвести взгляд. Слишком нежно и трепетно. Слишком красиво и прекрасно. Тому казалось, что вся красота, сексуальность и грациозность достались именно его близнецу. Ему было неловко. Неловко, потому что он смущался смотреть ему в глаза. Боялся выдать своей повышенной заинтересованности в его личности. Боялся, что Том сможет узнать, что его тянет к нему, это не так, как у него происходит с Андреасом. Тут что-то совершенное другое. Ему хотелось бы попробовать губы Тома на вкус, но без языка. Просто ощутить их тепло на своей коже, отдавать ему свое дыхание и свои искренние эмоции. Он не мог представить себе каких-то близких отношений с Томом, но зато отчетливо мог ощущать, как дрожат пальчики его рук, когда Том улыбается ему. Он ощущал, как заканчивается кислород в легких, и дыхание становится все более утяжеленным и рваным. Он отчетливо представлял себе, как это ласкать его губы, дотрагиваясь до них собственными губами или же подушечками пальцев. -Тебе легче рисовать, после того, как ты дотронулся до человека? Ты словно забираешь все мое личное и то, что принадлежит только мне, и переносишь это на свою бумагу, равномерно распределяя это все на рисунке. Так? Или я ошибаюсь? - В голове Билла крутился всего лишь несколько возможных в его случае вопросов. "Откуда же он знает, ведь я ему не говорил. Неужели, он и в правду Дьявол, который может читать меня и видеть насквозь все мои мысли. Интересно, а мои желания ему так же подвластны и видны, как на ладони"? -Как ты догадался? Я рассказывал об этом только Андреасу. Он тебе уже успел рассказать? - Голос Билла жутко дрожал, в горле пересохло, и никак не получалось сглотнуть образовавшийся ком. Почему, кажется, что он смотрит не в глаза, а сразу в душу. Хотелось убежать, потому что было в данный момент всего лишь одно желание - узнать, какие именно на вкус эти пухлые губы. Он сильнее сжал кисточку в руках, чтобы не выронить ее от волнения. Трудно дышать, когда ты ощущаешь, словно сквозь все твое тело проходит электрический разряд, а ведь он еще даже не дотрагивался до Билла. "Мне кажется, я схожу с ума, и мое сумасшествие носит определенно твое имя". Ведь Том даже не приблизился к Биллу, а у него уже дрожит абсолютно все тело. Еще ни с кем он так себя не ощущал. Он хочет сократить расстояние между ними в нескольких шагах, чтобы почувствовать его совсем рядом, обдавая его кожу, невероятно горячим дыханием. Наверное, так и должно быть, когда перед тобой сидит Сатана, против которого, как известно невозможно бороться. Даже на таком большом расстоянии, он мог ощущать, насколько его сердце отстает от сердцебиения Тома, а вернее убедиться в том, что оно бьется с идентичной скоростью, ни ударом больше, ни ударом меньше. У обоих пульс зашкаливал, и самое забавное, что причина была у обоих одна и та же. В данный момент они боролись с собой, чтобы не перейти границы, которые в их случае было запрещено пересекать. Том знал, что не имеет права теперь желать его, добиваться его. Он сделает все, чтобы его брат был счастлив, но он никогда не признается в том, что его любовь давно уже перешла границы братской. Теперь он не имел на это никакого права. Не должен был вставать на пути у него и Андреаса, особенно после того, что он сделал с ним. Ему просто нужен брат. Он хочет вернуть своего прежнего малыша Билли, чтобы все было, так как это было прежде, до изнасилования. Он не сможет ласкать его тело, ведь перед глазами всегда будет стоять картина, как он насилует его, а у Билла по щекам текут слезы. Кровь на белых шелках простыней. Это ведь невозможно так просто выкинуть из воспоминаний. И сколько бы времени ни прошло, рана будет постоянно напоминать о себе, иногда продолжая, кровоточить. Хотелось вырвать это воспоминание с корнем, но он не мог и знал, что обязан ощущать это раз за разом, словно вновь оказываясь в той комнате, на той самой кровати. Это его камень, который невозможно снять с души. Груз, который всегда будет тянуть его в прошлое, в тот ужасный день, когда он заставил Билла сделать финальный шаг к пропасти. Он не встанет между Биллом и Энди, хотя бы, потому что Энди спас его, если бы не он, то Билл сейчас не стоял бы перед ним с палитрой и кистями в руках. За жизнь своего брата он должен благодарить Андреаса. И вот сейчас судьба дала ему второй шанс на то, чтобы обрести брата, и он не может потерять его из-за своих желаний. Сейчас это все теряло смысл. Просто держать его в своих объятиях, как это было, когда они были детьми, и Билл прибегал в комнату к Тому во время очередной грозы, чтобы зарыться носиком в изгиб шеи и предплечья, или же в шелковистую копну волос, пока там не появились забавные дредлоки. Сейчас хотелось вернуться в такое светлое прошлое, которое, не смотря на постоянные разборки и драки со старшеклассниками, казалось по-настоящему беззаботным. Он смотрел Биллу в глаза и не мог заставить себя отвести взгляд. Странно. Тишина, которая царила в спальне Билла не давила, как это обычно бывает при общении с посторонними людьми, она обволакивала и создавала какое-то особое настроение. Создавалась особая атмосфера. Тишина успокаивала и дарила ни с чем несравнимые ощущения. "С тобой так приятно молчать. Даже тишину ты превращаешь в самые прекрасные звуки. Подари мне частичку своей магии". Да, ведь и Билл был Тому не чужим человеком, а самым близким из всех возможных. Он был его зеркальным отражением, без искажения. Он чувствовал его боль как свою, а иногда еще сильнее. Он был его близнецом и дороже людей друг для друга им никогда не найти. Эта та связь, которую невозможно просто так разорвать, но иногда потерять ее не составляет особого труда. -Просто, ты слишком трепетно касался моей кожи, вот я и решил, что тебе это нужно именно для того, чтобы лучше меня нарисовать. - Том улыбнулся Биллу и принял прежнее положение. Он никогда так долго ни перед кем не позировал. -Да, ты очень догадливый. Можешь, еще немного растянуть губы в улыбке. Просто хочу запечатлеть тебя не таким серьезным и грустным. Мне ты больше нравишься, когда улыбаешься. - Билл решил для начала сделать карандашную версию портрета Тома, а потом уже возможно сделать все в ярких красках. Грифель карандаша под нужным углом лег на полотно, которое в конечном итоге должно было стать полноценным и завершенным творением. Его рука двигалась осторожно, иногда срываясь на хаотичные движения. Постепенно на бумаге начали вырисовываться общие черты и контуры лица Тома. Самая главная часть для Билла - это были глаза Тома. Именно их он мечтал нарисовать с тех самых пор, как впервые увидел Тома через стекло в больничной палате. -Нравится, когда я улыбаюсь? Честно, я даже не ожидал, что ты мне скажешь подобные слова. Но для тебя все, что угодно. - Том улыбнулся, позволяя Биллу сохранить эту улыбку на его полотне с работой. В такие моменты он ощущал себя настоящим художником, который создает волшебство вокруг себя. Ему казалось, что и Том чувствует то же самое в данный момент, просто не хочет говорить, чтобы не нарушать такие приятные мгновения. В данный момент Билл совершенно забыл об Энди. Просто Том словно рисовал в его воображении совершенно другой и иной мир, раскрывая для него все новые и новые грани. "Так комфортно, побудь со мной еще немного". -Да, у тебя очень красивая улыбка и мне нравится твое колечко в губе, оно словно подчеркивает форму твоих губ. - Билл смущенно опустил глаза, просто еще никто не заставлял его чувствовать себя так неловко. Его щеки покрылись чуть заметным румянцем, который делал его вид более здоровым и менее болезненным. Том вдруг начал смеяться, что вызвало неподдельное волнение в Билле. Ему показалось, как вдруг все его песочные замки иллюзий о том, что они нашли общий язык, начали раскалываться на части, осыпаясь и, превращаясь в прах. - Прости, я видимо сказал что-то не то. - Билл прикрыл веки, и Том заметил, что у него дрожит нижняя губа, из-под прикрытых век стекают красивые хрусталики слез. Перед ним стоит его любимый брат-близнец. Самое родное, что может быть в его жизни. Никто не способен заменить его или потеснить в его сердце. Билл всхлипнул и сел на кровать. Его плечи тряслись от рыданий. Он шевелил губами и что-то бессвязно бормотал себе под нос, но Том не мог понять, что он говорит. Он не мог поверить, что его смех вызвал у Билла такие искренние и неподдельные слезы. "Ребенок". Том подошел к Биллу сел перед ним на корточки. Том взял Билла пальцами за подбородок и заставил посмотреть себе в глаза. Сейчас он видел в глазах Билла неподдельный страх и какую-то непонятную ему в данный момент панику. Он не мог разгадать эмоции Билла, и даже не имел представления, что ему сейчас делать с ним. Ведь он даже не знал, что именно вызвало у него такие прекрасные слезы обиды и какого-то даже неприкрытого отчаяния. Плечи постоянно содрогались, а губы были уже искусаны в кровь, что Том мог даже видеть, как наподобие бутона розы проступили пару капель. Он никогда не видел ничего красивей и прекрасней, чем его родной брат-близнец в данный момент. Так предательски защемило в груди. -Я просто кретин, который решил, что ты искренне хочешь со мной общаться. Ты ведь просто из жалости согласился для меня позировать, потому что мой лечащий врач приходится отцом твоего друга. Ведь это так очевидно. Зачем тебе тратить свое драгоценное время на меня, когда ты можешь быть с какой-нибудь красивой девушкой. Ты просто из жалости сейчас со мной. - Том только сейчас понял о том, насколько Биллу было важно, что Том согласился придти и не отказал ему в том, чтобы стать натурщиком. Только сейчас он понял, что Билл сам тянется к нему, так искренне и с каким-то детским и озорным блеском в глазах. -Билл, послушай меня, ведь дело совершенно не в тебе. Просто посмотри, пожалуйста, на свои ноги. - Билл опустил голову, и на лице заиграла счастливая улыбка. Он начал смеяться, цепляясь своими руками за шею брата. - Просто я увидел, что ты надел разные носки, вот и засмеялся, дело не в тебе, а общаться с тобой для меня сплошное наслаждение. - Билл опустился на кровать, увлекая за собой Тома. Том лег рядом с братом. Билл не глядя, на ощупь нашел руку близнеца и переплел их пальчики между собой. "Возвращение в детство". -Прости меня, я испортил тебе все настроение. Я просто почему-то решил, что ты смеешься надо мной, и мне стало так обидно. Я идиот, я знаю, это еще одна сторона моей личности, о которой я узнал только что. - Билл прикрыл веки, и Том заметил, что он до сих пор плачет. Вроде бы все хорошо. Билл стал другим, и теперь Том зачастую не мог его понять. Не мог понять некоторые детали в его поведении. Вроде бы это был все тот же человек, но с каким-то иным подтекстом в словах и фразах, брошенных Тому. Это вводило его в ступор, потому что он боялся теперь сказать что-то лишнее, что могло разрушить идиллию, образовавшуюся между ними. Том боялся спросить, почему Билл и сейчас продолжает плакать. Том ощутил, как руки Билла обвили его шею, и он как-то отчаянно вцепился в него. Он всхлипывал и продолжал бормотать что-то бессмысленное и абсолютно еле слышное, но Том не понять ни слова из этих слов. -Билл, отпусти меня, мне очень тяжело дышать. Что с тобой? - Билл еще сильнее прижал к себе Тома. Его рыдания не прекращались. У него вновь начался истерика, которая обычно сопровождалась удушьем. Тому это уже было хорошо известно. - Билл, малыш, пожалуйста, отпусти меня, что с тобой? Ну, что мне сделать, чтобы успокоить тебя. Билл, ты слышишь меня? "Поцелуй меня так, как не целовал никогда и никого в жизни. Переступи эту ненавистную черту для нас обоих, и подари мне настоящую жизнь. Прошу, сделай всего лишь шаг, чтобы разрушить границы и стереть рамки, обратив их в пепел". Том словно почувствовал, что Биллу требовался поцелуй, но он не имел на него права, тем более в чужом доме, когда кто-либо посторонний мог зайти в любую минуту, и тогда его бы точно не подпустили к брату уже никогда. -Билл, послушай, дыши глубже. Давай же, я с тобой рядом. - И уже шепотом, чтобы никто, а уж тем более Билл не услышали его, добавил: - Я всегда был рядом. Давай же. - Билл лежал на кровати, судорожно цепляясь за Тома, словно он был его последней надеждой. Вновь перестало хватать воздуха, и он открыл рот, пытаясь сделать хотя бы один незначительный вдох, чтобы дышать. Тома вновь охватила такая знакомая для него паника. Он наклонился к губам Билла, и ни секунды не сомневаясь, начал вдыхать в него кислород. Пальцы жутко дрожали, и ему хотелось, чтобы все это закончилось. До этого Том не видел такой сильной истерики у брата. "Дыши. Дыши ради того, чтобы однажды мы вновь были вместе. Дыши, потому что только твое дыхание заставляет мое сердце биться. Дыши, потому что я никогда уже не смогу без тебя. Умоляю, ты только дыши. Я рядом. Дыши. Дыши вместе со мной. Давай же дыши для меня и за меня. Я отдам всего себя, лишь бы ты продолжал жить. Прошу тебя, сделай хотя бы один вздох". Том еще сильнее начал вдыхать "жизнь" в тело своего близнеца, наблюдая за тем, как его веки начинают дрожать, и он понимает, что Билл постепенно начинает приходить в себя. Сейчас это было самое главное. Главное, чтобы Билл дышал для него и вместе с ним. Давно уже не было так страшно. Том продолжал дышать, хотя ему самому казалось, что у него заканчивается кислород. Но ведь он поклялся, что и жизнь отдаст за своего брата. Билл распахнул глаза и начал тяжело дышать. -Больше никогда не пугай меня так, прошу тебя. Не смей пугать. Никогда. Почему ты не сказал, что тебе плохо? Почему молчал? - Билл молча, глядел в глаза Тому. Ему так хотелось прижаться к нему, чтобы ощутить насколько он горячий на самом деле. Ощутить его влажную кожу. Том ощутил чуть солоноватый привкус на губах, и понял, что все это время у него по щекам текли слезы. Он не должен был показывать их Биллу, ведь это выглядело крайне странно, что он плакал из-за него, ведь для Билла они посторонние и чужие друг другу люди. Так странно. Рука Билла легла Тому на щеку. -Только не бросай меня, ладно? Не уходи. Не уходи. Не уходи именно сейчас, когда мне так комфортно. Прошу тебя, только не сейчас. - Голос Билла звучал совсем приглушенно из-за постоянных всхлипываний, и Тому даже показалось, что он охрип. Еле слышный шепот, умоляющий остаться и не бросать его. Разве он может бросить, когда так любит. Разве может он уйти от того, кто является для него целым составляющим этого мира. Не может отпустить. - Я всегда мечтал нарисовать Дьявола и Ангела, Бога и Сатану. - Билл начал стирать слезы со щек брата, задевая ноготками пухлые губы Тома. Хотелось чуть ближе, на более интимном расстоянии любоваться им, наслаждаясь прикосновениями к его идеальному лицу и невероятно нежной коже. Это было так интимно, куда посторонним был вход воспрещен. Такая опьяняющая близость, от которой кружится голова и главное не останавливаться и продолжать сходить с ума. Одна рука Билла легла на спину Тому, подтягивая его ближе к себе. Он вздрогнул, когда Билл задрал его футболку и положил свои холодные пальчики на его горячую и влажную кожу. "Сделай шаг ко мне навстречу. Чуть ближе, и ты поймешь, что это должно произойти. Еще немного, чуть ближе". Сквозь тело словно прошел электрический ток. Всего лишь поцелуй, который ничего не изменит в жизни. Простое прикосновение губ, чтобы успокоиться и понять, что это неправильно. Том посмотрел на Билла и не успел он задать вопрос, как Билл ему тихо-тихо выдохнул прямо в губы, обдавая своим горячим дыханием и обволакивая ароматом клубники и ментола. Самое головокружительное сочетание ароматов, которое ему приходилось встречать. -Я закрыл дверь, нам никто не помешает. - Так странно, ведь Том хотел задать именно этот вопрос, но так и не решился это сделать, чтобы не спугнуть Билла. Руки дрожат. Как решиться на поцелуй с Биллом. Билл потянул Тома за собой. - Тебе как удобнее? -Что? - Том от удивления распахнул глаза, не понимая, что именно от него хочет Билл. -Ну, в какой позе тебе это удобней всего делать? - Том не мог вымолвить и слова, ведь его малыш Билл не мог говорить сейчас о сексе. Просто ему показалось, послышалось. Может, он вообще все еще спит. Том ущипнул себя за руку, но он не проснулся. Значит не сон, это реальность. -Ты вообще про что? Какая поза? - Билл умиленно хлопал своими пушистыми ресничками, глядя в глаза Тому. Он смотрит на него с такой щенячьей преданностью, что даже где-то щелкает какой-то механизм, говорящий о том, что навряд ли когда-нибудь решиться на интимную близость. Он никогда не сможет вновь подтолкнуть себя к тому, чтобы обладать его нежным телом. Он слишком хрупкий и нежный. Слишком уж трепетно он к нему относится, чтобы еще хоть раз в жизни решиться на то, чтобы причинить ему боль. -Ну, тебе как удобнее лежа или сидя? Я просто ведь не знаю. - Том попытался взять себя в руки, чтобы не покраснеть. И с чего он вообще взял, что Билл сейчас говорит о сексе. Да, потому что таким тоном говорят только об интимной близости. Только так смотрят, когда намекают о физическом единении. Только так предлагают. Том непонимающе продолжал смотреть на своего брата, который как ни в чем не бывало, ждал ответа от Тома. -Билл, объясни мне, ты вообще, про что сейчас говоришь. Я просто если честно не особо понимаю, о чем вообще идет речь. Разъясни мне, если тебе не трудно. -В какой позе я могу нарисовать тебя? - Тому показалось, что его ударили чем-то очень тяжелым, или же вылили ведро льда под резинку его нижнего белья. Он всего лишь хочет нарисовать его. Просто портрет в полный рост и не более того. Видимо, воздержание дает о себе знать. -А, так ты об этом. Ну, давай, тогда я встану на колени, думаю, ты понимаешь, как именно. -А ты о чем подумал? - Глаза Билла загорелись забавным огоньком, и он чмокнул Тома куда-то в макушку и начал весело хихикать, как это обычно бывает у детей. - Мм, ты решил, что я спрашиваю твою любимую позу в постели? Признавайся. Ты бы видел выражение своего лица, я с трудом сдерживался, чтобы не рассмеяться. Просто ты так забавно реагировал на мои провокационные фразы. Забавный ты все-таки. Ты, скорее всего, привык к тому, что тебе ни одна девушка тебе не отказывала. Такой забавный, просто самый настоящий медвежонок. - Билл начал щекотать Тома, медленно наваливаясь на него сверху. - Просто хотел проверить твою реакцию и твои мысли. А вообще про дверь я сказал не просто так. - Билл сцепил пальчики и завел их руки наверх, к изголовью кровати. Билл наклонился к Тому так близко, чтобы их носы соприкасались, а вырывающееся хриплое дыхание из их приоткрытых ртов, словно боролось за власть. - Просто, меня интересует один вопрос, и мне нужна твоя помощь. -Какой именно? - Том облизал свои губы, дотрагиваясь до губ брата. Билл прикрыл веки. -Ты только что практически ответил на него, а ведь я даже не успел его тебе задать. -Так и в чем тебе нужна помощь? "Зачем ты спрашиваешь, если знаешь, что я хочу тебя поцеловать. Зачем испытываешь меня, если мне итак тяжело. Либо притяни еще немного ближе, либо окончательно оттолкни". Билл наклонился еще ниже и захватил в плен своего рта нижнюю губу Тома. Дыхание стало еще более рваным. Том словно вновь окунулся в ту атмосферу, которую вокруг него создавал его Билл, когда они были вместе и жили в общежитии. Так странно, так тепло, и так страшно. Так неправильно, ведь он по сути дела пользуется амнезией брата в своих корыстных целях. Пользуется тем, что тот не помнит, как его брат заставлял делать минет или отдаваться, словно он всего лишь какая-то шлюха. "Это неправильно" - это была единственная мысль, которая сейчас пульсировала в голове у Тома, отдаваясь болью где-то в районе сердца. Так не должно быть. Он не хочет пользоваться тем, что его брат не помнит его и познает заново. Не хочет привязывать его к себе сейчас слишком сильно, чтобы потом разрушить их мир, сотканный из фальши и иллюзий. Он не мог давать ему сейчас какую-то призрачную фантазию, которая развеялась бы слишком быстро, как только бы к Биллу постепенно начала возвращаться память. Это было все слишком эфемерным, чтобы он посмел вновь сделать Билла своей податливой и ручной игрушкой. "Я не могу вновь причинить тебе боль. Не могу вновь заставить тебя страдать, когда ты только учишься заново дышать и жить. Ты только сейчас вновь познаешь этот мир, подобно прекрасной птице, и я не могу отнять твоих крыл". Билл начал еще сильнее засасывать губу Тома, пытаясь проникнуть в его рот. Так сладко. Том словно ощущал, как еле слышно постанывает его брат, ему рвано в рот. Как у обоих резко подскочил пульс, и сердце начало еще сильнее отбивать чечетку, словно уже в висках. Том поддался какому-то импульсу и раскрыл свой ротик, позволяя Биллу беспрепятственно проникнуть как можно глубже, минуя барьер из острых клычков. Они перевернулись на кровати, и Билл оказался снизу. Билл выгибался под братом, поддаваясь навстречу этому головокружительному поцелую, сводящему их обоих с ума. Извивался под ним, подобно змее от очередных прикосновений, которые заставляли тело покрывать испариной. Так не должно быть. Не тогда, когда у его брата амнезия, и он наглым образом пользуется данным фактом. Не тогда, когда он для Билла является положительным героем, хотя ведь именно он привел его к тому, что сейчас происходит в его жизни. Он фактически собственными руками лишил брата нормальной жизни. Его ошибка чуть не стоила ему жизни брата. Очередное перекатывание на кровати, и Билл снова лидер. "Слишком высокая цена и плата за ошибку, чтобы посметь хоть раз еще ошибиться". -Билл, прости, я не могу. Это неправильно. Черт, извини меня. Я такой кретин. - Том попытался выползти из-под брата, но тот крепко прижал его весом тела к кровати. -Что именно неправильно? Это я виноват, я не должен был тебя целовать. Считай, что таким образом я хотел добиться лучшего результата для своей картины, которую я так и не нарисовал. Извини, это я не сдержался, и полез к тебе. Тебе ведь нравятся девушки, а тут я со своими странностями. - Билл попытался слезть с Тома, но он схватил его за запястье и заставил опуститься рядом с собой. Рука нежно легла на щеку. Большим пальцем он начал поглаживать нежную кожу, от которой пахло какими-то фруктовыми примесями и масками. Да, это все тот же Билл Каулитц, который огромное внимание уделяет своей внешности и коже. - Я просто иногда словно теряю над собой контроль. Я не хочу, чтобы это повлияло на твои визиты. Я хочу, чтобы ты продолжил быть моим натурщиком. Давай, продолжим, прости меня. - Том выпустил Билла из своих объятий и занял прежнюю позицию. У братьев щеки пылали и были покрытыми румянцем. Нет, там не было стыда, было лишь жгучее желание вновь все повторить. Вновь отдаться этим желаниям, которые накрывают их с головой. Вновь ощутить на своих губах этот сладостный вкус яда, который послушно впускаешь в свое тело, потому что процесс "заражения" был запущен, и его невозможно остановить. Кожа горела и была покрыта каплями солоноватого на вкус пота. Том вновь сел в ту же самую позу, которую он занял прежде. Он так же улыбнулся, как до этого его просил Билл. Руки Билла совершенно не слушались, и он с трудом держал в своих руках палитру. -А теперь не двигайся, иначе ничего не выйдет. - Том замер, подобно статуе. Работа над портретом возобновилась, хотя оба думали о том, как бороться со своими желаниями. Они словно бросили вызов сами себе. "Он хочет его". *** Билл сидел в гостиной вместе с Густавом и Бетти. Дэвида все еще не было дома, сегодня ему пришлось задержаться как можно дольше в клинике. Они смотрели какой-то забавный мультфильм, который очень сильно нравился маленькой принцессе. Она сидела у Билла на коленях и постоянно перебирала его длинные волосы, иногда заплетая их в забавные косички, или хвостики. Она точно должна будет стать парикмахером, как сказал Биллу Густав. Густав был очень хорошим парнем, и они с Биллом по-настоящему сдружились. Каждый день он водил его в разные милые кафетерии, рестораны или же просто увеселительные места, в которых сам любил отдыхать с друзьями. -Билл? - Билл оторвал свой взгляд от экрана телевизора, по которому шел мультфильм про Вини - Пуха. Билл больше всего любил мультипликационного героя "Тигра". Он ему казался таким забавным и очень милым. Густав же не очень понимал, как парня в восемнадцать лет могут интересовать мультфильмы, но, не смотря на это, сам всегда с удовольствием смотрел их с Бетти и Биллом, потому что они в этот момент вели себя как малые дети. Могли спорить и принимать сторону одного из героев.- У меня есть одна знакомая, и ты ей в прошлый раз очень понравился. Николь. Помнишь, я тебе про нее рассказывал? -Да. -Она просила, чтоб ты ей позвонил. Вот держи, номер ее мобильного телефона. - Билл взял бумажку с номером ее телефона и положил к себе в карман. - Как она тебе вообще нравится? -Да, у нее невероятно красивые глаза. - Билл не лгал, и он знал, что обязательно ей позвонит, чтобы встретиться. Ему хотелось скорее вернуться к прежнему образу жизни, и быть таким же, как и все сверстники, которые ходят в клубы, на вечеринки, знакомятся с девушками, занимаются любовью. Ему просто хотелось узнать жизнь с совершенно разных ракурсов. Хотелось попробовать многое. Но он по-прежнему в первую очередь обращал внимание на глаза девушек. Он знал, что сделает очень важный звонок, но так же он знал, что навряд ли их будут связывать серьезные отношения. Она была интересна ему как друг, но не более того. С ней было весело, но он не мог представить себя в постели с Николь, хотя иногда ему казалось, что у него даже никогда не было опыта с девушками. -А как же я? - Бетти капризно надула губки и обиженно отвернулась от Билла. -Ну, ты то останешься навсегда моей маленькой и самой любимой принцессой. - Бетти довольно сверкнула глазами и побежала наверх. -Тогда ты сегодня и будешь читать мне сказки. -Хорошо, скоро я приду. -Она к тебе очень привязалась. Уже всем подружкам прожужжала уши про том, что у нее появился еще один брат, которого она сильно любит. Спасибо тебе. -За что? - Билл непонимающе вскинул свою правую бровь. Он не знал, откуда у него взялась эта привычка, но он не мог ничего с собой поделать. -Просто, ты постоянно возишься с Бетти, а я знаю, какой иногда невыносимой она бывает, впрочем, как и все дети. Я знаю, что от нее бывает иногда слишком много шума и крика, но ты правда заставляешь ее улыбаться, а для меня это значит очень много. Понимаешь, у меня ведь нет никого дороже, чем моя младшая сестренка. -Конечно понимаю, но мне ведь самому нравится с ней возиться. Бегать за ней. Она такая забавная. -Билл, я хотел тебя попросить, ты не мог бы завтра съездить со мной в ювелирный магазин, я очень хочу сделать предложение своей Ребекке, но не знаю, какое именно колечко ей подобрать. -С удовольствием. Ты же знаешь, что у меня есть слабость к украшениям. Ладно, я скоро спущусь, пойду только уложу принцессу спать. - Билл поднялся с дивана и пошел в комнату к малышке. Она уже лежала на кровати и протягивала Биллу книжку со сказками, которую он должен был ей прочесть. Она медленно начала прикрывать свои глазки, отправляясь в царство Морфея. Он поцеловал ее в лоб и вышел из комнаты, осторожно притворив за собой дверь. Он по-настоящему привязался к ней, она стала словно его младшей сестрой, о которой ему постоянно хотелось заботиться. У Билла в кармане завибрировал мобильный телефон, и он вышел на террасу, чтобы не разбудить Бетти. На дисплее экрана высветилось имя Андреаса. Он с улыбкой снял трубку, ведь его губы до сих пор горели от поцелуя с Томом. "Теперь у него есть своя новая жертва, и он добьется его, чего бы ему этого ни стоило".

Chapter 11. Den Schritt ruckwarts [Шаг назад] С утра Густав и Билл поехали в ювелирный магазин, чтобы выбрать для девушки Густава красивое кольцо. Билл был знатоком в этой области, но почему он так любил украшения он никак не мог вспомнить. Так же его жутко смущал тот факт, что он иногда пользуется косметикой, и происходит это все на автомате. Он просто идет к зеркалу и начинает наносить легкими мазками тени на глаза, блеск на губы. Обычно он сравнивает это с тем, как он обычно наносит краску на полотно бумаги, чтобы в конечном итоге получить необходимый ему рисунок. Просто привычка, как и многое то, что он делает ежедневно. Он не отдает себе этом отчета и не задается вопросом а, собственно говоря, зачем ему это надо. Просто делает. Они уже прошли не один десяток магазинов, но нигде не нашли подходящего кольца. Густав хотел, чтоб это был очень красивый подарок, а предложение он собирался ей сделать на семейном ужине, который должен был состояться в эти выходные, когда вся семья будет в сборе. А сейчас ему было необходимо кольцо с красивым бриллиантом. Они зашли в очередной магазин, где на одной из витрин лежало красивое кольцо с черно-розовыми бриллиантами. Цена этого подарка, конечно же, была внушительная, но все-таки работа главного лечащего врача приносила колоссальные доходы. Густав был очень рад, что взял с собой именно Билла, потому что без него ему бы точно не удалось выбрать необходимый подарок. После покупок они отправились в небольшой местный кафетерий, в который Густав заходил практически ежедневно, после окончания пар, или же когда он шел на свидание с Ребеккой. Они шли уже по направлению к кафетерию, как Билл увидел очень красивый магазин с различными украшениями и безделушками. Он попросил Густава зайти туда, потому что на витрине он увидел очень красивый браслет с различными побрякушками. Ему просто очень сильно хотелось сделать подарок Тому, в знак благодарности, что тот постоянно приходит к нему и позирует. Тратит свое время на Билла, и он надеялся, что таким образом сделает ему очень приятно. Почему-то ему слишком сильно хотелось, чтобы он радовался, одаривая Билла своей самой теплой и искренней улыбкой. Так просто быть счастливым, когда рядом с тобой находится тот, кто за такой короткий период стал слишком значимым и дорогим. "Я хочу дарить тебе искреннюю улыбку, которая согревала бы меня каждое утро. Примешь? Я хочу разбить стену, отделяющую нас с тобой Поможешь? Я ведь просто хочу сделать тебя счастливым. Ты позволишь? Я просто хочу проявлять к тебе искреннюю заботу. Запретишь? Я просто боюсь сейчас оставаться один. Бросишь? Я боюсь одиночества, которое отражается в очередной зеркальной поверхности. Полюбишь?" Ночью Билл как всегда переписывался с Томом, но о поцелуе даже не было и речи. Но он точно почувствовал, что Том стал более холоден с ним. Какая-то присутствовала отчужденность и отстраненность. Больше всего он боялся оттолкнуть Тома. Ему просто нужен был друг, и в Томе он видел того человека, который мог бы стать ему преданным другом, который никогда не предаст и не воспользуется его безпомощностью. Они зашли внутрь. Глаза разбегались из-за обилия различных украшений и безделушек для дома. Он попросил продавщицу показать ему браслет. Билл сразу же решил, что он его возьмет. Он стоил не дешево, но пока Билл жил у доктора Розенталя дома, то Дэвид платил ему деньги за то, что он сидел с его маленькой Бетти, пока его не было дома. Можно сказать, что он был там что-то вроде няньки. Дэвид итак бы давал ему деньги, но Билл отказался просто так брать деньги, которые он не заслужил. Тогда и было решено, что теперь он будет няней Бетти. Будет помогать по дому, делать вместе с ней уроки. В общем, выполнять всю ту работу, которой обычно и занимаются няни с детьми. Билл расплатился в магазине с продавщицей, и они направились в кафе. Тут было невероятно комфортно. Небольшое кафе, с красивой кожаной мебелью. Это даже больше походило на маленький уютный ресторанчик. Вокруг было столько влюбленных парочек, что Биллу стало вдруг не по себе. Он задумался над тем, что ведь ему уже восемнадцать лет, а он даже не помнит своей прошлой жизни. У него нет по-настоящему родного и любимого человека. Он словно оказался потерян в море, а затем выброшен на сушу, но вот как выжить без воды, его не научили. Сразу хочется убежать из этого места, где все говорит об идиллии, но какой-то искусственной, возможно, именно из-за того, что он тут просто лишний. Он ощутил себя в такой момент подобно темному пятну на белоснежном полотне. Его здесь просто не должно быть. "Я чужой в этом мире, а ведь мне для счастья нужно совсем немного. Улыбнись мне так, как ты бы улыбался тому, кого любишь. Сможешь?". У них у всех есть любимые люди, а он не знает, кто у него был в прошлой жизни. Не помнит, кем он был, и откуда у него все эти странные привычки. Они сели за самый дальний столик и заказали себе много всяких вкусностей. Билл взял свое любимое клубничное мороженое с орешками и различными сиропами. Глаза Билла то и дело скользили по клиентам, которые постоянно приходили в кафе. Многие держались за руки, кто-то приходил даже за руку со своими детьми. В общем, это был самый настоящий рай для людей, у которых есть кто-то очень близкий и любимый. Взять за руку того, кто всегда будет рядом с тобой. Быть с тем, кто, во что бы то ни стало, сделает так, чтобы ты был по-настоящему счастлив. Такого человека у него не было, и он не помнит, был ли он вообще в его жизни. Ему хотелось вспомнить хотя бы свою семью, чтобы не ощущать себя таким ничтожным и одиноким. Чтобы не быть таким слабым, не способным выжить в одиночестве. Сейчас это было единственным, что было нужно Биллу. Хотелось перестать ощущать себя чужим везде, где бы он ни находился. Как бы к нему ни относился Дэвид, но ведь он не был его родным отцом, а малышка Бетти и Густав, не были его ни братом, ни сестрой. Это все не принадлежало ему. Все было чужим, не таким, о чем он мог мечтать. "Я бы отдал все, чтобы взглянуть в глаза тому, кого любил, когда получил право на новую жизнь. Мне страшно". Густав посмотрел на Билла, словно пытаясь понять, что именно сейчас творится в голове его друга. За это время, он на самом деле стал относиться к нему как к родному брату. Он никогда и никому не доверял настолько сильно, насколько он был готов довериться Биллу. Он рассказывал ему абсолютно обо всем, зная, что тот в свою очередь, если понадобится, сохранит все в тайне, или же обязательно даст дельный и по-настоящему ценный совет. Где бы ни появлялся Билл, вокруг него всегда была невероятная атмосфера. Ему странным образом удавалось заставлять людей улыбаться. Никто не оставался равнодушным по отношению к Биллу. Официантка принесла их заказ. -Билл. - Густав позвал Билла, который все это время, словно витал где-то в облаках, находясь в своих собственных мыслях. -Да. - Билл как-то растерянно и виновато посмотрел на друга и вновь уставился на принесенный заказ. -Ты какой-то потерянный. У тебя что-то случилось? - Густав положил свою руку поверх ладони Билла и слегка сжал ее, в знак поддержки. -Нет, все и в правду хорошо, просто.... - Билл замолчал, ведь ему так не хотелось в очередной раз жаловаться на то, что он слишком одинок. Не хотелось показаться грубым и неблагодарным, учитывая то, что он ни на секунду в доме Гер. Розенталя не оставался в одиночестве. Особенно если учесть, что двадцать четыре часа в сутки вокруг него крутилась малышка Бетти. При воспоминаниях о ней, у Билла всегда появляется искренняя улыбка на лице. Она его маленький ангел. -Билл, ты же знаешь, что можешь рассказать мне абсолютно все. Мы же вроде бы договорились доверять друг другу абсолютно все секреты и тайны, или я не прав? - Билл слабо улыбнулся, но все же не осмелился вновь посмотреть в глаза к другу. Еще одна причина, по которой он не очень любил жаловаться на свое одиночество - это было то, что ему не хотелось вызывать у людей жалость по отношению к себе. Не хотелось, чтобы на него обращали то внимание, которое не могли или не желали ему дарить. -Да, нет, Гус, я серьезно говорю, у меня все в порядке. Ты же знаешь, что грустить - это уже стало моим вторым хобби. Так что давай, улыбнись, а то станет вообще плохо. - Густав провел рукой по запястью Билла и тепло улыбнулся ему. -Это из-за Андреаса, я угадал? - Билл даже вздрогнул, когда услышал тот вопрос, который слетел с губ его друга. Он почему-то даже не задумывался над тем, а может ли Андреас являться причиной его грусти. Может ли Андреас на самом деле быть тем человеком, который настолько сильно влияет на его изменения в настроении. До этого момента он даже не задумывался насчет Энди именно с такой стороны. - Ты грустишь из-за того, что он тебе сегодня еще не звонил, а он, как я понял, тебе очень сильно понравился. Да, и ты, как я вижу, ему не безразличен. Я угадал? Признавайся, мне ведь так интересно. Я ведь вижу, как вы смотрите друг на друга, особенно Том это уловил между вами, когда мы вчера все вместе ужинали. Давай, от меня ведь все равно ничего не скроешь и не утаишь, я в любом случае узнаю всю правду у тебя. Ну, Билл. - Билл ощутил, как сквозь его тело проходит разряд, когда он услышал имя Тома. "Ты останешься всего лишь маленькой тайной, которой не суждено выбраться наружу. Ты останешься моим маленьким секретом, который, скорее всего, я так и не смогу никому доверить. Ты останешься значимой частью внутри меня, потому что ты кажешься мне слишком родным и близким. Ты просто навсегда останешься в моих воспоминаниях, если даже в будущем ты решишь меня отвергнуть. Интересно, так чувствует себя человек, который влюблен?". -Да, это из-за него. - Даже не подумав о том, что он только что сказал, на ходу выпалил Билл. Густав был прав, но единственное с чем он ошибся - это было имя того человека, о ком он думал постоянно. Но это было неважно. Он бы в любом случае не рассказал об этом Густаву, как бы он ему не доверял. Просто ему хотелось сохранить мысли и эмоции по отношению к этому человеку в тайне ото всех, и он не мог решиться на то, чтобы доверить их кому бы то ни было еще, кроме самого себя. Он понял, что на самом деле дело было вовсе не в Андреасе, но ему самому хотелось верить в то, что причина именно в нем. Хотелось верить в то, что это не Том засел в его голове, и не его образ пульсирует в голове и перед глазами по двадцать четыре часа. Он был словно сладостным наваждением, от которого так не хотелось избавляться, но и другого выбора просто не было. Он знал, что с Томом они максимум могут быть просто друзьями. Том не подпустит его слишком близко к себе, Билл слишком хорошо чувствовал людей. -Ну, так в чем проблема? Если вы друг другу нравитесь, то почему бы вам не сходить куда-нибудь, но только вдвоем, где не будет всех нас. Где вы сможете побыть наедине и решить, что именно вам обоим нужно. -Тебя не отталкивает то, что мне нравятся парни? - Густав лишь улыбнулся. -Нет, а почему меня это должно отталкивать? Мне ведь приятно с тобой общаться, не смотря ни на что. Ты отличный друг, и ты знаешь обо мне столько личных подробностей, которых я никому еще никогда не рассказывал. Я делаюсь с тобой абсолютно всеми чувствами и переживаниями, так что поверь мне, что твоя ориентация никак не способна повлиять на мое отношение к тебе. -Спасибо, просто я не знаю, как мне себя с ним вести. Я ведь даже не знаю, нравились ли мне девушку в прошлой жизни. Может, у меня была девушка, а я ее не помню. Может, она ушла от меня сразу, как я попал в клинику. Я ничего не помню. Знаешь, когда со мной рядом был Том, мне казалось, что я знаю его. Словно могу говорить с ним, не используя при этом слова. Могу доверять ему, хоть и не знаю его. Такое ощущение, словно ты знаешь какого-то человека всю свою жизнь. Он угадывает мои мысли и желания, не прикладывая к этому никаких усилий. А потом я понимаю, что это все обман. Просто мне слишком сильно хочется найти родственную душу. Найти того, с кем мне будет невероятно комфортно и хорошо. "Хотелось бы найти свое место в сердце всего лишь одного человека. Просто найти себя". -Вы с ним даже не целовались еще? - Билл смущенно опустил глаза. Просто он никогда не думал о том, что однажды ему придется говорить с кем-то о таких, как ему казалось личных вещах. Что-то, что принадлежало ему и, скорее всего, не должно было быть раскрыто кем-то еще. -Целовались. -Тебя к нему тянет? -Пожалуй, да. У него очень красивые руки. -Ты любишь за руки? - Они оба засмеялись, разряжая немного напряженную обстановку. - Это что-то новенькое. Обычно любят глазами или ушами, а ты, получается, любишь у нас руками. -Нет, просто я всегда первым делом обращаю внимание на руки человека. Мне кажется, что они могут много нам рассказать, так же, как и глаза. Словами ведь можно обмануть и предать, а вот глазами уже не обманешь. Они всегда выведут человека, выдавая его ложь и фальшь. -Я поражаюсь тому, что ты во всем находишь какой-то тайный смысл. -Ну, просто мне кажется, что так всегда бывает. Что-то у нас отбирают, давая нечто большее взамен. У меня отобрали память, но в принципе я наслаждаюсь своей новой жизнью. Просто... ладно, прости меня, забудь. -Что такое? Скажи мне. -Просто хочется знать, что меня ждут и любят. -Это так, поверь мне. Просто ты должен сам вспомнить свою семью. К тебе память обязательно вернется. Возможно, яркими вспышками и кадрами, возможно небольшими отрывками из жизни, но факт остается фактом, что ты все вспомнишь. -Но твой отец не дал мне сто процентную гарантию того, что это возможно. Скорее всего, что все то, что удалила моя память из воспоминаний, уже никогда не вернется ко мне, а это значит, что даже если я буду жить со своей семьей, я все равно не буду помнить их и чувствовать, что по-настоящему принадлежу им, и буду чувствовать себя чужим среди своих. -Билл, поверь мне, все будет хорошо. У тебя есть мой отец, Бетти, я, Андреас и у тебя есть Том. Мы всегда будем рядом, пока ты будешь в нас нуждаться. Я знаю, как мой отец относиться к тебе, поверь мне, ты стал для него совсем как сын. Он гордится тобой. К тому же ты ему очень напоминаешь нашу маму. Если хочешь, то мы могли бы завтра съездить все вместе в ее галерею. Так же ты очень вкусно готовишь. До твоего появления в нашем доме мы ели либо пиццу, либо в ресторанах, потому что из нас троих никто не умеет готовить. Только маме удавалось это на славу. Поэтому поверь мне, ты должен чувствовать себя рядом с нами, так, как если бы ты был дома. Это итак уже твой дом. Ты не должен ничего стесняться. И отец мне сказал, что в клинику ты точно не вернешься. Как поправишься, мы вернем тебя домой, а там ты уже будешь точно ощущать себя комфортно и счастливым. -Мне бы этого очень сильно хотелось. Я не говорю о том, что мне у вас плохо, просто я хочу вспомнить семью. Хочу понять, что было со мной в прошлом. И очень сильно хочу узнать причину, по которой я мог решиться на суицид. - На этих словах голос Билла стал немного тише, а интонация из игривой превратилась в какую-то слишком грустную. "Зачастую правда разрушает. Предательство отдаляет. Неведение убивает. Я просто боюсь, что никогда не узнаю всей правды о себе". -Ты все вспомнишь, не переживай. Просто тебе нужно чуть больше времени, чем это требуется обычно. Ты ведь знаешь, что у тебя более обширная амнезия. Но все встанет на свои места, в скором времени. Просто нужно подождать. Нам нужно время, и у нас, его много в запасе. -Я надеюсь, что все будет именно так, как ты говоришь. -А как тебе Том? Вы с ним подружились? - Густав знал, что ему нужно узнать у Билла, как он относится к своему собственному близнецу. - Вы с ним поладили, или у вас нет общих точек соприкосновения? -Нет, мы сразу нашли общий язык. Да, и вообще я рад, что могу с ним общаться. Мне с ним очень комфортно, и знаешь, даже тишина не давит. Я словно наслаждаюсь молчанием, которое окружает нас с ним в тот момент, и его совершенно не хочется нарушить, разбавляя различными звуками. -Это хорошо, звучит так, словно вы лучшие друзья. Я уверен, что вы станете еще ближе, пока он будет приходить к нам в дом, чтобы быть -Я надеюсь, просто мне кажется, что он общается со мной из жалости и не более того, потому что он твой друг. Просто ему стыдно указать мне на дверь, или что-то вроде того. -Ты ошибаешься, он бы никогда не стал общаться с тобой только из-за меня. Уж поверь мне. Я не буду тебе лгать на этот счет. -А ты у него не спрашивал, что он думает на мой счет? -Нет, но почему бы тебе самому не спросить его об этом? Просто задай вопрос, и он тебе ответит. -А если он солжет. -Поверь мне, Том не будет тебе лгать, ему просто нет в этом никакого смысла. - Они расплатились с официанткой и направились в красивый парк, который находился неподалеку от того места, в котором они только что были. -Знаешь, давно мне не было так хорошо. Ты настоящий друг. С тобой я ощущаю себя защищенным, словно никто не может меня обидеть. -Вот и хорошо. У нас впереди еще целый день, я тебе успею надоесть. -А как же Ребекка? С ней ты разве сегодня не встречаешься? -Мы ночью вместе идем в клуб. -А ты не мог бы отвести меня сегодня к Тому? -Я спрошу у отца, возможно ли это, если он разрешит, то тогда конечно без проблем. А браслет ты купил для него? -Да, в знак нашей дружбы. -А как же Энди? - Биллу вновь было так неловко, что он на самом деле даже не подумал об Андреасе. -Ну, я что-нибудь придумаю и обязательно подарю ему. Все же он с самого начала поддерживает меня. - Они вышли на аллею и продолжили свой путь. Сердце Билла учащенно билось, когда он думал о том, что сегодня ему предстоит увидеть Тома. "Влюбленность" *** Том лежал на кровати. Его телефон уже на протяжении полу часа безостановочно вибрировал, но у него не было никакого желания отвечать на звонки. Не было желания говорить со всеми эти людьми, которые на самом деле были ему абсолютно не приятны. Сейчас они были для него всего лишь воспоминанием о его прошлом, когда он трахал каждую вторую девчонку на вечеринке, не заботясь о предохранении или о чувствах девушки. Ему было вообще абсолютно наплевать на все. А сейчас почему-то слишком серьезно начал ко всему относиться. Телефон вновь дал о себе знать. Том во время подставил руку и поймал телефон, который грозился разбиться, падая на пол. Том все же снял трубку, увидев, что ему звонит Мелисса. Он с ней познакомился несколько дней тому назад. Она была очень скромной и молчаливой девушкой, но что-то его определенно зацепило в ней. Может, все дело было в том, что она была очень сильно похожа на его Билла. Того Билла, которого, как ему казалось, он знал прежде. Тот тоже был не очень болтливым, скромным и застенчивым. У нее были длинные черные волосы, красивая улыбка и глубокий взгляд. Она одевалась по его меркам довольно-таки скромно, не позволяла себе надевать очень короткие юбки или блузки с вырезом. Она была полной противоположностью тем девушкам, которых он всегда предпочитал. Он не позволял вести себя с ней нахально, намекая на близость. Ко всему прочему Том знал, что она еще просто не готова к таким отношениям. -Алло, Мелисса, привет. -Привет, Том, я хотела бы у тебя спросить, наша встреча еще в силе? - У Тома совершенно выпало из памяти о том, что сегодня они идут на свидание. Она ему очень сильно понравилась. Он не знал, что это именно к ней он испытывает. Но он одно он знал точно, что он дорожит ею. Том решил для себя, что он не имеет права использовать своего брата, и постарается любыми способами побороть чувства, которые с каждым днем все больше и больше прогрессировали в нем. -Нет, конечно же, не забыл. Просто мне не хотелось ни с кем разговаривать, понимаешь? Звонят те, с кем я раньше проводил все свое время. -Как у Билла дела? -Он не помнит меня, понимаешь. Я боюсь, что вспомнит, потому что я обращался с ним так, как старшие братья не должны поступать со своими младшими. Я обидел его, и я боюсь, что когда он вспомнит меня, то уже точно не захочет знать. Я боюсь, что он никогда не вспомнит меня, ведь это будет означать, что я не смогу сказать ему о том, как он мне дорог, понимаешь? Я боюсь, что окончательно потерял его. -Все будет хорошо, ведь я всегда буду рядом с тобой. Я никуда не уйду, пока тебе этого не захочется. К тому же не забывай, мальчики не плачут. А ты ведь у меня мужчина сильный, так что знай, что я всегда буду с тобой и помогу, по мере возможности. "Она может стать той, кого я полюблю, но навряд ли она сможет стать той, которая потеснит в моем сердце тебя". -Я знаю, я тебе так благодарен за то, что ты поддерживаешь меня. За то, что ты всегда рядом, хотя я такой несносный. -Ну, может за это ты мне и нравишься. К тому же поверь мне, трудности меня не пугают. - Том это знал, потому что в свое время Мелисса подвергалась насилию со стороны отчима, и она знает, что это такое бороться за себя и свою жизнь. И Том знал, что Мелисса всегда ему поможет. Он не знает, что в ней было особенного, но он доверял ей так, как когда-то мог доверять только Биллу. Если все до этого пользовались им, то она в свою очередь больше давала, нежели пыталась взять себе. Она постоянно окружала его заботой и нежностью. Всегда была рядом, когда ему это требовалось. Она была его маленьким ангелом. -Нравлюсь? Значит, это у нас с тобой общее. Ты мне то же очень сильно нравишься. Так во сколько мне заехать за тобой? -Давай, скажем, примерно через два часа. Я успею привести себя в порядок. -Хорошо давай. До встречи, целую. - Даже в этом Мелисса и Билл были очень похожи. Если ей нужно было подправить макияж, на это уходило несколько часов. Самое страшное для него было ходить с ней по магазинам. Это так изматывало, и ведь все равно к концу дня, она обычно заявляла, что забыла что-то купить и поэтому ей просто необходимо на следующий день вновь сходить за покупками. Мысли о ней искренне заставляли его улыбаться. Он просто ощущал себя счастливым, когда держал ее за руку. Он встал с кровати и направился в душ. Все же ему нужно было успеть приехать за ней вовремя. Он напоследок проверил телефон. Ни одного звонка или сообщения от Билла. С одной стороны так ему будет немного легче выкинуть свои мысли и чувства из головы. Просто должно пройти немного времени и все обязательно будет хорошо. Он вернет своего малыша Билла. Он сделает абсолютно все, чтобы его брат вновь смог ему довериться. Сделает все, чтобы между ними никогда больше не возникало такой ужасающей пропасти длиною в целую жизнь. "Я сделаю все, чтобы вернуть тебя себе. Любыми способами, чего бы мне это ни стоило, ведь ты достоин любых жертв с моей стороны". *** Том и Мелисса возвращались домой после их отлично проведенного вечера. Было решено, что сегодня Мелисса будет ночевать у Тома и его друга дома. Для нее уже была приготовлена отдельная спальня, чтобы она ни в коем случае не подумала о том, что ему нужно от нее на данном этапе нечто большее, чем просто дружба. Они шли, взявшись за руку. Она постоянно шутила, заставляя Тома, искренне улыбаться. С ней было так хорошо и тепло. Возможно, именно о такой девушке Том всегда и мечтал, и вот сейчас она была рядом с ним. Кажется, мечты стали превращаться в реальность. Возле дома он заметил Билла. Когда они подошли, Билл окинул их взглядом и особое внимание обратил на их переплетенные пальчики рук. -Билл, как ты здесь оказался? -Я приехал, чтобы отдать тебе это. - Билл отдал ему коробочку и уже собирался уходить. -Стой, проходи внутрь. Тебе можно остаться у меня на ночь? Втроем будет веселей. -Да. Но я ведь.... -Билл, идем, мне Том много про тебя рассказывал. Я хотела бы узнать, что из этого всего правда, а что ложь. Я Мелисса. Том открыл коробочку и достал красивый браслет. Так же там была небольшая бумажка. "Моему лучшему другу, за то, что всегда рядом со мной". - Том улыбнулся, осознавая, что Билл сам решил сделать ему такой подарок. Когда он вошел внутрь, то увидел, что Билл один сидит на стуле, а Мелисса готовит что-то на кухне. Билл поднял на него свои глаза, на глубине которых Том смог разглядеть зарождающиеся слезы, которые в дальнейшем должны будут сорваться подобно дождевым каплям с его пушистых ресниц. Он слишком хорошо чувствовал своего близнеца. "Я думал, что ты будешь моим".

Глава 12. Ich habe Angste auch [У меня тоже есть страхи] "Хочу нежно так обнять... уткнуться носом ему в шею... Хочу почувствовать его запах... Хочу... долго смотреть ему глаза... и пытаться, угадать, о чем он думает.... Хочу обнимать его за плечи... наслаждаясь его поцелуями... Хочу просыпаться и засыпать рядом с ним... Хочу слышать его слова о том, что я нужен ему, что он скучает, что его тянет ко мне... что он хочет меня... Хочу изучать его... не спеша... что бы не упустить ничего... Хочу наслаждаться его поцелуями и прикосновениями... Хочу чувствовать каждой клеточкой своего тела, что он рядышком... Хочу осторожно просить прощения, если обижу его... Хочу прощать его, если он невольно обидит... Хочу видеть, как он улыбается, подшучивая надо мной... Хочу слушать, как он ворчит, когда у него плохое настроение... Хочу, смотря в окно, чувствовать, что он подходит и обнимает меня... Хочу трогать его и целовать... Хочу гулять с ним за руку... Хочу приносить ему горячий чай, когда он болеет... Хочу слушать его, когда ему плохо... Хочу засыпать и просыпаться рядом с ним... Хочу, просыпаясь ночью... осторожно прижиматься к нему, и смотреть, как сладко он спит... пить его глазами..." (c) БрАтИфФкА Билл сидел в спальне, которая была приготовлена для него. Его веки были прикрыты, а из-под тяжести шелковистых ресниц стекали совсем прозрачные, почти невесомые капли слез, так похожие на утреннюю росу. Меньше всего ему хотелось, чтобы Том узнал о том, что он каким-то непонятным для самого себя образом стал ревновать Тома ко всем. Возможно, это и была та самая пресловутая любовь, о которой он ежедневно читал в сказках маленькой Бетти. Там всегда были светлые мечты людей, которые разбивались подобно статуям изо льда, сталкиваясь с жизненными реалиями. В жизни люди редко находят того человека, на которого могли бы положиться во всем и всегда, не опасаясь того, что могут быть обмануты или выброшены по истечению срока годности. В жизни люди не всегда находят свою любовь, наслаждаясь ласками своего любимого и поистине преданного человека. Почему-то Биллу искренне хотелось верить в то, что таким человеком для него может стать Том. Он чувствовал его и понимал так, как никто другой не было на это способен. Они говорили, словно на другом языковом уровне. Их язык был языком душ. Там было минимум прикосновений, и практически абсолютное отсутствие слов. Он мог молчать с ним, но при этом словно слышал каждое его слов. Они могли не дотрагиваться друг до друга, но это не мешало им ощущать любое незначительное движение, совершенное одним из них. Они просто были каким-то странным и непонятным для Билла образом связаны. Том мог заканчивать за него его предложения, или же начать говорить раньше, чем на это решался сам Билл. Его пугало то, что кто-то видит его насквозь. Пугало то, что он начал привязываться к тому, кто, скорее всего надолго не задержится в его жизни. Становилось страшно от одной лишь мысли о том, что Тому скоро надоест возиться с Биллом. Скоро, он закончит свой главный портрет, на котором будет изображен Том, чье тело будет скрыто лишь тонкой материей шелковой простыни. Он очень долго боялся простить Тома позировать ему для этой картины. Боялся, что не сможет нарисовать его, ведь ему придется дотрагиваться до его полуобнаженного тела. Смотреть на то, как в бликах дневного света, пот будет поблескивать на его бронзовой коже, похожей на лоснящийся шелк. Ему придется рисовать того, кто никогда не сможет принадлежать ему. Для него всегда был важен тактильный контакт, и вот сейчас он больше всего боится его. Боится, что Том прочтет всю правду по его взгляду, а этого ему бы хотелось на данный момент меньше всего. Дэвид пообещал Биллу, что эта картина будет обязательно вывешена в галерее его погибшей жены. Он никогда и не мог мечтать о том, что кто-то поставит его работы на одну ступень с работами этой прекрасный женщины. Когда Билл впервые зашел в галерею, он не мог поверить в то, что люди так рисуют. Не мог поверить в то, что у людей такой талант, и они обычные карандашные штрихи превращают в божественный танец нескольких стихий. "Обида, боль и разочарование". Ей удавалось превращать все в небольшое чудо, о существовании которых Билл никогда не подозревал. Все было выполнено в каком-то прежде неведомом ему стиле. Все было так необычно и притягательно. Самой запоминающейся картиной, оказался портрет красивого мужчины, смотрящего на свое отражение в зеркале. Его взгляд был совершенно холодным, казалось бы, что даже по коже бегают стальные коготки мороза. Не было страха, лишь интерес разгадать тайну этих, казалось бы, давно "умерших" глаз. Хотелось понять, что именно он таит и скрывает в себе. Биллу показалось, что Клаудии это все же удалось, и она смогла пробраться в сердце этого человека. Смогла оставить неизгладимый след на его сердце, при помощи мазков своих кистей, и холодных оттенков масляной краски. Но самое красивое в этой картине было то, что она была слишком реалистичной и натуральной. Казалось, что это не просто портрет, занимающий свое почетное и отведенное специальное для него место в галерее. Это была словно отдельная история из жизни. Дэвид сказал, что на портрете был изображен младший брат Клаудии, который ослеп, когда был совсем маленьким, и именно поэтому его взгляд казался таким холодным и "мертвым". У него были очень красивые, почти идеальные черты лица, что Биллу даже на мгновение показалось, что этот человек был всего лишь плодом кропотливой работы гениального скульптора. Ни одной лишней линии или изгиба, все слишком пропорционально, совсем как у Тома. В тот момент Биллу пришла именно такая мысль в голову. Билл вспомнил лицо Тома и начал сравнивать их. Именно тогда ему и пришло в голову нарисовать Тома, сидящего напротив красивого зеркала, прикрытого лишь тонким шелком простыни, развивающимся от порывов ветра, проникающего через незакрытое окно. Именно тогда он и понял, что никогда не сможет найти более подходящую и идеальную кандидатуру на роль его натурщика. Но все же так же в данный момент в нем присутствовало чувство некой эйфории, от осознания того, что именно он запечатлеет навсегда образ Тома именно таким, каким он видит его для себя. Его дреды должны будут быть распущены, и струиться по спине. Открытый взгляд, позволяющий Биллу хотя бы немного проникнуть к нему в душу. Он был очень удивлен, когда Том дал свое согласие на то, чтобы позировать для него. Он был уверен, что Том никогда не позволит ему дотрагиваться до его груди, обнаженной спины, плеч, шеи и даже низа живота. От мысли об этом у Билла даже немели пальчики рук и ног. Ему казалось, что он начинает краснеть до кончиков ушей. Сама мысль о такой запретной близости сводила его с ума. Иногда хотелось просто прижаться к его груди щекой, и тереться об нее подобно ласковому котенку. Иногда хотелось кусать его пухлые губы, слизывая небольшие капельки крови. Иногда просто хотелось взять его за руку и молчать. Идти с ним по ночному Гамбургу, взявшись за руки, подобно влюбленным и молчать, каждый о своем. Думать об одном и том же, дышать одновременно, любить с одной силой и страстью, разговаривать в такт друг другу, иногда перебивая, но, не смущаясь из-за очередной глупой сложившейся ситуации. Бежать вперед, только для того, чтобы на очередном жизненном повороте успеть поймать, расставив руки для крепких объятий. Прижать к себе, чтобы дать понять, что он не одинок и у него теперь навсегда есть лучший друг и самый близкий человек. "Я просто хочу жить так, чтобы мое сердце всегда билось у тебя в ладонях. Я просто хочу верить в то, что чудеса случаются не только в глупых книжках. Я просто хочу научиться доверять людям и знать, что больше мне не причинят боль. Я просто хочу, чтобы мне дали дышать полной грудью". Ему хотелось всегда быть рядом. Он не знал, можно ли считать это любовью, но он был точно уверен в том, что Том стал занимать особое место в его жизни. Билл закусил губу от досады, и сжал так сильно руки в кулаки, как это только было возможно. Он даже не заметил капелек крови, стекающих по его тоненьким и таким изящным запястьям. Просто, если до этого он верил в то, что может что-то и возможно с Томом, то сейчас он в полной мере осознал, что этому не суждено сбыться, став реальностью. Это так и останется его небольшим желанием и маленьким секретом, который он сохранит в тайне, и никому не решится о нем поведать. Просто мысли о Томе грели его, и ему казалось, что уголки его губ сами собой ползут верх, при одной мысли о Томе. Он сидел на огромной кровати, застеленной черными шелками простыней. Почему-то сейчас ему пришла в голову странная мысль, о которой он прежде никогда не задумывался. "На черных шелках простыней не видно пятен кровати, а "грязь" с белоснежного полотна уже не смыть". Эта мысль пришла сама собой, и так же быстро погасла в его сознании, не успев до конца оформиться и занять отведенное ей место. Его голова была низко опущена, что позволяло его прядям скрывать его покрасневшие из-за слез глаза и опухшие губы, которые он нервно кусал до крови . Меньше всего ему сейчас хотелось проявления какой-либо жалости по отношению к нему. Ему не нужно было, чтоб его кто-нибудь пожалел и поплакал над тем, как же он одинок. Это он мог сделать и сейчас, сидя в гордом одиночестве в спальне. Том и Мелисса были на кухне и готовили ужин. Билл отказался идти им помогать, сославшись на то, что он жутко устал, так как с раннего утра на ногах. Это была, конечно же, правда, но вот про усталость всего лишь ложь, чтобы не выдавать настоящей причины своего состояния. Пришлось солгать, чтобы не говорить тех слов, о последствии которых он мог в дальнейшем пожалеть. Ему не хотелось разрушать те отношения, которые ему удалось построить с Томом. Не хотелось рвать такую тоненькую ниточку взаимоотношений, которые могли рухнуть в любую секунду подобно хрупкому карточному домику. Он не был готов терять его. Не был готов сдаваться. Не был готов к тому, что возможно однажды его уже не будет рядом именно в тот самый момент, когда Биллу особенно будет нужна поддержка в виде Тома. Именно сейчас, как никогда прежде ему особенно хотелось побороться за Тома. Хотелось доказать ему и себе, что у их истории нет конца, и то что было прежде, это всего лишь небольшое начало их истории. Ему просто хотелось верить в это. Но ведь в жизни не так, как в сказках. В жизни не всегда любящие люди остаются вместе. "Я просто ревную того, кто никогда даже не был моим. Я просто боюсь потерять того, кто никогда даже не принадлежал мне. Я боюсь полюбить того, в чьем сердце никогда не будет для меня места. Я боюсь довериться тому, кто не сможет быть со мной рядом всегда. У меня просто, как оказывается, слишком много страхов, с которыми я так и не научился бороться". Он слышал их веселый смех, который доносился с кухни. Иногда он прекращался, и в такие моменты Биллу становилось еще обидней, ведь он понимал, что именно в этот момент Том целует ее губы, ласкает ее нежное тело, и неважно, что все это он делает поверх одежды. Именно в этот самый момент, он ощущал, как ему тяжело осознавать, что этот человек не с ним. Том был с той, которую он, скорее всего, любит. Ведь такими глазами смотрят только на тех, кто занял особое место в твоем сердце. Так держат за руку только того, кого любишь всем сердцем. Билл разделся и лег на кровать, стараясь уснуть. Завтра он попросит забрать его, а сейчас лучше всего было не думать о нем. Стараться не вспоминать его глаз, которые с такой трепетной заботой смотрели на него, стараясь помочь. В какой-то момент ему даже показалось, что его чувства взаимны, но эта иллюзия разбилась слишком быстро, как только в спальне появилась Мелисса, которая просила пойти помочь ей приготовить ужин. Билл знал, что именно таких девушек чаще всего ведут знакомить со своими родителями. Именно таких девушек желают видеть в роли матерей своих будущих детей. Именно такую девушку полюбил Том, и Билл это знал наверняка. Странно, но он даже не сомневался в том выводе, который он сделал на этот счет. Ему даже не надо было спрашивать у Тома лично, что он испытывает к этой девушке. И если бы Билла не тянуло так к Тому, то он, то же мог бы влюбиться в такую девушку, даже не задумываясь. Идеалов не существует, скорее всего, но она странным образом приближена к нему. В ней есть все те качества, которые люди чаще всего ищут в своих будущих избранниках и избранницах. С такой заботой и нежностью смотрят именно на тех, кого желают оберегать не смотря ни на что. Сейчас ему казалось, что он совершенно одинок, и у него нет такого человека, который ради него смог бы пожертвовать многим. Нет того человека, который в самый нужный момент подаст ему руку. У него просто не было никого в данный момент. В такие моменты желание вспомнить свою настоящую семью возрастало, и от осознания того, что возможно этого уже никогда не произойдет, становилось особенно тяжко. В такие моменты особенно сильно начинаешь понимать свою потребность в родном и близком человеке. Только когда ты остаешься один, ты понимаешь, насколько тяжело бороться со своими страхами, которые приходят по ночам, являясь в ночных кошмарах, когда рядом с тобой нет человека, в чью руку ты бы мог вцепиться, словно ища у него поддержки. Ценишь только тогда, когда ты понимаешь, что прошлое невозможно вернуть. "Я сам виноват, что построил для себя песочные замки. Я сам виноват, что поверил в существование этой глупой любви. Я сам создал для себя иллюзию, в которой я хоть что-нибудь значу для тебя. Я сам подвел себя к этой черте, за которой начинается новая ступень одиночества. Я просто не должен был влюбляться в твои глаза ". В комнату вошел Том и сел на краешек кровати Билла. Ему казалось, что он уже спит. Он провел пальцами по спутавшимся прядкам черных волос, и запустил их ближе к корням. -Я не сплю. - Голос Билла звучал совсем приглушенно из-за слез, которые он никак не мог остановить, пока лежал здесь в гордом одиночестве. -Да, теперь я вижу. Пойдем к нам. Ужин уже готов. Ты же любишь сладкие булочки с шоколадом и сливками. -Откуда ты знаешь? -Я знаю намного больше, чем ты себе можешь представить. - Том щелкнул Билла по носу и улыбнулся ему. Билл перехватил его руку и прижал к себе. - Ну, ты чего? -Чувствуешь? -Что именно? -Мое сердце. -Конечно, чувствую, ведь сейчас оно бьется мне прямо в ладошку, такой забавное и трепетное ощущение. Даже немного щекотно. -А знаешь, почему оно бьется? -Нет, скажи мне. Я хочу знать. -Потому что ты сейчас рядом. Знаешь, мне так с тобой комфортно. -Билл, послушай. - Билл положил ему пальчик на губы, умоляя его остановиться, пока он не наговорил чего-нибудь лишнего. -Я знаю, что ты любишь Мелиссу, просто ты хотя бы иногда не забывай меня, хорошо. Я просто хочу знать, что где-то там, у меня есть такой родной и близкий мне человек. Я не прошу тебя заботиться обо мне, возиться как с ребенком. Просто не забывай, это ведь не так уж и сложно. "Он никогда не станет другим. Для меня он всегда будет тем же самым малышом Билли". -Почему я должен забывать тебя? Разве такого человека как ты так легко выбросить из сердца? - Билл закрыл глаза и потянул Тома за запястье. Он лег рядом с ним. Так тепло может быть только с тем, кого ты искренне любишь. Так комфортно может быть, если ты безгранично чувствуешь человека, который находится в твоих объятиях. -Потому что у тебя есть семья и друзья. У тебя есть те люди, которые всегда будут окружать тебя, когда ты будешь с ними, у тебя не будет времени думать обо мне. Я не знаю, как так вышло, но ты мне и в правду нравишься. Может, все дело в твоих глазах. Ведь я тебя даже не знаю. Я не знаю, настоящий ли ты со мной, или же это просто хорошая игра, о которой тебя попросил Дэвид. Я не знаю ничего, но в одном я уверен на все сто процентов, мне комфортно с тобой. -Ты хочешь сказать, что.... -Я не знаю, влюбился ли я или это просто симпатия. Но я не хочу разбираться. Не хочу думать об этом, потому что нет смысла. Нет смысла во всем этом, потому что мы слишком разные, и у нас никогда не будет ничего общего, чтобы мы могли быть вместе. -Но разве тебе мало того, что я хочу и готов быть всегда с тобой рядом в качестве твоего друга? Разве этого не достаточно, чтобы ты почувствовал себя счастливым? Билл, ну что ты, в самом деле. - Том нежно поцеловал брата в макушку и прижал к себе как можно сильнее. Как и раньше он пытался уберечь его от всего, что могло ему навредить. Как и прежде он пытался защитить своего брата, чтобы тот никогда больше не был одинок. Как и прежде они были всем друг для друга, но теперь между ними была огромная пропасть, которую Том никак не мог стереть из своих воспоминаний. Он всегда пытался быть рядом, но почему же его не было, когда Ганс и его дружки ломали его брата, подобно тряпичной кукле. Почему он не был с ним, когда ему была так нужна его помощь. Почему он не пришел, когда его брата впервые изнасиловали. Эти картинки он никогда не выкинет из памяти и не сможет простить себе того, что он предал брата. Нарушил клятву, которая однажды была произнесена им вслух и дана только Биллу. "Я всегда буду на твоей стороне. Я всегда приду к тебе на помощь. Я всегда буду тем, кто сможет спасти тебя. Веришь мне?" И Билл поверил. Поверил, как это было всегда, ведь клятву ему дал его близнец. Билл всегда доверял, потому что усомниться в близком человеке для него было равносильно самому настоящему предательству. "Его никогда не было рядом, когда он так нуждался в том, чтобы нежная рука касалась его содрогающегося от рыданий тела. Его не было с ним рядом, когда он лежал на полу, умоляя их остановиться. Где же он был, когда жизнь Билла окончательно делилась на два периода. Прежнего Билла уже никогда не будет. Он "погиб"". Слишком большая стена выросла между Томом и тем Биллом, которого он потерял в прошлом. Он мог бы воспользоваться тем, что его близнец потерял память и быть с ним, но ведь это было бы самым настоящим предательством по отношению к нему. Однажды ему будет суждено все вспомнить, и он не простит. Не сможет принять тот факт, что его родной брат дважды всадил нож ему в самое сердце. Он хотел бы быть с ним рядом. Быть всегда для него самым близким человеком, о котором можно было только мечтать. Он хотел, чтобы все было так, как это было, когда они были детьми. Они были вместе, а о большем даже и не приходилось мечтать. Ведь это было так искренне, когда они маленькие лежали на большой кровати, и рассказывали друг другу, кем именно они станут, чем будут заниматься, сколько детей у них будет, но было то, чего для них всегда было неизменным, они хотели всегда быть рядом. Они искренне верили в то, что если ты кого-то любишь, то его просто невозможно потерять. Невозможно оказаться без того, кем живешь и дышишь. Тогда они верили в детские сказки, в которых все заканчивалось женитьбой и кучей маленьких детишек. В книжках добро всегда побеждает зло, потому что дети должны верить в то, что в жизни все слишком просто. Дети верят в то, что в жизни есть либо черная полоса, либо белая. Откуда им знать, что существует еще множество цветов и оттенков. Откуда им знать, что иногда любящие люди расстаются, и вовсе не на день или два, как пишут в книжках, а на целую жизнь. Тогда они лежали, накрывшись одеялом, переплетая свои пальчики, друг с другом. Они оба мечтали стать звездами, но когда выросли, и эта мечта слишком быстро позабылась, так же как и их клятва о том, что они во что бы то ни стало, смогут сохранить их тесную связь и отношения. Все с годами видоизменяется, и мы начинаем видеть вещи под совершенно иным углом, чем это было прежде. Происходит переоценка ценностей. Все становится совершенно по-другому. -Дело не в том, что мне этого мало, просто это сложно объяснить. Это чувство, которое я к сожалению не умею контролировать. Если бы мог, меня бы не было сейчас в твоем доме, не было бы рядом с тобой, ты бы не лежал здесь. Понимаешь? -Я всегда буду рядом с тобой, если тебе понадобится. Я всегда буду твоим лучшим другом, если ты позволишь. Я буду твоим другом. Ты это знаешь. Не надо плакать, ведь сейчас я рядом с тобой. -А что будет потом? - Билл всхлипнул и вжался в тело своего близнеца. - Что будет, когда тебе потребуется начать двигаться жить дальше, и в твоей жизни не будет места для меня? Что будет, когда наши пути окончательно разойдутся? Что будет тогда? Ты можешь мне ответить? Ты не можешь, а я могу. Я просто буду один. - Последние слова Билл прошептал еле слышно, но Тому было этого достаточно, чтобы расслышать, что именно сказал его близнец. Этого было достаточно, чтобы почувствовать, насколько его брат на самом деле одинок. Этого было просто достаточно, чтобы заставить Тома прижать к себе брата еще сильнее, хотя, казалось бы, это просто невозможно. Расстояние между ними сократилось просто до минимального. -Знаешь, а я очень сильно боюсь темноты. - Билл вскинул брови, не понимая, как это может относиться к тому, что он до этого сказал Тому. - Когда я был младше я всегда ложился спать на одной кровати со своим младшим братишкой, и он обнимал меня, успокаивая и, убеждая в том, что в этом нет ничего страшного. Это всего лишь свет, и когда он выключается, ничего страшного не может произойти. Он всегда оставлял занавески и шторы не до конца задернутыми, чтобы мне было не так страшно. Он сохранял полоску света специально для меня. Он всегда был рядом, потому что дороже его у меня никогда и никого не будет. Он всегда был здесь. - Том взял руку Билла и поднес ее к сердцу. - Он был здесь, где всегда бьется жизнь. Он и был моей жизнью, и остается ею и по сей день. И ты не будешь один, я тебе клянусь. Послушай меня, ты не будешь никогда одинок. "Почувствуй, как бьется мое сердце. Сегодня оно было подарено окончательно только тебе. Ты можешь разбить его, ты можешь разорвать его в клочья. Сегодня были раздвинуты старые границы, чтобы возвести новый мир, в котором не будет места ни для кого, кроме нас с тобой. Сегодня я доверил "новому" тебе самые сокровенные и важные тайны". -Ты боишься темноты? -Да, а что в этом такого? -Просто ты не похож на того, кто может чего-то бояться. Ты такой смелый в отличие от меня. -Тебе это только кажется, это всего лишь обманчивое впечатление. У меня, как и у любого нормального человека есть свои страхи и слабые стороны. -Чего ты больше всего боишься? -Потерять тех, кого я люблю, и кем я по-настоящему дорожу. Это самое страшное, когда у тебя не остается никого из твоих близких людей. -Да, иногда мне кажется, что я постепенно начинаю свыкаться с той мыслью, что у меня никого нет, а потом вновь одиночество подобно змейке расползается по моему телу. -Ты не одинок, у тебя есть я, и тебе известно. - Том взял Билл за запястье и начал водить кончиками пальцев сначала верх к плечу, а затем вниз. Он переплел их пальцы и поднял руку наверх. -У тебя никогда не было такого ощущения, что один человек создан для другого? Ну, вернее его тело создано идеально для одной пары рук. Губы, для одной пары губ, равно как и глаза. Изгибы тела были созданы, чтобы только один человек мог ласкать их. -Было, и оно до сих пор присутствует в моей жизни. Видишь эту линию на своей ладони? - Том провел пальчиком по одной из линий. -Да, и что это значит? -Это значит, что у тебя есть тот, кто тебя любит, и кого любишь ты.- Билл засмеялся, вытирая слезы своей ладошкой. Он прижался губами к шее Тома и начал медленно покрывать ее губами. -Билл. -Мхм. - Это было все, что Том услышал от Билла. -Ты хочешь спать? -Без тебя не хочу. -Билл я серьезно. - Рука Билла легла Тому под футболку, и он начал скользить своими пальчиками по коже Тома. - Билл, что ты делаешь? -Мм. - Билл вытащил кончик своего языка и провел им по пульсирующей синей жилке, которая сейчас так соблазнительно выделялась на фоне смуглой кожи Тома. -Зачем ты снова начинаешь это все? Зачем тебе это нужно? - Билл провел коготком по позвоночнику Тома, оставляя еле заметный алый цвет, который мгновенно начало жечь. Том вскрикнул, но Билл не дал вырваться крику наружу, и накрыл рот Тома своими губами, вовлекая его в долгий и страстный поцелуй. В этот момент, вновь все остановилось. Такое бывает, только тогда, когда ты понимаешь, что твоя душа вновь становится целостной. Только, когда ты держишь в своих руках сердце того, кого ты любишь. И только сейчас они были единым целым, и не было остального мира вокруг. Том закрыл глаза, отдаваясь своим ощущениям. Сейчас для него не существовало никого кроме брата. Все было где-то за гранью их хрупкого и шаткого зеркального замка, который они сами воздвигли, взяв за фундамент иллюзии и мечты, надежды и веру в то, что они будут вместе. Том ощущал во рту солоноватый привкус слез Билла. Он не мог оттолкнуть его, как бы ему этого не хотелось. Не мог прекратить этот поцелуй. Билл перевернул Тома на спину, а сам оказался на нем сверху. -Хочешь знать, зачем мне нужно это все? Тебя действительно интересует этот вопрос? Я просто доказываю тебе, что уже никогда не будет, так как прежде, и все из-за меня. Все из-за тебя и твоих глаз. Все дело в них, знаешь, словно я вижу в тебе свое зеркальное отражение. Ты - это мои эмоции и чувства, ты мои страхи и моя боль. Ты просто тот, кого я.... - Билл наклонился вниз, и его волосы щекотали кожу Тома. Он улыбнулся и притянул к себе его за шею. Их губы вновь встретились, равно как и глаза. Не было возможности сопротивляться. И неважно, что завтра Том пожалеет о том, что позволил себе быть таким слабым. Завтра он пожалеет о том, что дал Биллу надежду, которую ему придется разбить вдребезги. Их пальчики были переплетены. Сейчас Билл больше всего был похож на маленькую коалу, которая не желает слезать со своего любимого деревца. Постепенно дыхание Билла стало успокаиваться и он начал засыпать. Том гладил его по голове, стараясь не думать об этом поцелуе. Стараясь не думать о том, что он вновь проиграл в своей небольшой битве, в которой он бросил вызов самому себе и своим собственным чувствам. "Нужно бороться со своими чувствами, чтобы потом не причинить тебе еще больше боли. Я должен оттолкнуть тебя сейчас, пока не стало слишком поздно. Я не должен позволять нашему зеркальному миру осыпаться на сотни осколков. Мы должны быть по разную сторону зеркальных отражений. Ты по одну сторону, я по другую. Я не могу позволить тебе окончательно разрушить нас".

Chapter 13 Die Beruhrung zur Ewigkeit [Прикосновение к вечности] Как только Билл погрузился в сон, Том поднялся с кровати и пошел на кухню, где его ждала Мелисса. Она сидела за столом и резала какие-то фрукты, видимо, чтобы испечь что-то невероятно вкусное. Том уже привык к тому, что она стала ему не только близким другом и по-настоящему родным человеком, но еще, словно заменой матери, ведь здесь ему ее так сильно не хватает. Она оказывает ему невероятно сильную поддержку, при этом, не прося ничего взамен. Она не ждет от него никаких клятв в верности и в том, что они всегда будут вместе. Она прекрасно понимает, что это жизнь, а в ней, к сожалению, не всегда бывает так, как мы того искренне желаем. Ей главное знать, что сейчас он именно с ней, а что будет потом уже неизвестно никому. Она никогда не надеялась, что сможет найти такого человека, который стал бы ей действительно дорог. Она привыкла лишь к предательству со стороны людей, а он научил ее доверять людям на свой страх и риск. Отдаваться душой и телом, даже если ты не знаешь, что ждет тебя потом. Верить, потому что зачастую именно это держит нас на плаву, не давая нам падать на самое дно. Он оказался тем самым человеком в ее жизни, который подарил ей надежду. Мелисса знала, что во всем может на него положиться, к тому же любовь всегда заставляет нас верить человеку. "Желание быть любимой. Доверие способно залечить старые раны от предательств и лжи. Ты ведь поможешь мне?" Возможно, потом она и пожалеет о том, что открылась Тому, позволив ему занять какое-то особое место в своем сердце, но ведь это будет потом. Потом, когда она будет полностью поглощена этими отношениями. Возможно, он предаст ее и причинит ей боль в самый неожиданный момент, когда удар будет казаться особенно ощутимым и болезненным. Возможно, после него, она больше никогда не захочет доверять людям, чтобы уже никогда не страдать. Сложно открывать свою душу, когда тебя всю жизнь предавали исключительно близкие люди. Что уж говорить о посторонних людях, которым нет до тебя никакого дела. Том подошел к ней совсем незаметно, подкрадываясь еле слышно, подобно хищнику, который заметил свою жертву. Да, она слишком быстро пала под натиском его обаяния. Было в нем что-то такое для нее, что не могло оставить ее равнодушной. Возможно, взгляд, который проникал словно в самую душу. Возможно, теплая и открытая улыбка, которая была невероятно согревающей и заразительной. Невозможно было не улыбнуться в ответ, когда уголки его губ ползли вверх, обнажая ряд белоснежных зубов. Он осторожно положил свои руки к ней на живот. Мелисса еле заметно вздрогнула, а затем расслабилась, ощущая, как нежен в эти моменты Том с ней. Сама мысль о том, что такой он только с ней и со своим близнецом заставляло ее чувствовать себя еще более комфортно. Он отдавал всего себя на данный момент только двум близким людям. С каждый днем она все больше и больше влюблялась в него. Ей казалось, что он понимает ее с полу слова, иногда им словно были не нужны лишние слова и фразы, чтобы общаться друг с другом. Было достаточно взгляда или прикосновения, чтобы почувствовать и понять друг друга. Нет, это было совсем не так, как у него с Биллом. Это было совершенно иначе, но ведь так и должно быть. Так было и будет всегда, что брат будет стоять на несколько ступеней выше. Так будет всегда, что с ним у него будет особенная связь, достичь которую с другим человеком, ему уже никогда не удастся. Он никогда не будет пытаться найти ему замену, ведь он сам осознает, что это глупо и совершенно бесполезно. Нельзя вычеркнуть из жизни того, кто прожил с тобой бок о бок все восемнадцать лет твоей жизни. Невозможно найти человека дороже своего близнеца, которого ты любил еще в утробе матери, и который был для тебя всем еще до того, как вы оба увидели свет. Никто никогда не сможет стать тебе таким же дорогим, ведь именно с ним ты делил всю свою жизнь и свои эмоции. Он всегда ощущал то же, что чувствовал ты. Вы всегда болели вместе, и так же вместе шли на поправку. У вас всегда все было одно на двоих, и ты знаешь, что даже если он тебя не вспомнит, то ты не потеряешь его для себя как брата, а для него будешь другом, который всегда будет рядом. Тяжело терять того человека, который был источником твоих жизненных сил. Трудно сдаваться, когда ты знаешь, что всю свою жизнь дышал только благодаря нему. Без него ты бы никогда не смог бороться и выжить. Ты помнишь, как вгрызался в глотку каждому ублюдку, возомнившему себя Богом, который имеет право втаптывать твоего брата в грязь. Помнишь, как дрался до последней капли крови, доказывая, что твой близнец не достоин всего того дерьма, которое ежедневно на него выливалось, совершенно не обосновано. Ты помнишь, как запирался ночью в своей комнате и рыдал, ощущая себя совершенно ничтожным и никчемным созданием. Рвешь кожу на ладонях в кровь, впиваясь в нее ногтями. Помнишь, как тебе хотелось защитить его ото всех, сражаясь со всеми, но ты не мог. Не мог, потому что его главным врагом был он сам, а спасти против него самого, без его желания у тебя не было возможности. Тебе так и не удалось пробраться в его душу, и только спустя несколько лет, ты смог узнать всю правду. Ты всегда будешь винить себя во всем том, что произошло в его прошлом, не смотря на то, что сам еще был ребенком, которому зачастую была нужна такая же опека, защита и забота. Но ты привык сам бороться за себя, а он всегда был слабее. Всегда за твоей спиной, ведь так надежно и совсем не страшно. Она прижала его руки ближе к себе и начала сам водить ими по своей оголенной коже на животе. Том почувствовал, как тесно становится у него в штанах, но он знал, что не будет заниматься сексом в этом доме, именно сейчас, когда за стенкой спит его младший братишка, да, и к тому же Мелисса была еще не готова к таким отношениям, а Тома она устраивала по всем параметрам. Он точно не был готов к тому, чтобы потерять ее именно сейчас. Она стала ему по-настоящему дорога. "Иногда ты просто приходишь к осознанию того, что готов доверить свою жизнь постороннему человеку. Иногда ты просто готов раскрыть свою душу человеку, не смотря на то, что ты не знаешь, чем это все может закончиться. Мне просто нужен человек, который всегда будет рядом со мной". Да, возможно, она никогда не станет для него таким же важным человеком, каким является для него Билл, но ведь это нормально, потому что они с Биллом близнецы. Ведь так и должно быть, что его маленький братишка всегда будет его номером один, который никто не сможет потеснить в его сердце. Мелисса прикрыла глаза, наслаждаясь нежными прикосновениями Тома к своей гладкой и чуть влажной коже. Тому в данный момент не хотелось никуда идти, лишь провести остаток ночи с Мелиссой, как они это обычно делали. Разговаривать всю ночь обо всем, и в то же самое время совершенно ни о чем. Просто наслаждаться тем, что она рядом и уделяет все свое время именно ей. Он, пожалуй, еще никогда не испытывал ничего подобного ни к одной девушке. Все они слишком быстро покидали его жизнь, так и не успев толком отложить свой образ у него в голове. Они уходили на следующее же утро, после бурной ночи, проведенной либо у него в постели, либо же в чилл-ауте одного из самых дорогих и "закрытых" клубов города. На утро тебе было даже противно смотреть им в глаза, потому что все, что ты мог испытывать, это было чувство отвращения, которое с каждой секундой только усиливалось. Каждой из них на утро хотелось обязательно заговорить с тобой, но ты всем своим видом показывал, что совершенно не заинтересован в этом. Тебе не нужны были пустые разговоры с девушками, которых слишком легко заполучить. Ты всегда любил трудные пути. Ты старался как можно быстрее выпроводить их за порог твоей комнаты, чтобы остаток дня думать о том, что именно ты делаешь не так, и почему твой предыдущий день прошел в точности, как и все те дни, которые были до него. Но самое неприятное было осознавать, что и следующие дни, недели и месяцы будут точной копией того, что уже было прежде. Ничто не менялось даже по прошествии длительного времени. И только сейчас, когда у него появилась Мелисса, он понял, что не обязательно на утро выпроваживать девушку из дома. Только сейчас он понял, что не все девушки на утро вызывают отвращение, заставляя боль расползаться по всему телу. Он знал, что если у него и будет девушка, то она не будет легкодоступной, которая готова дать испробовать себя буквально через пятнадцать минут после знакомства. Такую девушку он бы никогда не привел домой знакомиться со своей семьей. Он бы никогда не познакомил такую девушку со своими родителями. Для него всегда большое значение имело мнение матери это, конечно же, не значит, что он поступил бы так, как его попросили бы, просто ему хотелось, чтобы и мама одобрила его выбор. "Возможно, я просто бегу от себя и своих чувств, но так будет лучше. Возможно, я должен был еще побороться за него, но у наших отношений попросту нет шанса на существование. Мне страшно и я боюсь. Я не хочу терять его, но и вместе нам никогда не быть. Я просто отступлю, чтобы однажды Билл был по-настоящему счастлив". На днях она должна была приехать к ним, все же ей жутко не хватало Билла, а так у нее была возможность пообщаться с ним. Она все же надеялась на то, что скоро ее сын вернется к нормальной жизни, и будет, как и прежде звонить ей несколько раз в неделю, чтобы рассказать о том, как у него идут дела в университете, и нашел ли он себе друзей. Мама волновалась, что даже за пределами их небольшой деревушки он так и не нашел себе близких друзей. Билл же всегда говорил, что такого человека как он люди никогда не научатся принимать таким, какой он есть, при этом, не пытаясь его переделать под свой собственный лад. Людям всегда легче начать унижать кого-то, смешивая с грязью, нежели пытаться понять его, и принять таким, каким он является на самом деле. Том так же, как и мама верил в то, что скоро у него будет его прежний братишка, по которому он так жутко тоскует. Ему так не хватало их споров и ссор, просто возможности быть вместе. Том знал, что так будет лучше, ведь когда Билл вспомнит причину своего поступка, он навряд ли, пожелает быть вместе с Томом. Руки Тома скользнули чуть выше, оголяя идеальные формы его девушки. Она лишь засмеялась, но не стала его отталкивать. Ей по-настоящему было хорошо и комфортно рядом с Томом. Ей нравилось то ощущение защищенности, которое ей дарили его руки и прикосновения. -Ну, как он там? - Том прильнул губами к шее Мелиссы и начал аккуратно засасывать ее нежную кожу, пробуя ее на вкус. Что-то очень похожее на манго и пачули ударило ему в нос, опьяняя своим ароматом. Так приятно. Том прикрыл веки, продолжая ласкать ее тело руками, а кожу влажными и очень горячими губами. -Он только заснул, он такой.... - Том замолчал, не зная, как ему описать своего собственного близнеца, ведь его чувства давно уже перешли границы братских. Как сказать о том, что целовал его, лаская губы. Как признаться в том, что был близок к нему так, как вам было запрещено природой. Как суметь рассказать о том, что это ты являешься причиной, по которой твой брат оказался здесь, на самом дне. Не можешь рассказать о том, что это ты изнасиловал его. Боишься признаться в том, что все годы, когда он нуждался в тебе, тебя просто не было рядом, потому что ты не знал, как ему помочь. Искал пути к его сердцу. Искал способ, чтобы пробиться сквозь толстую броню, но так и не смог этого сделать. И, возможно, на самом деле тут даже нет твоей вины, что в детстве все было именно так, но ты как старший близнец всегда будешь обвинять во всем том, что случилось только себя. Тебе хочется во всем ей признаться, но ты боишься, что она не примет тебя таким и осудит, и будет права. Ты боишься потерять ее, ведь она по-настоящему стала тебе дорога и нужна. - Он особенный. Знаешь, я никогда не думал, что можно любить кого-то настолько сильно и с такой самоотдачей. Просто я не могу представить себе тот момент, когда его вдруг не станет рядом. Ведь если он не вспомнит меня, то тогда он решит завести семью, и уедет далеко от меня. Я не смогу, если не буду чувствовать его рядом с собой. - Том от досады закусил губу, так сильно, как это было возможно, чтобы не разрыдаться. Он не хотел плакать. Нет, он не боялся быть слабым перед Мелиссой, просто пытался отогнать от себя мысли о том, что ему уже никогда не удастся вернуть своего прежнего маленького близнеца. "Без тебя я не могу дышать. Без тебя я существую. Без тебя все теряет свой смысл. Обещай, что ты вернешься. Обещай, что будешь любить меня, не смотря ни на что. Обещай, что будешь рядом, даже тогда, когда осознаешь, что у нашей любви нет шанса на существование. Обещай, что всегда будешь держать меня за руку, даже если ты осознаешь, что мы не можем бежать вперед, иначе "погибнем". Обещай, что мое место в твоем сердце никто и никогда не сможет занять. Обещай, что любишь меня так, как никогда никого не любил и не сможешь полюбить. Обещай мне, и я смогу дать тебе клятву взамен". -Никогда не видела людей, которые были бы настолько сильно связаны. Поверь мне, даже если он не вспомнит тебя, он не сможет уехать далеко. Я тебе точно говорю это, можешь даже не волноваться. - Том начал целовать ее ушко, посасывая мочку, иногда проникая язычком внутрь. Мелисса начала хихикать из-за влажного и невероятно горячего прикосновения к такому чувствительному месту на ее коже. - Я не знала, что можно так дорожить каким-то человеком. Ты знаешь, что тебе повезло, ведь у тебя есть твой близнец. - Последнее слово она произнесла шепотом, словно боясь, что Билл стоит у них за спиной, и может услышать то, что она ему сказала. - Он не уедет от тебя, уже не сможет. Может, ты многого не видишь или не знаешь, но он не оставит тебя одного. -С чего ты это взяла? - Руки задирают футболку еще выше. Дыхание у обоих учащается. Не хватает кислорода. Да, скорее всего, именно так ощущает себя человек, который испытывает самую настоящую страсть. -Неужели ты не видишь, как он тянется к тебе. Ты ему по-настоящему нужен и он дорожит тобой. Если честно, то мне даже кажется, что он влюбился в тебя. Он словно видит в тебе свой идеал. Человек, которого он бы хотел видеть с собой рядом. Он очень сильно привязался к тебе. Не знаю, как тебе удается влюблять в себя людей, но у тебя точно дар в этой области. Он доверяет тебе, как никому. Возможно, это отголоски вашей прошлой жизни, и ваша близнецовая связь дает о себе знать, а может, все дело в том, что ты то знаешь его слишком хорошо, и тебе легко угадать его мысли и ощущения, ведь для тебя он все тот же близнец. Ты все так же "слышишь" его чувства и ощущения. Для тебя по-прежнему не составляет огромного труда "прочесть" его душу, подобно книги в красивом переплете. Ты внушаешь ему доверие, и он ощущает, что может доверить тебе абсолютно все свои страхи и переживания. Ты стал для него братом, коим на самом деле и являешься. Поверь, он будет рядом с тобой всегда, ты только перед тем, как совершить какой-то шаг по отношению к нему, хорошенько подумай, а не причинит ли это ему боль. Подумай, что лучше всего будет не для тебя, а в первую очередь для него. Просто, ты ведь сам видишь, как нужен ему. Значит, будь с ним рядом столько, сколько ему может это понадобиться. И тогда ты точно его никогда не потеряешь. "Я не могу допустить того, чтобы ты бросил меня. Я не могу отпустить тебя, ведь на самом деле люблю. Я не могу признаться в том, как много ты значишь для меня. Ты просто почувствуй меня. Ты нужен мне". -Хотелось бы мне верить в то, что так оно и будет, но я боюсь, что все может быть совершенно иначе. Возможно, ведь что мы не будем уже никогда так близки, как были до того момента, как он потерял память, угодив в больницу. - Том обошел стул и взял ее за руки, утягивая за собой. Одно нажатие кнопки и на просторной кухне заиграла очень красивая музыка. Такая тихая, еле слышная, совсем как нежный шепот матери перед сном, уговаривающий поскорее заснуть, чтобы увидеть "розовые " сны. Такая легкая и невесомая, совсем как сладкая сахарная вата, которую детям покупают родители в парках отдыха и аттракционов. Воздушная, совсем как подушечки облаков, которыми мы любуемся, лежа вместе с друзьями на траве, когда каждый описывает подробно то, что он увидел, глядя в небо. Кто-то видит мордочку собачки, кто-то видит там различные фигурки. Обволакивающая, совсем как горьковатая патока, которая откладывает свой вкус, застревая на кончике языка. Опьяняющая, подобная бокалу мартини или же Шардене 1876 года выдержки. Спокойная, дарующая ощущение комфорта и защищенности. Ласкающая слух, совсем как голос любимой женщины, или же плачь ребенка. Ведь именно так и должно быть с тем человеком, который тебе дорог и которого ты успел искренне полюбить. Том прижал Мелиссу к себе, и они начали кружиться в такт музыке. Плавные движения тел, и легкие покачивания бедер. Том нежно дотронулся до ее губ, слегка засасывая нижнюю губу. Так приятно давно не было. - Чтобы я без тебя делал. Ты мне стала по-настоящему дорога за это время. Я тебя люблю. - Слова, которые так неожиданно слетели с его губ, до того, как он успел их обдумать. Но ведь обычно такие признания и бывают по-настоящему искренними и настоящими. В его словах не было ни капли лжи или фальши. Всего лишь чувства, которым он, наконец, смог дать волю. -Любишь? Я не думала, что кто-то может меня полюбить. - Она отпустила голову, прижимаясь как можно сильнее к его телу. Именно о такой девушке он мечтал, будучи младше. Такую девушку он сможет привести домой, зная, что мама одобрит его выбор, и не сможет сказать, что он сделал неправильный выбор. Она сможет полюбить Мелиссу как свою собственную дочь. -Да, мне кажется, что люблю. Просто ты особенная, но я никогда не смогу.... - Мелисса положила ладошку на губы Тома, говоря, чтобы он не продолжал, словно она сама поняла, о чем именно он желает ей сказать. -Но ты хотел сказать, что никогда не сможешь полюбить меня больше, чем уже любишь его, потому что в твоем сердце всегда на первом месте будет Билл? Я права, или я что-то не так поняла? Ты никогда не полюбишь меня еще сильнее, ведь это просто невозможно. И глупо было бы претендовать на место в самом центре твоего сердца, если оно было уже занято, еще до твоего рождения. Вы близнецы, и так и должно быть, ты не должен думать об этом. Все хорошо, уж поверь мне. "Позволь мне стать значимой для тебя в рамках разумного. Согласен? Позволь мне сделать тебя счастливым. Можно? Позволь нам обоим построить новый мир. Согласен? Дай нам шанс на то, чтобы мы вдвоем были счастливы. Ты и я. Сможешь?" -Но как ты догадалась о том, что именно я хочу тебе сказать? -Я многое вижу и чувствую, так что все в порядке. -Да, я никогда и никого не буду любить так сильно, как люблю его. Иногда мне кажется, что я вообще не способен любить, кого-то помимо моего Билла. Может, я и не прав, просто я привык, что все эти годы я не любил никого, кроме него. Я привык к тому, что в моем сердце не было места ни для кого, кроме него, а сейчас у меня появилась ты. И это такое странное, но невероятно трепетное ощущение. -Том, пообещай мне одну простую вещь. -Какую? -Просто пообещай, а затем я тебе скажу какую именно. -Хорошо, что я должен сделать? -Если ты поймешь, что у наших отношений нет будущего, и мы не можем быть вместе, то ты мне признаешься в этом, и напрямую скажешь, как оно есть. Ты не будешь скрывать что-либо от меня, и расскажешь всю правду. Я не хочу, чтобы наши с тобой отношения строились на какой-то некрасивой лжи. Мне это не нужно. Меня слишком долго предавали, и если ты просто признаешься во всем в дальнейшем честно, то ты докажешь, что любишь и уважаешь меня. -Обещаю. - Они вновь начали кружиться под приятную, ласкающую слух, музыку. Сейчас в этот момент весь остальной мир словно исчез, оставаясь за пределами их маленького мира, который они строят сейчас собственными руками. Том вновь прильнул к губам Мелиссы, углубляя поцелуй. Он нежно ласкал ее губы языком, проникая как можно глубже. - Люблю тебя. В этот момент Билл вернулся обратно к себе в спальню, стараясь уснуть. Он услышал достаточно, чтобы понять, что Том никогда не будет с ним. Этого оказалось достаточно, чтобы придти к осознанию того, что уже ничего не изменить. Он просто полюбил не того человека. Но разве нас спрашивают, кого любить? Нам не дают права на выбор. Механизм сам по себе щелкает, подобно спусковому крючку у револьвера. Да, именно так у Билла и произошло. Внутри щелкнул этот самый курок, выстрелив на поражение, но патроны, к сожалению, оказались не холостыми, и ранили в самое сердце. Теперь он ощущает себя одиноким, таким чужим и ненужным. В такие моменты начинает казаться, что стены комнаты стали постепенно расширяться, а сам ощущаешь себя таким ничтожно маленьким, совсем как небольшая мошка, которую так легко убить, прихлопнув, либо подошвой сапога или же ладошкой. Он до боли сжал кулаки, впиваясь в кожу ногтями. Глаза постепенно начали закрываться, а из-под прикрытых век постепенно срывались красивые капли слез. "Когда ты видишь, что рушатся твои воздушные замки надежд, не забудь подставить ладони, возможно, однажды из этих осколков ты сможешь создать новый мир, более прочный, и наполненный только любовью и лаской. Когда ты теряешь себя, не забудь найти выход, чтобы вновь возродиться". Том с Мелиссой продолжали танцевать, иногда посмеиваясь над тем, как они сейчас должно быть забавно выглядят. Том зарылся носиком в изгиб шеи, втягивая в себя аромат ее кожи и волос. От нее пахло чем-то теплым и таким домашним. -Знаешь, чем ты пахнешь? -И чем же? Небось, выпечкой? - Она тепло улыбнулась Тому, массируя пальцами кожу на его шее. -Нет, ты совсем не угадала. Ты пахнешь домом. Знаешь, ощущаю себя так, словно я вернулся в свое родное Лойтше. Просто я хочу, чтобы этот момент никогда не заканчивался. -Он будет длиться так долго, как тебе того захочется. Ты же знаешь, что я никуда не уйду от тебя. Всегда буду рядом, до тех пор, пока я нужна тебе. - Они кружились в танце еще длительное время, а затем сидели перед камином в гостиной, смотря какую-то мелодраму и, разговаривая обо всем и в то же самое время ни о чем, как это обычно бывает у близких людей. Заснули они в обнимку на диване, когда фильм уже закончился, и последний уголек потух в камине, перед этим несколько раз вспыхнув, и издав приятный треск, исчез. Он превратился в воспоминания, подобно надежде Билла, которая, вспыхнув, исчезла, не издав при этом никакого звука. Тихая, и совершенно неслышная "смерть". Дом погрузился во тьму и в полную тишину. *** Том проснулся раньше Билла, и наблюдал за своим спящим близнецом. Почему-то этот процесс он любил больше всего ведь, как известно во сне все люди показывают свои настоящие лица, ведь не могут контролировать все то, что происходит с ними, не могут выбрать необходимую мимику, все происходит на инстинктивном уровне. Уголки губ старшего близнеца поползли вверх, когда он наблюдал за тем, как Билл забавно морщит носик, если он дотрагивался до его губ, или же проводил перышком по носу, или же когда по его лицу гулял солнечный лучик, словно играясь с его нежной кожей. Ему казалось, что уже ради таких моментов он готов отказаться от многого. Все же никто не способен дать ему тех чувств, что ему дарит брат. Это были непередаваемые ощущения. Но он знал, что не может быть с ним, как ему того хочется. Не может в очередной раз предать брата. Веки Билла дрогнули, и он открыл глаза. -Доброе утро, завтрак уже на столе. -Спасибо, но я не голоден. Мне нужно в душ, можно?! - Том понял, что мешает ему подняться. Билл встал с постели и направился в ванную комнату. - Спасибо, что разбудил. Вызови мне, пожалуйста, такси. Я как помоюсь, сразу поеду обратно "домой". -Но почему? -Том сделай, пожалуйста, так, как я тебя об этом прошу. - Билл скрылся за дверью, оставляя Тома в гордом одиночестве. Такая неприятная тишина, иногда разбавляемая каким-то легким шумом, похожим на звон битого хрусталя. Почему-то, с тех пор, как он осознал, что любит Билла, он многие вещи начал сравнивать со звуками или же просто ощущениями. Наверное, так и должно быть, когда ты влюблен. *** Том наблюдал за тем, как Билл медленно садится в такси. Он хотел сказать ему так много, но в нужный момент слов как обычно не нашлось. -Том, не забудь, что в пятницу, ты вновь будешь мне позировать. Я тебе позвоню. Спасибо, что приютил меня на эту ночь. - Машина тронулась с места, он даже не позволил ему сказать все то, что желало сорваться с языка. Хотя он не уверен, что хотя бы одна из мыслей, которая кружилась в голове, оказалась бы верной и правильной. Он наблюдал за тем, как машина постепенно удаляется, оставляя его совершенно одного. Том медленно зашел в дом и сполз вниз по стенке. Так, правильно. Так должно быть, если он больше не хочет быть причиной слез своего близнеца. "Попробуй поймать кристаллы слез, которые обжигают кожу подобно пламени огня, чтобы вкусить горечь от потери и расставания. Все же ты ускользаешь из моих рук".

Chapter 14. Sei seine Auswahl [Делай свой выбор] Чтоб мудро жизнь прожить, знать надобно немало. Два важных правила запомни для начала: Ты лучше голодай, чем, что попало, есть, И лучше будь один, чем вместе с кем попало. (с) Омар Хайям. Том лежал на свой огромной кровати, в то время, как Мелисса отправилась на пары. Он думал о том, как это должно быть странно, ведь он сам приложил максимум усилий, чтобы Билл осознал, что между ними просто ничего невозможно, но при этом сам же желает до дрожи во всем теле, сжимать его в своих объятиях, покрывая поцелуями его идеальное тело. Как это странно отвергать любовь этого человека, при этом до боли в груди мечтать быть с ним рядом, защищать его и оберегать так, как это и свойственно делать старшим братьям, коим Том и являлся для Билла, к тому же они близнецы. Так непривычно отвергать близость с близнецом, когда ты постоянно только и делаешь, что представляешь себе, как ласкаешь его тело, исследуя губами, пробуя капельки пота на вкус языком. Мечтаешь о том, что однажды будешь лежать между его широко разведенных ног, плавно вторгаясь в его тело. Том не мог не думать о том, как бы ему хотелось вновь оказаться с ним рядом, но он сам дал себе слово, что будет бороться, а значит, как бы сильно ему ни хотелось сделать Билла своим. Но он сможет справиться с этим огромным желанием, заставляющим тепло разливаться внизу живота, а член наливаться кровью. Просто еще слишком рано, как ему казалось на данный момент. Возможно, это было самой настоящей глупостью и ошибкой с его стороны отпускать Билла, давать ему свободу, но ведь, скорее всего, только так они оба могли проверить зарождающиеся чувства Билла, и давно сформировавшиеся у Тома. Только так они оба могли понять, что же им делать дальше, и есть ли вообще смысл в том, чтобы бороться друг за друга. Том до сих пор помнил вкус губ Билла на своих губах. С Мелиссой у него все было как-то иначе. Он действительно ее полюбил, и готов был бы провести с ней остаток своей жизни, если бы не Билл, который буквально каждые пять минут вторгался в его мысли, застревая в них на длительное время. Он бы начал вести прежний образ жизни, пропуская через свою постель примерно по несколько девушек за ночь, но снова все утыкалось в Билла. Вновь причина была в нем, хоть он и не прилагал к этому никаких усилий. Все эти романы на одну ночь и интрижки напоминали Тому о его прошлой жизни, следовательно, возвращая его воспоминаниями в те дни, когда он вместо того, чтобы проводить все свое свободное время с Биллом, ходил по клубам, снимал девушек, а затем трахал их у вас на глазах. Ведь в их компании это считалось по-настоящему круто, если ты завалил девушку, заставив ее при этом, еще и сделать тебе минет, когда вокруг тебя веселится примерно сотню таких же "ненормальных" парней и девушек, как ты. Тебе хотелось быть в их глазах действительно достойным, чтобы ходить на самые шикарные и "закрытые" вечеринки. Тебе нравилось ощущать себя королем вечеринки и положения. Ты никогда не получал отказа от девушки, ведь переспать с тобой так же считалось престижным, ведь ты мог провести девушку на любую вечеринку, о которой ей только приходилось мечтать и видеть сны. Так было всегда, что ты был номером один. "Когда-то мне по-настоящему сильно хотелось быть частью всех этих школьных банд, чтобы произвести должное впечатление на девушек. Когда-то мне хотелось доказать всем, что если ты Каулитц, то ты не грязь под ногами "крутых" парней, ты такой же человек, как и все они. Когда-то мне хотелось стать значимой единицей в глазах всех этих выскочек и высокомерных девушек, явно завышающих себе цену. Тогда, когда я еще не знал, что люблю тебя. Сейчас я хочу быть просто частью тебя и твоей жизни". Ты всегда удивлялся тому, что твоего близнеца все ненавидели и любыми возможными способами пытались подмять или да же подложить под себя, что Гансу с его дружками, в принципе и удалось. Каждый второй считал своим долгом унизить Билла, причинив ему самую настоящую боль, а вот с тобой все мечтали дружить, а девчонки встречаться. Ты пользовался ими, выкидывая их за порог своей комнаты, сразу, после того как, достигая оргазма, кончал. Ты не понимал, почему окружающие вас люди всегда воспринимали по-разному, не смотря на то, что вы близнецы. "Быть частью него, но совершенно другим. Быть его зеркальным отражением, имея свой собственный внутренний мир, совершенно не похожий на его мир". В тебе всегда видели защитника, и если можно было так сказать в твоем возрасте - мужчину. Про Билла же всегда говорили, что он твоя обуза, младшая сестренка и слабак. Только тебе одному было известно, что его сила заключалась отнюдь не в том, чтобы пойти и подраться. Нет, он всегда был против любого проявления насилия. Ты знал, что он был сильным сам по себе, его невозможно было сломать. Сколько бы люди не пытались это сделать, они всегда терпели крах и неудачу. Он научился бороться против всего мира, когда рядом с ним нет никого, кто мог бы ему помочь. Он научился выживать в то время, когда многие бы на его место давно бы уже сломались и не выдержали. Но ведь он Билл был совершенно другим человеком. У него был стержень настоящего мужчины, который никогда не позволял своим противникам видеть его слезы. Он всегда знал, что именно этого они от него и добивались, а значит, он не ни за что не доставит им такого наслаждения и удовольствия. Даже когда было невыносимо больно и трудно он, сжимая зубы, шел через "живую" толпу, осыпающую его грязными высказыванием, не забыв при этом, ударить его или толкнуть. Он никогда не забудет, как однажды, спускаясь на первый этаж, увидел своего брата, забившегося под лестницу, который очень усердно старался собрать все вырванные листы из книги, чтобы вернуть их на их прежнее и законное место. Его губы, как и бровь, была рассечена, а на запястье были следы от чьих-то рук и, конечно же, синяки, которые появлялись на его теле практически каждые два дня. Он никогда не называл имен тех, кто это сделал с его братом, но он всегда находил обидчиков самостоятельно. Так было заложено природой, чтобы Том всегда был рядом, пусть да же не физически. "Намного сильнее, чем кажется на первый взгляд. Борец по жизни". И вот именно тогда, когда у него появился шанс на то, чтобы проводить больше времени вместе, ему приходится его отталкивать, потому что страх того, что он вновь может стать причиной его боли и слез его не отпускает. Ему до сих пор кажется, что где-то на глубине янтарных, почти черных глаз, он видит, как плещется самый настоящий и неподдельный страх. Больше всего в жизни он боялся стать причиной слез Билла. Боялся, что наступит тот день, когда тот не сможет ему доверять, и будет видеть в нем врага и предателя. Страх. "Я всегда должен был быть на твоей стороне. Почему ты сопротивлялся?" Ему казалось, что в любой момент Билл сорвется с места и убежит, не желая больше находиться рядом с тем, кто сломал и разрушил его жизнь. Не захочет и не сможет любить своего близнеца и персонального насильника. Такие вещи не забываются и не прощаются. Со временем шрамы затягиваются, но вот некий надрыв остается уже навсегда. Сейчас ему до боли в суставах хочется сжимать запястья Билла, проталкиваясь в его тело. Хочется видеть, как он будет стонать и кричать, произнося его имя шепотом. Хотелось сделать его только своим, чтобы больше никому он не принадлежал. Но Том сам осознавал, что сегодня он подтолкнул Билла к Андреасу. Возможно, оно и к лучшему, ведь он сможет сделать его по-настоящему счастливым, отдавая всего себя. Андреас спас его от смерти, дав ему второй шанс на то, чтобы жить. Возможно, так будет действительно лучше. Ему просто нужно время на то, чтобы забыть то чувство, которое вспыхнуло в нем несколько месяцев тому назад. Нужно не думать о том, что его тело словно начинает возгораться всякий раз, когда он находится рядом с Биллом. Трудно придти к осознанию того, что ты любишь своего близнеца, но еще труднее заставить самого себя принять этот факт. Но когда будущего и шансов на существование любви нет, то и нет никакого смысла бороться. Билл забудет его, как только сможет полностью отдаваться отношениям с Андреасом. "Возможно, мне просто необходимо отпустить тебя именно сейчас, чтобы однажды ты захотел ко мне вернуться. Возможно, мне просто нужно потерять тебя в данный момент, чтобы однажды вновь обрести и сделать своим. Наверное, я просто обязан отказаться от тебя на данном этапе своего жизненного пути, чтобы когда-нибудь в будущем наши дороги с тобой пересеклись. Ты меня отпускаешь?" Том вертел в своих руках браслет, который ему подарил Билл. Он никогда прежде не видел более красивых вещей, а может, все дело было в том, что это ему принес сам Билл. Сама мысль о том, что он ходил и выбирал ему подарок, заставляла уголки его губ ползти вверх, а глаза предательски наполняться слезами. Он никогда не думал, что сможет полюбить настолько преданно. Никогда не думал, что будет сходить с ума от любви, не имея возможности быть с тем, кого ты по-настоящему любишь, кем дорожишь и ценишь. Прежде, он никогда не задумывался над тем, а во что превратится его жизнь, если из нее уйдет Билл. Никогда не думал над тем, что он может потерять его. Никогда не думал, что будет жить и дышать только в те моменты, когда подушечками пальцев Билла будут скользить по его нежной и иногда чуть влажной после сна коже. Он не задумывался над тем, что его сердце отбивает особенный ритм, когда его за руку держал Билл. Никогда не предполагал, что один человек может управлять его целой жизнью. "Дотронься до меня". Он провел пальцами по внутренней стороне браслета, только сейчас заметив, что там была гравировка. Том включил свет, чтобы прочесть, что именно там было написано: "Возможно слишком рано, возможно не успею. Тебя люблю я, знаешь, и вовсе не жалею". Том не мог поверить в то, что Билл купил для него браслет с такой красивой гравировкой. Не мог поверить в то, что его близнец, может настолько сильно любить его. Том потянулся за телефоном. "Привет, как ты?" - Он вспомнил их самую первую переписку по сотовому телефону, а ведь он до сих пор хранит ее в архивах своих сообщений. Она слишком много для него значит. Это словно часть их небольшой и хрупкого мира, который он решили выстроить друг для друга. Он очень надеялся на то, что Билл ему ответит, даст понять, что они по-прежнему друзья, и он не испортил все окончательно. Ему просто хотелось верить в то, что у их дружеских отношений все еще надежда на существовании, и он не растоптал ее сегодня ночью, когда, как оказалось, Билл все видел, слышал, и возможно, даже понял. Понял так, как ему хотелось понять. Услышал то, что хотел услышать и не более того. "Привет... Том, все хорошо, я думал, что ты спишь, и не хотел тебе мешать". Ты слишком хорошо знаешь его, чувствуешь, когда он лжет и сейчас, как раз один из таких случаев, когда он всеми возможными способами будет пытаться избежать правды. "Мне кажется, что я тебя обидел. Если это так, прости меня, но я не хочу терять тебя, ты ведь мой друг".- Еще одно сообщение, словно попытка не потерять, при этом отталкивая его от себя. Ему хочется отгородиться от него, но ведь он и сам прекрасно понимает, что это невозможно, потому что бы ни произошло, факт остается фактом, они по-прежнему являются друг для друга близнецами, самыми близкими людьми. "Том, мне очень жаль, что ты так ничего и не понял. Скорее всего, ты просто хотел поиграть со мной, что ж, тебе это удалось, потому что я действительно повелся на твою искусную игру шикарного актера. Спасибо за весь тот спектакль, что ты разыгрывал передо мной на протяжении этого вечера. Ведь ты общался со мной только из-за Дэвида, и потому что Густав твой друг. Мне не надо этого. Мне не нужна жалость, тем более от тебя". - Никогда прежде ему не хотелось разреветься настолько сильно, чтобы он видел. Чтобы он знал, что он ему не безразличен, но ведь он не скажет, не сможет. Слишком тяжело в такие моменты переступить через себя. Слишком трудно просто сказать человеку о том, как сильно ты нуждаешься в нем. Не можешь решиться на то, чтобы произнести в слух такие простые слова - признания в любви. Иногда это намного труднее, чем признать свою вину и ошибку. Легче сознаться в содеянном, в чем-то по-настоящему ужасном, чем сказать ему такое простое слово, как "Люблю". Иногда это оказывается слишком трудно, и с губ слетают совершенно иные слова, которые ты не хотел произносить. Не хотел, потому что заранее знал, что они будут лживыми, насквозь пропитанные фальшью. Не желал, потому что боялся, что произнесенной тобою фразы, могут причинить боль. "Я всегда был другим. Когда надо было сказать "люблю", я кричал "не могу". Когда надо было держать твою ладонь, я отпустил. Когда ты уходишь от меня, я тяну тебя на себя. Я не прав, но ведь я человек". "Билл, все совершенно не так, как ты думаешь".- Том осторожно застегнул браслет на своей руке, и стал дожидаться очередного сообщения. Сейчас больше всего ты боишься того, что он больше не ответит, не пожелает знать тебя, и ты потеряешь последнее связующее вас звено. "Тогда объясни мне, чтобы я понял, что именно ты имеешь в виду. Ты лежишь в кровати со мной, целуя и, обнимая. На кухне ты признаешь в любви Мелиссе, давая ей клятву, которая очень много, как я понял, для вас значит. Тогда, раз я такой глупый у тебя, объясни мне, зачем я то тебе нужен, если у тебя уже есть она и сложившиеся прочные отношения. Сомневаюсь, что ты из тех парней, что каждой второй будет говорить о любви. Объясни".- Как сказать то, на что не имеешь право. Доктор запретил говорить всю правду, чтобы Билл сам вспомнил людей, которые окружают его. "Билл, я и в правду, хотел бы тебе все рассказать, но это намного сложнее и запутанней, чем может показаться на первый взгляд. Я не играю тобой, мне даже никогда не пришло бы такое в голову, просто поверь мне. Однажды, я бы очень хотел сказать тебе все так, как оно есть на самом деле, но еще рано и не время".- Ведь если он сейчас во всем сознается, то разрушит многое. Нужно немного времени, ведь оно, как известно, сглаживает углы, помогая смотреть на определенную сложившуюся ситуацию или проблему с совершенно иной точки зрения и угла. "Том, ты слишком красиво говоришь. Я бы хотел сказать, что верю тебе, но это было слишком просто и наигранно. Просто признайся, что тебе хотелось развлечься со мной и узнать, а каково это трахать парня. Что-то вроде эксперимента, но я не подопытный кролик, при помощи которого ты можешь убедиться в своей сексуальности. У меня ведь есть чувства. Зачем играешь ими, если я никогда ничего для тебя не значил. Я не хочу, чтобы мне причинял боль, я слишком сильно ее боюсь". "Я доверил тебе себя, ты только не предавай. Я смог открыть тебе свою душу, ты только не прогоняй. Я поведал тебе о своих страхах, не используй их против меня. Скажи, что любишь так же сильно, как и я люблю тебя. Скажи, просто скажи". "Билл, если бы мне нужен был секс, я бы добивался его. Не говори глупостей. Все просто слишком трудно, на данный момент. Когда все изменится, ты обязательно узнаешь правду, ты просто не отталкивай меня как друга. Не нашу дружбу, я ведь на самом деле дорожу тобой". Билл ехал в такси, которое для него вызвал Том, сразу после того, как Билл пошел в душ. За окном была прохладная снежная погода. Зима. Так странно, но она не приносила с собой ничего кроме боли и разочарований. Все вокруг наполнялось какой-то беспричинной тревогой. Билл нажимал на кнопки на своем сотовом телефоне. Он никогда не думал, что будет плакать из-за него. Ему так не хотелось влюбляться, но это произошло. Жаль, что мы не всегда можем контролировать наши эмоции и чувств. "Том, я просто не понимаю, как это произошло, но для меня ты намного больше, чем просто друг. Да, ты нужен мне. Да, мне кажется, что я люблю тебя, но это не взаимно, я ведь вижу, я то же не дурак. Я не слепой, и не хочу, чтобы ты давил из себя желание быть со мной. Все хорошо, просто давай договоримся, что ты не будешь мне звонить или даже писать, если это не будет что-то важное и экстренное".- Он нажал клавишу "отправить", и прикрыл веки с влажными и немного слипшимися от слез ресницами. Он просто влюбился. Влюбился, хотя до последнего старался это отрицать. Не желал признавать очевидные вещи. "Та надпись на браслете, мне еще никто никогда не дарил ничего подобного. Билл, я, правда, хочу быть ближе к тебе, быть твоим другом". - Билл усмехнулся, читая очередное сообщение. "Мне не нужен друг в твоем лице, прости. Встретимся послезавтра у Дэвида дома, в три часа дня, не опаздывай, у нас очень много работы". - Билл отключил телефон и откинулся на сидении. Он знал, что, возможно, позже пожалеет, что отверг дружбу Тома, но ему почему-то казалось, что так он заставит его сделать выбор, хотя где-то на глубине души он понимал, что выбор то уже был сделан, и он явно не в его пользу. Ему ведь хватило и ночи, чтобы понять, что у него нет никаких шансов. Машина остановилась возле дома. Он дал водителю деньги и зашел обратно в дом. Было невероятно тихо, видимо все еще спали. Он сел на диван, вновь прикрыв свои веки. Он услышал детский заливистый смех, а затем топот ножек по лестнице. Он уже знал, что это бежит его маленькая принцесса. Бетти прыгнула к нему на колени и уткнулась носиком в изгиб его шеи. -Доброе утро, я так скучала без тебя, мне даже было страшно засыпать. Я привыкла, что ты всегда на ночь желаешь мне "спокойной ночи", а перед этим обязательно читаешь сказки. Ты был у своего друга? -Да, что-то вроде того. Но теперь я весь в твоем распоряжении. -А ты меня накрасишь, как это обычно делаешь ты. И еще у меня завтра родительское собрание, но отец не сможет придти, и я сказала, что придешь ты. Учительница была не против. -Но.... -Но ведь ты мой брат. "Наверное, именно так и ощущает себя человек, которому говорят, что я член их семьи. Боюсь поверить. А вдруг это слишком прекрасный сон, и у меня отнимут реальность". -Бетти, ты просто не представляешь, как мне повезло, что у меня есть ты. Ты моя семья, я с удовольствием приду к тебе в школу, надеюсь, учителя не упадут в обморок при виде меня. -Нет, но зато я уверен, что и старшеклассницы будут рады видеть тебя. А я смогу еще и покрасоваться перед ними, что у меня есть такой красивый принц как ты. -Так, хватит меня смущать. -Кстати про тебя спрашивал Андреас, он очень волновался, что ты ему даже не позвонил, хотя вы и договаривались с ним. Он сказал, что сегодня заедет за тобой, у него для тебя приготовлен какой-то сюрприз. Он очень хороший, правда. -Я знаю, просто.... - Билл посмотрел в глаза Бетти и понял, что не может же он ей сказать о том, что любит другого. Все же она ребенок, и не зачем посвящать ее в такие личные и интимные детали своей жизни. -Ну, ты чего? Я уверена, что он обязательно подарит тебе что-нибудь красивое. - Бетти достала из кармана красивый медальончик. - Это тебе. Отец сказал, что мама купила его специально для меня, чтобы в дальнейшем я подарил его очень дорогому и близкому человеку, скорее всего она имела в виду, детей, которые у меня будут еще очень нескоро. Вот, а ведь у меня на данный момент дороже тебя никого нет, не считая папы и Густава. Туда можно вставить фотографию того, кого ты любишь, и свою конечно же, чтобы вы всегда были вместе. Густав говорит, что это помогает, я верю ему, ведь он старший брат. - Она потянулась руками к его шее и застегнула замочек на цепочке. Она невероятно красиво поблескивала на его загорелой шее, оттеняя оттенок его бронзовой кожи. -Спасибо, малыша. Ты самая лучшая сестренка на свете. Если бы не ты, я бы точно не знал, что мне делать. А так ты всегда рядом, и помогаешь мне во всем. Кстати, а почему ты не в школе? -У меня с утра очень сильно болела голова, вот я и не пошла. -Приступ хитрости, маленькая хитрюга. Знаю я тебя. -Правду говорю, а вот стоило тебе появиться, как вся головная боль мигом прошла. Возможно, ты моя фея. -Да, только не хватает пачки и волшебной палочки в руках. Видимо, я слишком много и часто читаю тебе детских сказок и книжек. -Принцесса, ты уже завтракала? -Нет, еще. Я ждала тебя. Просто ты же знаешь, что папа и Густав, даже не могут нормальный какао приготовить, что уж там говорить о том, чтобы они бегали вокруг плиты, так только делал наша мама. - Бетти заметно погрустнела и, всхлипнув, прижалась губами к щеке Билла. -Так, я не хочу видеть свою малышку со слезами на глазах. Разве ты не хочешь вкусный пирог на обед? А может, ты не хочешь мой фирменный молочный коктейль, или днем сходить в "McDonald"s"? -Хочу. -Тогда, я не хочу видеть, что ты плачешь. -Постараюсь. - Она звонко поцеловала его в щеку и начала перебирать его волосы, образуя творческий хаос у него на голове. -Что ты хочешь на завтрак? -Хлопья с йогуртом и апельсиновый сок. -Ну, что пойдем. -Давай. - Билл взял Бетти за руку, и они вместе пошли на кухню. Билл взял ее любимую мисочку с какими-то мультипликационными персонажами, изображенными на ее поверхности. Хлопья с приятным треском падали на самое дно миски. Затем йогурт. Бетти любила утренний завтрак именно с йогуртом, а все остальные в семье ели только с молоком. Билл взял из холодильника апельсины и начал выжимать их через соковыжималку. Принцесса сидела и довольная уплетала свой завтра за обе щеки. Билл взял стакан, в котором они обычно пили воду. Он на мгновение прикрыл глаза и не заметил того, как стакан покатился по стулу. Он очнулся только тогда, когда услышал грохот битого стекла. Он отпрыгнул от стола, и взглянул вниз. Билл взял салфетки и наклонился вниз с целью того, чтобы вытереть пол, а затем убрать осколки, чтобы никто не порезался. Он дотронулся случайно пальцами до прохладного пола, который был разлит по полу, и у него перед глазами возникли образы. Он увидел перед собой темное помещение, много воды, сыро и очень страшно. Затем крик и боль. Он видел, как лежит на кафельном полу с каплями крови на бедрах, и противный смех какие-то парней, глумливо обсуждающих то, что он получит по заслугам, за то, что просто родился. Он резко дернулся и осел на пол, поджимая колени к груди. Он даже не заметил, как кровь начала стекать по его руке. Билл не почувствовал, что порезался. Он начал раскачиваться. -Тшш, все хорошо, я с тобой. Успокойся, я сама все уберу. - Бетти обняла Билла и начала раскачиваться вместе с ним. По его щекам текли слезы. Ему никогда прежде еще не было так страшно. Он ощутил это словно все на себе. Он не знает, что это было, но это жутко его напугало. Он шептал что-то еле разборчивое себе под нос. Из всего его монолога Бетти смогла понять только одну фразу: "Я не хочу, чтобы он знал". -Все хорошо. -Прошу тебя, не позволяй им забрать меня. Прошу тебя, не отдавай меня им. Не надо. Они заберут. Я не хочу. - Билл шептал что-то бессвязное. Бетти не знала, что с ним происходит, но знала, что сейчас просто должна успокоить. -Билл, послушай меня, кто бы это ни был, они не заберут тебя. Хочешь знать почему? -Почему? - Билл стал еще сильнее рыдать. Он просто не мог контролировать свои эмоции. Не могу понять, почему его трясет, и почему он настолько сильно и явственно ощущает всю эту боль, мерзкие и липкие прикосновения ко всему. Слышишь отчетливо глумливый смех. Все чувствует, даже запах воды на полу, и холод глянцевой плитки, к которой его силой прижимают. Его всего трясло, а слезы так и не прекращали струиться по его щекам. Он до боли впивался в свои ладони, чтобы постараться унять боль и дрожь во всем теле. Паника. Он словно хочется выбраться из того мрачного помещения, но не может. Его не пускают. -Потому что я всегда рядом. Ты же знаешь, что монстры никогда не тронут тебя, пока ты не один. Тшш, все хорошо, это всего лишь стакан. Я сделаю себе новый сок. Успокойся, билли. - Малышка сама старалась не заплакать. Почему-то впервые ей стало по-настоящему страшно, что она может его потерять. "Нее-ее-ее-т, только не говорите ему". Бетти заметила, что у него вновь начался приступ, она начала паниковать, не зная, что ей делать. Билл все тяжелее дышал, стараясь вобрать кислорода в легкие. -Папа, Густав.... - Бетти побежала в спальню к отцу, чтобы они помогли Биллу. "Только бы успеть" - говорила себе Бетти, ведь она была не готова терять его. Единственная, пульсирующая в тот момент мысль в ее голове была только одна: "Ты только дыши. Ты ведь не оставишь меня именно сейчас, когда я так нуждаюсь в тебе. Не бросишь, как это сделала моя мама. Я не смогу без тебя".

Глава 15. Der Ausbruch [Вспышка] "Яркая вспышка слепит глаза. Так страшно, когда тебя нет рядом. Вернись, и мы попробуем все начать сначала. Ты ведь не оттолкнешь?!" На кухню прибежал Густав и Дэвид. Билл все это время сидел на полу, поджав колени ближе к груди. Он шептал что-то совершенно нечленораздельно, постоянно всхлипывая и, даже не пытаясь нормально дышать. В его глазах читался настоящий панический страх и ужас, словно его на самом деле кто-то может ранить, причинив ему ужасную боль. Дэвид подхватил его на руки и понес на диван. Все его тело дрожало, словно у него был жар или лихорадка, но температура у него была совершенно нормальной, не превышающей допустимую норму. Дыхание постепенно само стабилизировалось и начало приходить в норму, видимо страх постепенно начал отступать. Он никак не мог остановить своих рыданий. Дэвид понял, что это было всего лишь воспоминание, яркая вспышка из прошлого, которая вызвала у него самый настоящий шок. Он просто не был готов к этому. Не был готов к тому, чтобы вспомнить свое прошлое и вновь окунуться в тот мир, из которого он так отчаянно бежал, путем попытки совершения суицида. Для него это потрясение оказалось слишком сильным, ведь не зря его память стерла все прошлое, следовательно, то, что с ним происходило в его "прошлой" жизни, было по-настоящему кошмарным. Билл прикрыл веки, судорожно комкая края своей футболки. Ему было по-настоящему страшно. Он никогда не ощущал себя именно так. Дэвид взял Билла за запястье и медленно начал обрабатывать его руку. Рана была неглубокой, и точно уж не представляла никакой опасности для жизни Билла, или его психического состояния. Он знал, что ему придется еще и не раз пройти через это. Его ждет еще очень много сюрпризов на пути к полному выздоровлению, а значит, он должен быть просто готов к тому, что ему придется пройти по многим коридорам своей памяти, чтобы вернуться к прежнему образу жизни. Но, судя по реакции Билла, и его истерики, он не был уверен, что Билл будет рад тому, чтобы вернуться в прошлое, чтобы найти ответы на давно интересующие и мучавшие его вопросы. Дэвид очень сильно боялся того, что для Билла это будет слишком большим потрясением, видимо произошло что-то по-настоящему ужасное, раз в конечном итоге дорога привела его в дом доктора, а сюда, как известно, попадают именно после больницы. Он осень часто приводил к себе пациентов, но только после выписки из клиники, а Билл стал первым подростком, которого он взял к себе жить, чтобы помочь ему. И за все это время он ни разу не разочаровался в Билле и не пришел к выводу, что его решение было ошибочным. Каждый день он благодарил судьбу за то, что она дала ему шанс познакомиться с таким светлым и жизнерадостным человеком, но еще больше он был бы рад, если бы эта встреча состоялась не при таких ужасающих обстоятельствах. Сейчас ему даже казалось, что он был бы безумно рад, если бы Билл оказался его настоящим сыном. Он была совсем как его Клаудия. Он такой же "чистый". "Если бы ты был рядом, мне не было бы так страшно. Если бы ты меня обнимал, я бы не чувствовал пронизывающий до костей холод. Если бы твои руки держали мои ладони, я знал бы, что точно не одинок. Если бы ты полюбил меня, я знал бы, что у меня появился смысл ради чего мне жить. Слишком поздно". Бетти села на краешек дивана, всматриваясь в лицо Билла, словно пытаясь отыскать на нем что-то такое, чего она прежде в нем никогда не видела. Все его лицо и тело были покрыты испариной. Дэвид снял с него всю его влажную одежду, переодев его в сухие и чистые вещи, и накрыл одеялом, сказав, что ему просто нужно отдохнуть, а чуть позже, когда он выспится, он проведет с ним беседу, как лечащий врач и пациент. Все же пришло время, когда Биллу нужно будет открыть доктору те карты, которые он сам недавно отыскал в своей памяти. Его веки чуть подрагивали в такт размеренному дыханию, а из-под прикрытых век скатывались хрусталики слез. Малышка Бетти сжала его ладонь в своих горячих руках. -Папа, скажи, что с ним все будет хорошо. - Дэвид посмотрел в глаза своей дочке, и увидел в ее взгляде те нотки, которые он там прежде никогда не замечал. Он не знал, что его дочка сможет привязаться к кому-то настолько сильно, что будет жить этим человеком. Он увидел, что на шее Билла блестит та самая цыпочка с кулоном, что Дэвид отдал ей, потому что так его попросила сделать Клаудия, перед самой смертью, вкладывая ее в ладонь мужа. Он помнит, как сильно она хотела сама подарить это своей дочке, когда та станет старше, но судьба решила все за нее, и решила, к сожалению, совершенно иначе. Дэвид улыбнулся, осознавая, что Бетти по-настоящему любит его, и слишком преданно, раз отдала такую родную ее сердцу вещь. Она даже Густаву ее не хотела отдавать, отвечая, что ждет кого-то по-настоящему особенного, который будет не похож ни на кого, кроме как на ее родную маму. Она провел пальчиками по щеке Билла, стирая с нее слезы, а затем запустила их в волосы Билла, массируя кожу его головы. Прядки так забавно струились сквозь пальцы, подобно красивым змейкам. -Конечно же, все будет хорошо. Ты ведь знаешь, что это Билл, а, следовательно, он справится. Он итак у нас герой. Все будет хорошо. - Бетти полностью залезла на диван и прижалась телом к еще слегка подрагивающему во сне Биллу. Она положила свою голову к нему на грудь, вслушиваясь в удары его сердца, пытаясь понять, какую именно мелодию оно отбивает. Она нежно поцеловала его в то самое место, где у него бьется сердце, и начала всхлипывать, забавно шмыгая носом. Она слишком сильно боялась, что он оставит ее, совсем как это сделала ее мама. Боялась, что Бог решит, что больше они не должны быть вместе, а ведь она искренне успела привязаться к нему, и он стал членом ее семьи. Он был ее братом и лучшим другом. Он всегда называл ее принцессой. Она знала, что пока он рядом, она не будет ощущать себя одинокой. "Ты ведь не бросишь меня именно тогда, когда я поняла, что обрела тебя. Ты ведь не можешь так просто перестать бороться, когда осталось совсем немного. Ты ведь мне нужен. Просто дыши для меня. Дыши". -А что будет, если после того, как он все вспомнит, он навсегда покинет этот дом. Он вернется к своей семье, а для нас в его сердце не будет совершенно места. Я так боюсь, что мои страхи и опасения станут реальностью, а ведь он мне совсем как родной брат. Он уже занял свое место в моем сердце. Он ведь нужен мне. Я не хочу, чтобы он бросал нас, как это сделала наша мама, и ведь он даже не попрощается со мной, а просто уйдет за порог нашего дома. Уйдет в новую жизнь, оставив нас в прошлом, как ничего не значащее воспоминание. - Она провел ладошкой по руке, на которой так отчаянно проступили синие паутинки вен. Сердце билось учащенно и быстро, но постепенно начало приходить в норму. Все начало стабилизироваться, и Дэвид знал, что теперь его здоровью уже ничто не грозит. Единственное, что сейчас было иначе, так это то, что приступ прошел сам по себе, и Биллу даже не понадобилась в этом плане помощь, ведь обычно санитарам и врачам приходилось делать ему искусственное дыхание, чтобы он вновь начал дышать, а сейчас все само собой нормализовалось. -Бетти, поверь мне, тебя то он уж точно не забудет, ты только посмотри, как он тобой дорожит. Ты ведь знаешь, что он не забывает тех, кого любит. А тебя он точно любит, ведь ты его младшая сестренка. Так что, не надо слез. Ты ведь знаешь, что он не любит, когда у его принцессы красные и опухшие от рыданий глаза. - Густав в это время убирал на кухне, то, что осталось после утреннего инцидента. На полу виднелись капли крови, которые в скором времени должны были засохнуть. Он взял мокрую тряпку, и начал отмывать то самое место, рядом с которым сидел Билл и валялись побитые осколки от стакана. -Я просто не хочу, чтобы он бросил нас. Ты же знаешь, насколько сильно я им дорожу. Я не смогу уже жить без него, ведь никогда не будет так, как прежде. Все изменится, если он бросит нас. Просто у меня никогда еще не было человека дороже, чем он. Никогда не было друга важнее, чем Билл. Просто он всегда рядом и помогает мне, понимаешь, а это значит для меня по-настоящему много. Он давно уже не просто твой пациент, он мой брат. Он мне по-настоящему дорог, я люблю его почти так же, как я люблю Густава, только Билл не такой вредный. - Густав улыбнулся словам Бетти, все же ему было невероятно приятно, что его маленькая сестренка так сильно любит его, и никто никогда не займет его место. Все же, когда умерла Клаудия, и Дэвиду не на кого было оставить малышку Бетти, чтобы идти на работу, ведь ему нужно было прокормить семью, Густав всегда сам вызывался посидеть с ней, хотя и сам был ребенком. Он всегда был очень ответственным, и по-настоящему сильно заботился о своей сестре. Он всегда старался сделать так, чтобы ее глаз не касались слезы, и старался вызывать у нее только искреннюю и теплую улыбку. Но, став старше, у него, конечно же, появились еще заботы и дела. И Билл словно явился неким спасением в их жизни, Бетти теперь была под постоянным и очень надежным присмотром. "Он особенный ребенок. Он умеет делать людей счастливыми, не прося ничего взамен. Он умеет смеяться и радоваться жизни, когда многие опускают руки, размазывая злые слезы обиды по щекам. Он все сможет". -Ну, ты чего, в самом деле. Не надо грустить, а теперь пусть он нормально поспит, пойдем, иначе он будет весь оставшийся день ходить уставшим и сонным. А ему сейчас просто необходим здоровый сон и покой. Ему надо чаще отдыхать. Он ведь постоянно что-то делает по дому: готовит, стирает, убирает, да еще ко всему прочему еще и рисует. -Папа, интересно, почему он всем нам так сильно напоминает нашу маму. Знаешь, вот я общаюсь с ним, и словно вновь вижу ее перед собой. Она была такая же сильная и заботливая. Он так трепетно относится к нам ко всем, особенно к своей любимой маленькой принцессе. Его семья должна гордиться тем, что у нее такой сын. - Билл начал что-то шептать во сне, единственное, что смогла разобрать малышка, это было имя его близнеца. Даже во сне он продолжать звать именно его. Возможно, он снился ему в данный момент, а может, это просто отголоски прошлого, когда в любой сложной, и подчас ужасающей жизненной ситуации, Билл всегда молился, чтобы к нему пришел на помощь Том. Он никогда не говорил об этом вслух, но всегда надеялся на то, что его близнец почувствует то, что ему нужна его помощь и придет, чтобы спасти его. И он всегда приходил. Всегда, за исключением тех моментов, когда он оказывался под Гансом и его дружков. В те самые минуты, которые иногда тянулись до нескольких часов, он молил Господа Бога о том, чтобы Том ни в коем случае не нашел его, особенно в таком вот виде. Меньше всего ему хотелось, чтобы его брат видел его в таком состоянии, видел ничтожно слабым, ни на что не способным, который не может постоять за себя, отстаивая свою честь. Он не хотел быть в глазах брата по-настоящему "грязным". Он постоянно чувствовал на себе "грязные" и сильные руки, оставляющие красные следы, которые спустя несколько часов превращались в красочные синяки. Следы, которые постоянно напоминали Биллу о его "законном" месте, на которое ему указывали все эти ублюдки и мерзавцы, считающие себя достойными того, чтобы решать судьбу этого хрупкого и совершенно беззащитного человека. Каждый день они превращали его жизнь в кошмарное существование, из которого казалось, просто нет выхода, и выбраться просто нет никакой возможности. Только стоя под душем, он ощущал себя более или менее в защищенности. Он наливал огромное количество геля на губку, и с силой начинал тереть свое тело, словно старясь содрать свою кожу, возможно, именно это он и пытался сделать. Он даже не останавливался тогда, когда кожа начинала гореть, словно на сотни мельчайших порезов, высыпали горстку соли, а под тонким слоем кожи лопались миллиарды мельчайших капилляров, покрывая тело яркими пятнами, подобно звездам, застилающим ночное летнее небо. Он до крови закусывал губу, и продолжал "сдирать" с себя кожу, желая, наконец, отмыться от той грязи, в которой его постоянно марали эти кретины, которые готовы были пойти на любые извращения и унижения Билла, лишь бы потешить свое самолюбие и просто с радостью провести свободное время после школы. Билл был для них просто идеальной кандидатурой, чтобы можно было поиздеваться, превращая его в самое настоящее посмешище. Им было абсолютно плевать, как ощущает себя человек, который ежедневно подвергается избиениям, и практически ежедневно проходит через насилие. И ведь совершенно неважно, что для Билла это был далеко не первый раз, но такое невозможно принять, даже со временем. К этому невозможно на самом деле привыкнуть, и такое нельзя так просто принять. Это все слишком сложно. Никому не было дела до того, что его жизнь постепенно идет под откос, и с каждым днем он замыкался в себе все сильнее. Но ведь он был всего лишь "предметом" при помощи которого, все эти школьные подонки достигали своего физического и морального наслаждения и удовольствия. "Хочется содрать кожу, чтобы не было так больно. Хочется выпустить кровь из своего тела, чтобы не было так мучительно тяжело и неприятно дышать. Хочется перестать ощущать себя живым человеком, чтобы не быть таким ничтожно слабым и "грязным". Я просто хочу получить долгожданную свободу. Отпусти меня, мне слишком трудно жить". Между бровей Билла пролегла незначительная, практически незаметная складочка, которую Бетти так хотелось разгладить, проведя по ней своим маленьким пальчиком с коротко подстриженным ноготком. Сейчас он был похож на ее любимого медвежонка Тэдди, только намного более крупного по своим габаритам. С губ срывалось чуть утяжеленное и рваное дыхание, которое приносило вместе с собой всего лишь три буквы, которые были способны словно спасти его и помочь ему выжить, даруя силы для борьбы за свою жизнь. "Тооо-ооо-ммм". Его имя было так похоже на мелодию, срывающуюся со струн арфы, проникая под кожу, задевая невидимые канатики души, которые отвечали за наши искренние и неподдельные эмоции. Имя, которое так было похоже на летний бриз, несущийся с волн на берег пляжа, на одном из самых прекрасных райских островов. Хотелось подставить лицо под потоки ласкающего кожу воздуха, наслаждаясь этими ласковыми, иногда переходящими в тиски "объятиями". Имя, которое подобно ветру, треплющему волосы, щекотало слух, расползаясь по всему телу невероятным теплом. Так хорошо. Так спокойней, когда знаешь, что тебе по-прежнему есть, кого звать, и к кому тянуться. Всякий раз, когда с его губ слетало хриплое, чуть сдавленное имя его брата, уголки его губ еле заметно ползли вверх, словно в этот момент происходит что-то по-настоящему важное и невероятное приятное. Да, возможно, так и должно быть, когда ты отчаянно шепчешь, имя именно самого близкого, и ставшего таким дорогим и по истине любимым человека, который в "прошлой" жизни был твоим близнецом, отражением и тем, кем ты жил. Боишься открывать глаза, ведь, возможно его просто не будет рядом. Ведь сон так прекрасен, чтобы лишаться его в одночасье. Только, когда твои глаза прикрыты, ты ощущаешь себя в полной защищенности, и не боишься того, что страшные образы из воспоминаний вновь ворвутся к тебе, парализуя все остальные ощущения и эмоции, оставляя на своем месте чувство липкого и ни с чем несравнимого страха. Боишься, ведь ты не знаешь, чего ожидать тебе дальше. Не знаешь, что будет потом, когда ты все вспомнишь, и тебе нужно будет вернуться окончательно в свое прошлое. Боль "Продолжаешь звать его, словно он единственный, кто способен спасти. Продолжаешь верить ему, не смотря на то, что он прогнал, выбрав абсолютно другого человека в качестве любимого и спутницы по жизни. Ждешь, когда он вновь возьмет тебя за руку, потому что только его прикосновения способны пробудить в тебе желание жить и бороться. Улыбаешься, вспоминая его глаза и улыбку, ведь он единственный, кто способен пробудить в тебе самые искренние эмоции и чувства. Любишь его, потому что так было суждено судьбой, и сама природа сделала вас половинками одного целого. Вы два отражения одного зеркала, каждый из которого находится по разные стороны зеркального мира. Найди путь к нему". Малышка Бетти последний раз провела рукой по волосам Билла, пропуская прядки и локоны сквозь детские пальчики рук, встала с кровати и направилась за отцом на кухню. Дэвиду уже нужно было выходить на работу, поэтому поесть он нормально сможет только во время обеденного перерыва. А сейчас максимум, что он успеет сделать, так это выпить чашку горячего кофе, и съесть вкусные пирожки, которые вчера днем испек Билл. Дэвид положил их в микроволновую печь и начал ждать, когда они подогреются, чтобы их можно было нормально съесть. Бетти сидела, опустив голову, словно находясь в своих собственных мыслях, и в каком-то другом мире. На губах Густава не играла привычная озорная улыбка, а на дне карих глаз не плескался привычный огонек, который так красиво поблескивал, особенно на солнце. Каждый сейчас думал о чем-то своем, но в итоге все они приходили к одному и тому же. А что же дальше будет с Биллом. Ведь для малышки и Густава, он стал их братом, для Дэвида он давно стал родным сыном. Ведь он его чаще всего называл не по имени, а именно сыном. -Папа, а с ним точно все будет хорошо? - Вопрос так неожиданно слетел с губ Густава, что он даже не подумал о том, что он на самом деле хотел спросить. -Сынок, конечно же, все будет хорошо. -Обещаешь? -Да, ведь по-другому и быть не может. Он ведь сильный, раз он выжил один раз, то почему бы ему не побороться за себя еще раз? -Да, но ведь я так испугалась, когда у него начался приступ. Он выглядел таким беспомощным. Я просто очень сильно люблю его. -Бетти, послушай меня, пока мы есть у него, все будет в порядке. У него так же есть Энди, а самое главное, что Том с ним рядом. Ты ведь видишь, как он дорожит их общением, все у него наладится, просто мы должны быть всегда рядом с ним, чтобы поддержать в ответственный момент. Солнышко, я уже опаздываю, я вам позвоню, как буду на месте. Не шалите, и смотрите, чтобы, когда я пришел, дом стоял по-прежнему на месте, и не было пожарников. - Дэвид вышел на улицу и сел за руль, выезжая на трассу, ведущую к его клинике. Бетти села на колени к Густаву, который, прижав ее к себе, поцеловал в щеку. Он знал, что она слишком сильно нуждается в нем. Она его маленький ангел. "Она доверила ему свое сердце, чтобы он всегда был с ней рядом. Она доверила ему свои чувства, чтобы он всегда держал ее за руку. Она доверила ему свою жизнь, осознавая, что именно он способен на то, чтобы быть искренним с ней. Она отдала ему всю свою любовь, ведь, даже когда ему суждено, будет покинуть ее, он навсегда оставит после себя неизгладимый след у нее на сердце. Он неповторимый". -Все, правда будет хорошо? -Малышка, а ты что сомневаешься? Посмотри на него, он же у нас просто герой, главное продолжать верить в него, и поддерживать его, не смотря ни на что. -Просто, ведь мама тоже нас бросила, хотя я уверена, что она этого не хотела, но ведь иногда жизнь нас не спрашивает о наших искренних желаниях, понимаешь? А что если скоро будет конец, и его не будет рядом с нами, ведь он вернется в свою законную семью, а про нас постепенно начнет забыть. -Бетти, но ведь ему нужна его семья, та, в которой он был рожден и рос. Ему просто необходимо вспомнить все то, что было у него в прошлом, чтобы начать жить заново. Сейчас как бы мы ни пытались окружить его своим теплом и заботой, он не будет ощущать себя комфортно и защищенным на все сто процентов. Только его родная семья способна дать ему все эти необходимые в жизни ощущения. Только они могут помочь начать ему жизнь заново, а пока для него существует так много загадок и тайн, он не сможет двигаться дальше. -Я понимаю, но ведь он стал нашим братом. И он, кстати, в отличие от тебя умеет готовить, и не смеется постоянно надо мной с утра, когда у меня по утрам волосы торчат в разные стороны. - Густав шуточно щелкнул свою сестренку по кончику носа, отчего та залилась звонким детским смехом. Все, кто знал малышку, говорили о том, что она просто невероятное создание, потому что не каждому под силу вселять в людей надежду так, как это могла делать она. Она была действительно особенным ребенком. Он старалась всю жизнь окружающих ее людей, превратить в магию и волшебство, словно стараясь таким образом стереть слезы и шрамы с лиц людей. Ей казалось, что стоит только взмахнуть своей волшебной палочкой, как все сразу должно было поменяться. Она верила в чудеса, впрочем, это совершенно неудивительно для ребенка ее возраста. -Так, вытри слезы, они тебе совершенно не к лицу. Пойдем, ты мне сыграешь на рояле в другой части нашего дома, чтобы мы не разбудили Билла. Папа ведь четко нам дал понять, чтобы мы его не будили, и дали ему выспаться. Честно говоря, я даже не представляю, каким сильным должен быть человек, чтобы все это пережить и справиться с тем, что навалилось на его плечи. Он должно быть просто невероятно сильный, раз смог все это пережить. Так что у нас есть, у кого поучиться тому, как справляться с различными жизненными трудностями. "Он всегда будет сильным. Он всегда будет бороться за себя. Он никогда не сдавался, и этот случай не исключение". -Да, но нам с тобой до него точно уж далеко. -Да, тут ты права. Ты же, должно быть, так и не позавтракала. -Да, но я какао себе сделаю, и мы с тобой пойдем. -Интересно, а когда память к нему вернется окончательно? Представляю, каково ему, не знать кто ты, кто твоя семья и кем ты был прежде. -Как ты думаешь, нам следует позвонить Андреасу? -Давай, лучше позвоним Тому, все же он ему ближе и дороже, как я уже успел понять. Я думаю, ему важно знать все то, что происходит с его братом. - Последние слова он выдохнул совсем тихо ей на ушко, боясь того, что Билл может быть даже уже, и не спит, и все может слышать. -Да, ты прав, значит, попозже позвоним Тому, пусть приедет и окончательно успокоит его. -Идем, малышка. -Неа, понеси меня на руках. -Господи, уже взрослая девочка, а все такая же капризная, и ведь тебе просто невозможно отказать. -Да, и я наглым образом пользуюсь этим. Все же приятно, когда исполняются твои любые капризы. - Густав что-то еще сказал, жалуясь на свою роль старшего брата, а затем, взяв ее на руки, понес в другую часть дома, где находилась музыкальная комната. Тут находилось множество инструментов, необходимых Густаву для его занятий и экзаменов в музыкальном колледже Густава. Стены здесь были звуконепроницаемыми, специально, для того чтобы музыка, которая звучит здесь, не проникала в остальную часть дома. Так как Густав чаще всего репетировал либо с раннего утра, либо же ночью, так что это было очень удобно, чтобы не будить малышку Бетти и отца, который итак приходил очень поздно, практически ежедневно задерживаясь на работе по каким-то экстренным делам. Малышка села на рояль и начала играть мелодию, которой ее научил Билл. Билл сам не знал, откуда он умеет играть на рояле, но у него это получалось по-настоящему профессионально. Казалось, что Билл талантлив во всем. Густав наблюдал за своей маленькой принцессой, которая играла такую полюбившуюся ей мелодию. Она была очень короткая, но сама мысль о том, что ее написал Билл, заставляла уголки губ девочки ползти вверх. "Сыграй на струнках моей души свою финальную мелодию, способную подарить мне новую жизнь. Сыграй мне то, что способно заставить меня мечтать и верить. Докажи мне, что любовь существует. Мне одиноко и страшно". *** Билл открыл глаза и вспомнил, что произошло с ним несколько часов тому назад, и такое непривычное чувство страха начало распространяться по всему телу Биллу. Он судорожно пытался втянуть в себя, делая глубокие "глотки" воздуха. Ему казалось, что это светлая комната всего лишь сон, который пройдет, как только он несколько раз моргнет глазами, и он вновь окажется на том же самом мокром полу, залитом ледяной водой. Ему казалось, что он по-прежнему ощущает на себе все эти прикосновения и жуткую боль во всем теле. Хотелось кричать, но с губ срывалось лишь сдавленное и хриплое дыхание. Хотелось орать, что слишком страшно. Он боялся, что теперь ему будет не помочь, и никто не сможет вытащить его из этого мрачного мечта. Его вновь начало трясти. Он несколько раз все же решился моргнуть, чтобы проверить, что изменится на этот раз, и где именно он будет находиться. Напротив него сидел Том. Он долго всматривался в любое лицо, ставшее таким родным за все эти недели, что они стали общаться и так сильно сблизились. Ему хотелось провести по его лицу пальцами рук, собирая с его кожи эмоции, которые он потом перенесет на бумагу, чтобы его портрет имел душу. Хотелось обнимать его, всхлипывая у него на груди. Просто хотелось знать, что он не оттолкнет, и позволит быть с ним слабым. Не посмеется, а покажет, что ты тоже ему не безразличен. -Зачем приехал? Мы вроде бы все выяснили еще с самого начала. - Билл попытался придать своему голосу абсолютно равнодушную и ледяную интонацию. Он хотел звучать строго и совершенно незаинтересованным в том, зачем именно Том вновь объявился в этом доме, если он ночью все прекрасно слышал и видел, и ему этого было достаточно, чтобы сделать выводы. -Тебе было плохо. Мне Дэвид сказал, что с тобой произошло. Я не мгу не приехать, ты же сам все прекрасно понимаешь и знаешь. Мне даже нет смысла тебе объяснять. Спасибо за надпись на браслете, это очень много для меня значит. - Билл хмыкнул, забавно поджав губы. Том вспомнил, как Билл всегда так делал, когда ему хотелось привлечь к себе как можно больше внимания со стороны Тома. -Ты мне кто, чтобы заботиться обо мне? Я ведь для тебя пустое место. Мне кажется, что тебя уже заждалась Мелисса, разве я не прав? -Я тебе друг. Не говори глупостей. Ты ведь даже не знаешь, как я к тебе отношусь. Не надо сейчас впутывать сюда Мелиссу, она тут совершенно не причем. Билл, не надо все усложнять. -Да? А мне кажется, что это не так. Я ничего не усложняю, я просто констатирую факты. Я не хочу, чтобы ты сейчас был здесь. Неужели тебе это не понятно. Не надо было приезжать, я ведь все уже объяснил, и как мне показалось, что ты все и сам прекрасно понял. Но боюсь, что я просто ошибся. -Билл, перестань нести чушь. Я просто забочусь о тебе. Хочу знать, что с тобой происходит. Неужели мне это запрещено делать? Только не надо меня отталкивать, ведь ты сам этого не хочешь. -Слушай меня внимательно, я не хочу. Не хочу, чтобы ты приходил сюда, если это не касается нашего с тобой проекта. -Но, Билл.... - Билл вскочил с кровати и подошел вплотную к Тому. -Что но? Я не могу видеть тебя здесь. Не могу смотреть тебе в глаза, потому что.... Просто не могу. Это нам с тобой ни к чему. Мне слишком сложно. Для тебя это всего лишь игра, одна из десятка подобных игр, которые ты привык вести с девушками, которые у тебя были прежде. Я знаю, что я не нужен тебе. Ты делаешь мне одолжение. Но я не хочу Я не хочу, чтоб ты нуждался во мне из жалости. Не хочу. - Билл провел ноготком по нижней губе Тома, задевая его пирсинг, тем самым, заставляя того молчать и повиноваться его желаниям. -Почему, Билл? Я ведь приехал, потому что волнуюсь за тебя. -Волнуешься или тебя об этом попросил Дэвид? - Билл сдернул Тома со стула и толкнул его к стене. Он прижал Тома весом своего тела, вдавливая его в стену. Руки легли на обнаженную чуть влажную кожу под материей футболки. Ногти царапали спину и плечи. Так горячо, что казалось, будто даже воздух раскален до слишком высокой температуры. Они оба знали, что им просто необходимо обоим остановиться, но сделать это просто невозможно, ведь они любят. Билл начал толкаться бедрами в пах Тома, стараясь возбудить его как можно сильнее. - Хотя не отвечай, это неважно, но я, черт побери, люблю тебя. - 0н впился в его губы страстным поцелуем. Снова нет сил, чтобы бороться. Том посасывал нижнюю губу Билла, врываясь в его рот влажным язычком. Он исследовал каждый миллиметр горячего и влажного рта, касаясь зубов, десен и неба, отчего Билл постоянно забавно морщил носик и иногда издавал хихикающие звуки. Том положил свои руки на ягодицы Билла, сжимая их как можно сильнее. Билл обхватил бедра Тома своими ногами, вжимаясь в него еще сильнее. Они целовались так страстно, словно больше никогда не увидятся. Дыхание перехватило и казалось, словно заканчивается кислород. -Я волнуюсь о тебе, Билл не надо, прошу тебя. -Ты не хочешь меня? -Дело не в тебе, к тому же, как же Бетти и Густав? -Они придут домой примерно через два часа, они пошли погулять, чтобы у нас с тобой было больше времени провести вместе. Только ты и я. -Я не могу так, пусти меня. -Я и не держу. - Том провел рукой по шее брата, наслаждаясь такой необходимой близостью, которая заставляла кровь быстрее бежать по венам. -Я знаю, просто.... -Просто ты сам меня хочешь. Я ведь прав? -Я не хочу, Билл. -Да, а вот мне кажется, что ты лжешь. - Билл провел рукой по груди Тома, спускаясь как можно ниже. Он сжал в своих руках член Тома через плотную ткань джинсов, срывая с его губ стоны, ласкающие слух намного сильнее любой музыки. -Интересно, а на кого же у тебя тогда сейчас стоит? Или у тебя это постоянно и никогда не проходит? -Черт, Билл, прекрати, лучше расскажи мне, что с тобой было? - Билла словно парализовало. Ему не хотелось возвращаться на время в эти ужасные воспоминания. Не хотелось вновь вспоминать то, как это все было. Том взял его за руку и посмотрел на ранку. Он нежно провел по ней губами. - Билл, я всегда буду рядом, но прошу тебя, однажды я тебе все объясню. Я тебя очень сильно люблю, ты даже себе представляешь, насколько на самом деле сильна моя любовь. Однажды ты все узнаешь, а сейчас позволь мне стать твоим другом. Ты меня что? - Билл недоверчиво посмотрел в глаза Тома, словно спрашивая объяснения. "Ялюблютебя. Ялюблютебя. Ялюблютебя". Билл улыбнулся, прижимаясь щекой к груди Тома. Он ощущал, как учащенно бьется пульс под тонким слоем кожи, и сердце уже готово выпрыгнуть из груди. Именно так и должно быть, если ты находишься в объятиях близкого и родного человека. "Ты любишь меня, но почему тогда мне так нестерпимо больно, и я не могу сдержать своих слез. Я нужен тебе, но тогда почему я до сих пор чувствую себя чужим для тебя, притом, что ты самый родной мне человек. Почему я хочу верить тебе и отдаваться без остатка. Почему именно ты смог частью меня. Я хочу знать, что это не игра? Ведь это не иллюзия?"

Chapter 16. Meine kleine Fantasie [Моя маленькая фантазия] -Почему ты так поступаешь со мной? - Билл поднял свои глаза на Тома, и пытался найти на них ответ на мучавший уже несколько дней его вопрос. Ему хотелось знать, почему Том играет им, словно он какая-то игрушка, с которой можно хорошо провести время, а затем своевременно указать на дверь. Ему не хотелось быть на втором плане для Тома. Да, возможно, он не обладал такими данными, которые были у Мелиссы, но он знал наверняка, что сможет сделать Тома по-настоящему счастливым человеком. -Как так? - Билл провел пальцами по щеке Тома, словно стараясь в очередной раз дать понять ему, что они должны говорить по душам, не скрывая друг от друга абсолютно ничего, даже кажущихся на первый взгляд незначительных мелочей. Ему хотелось понять, что же на самом деле скрывает этот парень с таким пронзительным взглядом. Он словно знал, что у него в прошлом есть какая-то тайна, которую он всеми возможными способами старается держать внутри себя, не позволяя ей вырваться наружу. -Почему ты играешь со мной, словно я твоя игрушка? - Том виновато опустил глаза, ведь все на самом деле было совершенно не так, но он не мог сказать. Он знал, что в ближайшее время Билл все сам вспомнит, и тогда уже он сам решит, а нужен ли ему такой брат, по вине которого он угодил в клинику и потерял память. Нужен ли ему любимый человек, который его изнасиловал, и по вине которого он чуть было, не лишился жизни. Ему хотелось просто уйти, чтобы больше никогда не причинять боли единственному близкому для него человеку. Он провел руками по его спине, пересчитывая выпирающие позвонки. Раньше он словно и не замечал того, насколько идеальное тело у его брата, и ему казалось, что он более хрупкий. Но нет, тело Билла было словно сделано руками самого талантливого скульптора, которого только можно найти. -Билл, я не играю тобой, поверь мне. Мне это ни к чему. Я же говорили тебе, что.... - Билл не дает ему договорить. Не хочет вновь слышать эти глупые оправдания про то, что пока еще слишком рано, но наступит определенный момент, когда Том сможет раскрыть ему все свои карты. Забавно, но ему кажется, что если бы он только захотел, то он мог бы прямо сейчас проникнуть к нему в мысли и узнать, о чем именно он думает. Если бы он захотел, он мог бы прямо сейчас разгадать тайну этих черных глаз, и самому ответить на интересующие его вопросы, но он не может. А может, он просто не желает самостоятельно находить ответы, а желает, чтобы ему их преподнесли на блюдечке с золотой каемочкой. Возможно, все именно так, но он не намерен отступать, и обязательно поймет, что скрывают глаза Тома. Билл положил палец на его губы, как бы показывая, что дальше ему нет смысла продолжать начать ответ, ведь он итак заранее знает, что будет сказано Томом. Это уже не загадка, ведь каждый раз он дает один и тот же ответ, на заданный вопрос Билла. Со временем ничего не меняется. -Я знаю, что ты хочешь мне сказать. Еще не время, и слишком рано, чтобы я знал все твои тайны и секреты, но когда придет время, то ты обязательно посвятишь меня во все таинства, и откроешь мне все свои мысли и то, что гложет тебя уже длительное время. Но почему не сейчас? Просто ответь мне. Что изменится, скажем, через неделю или месяц? Ты мне сейчас не доверяешь, потому что мы еще мало знакомы? В этом причина того, что ты многое умалчиваешь и держишь себе? Я прав? - Билл прижался еще сильнее к телу Тома, словно опасаясь того, что он всего лишь прекрасная и красивая иллюзия. Мираж, который рассеется, если от него отойти хотя бы на несколько шагов. Он не был готов терять его именно сейчас, да, и навряд ли, он осмелится отпустить его руку потом, когда пройдет чуть больше времени. Том для него был подобием сильно действующего наркотика, который при смешении с кровью вызывает психологическое и физическое привыкание. Его поцелуи были приравнены для Билла игле, которая медленным движением вводится под толстый слой кожи, на сгибе в локте, чтобы попасть точно в цель - в вену. Целью же Тома являлось сердце Билла, в которое ему удалось попасть буквально с первой попытки. Ему постоянно было его мало. Это было тотальная зависимость. Одного прикосновения было достаточно, чтобы заставить Билла ощущать себя по-настоящему счастливым человеком. Он нежно провел рукой по скуле, словно очерчивая контур его идеального лица. Он старался не моргать, чтобы не потерять эту идеальную картинку, которая в данный момент принадлежала именно ему. Он не мог так просто отпустить его или потерять. Это было выше его сил. Он слишком сильно полюбил этого человека, чтобы сдаваться, даже не начав борьбу. Где-то в глубине души, он осознавал, что у него нет шансов быть с Томом, потому что тот свое сердце подарил Мелиссе, как показалось Биллу. Он стоял и ждал ответа. Ему хотелось знать, что же изменится оттого, что Том расскажет ему обо всем чуть позже. Поче5му нельзя сейчас приоткрыть завесу тайны. Он запустил пальцы в волосы Тома, и начала оттягивать дреды чуть назад, при этом массируя кожу голову. Том на мгновение прикрыл веки. "Откройся мне" -Билл, просто ты сам все вспомнишь и поймешь, а пока это все не имеет значения, вернее я не могу тебе сказать. Пойми меня. - Билл от удивления распахнул глаза. Ему показалось, словно ему дали пощечину. Неужели он и в прошлой жизни знал Тома? Но он не помнит его, впрочем, как и свою семью, да и всю свою прошлую жизнь в целом. Хотя ощущение того, что он слишком хорошо знает Тома, его не покидало. С самого начала из общения он чувствовал некую особенную связь с ним, но не мог понять, чем именно это было вызвано. Для него все теперь было сплошной загадкой и не более того. Ему хотелось понять Тома, не хотелось, чтобы между ними были какие-то секреты. Наверное, глупо было надеяться, что буквально спустя месяца два после знакомства, Том полностью раскроется перед ним, и не будет от него ничего утаивать. Возможно, Билл просто отталкивался от своего собственного ощущения, ведь изначально начал доверять Тому, хотя в принципе и скрывать ему особо нечего было, ведь он не помнил себя настоящего, и не знал, что он на самом деле хранит в себе. Биллу казалось, что вот именно за такие моменты, он готов многим пожертвовать. Том вселял в него надежду, не смотря на то, что Билл мало, что знал о нем, и возможно, не должен был доверять ему, но он не мог иначе. Ведь ему казалось, что так и должно быть. -Том, значит, мы с тобой были прежде знакомы? Ответь мне, мне нужно знать, прошу тебя. - В такие моменты казалось, что время растворяется, и кроме них уже ничего не существует. Ни прошлого, ни настоящего, ни даже будущего. Есть только они, жмущиеся друг к другу два юноши, которые словно боятся того, что их разлучат и больше никогда не дадут им возможности быть вместе. Это всегда было одним из самых огромных страхов, когда они были детьми. Разве может быть что-нибудь страшнее для близнецов, чем потерять друг друга? Нет, для них хуже этого просто невозможно было что-либо придумать. "Ты можешь мне верить, ведь я не предам". -Билл, я не могу тебе ничего говорить, ты же знаешь, что Дэвид мне запретил. Ты все сам вспомнишь и поймешь тогда, кем я был в твоей жизни, и были ли мы вообще с тобой знакомы прежде. Все зависит не от меня и моего желания. Есть запреты, которые на данном этапе своего жизненного пути я не могу нарушать. Ты должен просто мне доверять. Я не предам тебя и не обману, я понимаю, что у меня слишком мало доводов, чтобы убедить тебя в искренности своих намерений. Но иногда ведь нужно доверять на свой страх и риск, и только тогда ты поймешь, стоила ли вся твоя игра свеч. - Билл взял Тома за запястье и повел его в свою спальню. Сейчас ему хотелось скрыться, словно ото всех, чтобы не было посторонних ушей или глаз, которые могли бы застать их за таким моментом их интимного единения. Ведь на самом деле любое случайное и совершенно незначительное прикосновение для Билла была таким интимным. Тем, что ему уж точно не хотелось больше ни с кем делить, и он не был готов к этому. Ему хотелось, чтобы его любовь к Тому была их маленькой тайной. Секрет только для двоих, и в эту тайну не должен был больше никто посвящен. Руки дрожали, когда ощущали под подушечками пальцев нежную кожу Тома. Слегка влажная кожа, и такая приятная на ощупь, и чуть солоноватая на вкус. Том уже шел по давно изученному им маршруту. От входной двери до красивой двери из красного дерева в роскошную спальню Билла. Дорога по лестнице ему казалась просто бесконечной. Сколько же ступеней их всего на самом деле? Раньше Том доходил в своих подсчетах до цифры "20", а затем он сбивался, потому что его взгляд падал на темный силуэт брата, который всегда шел вперед. Словно лидер, который ведет за собой свою армию. Или же зверь, который тащит жертву в свою обитель, чтобы там совершить все задуманное. И он готов повиноваться до тех пор, пока Биллу это будет по-настоящему необходимо. Он не отступит, если сейчас его присутствие вызывает улыбку на губах его брата. Ведь самым главным для него всегда было то, чтобы губы брата трогала искренняя улыбка. Ему нравится наблюдать за смеющимися глазами брата, словно пытаясь увидеть в них настоящее счастье, которое только может быть у человека, когда он приходит к осознанию того, что обладает абсолютно всем. Всем тем, что нужно человеку, чтобы он ощутил, как чувство сродни зарождающемуся чувству детской эйфории, поднималось из самых глубин души, вырываясь из груди либо размеренными всхлипами, либо же в виде искренней улыбки. Двадцатая ступенька.... Двадцать пятая ступенька, осталось совсем немного, чтобы он смог побыть с Биллом наедине, Где никто не сможет им помешать, или разрушить их интимную близость. Тридцать восьмая ступенька, а дальше все вновь словно куда-то исчезает или же проваливается. И в очередной раз ему уже становится все равно, сколько ступеней до его небольшого местечка, которое он в душе для себя уже успел назвать "рай". Это его персональный рай, где он может быть свободен, не пытаясь сыграть определенную роль. Это место, где он имеет право быть с Биллом настолько близко, насколько он сам того пожелает. Держать его в своих объятиях намного дольше и сильнее, чем это должно быть позволено друзьям, или же, как в их случае ближе, чем положено братьям-близнецам. Ежедневно они нарушают законы морали и природы, чтобы подарить друг другу хотя бы толику настоящей надежды. Ведь иногда такое простое и невероятное красивое слово дает нам силы, чтобы бороться за то, что мы считаем, должно принадлежать именно нам. И зачастую именно та самая надежда и держит нас на плаву, не позволяя опускать руки, размазывая слезы отчаяния по щекам. Еще немного и Билл кладет свою руку на покрытую золотом ручку, ведущую в их парадиз. Дверь с чуть заметным скрипом поддается на эту несложную манипуляцию, и впускает их свое царство. Именно тут Билл и рождает небольшие чудеса, которые выходят из-под "пера" его пушистых кистей или же остро заточенного грифеля черного карандаша, который создает определенный характер его картины. Дарует неповторимый сюжет и душу. Дверь с таким же еле заметным скрипом закрылась за ними, словно навсегда прикрывая двери, которые могут быть выходом из их небольшого царства двух любящих друг друга теней. "Иди за мной". Билл провел его в самый центр спальни, где стояла огромная кровать, застеленная черным шелком простыней, с вышитым рисунком в виде японских иероглифов из серебряных нитей. В комнате был полумрак, из-за приглушенного света, а практически невесомые занавески из шелка были практически полностью занавешены. Свет проникал сквозь небольшие щели между занавесками. Это создавало какую-то особенную интимную обстановку в этот момент. Что-то очень личное, что боишься дарить, кому бы то ни было еще, кроме своего любовника, которого ты держишь за руку, вцепляясь ногтями в нежную кожу на его ладони. Именно сейчас Билл решил, что он уже готов к тому, чтобы нарисовать прекрасную картину Тома в полный рост. Сколько времени это должно занять, он не имел никакого представления, но готов был потратить на это несколько бессонных ночей, а может даже и недель, чтобы довести свою задумку до идеального вида. Билл всегда был перфекционистом, поэтому остановиться на половине пути, из-за каких-то жизненных трудностей, явно было не в его правилах. Он привык добиваться своих целей, чего бы ему это не стоило, идя только вперед, и ни за что не сворачиваться с намеченного пути. Том все это время шел, совершенно молча, не произнеся до сих пор не единого слова, словно боясь нарушить ту идиллию, которая возникла между ними, пока они находятся вместе. Дом сейчас был полностью в их распоряжении, и в голове Тома возникали самые непристойные картины из того, что ему бы хотелось сделать с Биллом. Странно, но именно такой Билл и пробуждал в нем все эти желания. Хотелось повалить его на холодные шелка простыней, медленно опускаясь на него сверху, чтобы ощущать, как в этот момент быстро будет биться его сердце. Хотелось постепенно обнажать это роскошное тело, которое когда-то уже было в его власти. Когда он мог подчинить его себе силой любви, а он сделал его, применив разрушительную силу насилия. Он решил сделать его своим при помощи предательства, но не удалось. Он отдалил их друг от друга. Когда это гибкое тело, извивалось, будучи под ним в том самом особняке, в котором он живет, и по сей день. Они могли бы быть счастливы, ведь только сейчас Том понял, что если бы тогда между ними не было бы той самой искры, то Билл бы никогда не подпустил его к себе. Если бы он сам не хотел тогда стать ему чуть ближе, он бы не позволил Тому видеть его практически обнаженным, учитывая то, что с ним делали его одноклассники и парни из старших классов. Он доверился ему, а затем очередной удар, от самого близкого и преданного человека. Тому хотелось, медленно разведя ноги, проникать пальцами в его узкое и безумно горячее отверстие пальцами, растягивая его, чтобы не было больно. Сгибать под нужным углом, надавливать на простату, массировать яички, медленно водя рукой по всей длине члена. Вытащить пальцы медленно, задевая самые чувствительные точки внутри этого роскошного тела. Подвести голову члена к входу, чтобы ощущать, как он будет судорожно сжимать мышцы первые секунды, не позволяя проникнуть в него глубже и дальше, чем только головкой. Гладить влажные, покрытые потом бедра, чтобы расслабить. Входить сильнее и жестче, словно разрывая шелковую ткань, разбивая кулаком каменные стены, стоящие на пути к вашему духовному и физическому единению. Войти по самое основание. Наклониться к его пухлым губам, захватывая нижнюю губу, посасывая ее, чтобы он окончательно расслабился, и позволил начать двигаться. Двигать бедрами, резко поддаваясь вперед, чтобы дотронуться головкой до простаты. Надавливать максимально сильно, чтобы дать ему почувствовать весь спектр возможных ощущений от этой близости. Начать резче поддаваться к жару, исходящему от его тела, скользя внутри его мокрого от смазки тела. Ощущать, как судорожно сокращаются мышцы, когда ты приближаешь его к оргазму, при этом ни на мгновение, ни на шаг, не отступая от него в этом. Готов гореть в аду, лишь бы сейчас насладиться близостью со своим близнецом. Неправильно и аморально? Но сейчас тебе хочется сказать, что тебе плевать. Готов послать все на х*й, только потому, что ты, черт побери, по-настоящему дорожишь им. Ты не хочешь, чтоб это был всего лишь секс и не более того. Ты не хочешь переспать с ним, чтобы на утро, не дожидаясь, пока он проснется, покинуть его спальню, навсегда уходя из его сердца и жизни. Смотреть на то, как будет меняться выражение его лица, когда он будет, кончая, кричать твое имя в темноту этой спальни. Хочешь видеть прозрачные капли слез, срывающиеся с его ресниц, осознавая, что он счастлив в данный момент так же сильно, как ты. "Позволь ему любить тебя". -Том, ты меня слышишь? - Взволнованно смотрит тебе в глаза, и ты понимаешь, что в своих фантазиях словно потерял границу между настоящим и выдумкой. Иллюзия полностью поглотила тебя. Несколько раз сильно моргаешь, словно отгоняя сон или дурное видение. Да, видение было, но отнюдь не дурное, а самое что ни на есть эротичное. Смотришь на него, и сейчас, видя его теплый взгляд, не можешь думать о том, как бы он лежал под тобой, извиваясь и, еле слышно постанывая. Сейчас хочется его оберегать и защищать. Тонкая грань между любовью и похотью. Практически невидимая черта между "брать" и "отдавать", "любить" и "использовать". "Ненавидеть" и "боготворить". "Тосковать" и "забывать". "Принять" и "простить". И как же оказывается тяжело не зайти за черту дозволенного, чтобы вновь не сломать его, разрушив такое хрупкое доверие, которое у него вновь появилось к тебе. Невозможно понять, где именно заканчивается братская связь, а когда начинается связь присущая любовникам. -Билл, а зачем мы сюда пришли? - Том даже не пытался высвободить свое запястье из "оков" Билла. Здесь было так тихо и спокойно, и только иногда ударяющиеся огромные и тяжелые хлопья последнего снега в этом году разбавляли тишину. Казалось, что они оба даже забыли, как нужно дышать. Так было волнительное все то, что происходило между ними в данный момент. Не смотря на то, что это далеко их не первая встреча, но щеки Билла до сих пор был покрыты пунцовым румянцем от смущения, и ему невероятно сильно хотелось прижаться губами к твердым соскам на теле Тома, слизывая с него капельки пота. Он боялся озвучить свои желания и мысли вслух, чтобы не показаться слишком доступным, все же только с Томом он ощущал такое влечение, которое затуманивало рассудок, накрывая с головой волнами, которые накатывали одна за другой, постепенно распаляя все большее желание в Билле. -Мне кажется, что мы оба уже готовы к тому, чтобы я нарисовал тот портрет, про который мы с тобой говорили по телефону. По крайней мере, сейчас я настроен на то, чтобы нарисовать его. - Билл подошел вплотную к Тому, вновь заглядывая ему в глаза, словно спрашивая разрешение не то, чтобы он обнажил его для своего рисунка. Том лишь послушно кивнул. "Тебе не следует меня бояться". Ловким движением руки кепка была откинута в сторону. За ней последовала и дюрага. Шикарные медовые дредлоки рассыпались по плечам, струясь подобно прозрачному шелку. Они так красиво обрамляли его лицо. Руки аккуратно легли на талию Тому. Момент обнажения был больше похож на прекрасный танец. Невозможно было понять, кто же из них на самом деле ведущий, а кто же ведомый. Каждый из них был лидеров в этих странных отношениях, которые каждый в душе называл "любовью". Майка медленно была откинута в угол спальни, обнажая его красивый чуть накаченный торс с бронзовым загаром кожей. В тишине щелкнула пряжка от его огромного ремня, позволяя ему легким движением освободить Тома от джинсов. Они мгновенно спали с его длинных и невероятно стройных ног, показывая его соблазнительные бедра, по которым Биллу так хотелось провести язычком. Сейчас Том стоял практически обнаженный, демонстрируя Биллу свое идеальное тело, которое было таким гибким, словно у кошки. Ему казалось, что ни одна девушка не способна обладать такими правильными и даже больше, идеальными линиями и изгибами тела. Возможно, он просто слишком сильно любит, чтобы видеть какие-то недостатки в этом человеке, но сейчас это не имело никакого значения. Сейчас только они. Том медленно начал обнажать тело Билла. Он дернулся, словно его коснулось что-то невероятно горячее, похожее на раскаленную лаву вулкана, или же ледяной осколок, обжигающий своим холодом. -Зачем ты это делаешь? Зачем раздеваешь? - Глаза Билла предательски заблестели. Ему вспомнился отрывок из прошлого. - Прошу тебя не надо, меня насиловали прежде. - На этих словах Тому показалось, что ему просто перекрыли кислород и не дают дышать полной грудью. - Пообещай, что ты никогда не сделай мне так же больно, как это делали они. Пообещай, что никогда не возьмешь меня силой, если у тебя когда-нибудь возникнет сексуальное желание на мой счет. Пообещай, что не заставишь меня чувствовать себя "падшим" и "грязным". -Никогда. Обещаю. Я не заставлю тебя чувствовать себя подобным образом. Я не позволю тебе страдать, я ведь всегда буду рядом, если ты не прогонишь меня. Просто верь мне, хотя я знаю, как это трудно сделать и порой кажется, что совершенно невозможно. "Обещание. Клятва". Все было сказано так тихо, шепотом, словно он на самом деле не хотел, чтобы Билл услышал его. Не хотел, потому что уже однажды нарушил эту клятву и предал его, превратив его в ничтожество. -Спасибо. - Он положил свою голову ему на плечо, положив руки на бедра. Том медленно стянул с него футболку, которая была отправлена в тот же угол, куда и вся снятая с его тела одежда. Затем джинсы. Билл теперь так же, как и Том остался стоять в одних боксерах. Он не решался поднять свое лицо, потому что знал, что сейчас он покраснел буквально до кончиков ушей. Давно он не ощущал себя так неловко, не смотря на то, что все же главный предмет его одежды все же был еще на нем, и Том уж точно не собирался снимать его с него. -Теперь мы с тобой точно на равных. Просто не хочется ощущать себя единственным практически полностью обнаженным в этой спальне. Пусть все будет по-честному. - Они оба положили голову друг к другу на плечо, стоя в абсолютной тишине, которая иногда нарушалась их утяжеленным дыханием. -Их было несколько человеком, и они по очереди насиловали меня, входя в мое тело. Я видел кровь на своих бедрах. Мне было страшно. Я звал почему-то именно тебя. "Я доверю тебе, ведь ты никогда не предашь". Глаза Тома распахнулись от удивления и от неприкрытого ужаса того, что его брат вновь прошел через это, хоть и в воспоминаниях. Это было такое откровенное признание, что сердце Тома забилось с удвоенной скоростью. Так быстро, как оно не билось прежде. -Знаешь, я даже ощущал холод от воды, которая была разлита на полу. Сильные руки держали меня, а затем резкая боль во всем теле. Они знали, как меня зовут. Я словно слышал их голоса в голове. Я ведь не схожу с ума. Скажи мне, что это просто отголосок прошлого, а еще лучше обычное переутомление. Я не хочу обратно в клинику. Я не сумасшедший, мне просто по-настоящему страшно, и я не знаю, как бороться с этим леденящим душу ощущением того, что впереди меня ждут еще более страшные и неприятные воспоминания. Я не готов вспоминать о том, кем я был, и во что должна была превратиться моя жизнь, раз я оказался здесь на самом дне. Я больше не хочу возвращаться туда. Не хочу, чтобы меня забрали они. Ты ведь не позволишь? -Поверь мне, больше они никогда не тронут тебя. Никто из них, даже не посмеет приблизиться к тебе, хотя бы на шаг. - В глазах Тома заплясали дьявольские огоньки, как только он вспомнил, во что именно превратил жизнь Ганса. Как в порыве боли и ярости разрушил его будущее, гневно вбивая гвозди в "гроб" его настоящей жизни. Он практически "похоронил" его заживо. Всего лишь месть. За все в жизни нужно платить, и час расплаты для него настал, намного раньше, чем до него добралась "кара Господни". Он сам решил, что в праве отомстить за своего брата. В этот момент, он в очередной раз понял, что если бы понадобилось бы, он бы убил его, испачкав свои руки в его крови. Ему не жаль того, кто на протяжении целого года заставлял страдать его маленького братишку. Он бы выстрелил, если бы в его руках был пистолет. Ему все равно, уже было абсолютно плевать, что от очередного удара зависит то, будет ли Ганс дышать, или же это его финальный и самый последний вдох в жизни. Он провел пальцами по спутавшимся локонам брата, стараясь сохранить это невероятное ощущение на своих пальцах. Он так близко и доверяет ему. Страшно, что в один миг, когда он все вспомнит, он оттолкнет его навсегда. Не подпустит и не позволит быть рядом с ним. Он знает, ведь это слишком очевидно. "Я отомстил за тебя". -Ты так говоришь, будто знаешь, что мне уже ничего не грозит. -Поверь мне, я знаю, все будет отныне совершенно иначе. Я тебе клянусь, я не позволю, кому бы то ни было, причинить тебе боль. Я хочу, чтобы ты смеялся. -Почему они так поступили со мной? - Вопрос, на который ты до сих пор не знаешь ответа. -Им слишком сильно хотелось обладать совершенством. Ведь ты идеален. -Ты, и в правду, меня считаешь таким? - Глаза Билла сверкнули долей недоверия. -Да, для меня ты именно такой. -Мне прежде никто и никогда не говорил, что я идеален. Мне кажется, что не говорили. - Да, Том никогда не произносил этих слов, хотя они слишком часто крутились у него на языке. Возможно, боялся, а может, считал глупым. "Если бы я был скульптором, я бы слепил из глины именно тебя. Если бы я был художником, то я бы нарисовал именно твои глаза, потому что они прекрасны. Если бы меня спросили, есть ли идеалы, я бы сказал, что их нет. Но существует всего лишь одно исключение, и оно носит твое имя". Билл отошел от Тома к окну, чтобы распахнуть шелковые занавески, позволяя свету до конца проникнуть в помещении спальни. Глаза постепенно начали привыкать к такой резкой и неожиданной смене световых "ощущений". -Я хочу, чтобы ты лег на черный шелк, перед этим, полностью обнажившись. Мне нужно, чтобы ты снял свои боксеры. Не волнуйся, дверь я закрыл, так что нам не помешают, и не зайдут. Если ты вдруг стесняешься. К тому же я отвернусь, чтобы не смущать тебя. А потом ты ляжешь на простыню, и прикроешься ею так, чтобы не было видно только зону паха. Понял? -Мм, никогда не думал, что буду позировать тебе для такого откровенного портрета. Но, как известно, что искусство и красота требуют жертв. - Том, не дожидаясь того момент, когда Билл отвернется, стянул с себя последний предмет одежды. Глаза Билла вспыхнули. -У тебя такой красивый... вернее красивое тело. Черт, лучше бы я отвернулся. - Билл вновь покраснел. Том легкой походкой опустился на кровать, совершенно не стесняясь своей природной наготы, которая надо сказать, очень была ему к лицу. Билл был рад, что решил нарисовать именно такой портрет. Он подошел к Тому и забрался на кровать вместе с ногами, чтобы помочь тому принять необходимую для данного действия позу. Он нежно скользил руками по груди, бедрам, животу. Руки медленно прикрыли его обнаженную плоть, которая к слову надо сказать была твердой, с налившейся кровью. - Ты возбужден, потому что ты обнажен, или потому что я вижу тебя и дотрагиваюсь до твоего тела? -Потому что ты дотрагиваешься до моего тела, и таким голодным взглядом смотришь на мой член. - Билл улыбнулся и начал трогать его лицо, тело, чтобы быть готовым к тому, чтобы приступить к работе. Он отошел к своему мольберту, и приступил к работе. Окно было открыто, чтобы шелка занавесок и простыней развевались от потоков холодного воздуха. В комнате же горел камин, чтобы Том окончательно не замерз, и не дай Бог, не заболел после такой приятно работы. Губы были чуть приоткрыты, а из его рта доносилось размеренное дыхание, образовывающее мягкие, почти прозрачные подушечки воздушных облаков, состоящие из клубов его теплого дыхания. Рука Билла легла на полотно, и он начал создавать свой шедевр. Было невероятно тяжело рисовать, когда перед тобой лежит совершенство, прикрытое одним лишь тонким краем от шелковой простыни, которая помимо всего так красиво переливается на ветру. Пальчики рук немного дрожали. Он знал, что просто должен завершить картину именно сегодня, потому что он ощущает эту картину. Он настроен на то, чтобы нарисовать свой шедевр. Так он видишь то, что должно выйти из-под грифеля карандаша. Возможно, потом он наложит на черно-белый вариант краски, но это он пока еще для себя не решил. Решения приходят в голову сами в процессе самой работы. "Ты моя идеальная картина, которой я посвящу отдельную главу в своей жизни". Руки нежно чертила четкие линии, иногда переходя на резкие, словно обрывочные движения, чтобы придать рисунки больше жизни. Он определенно был рад тому, что Том пришел к нему именно сегодня. -Знаешь, я благодарен тебе, что ты так беспокоишься за меня, и мне искренне хочется верить в то, что это настоящее желание, а не всего лишь обещание, данное Дэвиду. -Ты же знаешь, что это не так. - Билл улыбнулся словам Тома, продолжая рисовать свой портрет. Он старался сделать его таким, каким он увидел его сразу после того, как посетил галерею Ребекки. В комнате становилось довольно-таки холодно, и он знал, что скоро нужно будет сделать хотя бы небольшой перерыв, чтобы они оба не простудились. Билл видел в глазах Тома счастливый огонек, и он был рад, ведь именно этого он и добивался, постоянно назначая встречи. Он хочет, чтобы ему рядом с ним было действительно уютно. -Ты не очень замерз? -Есть, совсем немного. -Может, сделаем перерыв, и ты согреешься? -Давай. - Билл отложил карандаш в сторону и закрыл окно. Постепенно комната начала прогреваться. Билл лег рядом с Томом, наблюдая на его тело. -Можно? -Что? -Я согрею тебя? - Том лишь кивнул, ему было все равно, как именно Билл собирается это сделать. "Дотронься до меня". Билл медленно отодвинул край простыни, откинув ее на другой конец огромной кровати королевских размеров. Его рука медленно заскользила по груди Тома, ниже к животу, и он медленно обхватил его в тугое кольцо из пальцев. С губ Тома сорвался такой приятный и ласкающий слух стон. Он начал медленно водить рукой по его члену, дотрагиваясь язычком до пухленьких губ, словно прося разрешение на "вторжение". Том послушно впустил его язык к себе в рот. Такой сладкий вкус. Том чуть шире развел колени в сторону, позволяя Биллу делать с ним все, что он только пожелает. Билл активнее начал двигать рукой, сильнее сжимая член в "тиски". Билл начал вылизывать пульсирующую синюю жилку на нежной загорелой коже шеи. Это было одно из самых чувствительных мест на всем теле у Тома. Он сходил с ума, когда девушки оставляли на его коже метки, своего рода автографы, говорящие о том, что он провел очередную ночь со страстной красоткой, которая явно знала свою работу просто на "отлично". Но сейчас он знал, что доставляет ему удовольствие не какая-нибудь очередная шлюха, которой в принципе все равно кому отдаться, лишь бы получить удовольствие по максимуму. Сейчас он не в очередном "закрытом" клубе Гамбурга, где каждая вторая девушка готова была залезть к нему в штаны и лечь в постель буквально через двадцать минут после знакомства. Сейчас он был в спальне с самым дорогим и значимым человеком в его жизни. И он знал, что это не просто какая-то очередная близость, коих и у него было слишком много, чтобы он мог вести им подсчет. Это словно очередная, новая ступень в их взаимоотношениях. Билл, таким образом, показывает, насколько он доверяет Тому. Том запустил свои пальцы в волосы Билла, слегка массируя кожу головы, и немного оттягивая их у самых корней. Он знал, что "прежнего" Билла это всегда успокаивало, заставляя расслабиться. Он осознавал, что это просто гигантский шаг, который он сейчас совершает навстречу к Тому. Он слегка закусил нежную кожу, а затем выпустил ее изо рта, зализывая покрасневшее место язычком. Губы начали прокладывать путь к животу Тома. Ему хотелось, чтобы сейчас Тому было невыносимо жарко, и все возможные датчики зашкаливали. Пальцы рук и ног невероятно покалывало от осознания того, что он собирается сделать минет Тому. Единственное, чего он боялся, так это то, что после этого Том может решить, что все, на что он годен - это только секс и не более того. Глупо, но таким образом он надеялся привязать его к себе как можно сильнее. Он не готов был сдаваться, и отдавать, кому бы то ни было Тома. Том не знал, как ему реагировать на то, что возможно должно сейчас произойти. Ведь это будет означать, что была сломана между ними еще одна преграда, и он просто не сможет бросить его, спугнуть после того, на что он собирается решиться. Билл вылизывал впадинку между ключиц, при этом, продолжая активно двигать кулачком. Иногда он задевал головку своими длинными ноготками, что вызывало еще больше удовольствия во взгляде Тома, и распаляло желание до возможного максимума. Том постепенно начал срываться на крик, когда ему просто не удавалось закусить губу, ведь напряжение нарастало буквально с каждой секундой, отдаваясь томительной болью в паху. Язычок Билла скользил по соску. Захватил его зубами, заставляя сорвать очередной полу стон и полу крик с губ своего любовника. Он нежно вылизывал горошинку соска, перекатывая ее у себя на языке. Немного солоноватый вкус кожи, покрытой каплями пота, сводил с ума. Ему хотелось доставить максимум удовольствия. Он скользнул язычком в пупок, а затем повел его чуть ниже. Горячее дыхание касалось чувствительной кожи на его головке. Билл немного подул на нее, заставляя все тело покрыться мурашками. -Я попробую, если что не так, ты только скажи. - Том не мог говорить, ответом Биллу послужил очередной стон, когда вокруг его головки сомкнулись невероятно теплые и пухлые губы Билла. Он слегка дернулся вперед, словно следуя к источнику невероятного тепла, которое исходило от его рта. Билл сильнее сомкнул свои губы, стараясь вобрать в себя как можно больше и глубже. Руки Тома легли на его затылок, и он начал аккуратно надавливать, чтобы не спугнуть, и не причинить хотя бы долю боли или дискомфорта. Этого ему в данный момент хотелось меньше всего. -Черт, Билл... прошу тебя, ты только... не останавливайся, твою мать... мм, как же... хорошо. - Слова были больше похожи на стон, потому что произносились с очень чувственным и глубоким придыханием. Билл улыбнулся уголками рта, осознавая, что причиной того, что сейчас происходит с Томом, является именно он. Он еще глубже продолжать заглатывать его член, пальцами массируя мошонку и яички. Проколотый язычок возносил просто на пик блаженства. Еще ни с одной девушкой Тому не было так хорошо и горячо, как это происходит сейчас у него с Биллом. Движения ротика стали более частыми. С каждой секундой Биллу все теснее в боксерах. Он запустил руку в штаны и медленно начал водить рукой по основанию своего члена. Это было похоже на какое-то сумасшествие. Они оба готовы были гореть в аду, лишь бы в очередной раз испытать подобные ощущение. Билл спустился чуть ниже и начал засасывать яички Тома. Поочередно, вбирая в себя сначала одно, а затем и другое. Большим пальчиком он растирал образовавшиеся капли смазки. Том в очередной раз закусил губу, и выгнулся дугой, когда ноготок прошелся по головке. Все его тело била мелкая дрожь. Ему вновь хотелось ощутить губы Билла на своем члене. Хотелось засаживать в его ротик как можно глубже, заставляя его вбирать в себя член по максимуму. -Хочешь, чтобы я еще раз взял у тебя в рот? - Почему-то из уст Билл это не звучало вульгарно или слишком пошло. Возможно, виною тому был румянец, застывший на щеках Билла. -Возьми его в рот. - Билл наклонился к члену Тома, и вобрал в себя так глубоко, как это было только возможно. Том почувствовал, что ему осталось еще немного. -Билл, я скоро... черт, кончу. - Билл лишь вобрал его в себе еще глубже и продолжил облизывать член, иногда только посасывая головку. Кончиком язычка он начал играться с уздечкой, стараясь сорвать с его как можно больше стонов. Биллу то же осталось еще немного. Несколько движений руки и он будет доведен просто до предела. Билл опустил голову еще ниже, вбирая в себя практически до основания. Том слегка выгнулся и кончил. Билл продолжил облизывать член Тома, словно высасывая капли нектара. Сам же он кончил буквально спустя несколько секунду после Тома, заляпав ладошку. Том потянул Билла к себе, заставляя лечь его рядом с ним на этой огромной кровати. -Я люблю тебя, ты знаешь об этом? - Том сам не ожидал от себя того, что он сможет произнести все это вслух. Не думал, что это так приятно произносить признания в любви. Слова так приятно скользили по языку. Такие сладкие, совсем как его любимая клубника. Воздушные, как сливки или же подушечки облаков. -Я тебя тоже люблю, хоть и не должен. - Том накрыл ротик Билла своими губами, высасывая с его язычка остатки своей спермы. Вкус слюны, семени смешался воедино, опьяняя. Том прикусил губу Билла, затем начал зализывать ее язычком, снимая капли алой крови. Том взял ладошку Билла и начал слизывать с нее остатки своего семени. Билл улыбнулся и положил свою голову на его обнаженную и влажную грудь. - Спасибо тебе, что ты просто есть сейчас у меня, и мне неважно, что будет завтра.- Они оба прикрыли глаза, постепенно погружаясь в сон. Нарисовать картину он еще успеет, а вот держать Том в своих объятиях, возможно, больше никогда не удастся. "Я переступил через свою боль и страх, чтобы быть рядом. Я позволил тебе стать моим первым, кого я полюбил. Не обмани моих надежд".

Chapter 17. Die Ruckfuhrung nach Hause [Возвращение домой] Хотелось сохранить момент это близости в памяти навсегда, возможно у Тома больше не будет возможности, вот так просто держать его в своих руках, наслаждаясь ароматом его подрагивающего тела. Дыхание Билла было до сих пор слегка сбивчивым, доказывающим тот факт, что он еще не пришел в себя после того, что тут только что произошло. Скорее всего, все это было неправильно. Но как поступить, когда ты понимаешь, что любишь человека, и у тебя есть такой шанс стать к нему хотя бы на один незначительный шаг ближе. После любого проявления физической близости он никогда не обнимал девушек, стараясь скорее прогнать их из своей постели. С Биллом же все было иначе. Он не мог представить себе того, чтобы он прогнал его, указав на дверь. Нет, этого человечка ему хотелось прижимать сильнее, целовать с куда большей страстью, яростнее рвать одежду, нежнее проникая в его тело. С ним ему хотелось, чтоб все было совершенно иначе, не так, как он привык вести себя с легкодоступными девушками. Сейчас ему доставляла удовольствие мысль о том, что он с кем-то делит кровать. Этим кем-то являлся его близнец, самый дорогой и близкий человек, ради которого он готов был пожертвовать многим. Билл приподнял голову, заглядывая в глаза Тому. Сейчас ему было по-настоящему комфортно. Давно он не ощущал себя настолько спокойно и хорошо. Словно именно в данный момент у него выросли за спиной крылья. Так легко дышать полной грудью, когда никто не сдавливает горло или грудную клетку. Том перебирал в руках локоны Билла, вдыхая их аромат. Это был все тот же нежный и домашний запах. Он состоял из нескольких композиций. Сирень, лаванда и третий аромат, который было просто невозможно распознать, но возможно это было просто неважно. Когда Том улавливал этот аромат, ему постоянно казалось, что он вновь оказался дома. Все тот же любимый старенький домик. Мама и Гордон, которые с детства окружали их любовью. Кот Казимир, который всегда почему-то больше тянулся к Биллу, в отличие от Скотти, у которого в любимчиках всегда находился Том. Так уж сложилось с самого начала. Может, все дело было в том, что Том подобно Казимиру постоянно искал ласку, и очень любил засыпать, укладывая голову к Тому на живот. Когда они были детьми, они любили играть в "Кошку и ее Хозяин". Билл был непослушной кошечкой, которую Тому нужно было приручить и сделать домашней. Билл в конце игры всегда награждал Тома поцелуем в уголок рта, кончик носа, а так же любил лизать его щеку, при этом, мило, совсем по-детски начиная мурлыкать. И почему-то именно сейчас ему захотелось вновь вспомнить эту игру. Кататься с Биллом по полу, сворачиваясь в огромный клубочек. Слушать милое мурлыканье, когда Тому удастся его приручить. Вслушиваться в урчанье, когда Том будет щекотать у него за ушком. Хотелось встряхнуть Билла за плечи, заставляя его вспомнить их прошлое, возвращая себе своего малыша братишку. Сразу вспомнилась знаменитая мамина выпечка, которой ни один ребенок в их деревушке не мог больше похвастаться. Скорее всего, все дело было в том, что она была приготовлена руками матери, а это, как известно, залог успеха. Хотелось, чтобы Билл ощущал сейчас рядом с ним идентичные ощущения. "Мой дом рядом с тобой". -С тобой я ощущаю себя так по-домашнему, словно ты и есть моя семья. - Странно, ведь Тома даже не произнес вслух своего желания, как его уже озвучил Билл. Отголоски прошлого. Приятные моменты, оставляющие незаживающие шрамы на его душе. Только находясь рядом с Биллом, Том понимал, что такое настоящий дом, и какое же колоссальное значение имеет для человека семья, особенно тогда, когда ты находишься за тысячи километров от нее, и у тебя нет возможности каждое утро видеть лицо матери, когда ты в очередной раз хвалишь ее печенье. Не можешь поговорить с отчимом, чтобы взять у него совсем о том, как бы лучше было подойти к понравившейся ему девушке. Только вдалеке от дома, ты начинаешь ценить каждую минуту, которую ты провел вместе с ними. Но сейчас дом для Тома был рядом с Биллом, и более комфортного места он и не мог для себя найти. Их тела были пропитаны ароматом секса, хотя до него они еще не успели дойти. Сейчас больше всего хотелось до боли сжать идентичное и родное тело в своих объятиях, словно обозначая свои права на владение этим совершенством, которое так доверчиво жмется к твоему телу. Поглаживаешь по влажной спине, иногда пробегаясь пальцами по мокрым бедрам, словно устанавливая свои личные правила. Ему хотелось показать Биллу, кому он отныне принадлежит. Но так же из его головы не выходил тот факт, что ведь он признался в любви к Мелиссе, и он знал, что ему придется делать свой выбор, но именно сейчас ему совершенно не хотелось об этом думать. Билл еще теснее прижался к нему, утыкаясь лицом в грудь. Билл прикрыл свои глаза, наблюдая за различными картинками, которые проплывали в данный момент у него перед глазами. Он ощутил, как словно через все тело прошел электрический разряд. Он видел, как он лежит на кровати в какой-то комнате, которая очень сильно напоминает стандартные комнаты в общежитии студенческого городка. Нежная рука, поглаживающая его по вздрагивающей от рыданий спине, успокаивала. Он словно ощущал все это на себе. Может, все дело было в том, что в данный момент именно эти же самые движения совершал Том, проводя сухими губами в районе шеи Билла. Это движение ему показалось невероятно знакомым. Таким, каким оно и должно быть, когда ты стараешься, словно уберечь того, кого ты любишь, ну или, по крайней мере, кем ты по истине дорожишь. Том провел большим пальцем по щеке, стирая подушечкой непрошенные слезы, которые сейчас стекали из-под прикрытых век Билла. Он не знал, почему он плачет, но эти кадры перед глазами были такими реальными и настоящими. Эти эмоции, словно уже когда-то жили внутри него, но он не мог понять, откуда ему это все так хорошо знакомо. Он словно слышал, как кто-то шепчет ему что-то неразборчивое на ухо, скорее всего, с целью того, чтобы он успокоился, и его истерика прекратилась. Билл чувствовал, как в данный момент горит его тело, словно объятое адским пламенем огня. Ничего подобного он никогда не испытывал. Стало так страшно, словно силы его просто-напросто покидают. Сейчас он еще сильнее жался к такому незнакомому, и в то же самое время, ставшему таким родным телу Тома, будто бы в надежде на то, что тот точно сможет его спасти и никогда не позволит ему уйти. Он приоткрыл рот, словно в немом крике, стараясь делать более глубокие глотки воздуха. Сейчас меньше всего ему хотелось, чтобы у него начался очередной приступ. Ему так не хотелось прерывать эту идиллию. Рука Билла блуждала по низу живота Тома, собирая с него остатки спермы, которые медленно капля за каплей стекали по всей длине его члена, образовывая небольшую лужицу в районе паха. "Не отпускай меня". На губах Тома появилась еле заметная улыбка. Ему было неловко, что он вновь начал возбуждаться, в то время, как его член постепенно стал наливаться кровью, принимая "боевую" готовность. Билл словно невзначай постепенно задевал головку кончиком остро наточенного ноготка. С губ Тома сорвался стон. Такой родной звук, словно сквозь пелену пробрался в мысли Билла. Ему казалось, что уже подобные стоны он срывал с губ человека, просто находясь к нему близко. Ему хотелось понять, что же означают все эти кадры, которые ему так и не удалось выкинуть из головы. Яркие вспышки, которые на долю секунды ослепляли, а затем все вновь приходило в норму. Билл слегка сжал член Тома у самого основания, наслаждаясь тяжелым дыханием и всхлипами наслаждения, которые вырывались из горла, когда Том приоткрывал рот, чтобы облизать пересохшие от возбуждения губы. Билл так забавно переплетал их руки, ноги и тела, подобно лианам. В голове играл голос, который просил его успокоиться. "Не плачь, я рядом с тобой". -Не плачь, я рядом с тобой. Билл. - Нежный шепот на ухо, а затем пальцы, которые приподнимают его за подбородок, как бы прося его, взглянуть в глаза Тома. Он смотрит, несколько раз моргая, как бы стараясь прогнать картинки, которые все это время мигали перед его глазами. Он только сейчас понял, что потерялся в двух пространствах: "настоящее" и "воспоминания". В глазах предательски щипало, всякий раз, когда он пытался незаметным для Тома образом смахнуть злые слезы обиды на самого себя, что он не может до конца вспомнить своего прошлого. Губы Тома были растянуты в искренне улыбке, а в глазах светился какой-то невероятный по своей красоте огонек, которого Билл прежде никогда не замечал, а возможно, его там попросту и не было. Такой родной голос. Всякий раз, когда Том дотрагивается до него, у него перед глазами проплывают воспоминания, но он не видит лица человека, который отчаянно прижимает его тело к себе, словно боясь того, что его могут отнять или же он по доброй воле решится уйти. Разве можно убежать от того, кто дарит тебе ощущение полного комфорта и защищенности, когда ты понимаешь, что именно здесь тебе ничего не грозит и не помешает. Как можно оттолкнуть того человека, который так нежно держит в своих объятиях, указывая тебе на то, что ты принадлежишь ему и будешь его, до тех пор, пока ему это будет нужно. И ты знаешь, что ты в любом случае подчинишься его воле и желаниям, потому что его власть над тобой и твоим телом просто безгранична. Он твой "хозяин", которому совершенно не нужно применять какую-либо физическую силу, для того, чтобы удержать тебя рядом, на месте. Он знает то, какими методами, возможно, подействовать на тебя, чтобы манипулировать тобой, превращая тебя в самую обыкновенную марионетку, чтобы быть твоим единственным и законным кукловодом. Но ему это совершенно ни к чему, ведь ты по какой-то непонятной даже тебе самому причине, готов довериться этому голосу. Готов прислушаться к голосу, звучащему в данный момент в его голове. "Я словно знаю тебя". -Прости, я просто задумался, последнее время со мной это постоянно происходит. - Билл улыбнулся, замечая, как теплый лучик зимнего солнца пробежался по пушистым ресничкам Тома, спрыгивая куда-то в бездну, чтобы взорваться мириадами солнечных осколков на его губах. Сейчас Том в глазах Билла выглядел еще более притягательно и соблазнительно. Он незамедлительно впился в его губы страстным поцелуем, стараясь собрать с него как можно больше вкуса, подобно пиявке, высасывающей кровь из тела человека. Ему так хотелось перейти еще одну последнюю границу, чтобы стать друг другу невероятно близко. Ему так хотелось узнать, каково это, когда член проникает в твое влажное тело, вбивая тебя в мягкие шелка простыней. -Тебя что-то мучает, я же вижу, меня тебе уж точно не обмануть. Расскажи мне. - Ты понимаешь, что он и в правду каким-то странным образом, слишком хорошо "читает" твои эмоции, о которых иногда даже ты сам не знаешь. Ты для него давно уже перестал загадкой. Тебя это пугает, но, не смотря на этот панический страх, быть полностью открытым этому человеку, ты непреодолимо тянешься к нему, желая быть как можно ближе. -Просто я ведь чувствую, что мы с тобой уже знакомы, но почему ты мне сам не хочешь признаться в том, откуда именно у меня это ощущение. Я точно уже прежде слышал твой голос, он мне слишком знаком. Ты сейчас вновь скажешь, что это все глупости, и я многое себе выдумал. Ты вновь будешь искать сотни доводов в пользу того, что я просто переутомился и это всего лишь отголоски воспоминания, которое мучает меня целый день, но я то знаю, что это не так. Ты что-то скрываешь от меня, лжешь, не желая, открывать всю правду. Но как мне тогда добраться до истины, если она так глубоко зарыта. Помоги мне справиться, без тебя я боюсь, что не справлюсь. Мне невероятно тяжело. Понимаешь? Я не знаю, кем я являюсь на самом деле. Почему я доверяю тебе. Кто ты? - Все было сказано практически без остановки и с придыханием, доказывая тот факт, с каким колоссальным трудом ему далась эта речь. Тому хотелось рассказать всю правду, и в первую очередь о том, что это по его вине он здесь оказался. Все, что с ним произошло, имеет к нему самое, что ни на есть прямое отношение. - Прошу тебя, помоги мне. Неужели ты не понимаешь, что мне нужно знать правду, кто я, есть ли у меня семья. Мне кажется, что я постепенно просто схожу с ума. Я ощущаю себя по-настоящему потерянным человеком. Мне словно некуда бежать за помощью, не к кому обратиться, когда меня что-то мучает. Мне нужно знать, что со мной произошло. Я попал сюда из-за того, что меня насиловали те подонки, ведь так, или есть еще какая-то причина, о которой ты просто умалчиваешь. Есть то, чего ты мне не хочешь рассказывать, и так активно скрываешь. -Билл, прошу тебя. Ну не начинай. Ну, давай, я лучше сделаю тебе приятное, как ты это смотришь? - Том перевернулся и оказался сверху на Билле. Билл раздвинул колени, позволяя Тому удобнее устроиться на нем. Билл ощущал, как в него упирается пульсирующий член Тома. Хотелось ощутить его внутри. "Возьми меня". Билл начал ерзать под ними, показывая, что терпеть такую близость просто невозможно. -И как же ты желаешь мне помочь, мне просто ну, очень интересно. У тебя есть какие-то особенные методы, о которых я даже могу не подозревать? Мм, черт... бл*дь, Том, не надо испытывать мое терпение, я ведь то же не железный. - Том начал двигать бедрами, скользя своим пахом по промежности Билл, постоянно задевая яички и мошонку. - Я не могу... я хочу.... - Том наклонился к губам Билла, впиваясь в них грубым поцелуем, покусывая его нижнюю губу, словно стараясь ее прокусить. Он слизывал кончиком языка проступившие капельки алой крови. Движения бедер и давление на член начало увеличиваться, и он уже не жалея их обоих, начал сильнее толкаться бедрами в Билла, будто стараясь сымитировать проникновение. Биллу казалось, что он точно скоро взорвется, потому что долго терпеть это было просто невозможно. -Что ты хочешь? Тебе что-то не нравится? Я могу остановиться, если ты этого действительно хочешь? - Том лизнул мочку Билла, проникая язычком внутрь, активно вылизывая ушную раковину. С губ Билла сорвался громкий стон, свидетельствующий в данный момент о том, что ему очень хорошо и приятно находиться под Томом. - Я могу прекратить свои ласки в данный момент, я не буду тебя заставлять, ведь если тебе не нравится это.... - Том взял свой член у основания и начал водить им по всей длине члена Билла, нарочно задевая головку. Том облизал ладошку и несколько раз провел ею по своему члену, стараясь сделать его максимально влажным. Он нежно провел им по промежности Билл, подбираясь к влажному отверстию, в которое ему так сильно хотелось сейчас проникнуть, но он знал, что не может поступить с Биллом, таким образом, особенно осознавая тот факт, что, возможно, когда он вспомнит, он будет жалеть о том, что произошло. - Я могу остановиться, ты только попроси меня. - Том слегка надавил на отверстие Билла, заставляя его раскрыться, но, не проникая в него внутрь. Для них обоих это была словно проверка на прочность. Билл прогнулся в спине, но Том удержал его, чтобы тот не дергался. -Черт, это несправедливо, мы с тобой вообще-то обсуждали то, что ты от меня скрываешь, и я тебя не просил, чтобы ты так поступал со мной. - Билл дернулся наверх, захватывая в плен пухлые губы Тома, стараясь всосать их в себя как можно сильнее. Они, казалось бы, до сих пор хранили вкус их спермы. Билл простонал что-то невнятное в рот Тома, когда тот в очередной раз слегка надавил на покрасневшую дырочку Билла. Ему невероятно сильно хотелось оказаться внутри этого податливого тела, но он готов был подождать столько, сколько может потребоваться. -Билл, но ведь тебе нужно меня только остановить, и я больше ничего не буду делать. Я хочу, чтобы все было честно. Только попроси меня остановиться, и ничего больше не будет происходить. Ты ведь знаешь это. - Он начал медленным движением растирать образовавшиеся капли спермы по члену Билла, заставляя того извиваться на кровати, подминая под себя шелка простыней. "Войди в меня". -Это смешно, ты же знаешь, что я просто не смогу тебя остановить именно в данный момент. Ты же знаешь, что я хочу тебя в себе. Хочу, чтобы стал моим первым, кого я точно буду помнить и уже не смогу забыть. Прошу тебя. - Тихий шепот, больше похожий на мольбу о помощи. Том взглянул на него, а затем виновато опустил глаза. Он знал, что не сможет решиться на этот шаг, по крайней мере, именно на данный момент. -Я не могу, Билл. - Ответ, который оказался словно последней каплей в чаше боли Билла, и эмоции начали выливаться наружу. -Черт побери, объясни мне, что во мне не так? Почему ты не хочешь быть со мной? Все дело в Мелиссе, я прав? Если ты любишь ее, то не надо давать мне надежду. Не надо целовать меня, ласкать, чтобы потом отказать мне в близости. Мне надоело быть твоей игрушкой. Мне надоело быть всего лишь временным развлечением, когда рядом с тобой нет девушки. У меня тоже есть чувства, и мне хочется быть любимым. Я хочу, чтобы со мной были только по одной причине - потому что я нужен человеку. Неужели ты не понимаешь, что как только ты уйдешь, я останусь один. У меня нет больше никого. Я люблю тебя. - Эти слова Билл выдохнул на ухо Тома, цепляясь ногтями в плечи своего близнеца. Он нужен был ему. Он хочет быть с ним, но ему неизвестно еще слишком много тайн и секретов, которые ждут его впереди. -Билл, я не играюсь с тобой. То, что происходит между нами - это то, что я чувствую на самом деле по отношению к тебе. Ты мне очень сильно дорог, поверь мне. Просто однажды ты поймешь причину, по которой я не хочу, чтобы наш с тобой первый раз был именно так. Это нечестно по отношению к тебе. Я хочу, чтобы ты вспомнил свое прошлое, понял, был ли у тебя уже тогда любимый человек, и есть ли у меня шансы на то, чтобы обладать тобой. -Но на данный момент мне важней всего, чтобы ты был со мной рядом. Мне важно осознавать, что происходит со мной сейчас. И сейчас я хочу, чтобы ты вошел в меня. Прошу тебя. Я знаю, как это выглядит, но я не хочу, чтобы кто-нибудь кроме тебя мог оказаться внутри моего тела. -Билл, я и в правду, не могу. Не могу, есть слишком много причин, мы итак слишком далеко зашли. -То есть ты хочешь сказать, что это было ошибкой? - Глаза Билла заблестели из-за набежавших слез. -Нет, ты не так все понял, Билл. Послушай меня, любимый. Пока мы не можем быть вместе, но я тебе клянусь, если после того, как к тебе вернется память, ты по-прежнему захочешь быть со мной, то я уже никуда не уйду от тебя. Я не брошу и не отвернусь от тебя. - Том тяжело вздохнул, словно не веря самому себе и, осознавая тот факт, что, скорее всего, ему будет указано просто-напросто на дверь. Он знает, что даст брату свободу, если тот его об этом попросит. "Выбор за тобой". -Но что это изменит, почему сейчас ты мне ничего не хочешь говорить? - Билл с надеждой посмотрел на Тома, но увидел четкое и ледяное "нет". Да, в упрямстве Тому просто не было равных. -Всему свое время. Просто мне главное, чтобы ты захотел в дальнейшей быть со мной. -А как же Мелисса, ты же любишь ее. -Знай, что если у меня встанет выбор между тобою и Мелиссой, я не задумываясь выберу тебя. -Почему? -Для этого есть одна очень важная и веская причина, которая решает очень многое в наших отношениях. -И что же это за причина? Хотя постой, я дай я сам угадаю. Это еще одна тайна, о которой мне пока еще рано знать, и нужно дождаться, когда к мне вернется память. -Именно -Все с тобой ясно. -Все будет у нас с тобой хорошо, я тебе обещаю. - Билл полностью расслабился под телом Тома, прикрывая глаза. Ему жутко хотелось спать. За этот день было всего слишком много для него. Воспоминания, которые неожиданно ворвались в его голову. Минет. Но о последнем происшествии он уж точно совершенно не жалел, ему была приятна мысль о том, что он все же решился на это и доставил удовольствие Тому. -Мне бы искренне хотелось в это верить. -Ты хочешь спать? -Да. -Давай, я тебя накрою, и ты поспишь, ты сегодня слишком сильно был измотан. - Том начал приподниматься, чтобы накрыть его одеялом, которое лежало в другом конце кровати. -Подожди, не надо. - Билл схватил Тома за запястье, заставляя его лечь обратно на него сверху. -В чем дело? Мне ведь нужно тебя накрыть, иначе ты замерзнешь. -Нет, мне итак тепло, ты согреваешь меня жаром своего тела. Не хочу тебя отпускать. -Но тебе будет потом неудобно. -Прошу тебя. -Эх, как тебе можно отказать. -Можно, раз ты отказываешься заняться со мной любовью. -Малыш, какой же ты у меня забавный. -А ты сегодня не бросишь меня. -Нет, засыпай. - Билл прикрыл глаза. Том поглаживал его по волосам, ощущая влажное тело под собой. Постепенно дыхание Билла выровнялось, что свидетельствовало о том, что он уже заснул. Вдруг Том услышал, что в джинсах вибрирует его телефон. Он осторожно слез с Билла, стараясь его не разбудить. Это было сообщение от Мелиссы. Он посмотрел на спящего Билла и медленно начал одеваться. Она попросила его приехать, потому что ей нужно было срочно его увидеть. Том натянул на Билла на его штаны, не желая его будить, ведь иначе он точно не сможет уйти, глядя, в эти родные и любимые глаза. Он медленно оделся и подошел к кровати Билла. Нежное прикосновение губ ко лбу близнеца, и он осторожно вышел из комнаты, стараясь особо не шуметь. Том оказался на улице, вдыхая в легкие свежий морозный воздух. Именно сейчас ему показалось, что больше он никогда не сможет быть настолько близок с ним, как это было сегодня, когда они прижимались друг другу потными телами, стараясь стать еще ближе, хотя казалось, что это совершенно невозможно. Что-то внутри сломалось, но именно сейчас для него было лучше оказаться вдалеке от Билла, пока он не натворил глупостей. Ведь сегодня он уже был близок к тому, чтобы заняться с ним сексом. Невероятно тяжело сдерживать себя, когда он сам просит тебя о том, чтобы ты взял его. Билл открыл глаза и с ресниц сорвались слезы. Сейчас он чувствовал себя, как никогда одиноким и невероятно потерянным человеком. Ему ведь так хотелось верить Тому. Хотелось верить в то, что Том не предаст и в правду будет рядом, как и обещал. Хотелось крикнуть ему вслед, чтобы он вернулся. Но он знал, что если Том любит, то он еще придет, а если же нет, то и смысла во всем этом нет. Он до боли в суставах сжал одеяло в своих пальцах, наблюдая за тем, как белеют костяшки на его руках. Ему показалось, что его вновь предали. Ведь он не просил о чем-то сверхъестественном или абсолютно невозможном, ведь все, чего он хотел - это просто быть счастливым. Казалось быть ведь это так просто, и для этого нужно так мало - быть рядом с Томом. Но на их пути было слишком много преград. "Ты всего лишь предатель".

Chapter 18. der Feind, der ein Geliebter wurde [Враг, который стал любовником] После ухода Тома, Билл так и не выходил из комнаты. Он даже не вышел, когда Бетти звала его, потому что отец приготовил обед, при этом, не забыв, разбить несколько чашек, рассыпать рис по полу, в общем, превратить кухню в настоящую свалку, словно там прошелся ураган, или же целая гражданская война. Билл лишь улыбнулся уголками губ, заглядывая в глаза малышке. Она провела пальчиками по его щеке, стирая слезы. Она все поняла. Она не задала больше ни единого вопроса, просто покинула комнату, оставляя Билла наедине со своими проблемами и мыслями. Она знала, что он должен сам все понять и со многим справиться. Глаза были красные и опухшие от слез, словно он проплакал несколько часов. Глядя на часы, он осознал, что так оно на самом деле и есть, ведь с момента ухода Тома прошло уже четыре с половиной часа, а он никак не мог заставить себя прекратить истерику. Он знал, что Том является единственным человеком, который способен вызывать в нем подобные эмоции и ощущения. Он был для него просто уникальным человеком. Играя с ним, он привязывал Билла к себе еще сильнее, по крайней мере, ему именно так и казалось. Сейчас в голове крутилась всего лишь одна мысль. "Я ведь знаю наверняка, что ты уже никогда не вернешься". Ему просто хотелось, наконец, найти свое место в жизни, и понять, что именно его ждет впереди, и есть ли у него вообще это самое будущее. Кем он будет дальше, если не вспомнит своего прошлого и своей семьи. Он закрыл глаза и опустился на кровать, прижимая колени к груди, образовывая подобие небольшого клубочка, похожего на черного котенка из-за россыпи его шикарных шелковых волос, цвета вороного крыла. Он знал, что позже у него состоится ответственная беседа с Дэвидом, и ему придется рассказать все то, что он видел, когда к нему вернулись небольшие фрагменты воспоминаний. Он не хочет вновь возвращаться в ту холодную комнату, с ледяным полом и разлитой водой. Он не хочет вновь быть всего лишь маленькой шлюхой, которую доставляет огромное удовольствие насиловать взрослым парням. Странно, ведь единственный человек, которому он все рассказал, ни на секунду не сомневаясь в верности своего решения - это был Том. Биллу казалось, что он может доверить ему абсолютно любые мысли, эмоции и даже свою собственную боль. Том всегда поймет, потому что он каким-то странным образом слишком хорошо его чувствует и понимает, а значит, не осудит и не предаст. Не заставит возвращаться в тот ад, из которого, как ему казалось, он и бежал путем суицида. Сейчас он даже был рад тому факту, что он выжил, и судьба свела его с Томом. Без него все было бы совершенно бессмысленным и однообразным. А так Тому удавалось, словно украсить его жизнь, внося в нее какие-то свои определенные яркие цвета и краски. Мысли о Томе заставляли его улыбаться, но, к сожалению, только сквозь слезы. Он не помнит, когда в последний раз вспоминал о нем, при этом, не роняя хрусталики слез. "Наверное, любовь должна быть именно такой. Она должна была начинена болью". Билл именно в нем видел свое небольшое спасение, которое пришло к нему как раз в тот самый момент, когда он ощущал себя полностью разбитым и совершенно слабым. Том явился к нему именно в тот самый жизненный период, когда он мог сдаться и решиться на повторную попытку суицида, но Дэвид знал, что этого не произойдет, пока рядом с ним будет Том. Хоть Билл ничего не помнил, но отголоски прошлого давали о себе знать, в этом и заключалась причина, по которой Билл так быстро доверился Тому. Хоть он и не помнил, что это за человек, постоянно с такой любовью смотрел ему в глаза, но он ощущал всякий раз, что-то теплое и невероятно нежное, разливающееся внутри его тела, заполняя собой каждый пустующий кусочек души. Прикосновения Тома вытесняли одиночество, боль и безысходность. Отчаяние словно куда-то уходило прочь, как только на пороге спальни Билла появлялся Том. Он был тем самым небольшим моторчиком, благодаря которому сердце Билла и билось с бешеной скоростью. Он вообще был единственным, кто мог заставить его сердце биться. Без него, ему казалось, что он задыхается, и не может нормальность дышать, словно кто-то перекрыл ему кислород. "Без тебя я не могу дышать. Понимаешь? Без тебя я боюсь жить. Знаешь? Я словно хожу по замкнутому кругу, и не вижу выхода. Поможешь? Когда тебя нет со мною рядом, я умираю. Веришь? Ты единственный для меня. Слышишь? Я доверил тебе свое сердце и душу. Примешь? Я хочу стать для тебя всем. Позволишь? . Мне для счастья нужно немного - это ты рядом. Возможно? Я люблю тебя, это так странно. Ты ведь чувствуешь? Да, и я это знаю". Только будучи рядом с Томом, он не боялся открывать глаза, потому что знал, что мир вокруг не будет окрашен в черный цвет, и никто не посмеет его обидеть. Рядом с Томом ему было не страшно засыпать, потому что он знал, что даже когда он заснет, его будут прижимать до боли, родные и любимые руки, словно боясь того, что наступит тот момент, и его вдруг не окажется рядом. Но он даже не мог допустить мысли о том, что он по собственной воле сможет отказаться от общения с Томом. Просто, чтобы находиться в непосредственной близости к нему. Любовь меняла его, ослепляла и просто-напросто сводила с ума. Он не мог думать ни о ком другом, кроме как о Томе. Это было его небольшое наваждение. Все его фантазии, так или иначе, касались именно парня с глазами топленого шоколада. Подушечками пальцев он провел по своим чуть припухшим от рыданий, и, конечно же, поцелуев губам. Они до сих пор горели, храня на себе тепло прикосновений Тома. Так странно, ведь, когда он целовал Андреаса, он практически ничего не ощущал. Да, было невероятно тепло, но затем на губах не оставалось никакого ощущения, не было тепла или приятного жжения. Его поцелуи не заставляли тепло скапливаться внизу живота, отдаваясь томительной болью в паху. "Только твои поцелуи способны заставить меня чувствовать. Только твои прикосновения способны заставить меня ощущать. Только твои глаза и руки способны заставить меня жить. Только твои слова и признания способны заставить меня полюбить". Поцелуи Андреаса лишь в редких случаях оставляли после себя след, и то он обычно был похож на ледяное прикосновение к коже, которое обжигает, и не доставляет должного удовольствия. Возможно, все дело было в том, что Андреаса Билл любит, но только как друга, он давно просто-напросто расставил для себя приоритеты, и на первое место как-то сам собой у него вышел именно Том. Том изначально выбился в лидеры, при этом, не прилагая к этому абсолютно никаких усилий, все получилось слишком спонтанно и невероятно искренне. Хотя дело было даже не в любви, ведь уже после первого поцелуя все было ясно. Андреас не был способен дать ему тот полный спектр ощущений и эмоций, в которых нуждался Билл на данном жизненном этапе. Возможно, все дело было еще и в том, что Андреас не был способен пробудить в нем сексуального желания. Он не мог кинуть его на кровать и лечь на него сверху. Он точно никогда не смог бы играть с ним в постели так, как это удавалось Тому. Билл вспомнил, как Том распылял его, надавливая головкой на небольшое розовенькое отверстие. Как Том подавался бедрами вперед, словно проникая в него, а на самом деле просто скользя своим пахом по промежности Билла. Он мог им крутить и вертеть, как ему захочется. Он управлял им, был намного сильнее. Да, Биллу хотелось быть марионеткой в руках опытного кукловода, а так же хотелось быть словно маленьким ребенком, прячущимся за широкой спиной отца, который никогда не предаст и не даст в обиду своего малыша разным ублюдкам. Рядом с ним все проблемы начали казаться мелочными и абсолютно неважными, а с Андреасом они словно увеличивали свою значимость. "Просто я не люблю его именно так, как ему бы того хотелось. Я не могу играть привязанность и чувства, если их на самом деле никогда внутри меня и не было. Я бы мог подарить ему иллюзию, но я не смогу так поступить, зная, что потом мне лично придется ее разбивать своими собственными руками или, скорее всего, словами. Я не могу дарить человеку надежду, только для того, что лично ее отнять. Я просто никогда не полюблю его, ведь у меня есть Он". Просто он изначально оказался не тем человеком, которому бы Билл мог доверить все свои страхи, да, и почему-то он не был уверен в том, что Энди будет интересно узнать историю его жизни. Когда ему было плохо, все что могло помочь - это был либо голос Тома в трубке мобильного телефона, либо нежное почти невесомое прикосновение. Только он мог успокоить его, внушая доверие. Только он мог доказывать свою любовь, стараясь оттолкнуть от себя как можно сильнее. "Он шепчет ему на ухо еле слышное: "Прости". Руками пишет почти незаметную фразу на запотевшем стекле машины или же спальни: "Не могу". Он говорит, словно перебирая струны арфы: "Отпусти". Его глаза рисуют нежность, переплетая ее с отчаянием: "Выбора нет". По щекам текут кристаллы слез, образуя невесомый шепот: "Не отпущу". Он до боли в суставах сжимает в своих объятиях родное и любимое тело: "Беги". Он проводит подушечками пальцев по влажной от слез щеке: "Не надо слез, ты просто не смотри назад". Губами шепчет, словно испивая яд: "Ты знаешь это ведь конец, дороги нет назад". Холодным тоном произносит фразу, словно хлестким ветром давая пощечину "Уходи". Захлопывает дверь перед твоим лицом - "Прошу не возвращайся". Он кричит ему вслед, словно всаживая жало, с ядом на самом кончике в самое сердце - "Не хочу". Но в итоге целует в губы, выдыхая нежное, почти неуловимое и такое терпкое, опьяняющее как коньяк "Люблю"". Билл прикрыл глаза, и вспомнил то самое ощущение, которое расползалось в крови подобно кокаину, когда он впервые посмотрел в его глаза. Это была смесь страха и восхищения. Страх по одной простой причине, что он позволил себе влюбиться в человека, только из-за того, что посмотрел ему в глаза. Восхищение - словно он увидел что-то невероятно совершенное, что могло бы быть отображено на его очередном рисунке. Так оно и вышло, что Тому было суждено стать его натурщиком. Билл поднялся с кровати и подошел к портрету, который до сих пор стоял в мольберте. Пальчики рук нервно подрагивали, когда он вспоминал, как его руки скользили по его влажному телу, опуская простынь на необходимую часть тела. При воспоминании об этом его щеки залились пунцовым румянцем. "Мне стыдно, ведь хочется повторить все вновь". Он взял в руки карандаш с тонким грифелем и начал доделывать штрихи, ведь картина того, как Том обнаженный, прикрытый одной простыней, лежал здесь на диване, четко стояла перед его глазами. Это ощущение, пожалуй, просто невозможно выкинуть из головы и воспоминаний. Это как масляное пятно от краски на ткани одежды, которое просто невозможно вывести, и оно постоянно будет напоминать о случившемся событии. Но этот момент ему и не хотелось забыть. Слишком сладко и запретно, чтоб отказываться от этих ощущений, которые заставляют член наливаться кровью. Хотелось спустить штаны до колен вместе с нижним бельем, чтобы влажными от слюны пальцами обхватить головку члена и начать двигать ладошкой по всей длине. Доводить самого себя до исступления, кусая губы в кровь. Совершать частые движения, размазывая подушечкой большого пальца образовавшиеся капельки смазки. Запрокидывать голову и стонать в голос, представляя, что это рука Тома скользит по его члену, срывая с губ самозабвенные стоны. Рука Билла скользнула вниз под резинку нижнего белья. Он нащупал член и, обхватив его в кулачок, начал двигать. Ему хотелось, чтобы в данный момент Том гладил его по спине, пересчитывая выпирающие позвонки. Хотелось извиваться в его руках, как можно сильнее прижимаясь к его влажному телу. Билл запрокинул голову, выпустив наружу истошный стон, похожий на животный рык. Ему стыдно было признаться самому себе, но на месте своей руки он словно ощущал прикосновение рук Тома. Именно в этот самый момент он ощутил себя таким ничтожно слабым, словно ему больше и не на что рассчитывать, кроме как самому доставлять себе удовольствие. Из-под прикрытых век сорвались слезы отчаяния и безысходности. Ему хотелось сейчас оказаться в нежных руках Тома, который бы ласкал его тело, покусывая самое чувствительно место на его теле - шею. "Ласкай меня". Хотелось кричать от ощущения настоящей слабости, но, не смотря на это жгучее чувство, разрастающееся с каждой секундой все сильнее внутри его тела, он продолжал водить рукой, доставляя себе ни с чем несравнимое ощущение. Дверь была закрыта, так что никто не был способен застать его за небольшим преступлением, которое в данный момент просто сводило с ума. Он опустился на колени перед кроватью, зарывшись лицом в шелка простыней. Ноги были разведены максимально широко, так, что даже немного болели мышцы, но сейчас это волновало его определенно меньше всего. Простыни впитали в себя аромат кожи Тома. Такой взрослый, принадлежащий настоящему мужчине. Именно от таких мужчин обычно и сходят с ума женщины, которые любят красивых и опытных парней, желательно моложе, чем они. Том в этом случае был идеальной кандидатурой. Против его красоты и природного обаяния было просто невозможно устоять. Билл так же пал жертвой его флюидов, которые исходили от него даже на огромном расстоянии. Он все чаще начал дышать, когда вторая рука легла на яички. Он нежно массировал их пальчиками, иногда перемещаясь на ягодицы. Гладкая кожа, ему казалось, что у него дрожит абсолютно все тело, когда острые ноготки скользят по промежности, задевая яички и мошонку. На щеках играл румянец, ведь он чувствовал себя невероятно неловко, не смотря на тот факт, что кроме него в спальне больше никого не было, и ко всему прочему это было его собственное тело. Он всегда был скромным, и не решался дотрагиваться до себя, словно он совершает что-то неправильное, а Тому готов был доверить свое тело без лишних слов и пустых разговоров. Он начал агрессивней толкаться в кулачок, который уже стал невероятно влажным из-за выделяющейся смазки. С губ срывался хрип, который бы точно был способен свести с ума Тома. Билл почему-то представил, как бы он озвучивал своими стонами самое настоящее немецкое порно, и улыбка тронула его губы. Он никогда особо ею не увлекался, но сейчас, прикрыв глаза, он представил себя в главной роли, желательно с Томом. Хотелось, чтоб он стал его первым мужчиной по любви, ведь иначе секс для него был просто не возможен. Рука все сильнее скользила по пульсирующей плоти, требующей своей дозы физической разрядки. Он слишком долго терпел, сегодня его возбудили просто не на шутку, и вот сейчас у него появилась возможность довести себя до оргазма, и он уж точно не намерен отказываться от этой возможности. Билл начал облизывать свои пальцы, уделяя особое внимание каждому, стараясь оставить на них как можно своей собственной слюны, чтобы они легче скользили внутри его тела. Да, он хотел почувствовать их именно сегодня, здесь и сейчас. Его трясло от предвкушения тех ощущений, которые должны были его захлестнуть, накрыв волной удовольствия с головой. Он издавал причмокивающие звуки, всякий раз скользят губами и язычком по влажным пальцам. Движения бедрами участились, он знал, что скоро уже кончит. Пальчик скользнул между двух половинок. Дышать стало еще труднее. Ему просто хотелось ощутить то, что с ним так и не сделал Том. Хотелось кончить, ведь необходимость физической разрядки давала о себе знать, в данный момент, как никогда прежде. В паху жутко заныло. Он слегка надавил на вход, и проскользнул внутрь, закусывая губу, чтобы не начать кричать. Первый раз, он что-то настолько четко ощущает внутри себя. Немного покалывает, но возможно, потом должен стать намного лучше. Он начал двигать пальцем в такт движению своих бедер. Билл не знал, чего именно ему сейчас хочется в данный момент намного сильнее. Либо толкаться в кулачок, либо же насаживать себя на пальцы. Он согнул его под нужным углом, и выгнулся дугой в тот самый момент, когда подушечка пальца прошлась по бугорку простаты, заставляя его вскрикнуть и покраснеть от мысли о том, что как бы ему хотелось, чтобы его застал Том именно в такой позе, со спущенными штанами, стоящим на коленях. Хотелось, чтобы Том осторожно ворвался в его тело, скользя ладошкой по члену Билла. Мысли о Билле, заставили его вставить в себя еще один палец. Они уже легче скользили внутри его тела, задевая особо чувствительные точки внутри его влажного тела. Пальцы были уже мокрыми, но ему было мало. Голова была запрокинута, а сквозь сомкнутые губы доносилось тяжелое и невероятно рваное дыхание. Совсем немного, и все, наконец, закончится. Воздуха стало катастрофически не хватать. Боль постепенно начала отступать, уступая место невероятному наслаждению. Еще один палец, и теперь их было уже три внутри его горячего тела. Он вздрагивал всякий раз, когда специально надавливал на простату. Теперь он знал заветную "кнопочку", способную доставить ни с чем несравнимое удовольствие. Он сделал еще несколько резких движений, одновременно с этим скользя по члену. Он кончил, протяжно, простонав. -Черт, видимо придется стирать сегодня постельное белье. - Билл усмехнулся, наблюдая за тем, как белое пятно спермы расползается на черном шелке простыней. Он обессиленным рухнул на пол, переводя дыхание. Никогда прежде ему не было настолько хорошо. *** Билл отправил уже несколько сообщений Тому, так как все же не мог сдержаться, и ему хотелось узнать, когда он сможет ему позвонить, но ответа так и не последовало. Билл со злостью отшвырнул телефон в сторону. Почему его настолько сильно тянуло к Тому. Были такие вещи, которые ему никак не удавалось объяснить. Он просто чувствовал, что все должно быть именно так. Он просто должен и хочет его любить. Разговор с психологом. -Билл, проходи в мой кабинет. - Билл сел в кресло, которое ему было до боли знакомо. Ему казалось, что в подобном месте он уже когда-то был. Нет, не в клинике, ведь там все было обустроено совершенно иначе. Не было таких предметов мебели. На столе лежало множество блокнотов и тетрадей, которые, по всей видимости, использовались Дэвидом с целью того, чтобы записывать туда самые важные детали из всего разговора со своими пациентами. Билл удобней устроился и взял со стола Дэвида лист бумаги и карандаш с тонким грифелем. Почему он всегда делал так, он не мог объяснить, но ему казалось, что это тоже своего рода отголоски его прошлой жизни. "Неужели, я и до этого бывал у психолога? Неужели у меня всю жизнь были проблемы? Может, моя семья знала, что меня насиловали ублюдки? Неужели я так просто смог бы им рассказать об этом? Сомневаюсь". -И о чем мы будем сегодня с вами разговаривать? - Он не знал, откуда в нем взялся этот лед в тоне его разговора, и некая доля цинизма сквозила в его интонации речи. Скорее всего, это была всего лишь защитная реакция на те вещи, которые происходят в данный момент вокруг его персоны. Всего лишь попытка уберечь себя, не позволяя посторонним людям влезать туда, куда их не просят. Хотелось вновь залезть в свой панцирь, чтобы к нему никто не мог найти подход, даже Дэвид, не смотря на то, что он был его другом, и Билл ему всецело доверял. Просто он не был готов сейчас говорить о тех вещах, которые все это время мучили его. Не был готов к тому, чтобы признаться в том, что он когда-то был всего лишь шлюхой в руках каких-то взрослых парней. -Билл, ты ведь помнишь, что с тобой было с утра? Я знаю, что помнишь, я хочу, чтобы ты рассказал откровенно, в мельчайших деталях о том, что именно ты видел в своих воспоминаниях. Почему ты так кричал? - Дэвид посмотрел Биллу прямо в глаза, словно говоря, что ему все равно никаким образом не убежать от этого искреннего разговора. Ему в любом случае придется поговорить на эту тему, хочет он того или нет. Это то, что просто-напросто не обсуждается. Он должен говорить о том, что его беспокоит, особенно в его случае, когда любая незначительная зацепка могла привести его к тому, что было в прошлом. Он не должен замыкаться в себе, если хочет решить свою проблему. -Вы хотите знать все в мельчайших подробностях? - Дэвид лишь послушно кивнул и взял в руки ручку с блокнотом, чтобы успеть во время записать все необходимые ему детали. -Я стоял на кухне, и готовил завтрак для малышки Бетти. У меня упал стакан с соком, случайно выскользнув из рук. Не помню, как именно это произошло и почему, но я мгновенно опустился на колени, чтобы собрать осколки, чтобы не дай Бог, малышка не поранилась. Я случайно дотронулся пальцами до лужи, и вдруг перед глазами словно появилась яркая вспышка, а затем я увидел кадры, которые, скорее всего, и являются моим прошлым. Я не уверен, но видел я себя, только прическа у меня была совершенно другая. "Я не хочу быть в твоих глазах шлюхой". -А что было дальше? Я хочу, чтобы ты мне все рассказал. Если тебе вдруг будет трудно, то мы обязательно сделаем перерыв и остановимся. Главное, чтобы тебе было комфортно. - Билл сделал глубокий вдох, и продолжил свою речь. Ему просто уже самому хотелось скорее закончить со всем этим. -Я увидел себя, лежащим на полу, который был залит ледяной водой. Я словно ощущал все это на себе. Стало темно и страшно. -А что еще было там? -А вы не понимаете, да, доктор? -Билл, убери, пожалуйста, из интонации свой яд, я ведь тебе не враг. -Но вы мне и не друг. Вы всего лишь психиатр, который идеально выполняет свою работу. А вы хоть раз ставили себя на место того, кто сидит перед вами? Я для вас словно подопытный кролик, на котором вы так хотите поставить опыты, а я не хочу. Я устал. Устал искать причину, по которой я оказался в таком положении. Мне больно, понимаете? Мне кажется, словно меня все обманывают, лгут и предают. Мне надоело. -Билл, успокойся, я просто.... - Билл не дал ему закончить свой монолог и вскочил с места. -Вы ведь так хотели, чтобы я раскрылся перед вами, так послушайте то, что я так хочу вам рассказать. Вам ведь это так важно, чтобы я раскрылся перед вами. Меня тошнит от всего. Меня тошнит от самого себя, я просто запутался. Я не могу, я, словно обманываю сам себя. Я люблю его, понимаете, но, черт возьми, у меня с ним нет будущего. Я ему не нужен. Я не помню своей семьи. Вы ведь так хотите знать, что было со мной в прошлом. Так, помогите мне, расскажите о том, что было со мной. Помогите, если вы знаете хоть что-нибудь обо мне. Умоляю вас. -Билл, я не могу. -Вы, кажется, все сговорились? Том мне то же постоянно твердит, что я должен сам все вспомнить, и он не намерен мне ничего говорить. Почему? Что я должен вспомнить? Что вы хотите от меня сейчас? -Билл, сядь на то место, где ты сидел. И скажи мне, что ты еще видел в своем воспоминании? -Я не хочу вновь возвращаться туда. Там было страшно и холодно. Там было несколько человек. Все они сильнее меня и выше, они старше, кажется, на несколько лет. Они... они... играли со мной. -Что ты подразумеваешь под словом "играли"? Что там именно происходило? -Было страшно. Было так холодно, но я боялся пошевелиться. Боялся, что мне причинят еще больше боли, хотя казалось, что это уже просто невозможно, но они нашли бы способ. Они меня ненавидели, у них это было написано на лице. Они говорили, что я всего лишь.... -Что они говорили, Билли, прошу тебя, не закрывайся именно сейчас, когда ты близок к тому, чтобы рассказать мне всю правду, и, наконец, освободить самого себя от оков прошлого. Прошу тебя. "Я не могу позволить им вновь растоптать меня. Я не могу позволить страху выбраться наружу. Не узнает больше никто. Оставьте меня в покое". -Я не могу, прошу вас, оставьте меня, наконец, в покое. Я просто хочу остаться один, мне больше никто не нужен. -Билл, ты ведь сам не веришь в то, что говоришь. -Верю, ведь даже он предал меня. -Кто он? -Том. Он чертов эгоист, я ненавижу его. Никогда не встречал настолько самовлюбленного, эгоистичного кретина как он. Что он о себе возомнил. -Успокойся, поверь мне все ведь не так, как ты думаешь. Ты много не знаешь. -Я что похож на кретина, который не понимает того, как обстоят вещи? Черт возьми, я больше всего заинтересован в том, чтобы вспомнить, кем я был до этой чертовой амнезии. И не надо говорить со мной как с глупым ребенком, которому вещи нужно объяснять на пальцах. Я, черт возьми, и без вас все прекрасно понимаю. Дэвид, черт мне просто все осточертело, мне надоело бегать по лабиринту, постоянно набивая себе шишки, ударяясь об острые углы. Может, хватит меня мучить. -Билл, тебе нужно просто высказаться, и поверь мне, вещи сразу примут другой оборот. -Что вы хотите? Мне больно, неужели это так трудно понять и принять? -Что было в той комнате? Почему ты не хочешь говорить об этом? Что делали эти парни с тобой? -Забавно, да, доктор, у вас ведь такая хорошая многолетняя практика, вы уже многим помогли. На моих глазах к вам приезжало столько людей, которые расхваливали вас, как замечательного профессора, а вы до сих пор не догадались, что там было? Смешно да? -Билл.... - Билл забился в угол кабинета, поджав под себя колени и начал рыдать. Никогда прежде ему не было так страшно и больно говорить о том, что его мучает. Никогда. -Что? Что? Они... они... насиловали меня, словно... я-я... какая-то грязная... шлюха, которая... достойна только... того, чтобы... его имели на мокром полу... школьного туалета. Понимаете в туалете, а ведь я-я просил,... умолял, чтобы они остановились.... Они даже не подготавливали меня. Рвали, словно я-я всего лишь... вещь или... какая-то чертова игрушка, с которой можно развлечься. Но я ведь человек, и мне то же может быть больно. Мне было больно, слезы текли по щекам, а им плевать.... В тот момент, когда я задел пальцем осколок от разбитого стекла, я словно почувствовал, что по моим бедрам течет кровь. Это неприятно, ведь я... я ничего не сделал. Я просто родился на свет, наверное, это моя самая главная ошибка в этой жизни. Я просто появился, я не должен был. Ведь я ошибка. Я... меня нельзя любить. - Дэвид вскочил со своего кресла и сел рядом с Биллом, пересаживая этого ребенка к себе на колени. "Он бы убил любого, кто посмел причинить ему боль. Он ему словно сын". -Ш-ш, малыш, прошу тебя, успокойся. Все уже позади, они больше никогда тебя не тронут. Их нет рядом, они далеко отсюда. -Я просто шлюха, раз меня насиловали. Я "грязный", вам должно быть мерзко, находиться рядом со мной на таком небольшом расстоянии. Я не хотел быть грязным в ваших глазах. Я не хотел, чтобы и вы видели все те шрамы, что оставлены на мне. Не хочу, чтобы вы жалели меня. Мне не нужна жалость. -Кто-нибудь еще об этом знает? -Том. -Почему ты рассказал ему? -Потому что люблю его больше своей жизни. - Дэвид прижал его к себе как можно сильнее, стараясь успокоить. Эта фраза была произнесена совсем шепотом, практически не слышно, словно кто-то посторонний мог услышать, о чем у них идет тут речь. -Да, он тебе очень дорог, равно как и ты ему. -Я и для него шлюха, да? -Перестань говорить глупости. -Тогда почему они насиловали меня, говоря, что я рожден только для того, чтобы быть под такими парнями, как они? Почему? Я ведь... просто, я не знаю. - Дэвид гладил Билла по подрагивающей спине, стараясь успокоить, словно забирая себе всю его боль. Ему больно было смотреть на его мучения, но сейчас он не мог их убрать. Нужно время, и он сам поймет, что он ангел. -Билл, ты сам прекрасно понимаешь, что ты не такой. Ты.... -Я хотел, чтоб мой первый раз был с тем, кого я люблю,... не хочу быть подстилкой. Я ведь не такой?! - У Билла начался очередной приступ истерики. Тело била мелкая дрожь, поднялась температура, а воздуха стало не хватать. Доктор начал делать ему искусственное дыхание, стараясь привести его в норму. Он слышал, как с губ Билл срываются слова про то, что он больше никогда не увидит Тома. Дэвид отнес его в спальню и накрыл одеялом. -Малыш, тебе нужно поспать, ты слишком измотан. Поверь мне, сейчас это лучше всего, и пойдет тебе только на пользу. -Вы постережете мой сон? -Конечно ангел, а потом я позвоню Тому, чтобы он приехал к тебе, думаю, только ему под силу сделать тебя счастливым. - Дэвид поцеловал Билла в лоб и повыше натянул на нем одеяло. Глаза Билла постепенно начали закрываться. The Dream/Flashback Билл лежал на кровати, свернувшись клубочком. Холодно и почему-то очень страшно. Властные руки хватают его за запястье и швыряют с кровати. Вскрикивает от боли, парализующей возможность двигаться или же попытаться вырваться. Лицо, словно размыто, нечеткий образ, но такой родной и почему-то любимый. Бьет по лицу, заставляя капли крови разбиться о белоснежные шелка простыней, подобно стеклянным осколкам, превращаясь в стружку и пыль. Особенно страшно становиться в тот самый момент, когда он хватает за волосы, заставляя смотреть ему в глаза. Такие родные и знакомые. Формы и цвет. Когда-то он его уже видел. Когда-то все это было. Хочется кричать, но голос словно пропал и все становится совершенно бесполезно. Ведь не так все должно быть. Ему невыносимо одиноко. Сквозь все тело проходит электрический разряд, когда этот человек заставляет раздеть его. Неприятно щиплет в глазах. Слезы, а он и не знал, что у человека их может быть так много. А он и не знал, что может быть настолько неприятно. Где-то он уже слышал этот шепот, переходящий в крик. Ощущал эту жгучую пощечину, оставившую след на гладкой поверхности его кожи. Помнит, как горела губа, из которой шла кровь. Яркая вспышка, и он уже лежит под этим человеком, который рвет на нем одежду в клочья. Раздвигает ноги, а затем насилует. Он называет его близнецом. Он ощущает всю боль заново, словно возвращаясь в лабиринты своей собственной памяти. Трудно и невероятно больно. Он лежит на окровавленном постельном белье, заглядывая в глаза своему убийце. Еще одна яркая вспышка, похожая на раскат грома и молнии, а затем лицо его личного насильника, убийцы и предателя. Лицо его врага, ставшего любовником. "Тоо-ооо-мм. Тоо-ооо-мм. Тоо-ооо-мм". End of the Dream/Flashback -Ш-ш, малыш, все будет хорошо, я уже рядом, тебя больше никто не тронет и не обидит. Это просто плохой сон, всего лишь кошмар, но все пройдет. Не плачь, прощу тебя. - Том провел подушечками пальцев по щекам Билла, стирая с них слезы боли и страха. Его зрачки стали словно стеклянными, покрывшимися пленкой. - Тоо-ооо-мм. Тоо-ооо-мм. Тоо-ооо-мм. - Билл вскочил с кровати, ощущая нежные руки, прижимающие его к себе. Он посмотрел на человека, который старался его успокоить, но вместо этого ярость и злость поселились в его душе. - Уйди от меня, уходи, предатель. -О чем ты говоришь, Билли? -Не смей меня так называть, ты ублюдок. Ты лгал мне все это время. Я верил тебе, я хотел, чтобы мы подружились, а ты, какая же ты, сука. Почему же ты молчал. И сразу не признался в том, что это ты.... Ты ведь изнасиловал меня? Да, ты? Ты имел своего близнеца? -Послушай, все не так.... -Что не так? Все не так, как оно кажется? Уходи, и забудь дорогу в этот дом, ты для меня умер, слышишь, меня умер. Я презираю тебя. Я ведь просто хотел тебя любить и доверять тебе. Просто быть с тобой. Уходи. -Позволь мне все объяснить. -Тебя больше нет для меня. Иди, прошу тебя. Я не хочу ничего знать. Это очередная ложь, в которой я просто не вижу смысла. Уходи, забудь обо мне. Ты только причиняешь мне боль. Все это время, ты знал, что произошло. Все это время ты играл мной. Что же ты не трахнул меня, раз я тебе предлагал себя, и так легко готов был именно тебе отдаться? Что же ты отказался от легкодоступной шлюхи в моем лице? -Потому что люблю тебя. -А когда ты меня насиловал, то ты тоже, как я посмотрю, любил меня? -Все и в правду не так, как ты думаешь. -А никак уже и не будет. Иди. -Но, Билл, я не могу отпустить тебя, иначе я окончательно потеряю тебя. -Забавно, Томми, но тебе больше нет смысла думать о таких пустяках, ты уже потерял меня. Меня для тебя больше нет. Убирайся прочь из моей жизни, убирайся из моей памяти, а самое главное из моего сердца. - Билл прикрыл глаза и открыл дверь, указывая Тому на выход. Том положил свои пальцы на щеку Билла, стараясь погладить его. - Убирайся, я не принадлежу тебе, чтобы ты касался моего лица или тела. Уходи, и никогда больше не возвращайся. Никогда, слышишь, ублюдок? - Том лишь кивнул и вышел из комнаты. Дверь за ним моментально захлопнулась. "Прощай, Томми, ведь больше мы никогда не будем вместе. Я не позволю тебе топтать себя". Тому хотелось верить в то, что это всего лишь кошмарный сон. Еще днем он держал его в своих сильных и надежных объятиях, а уже сейчас дверь в его сердце навсегда закрылась. Уже никогда не будет, так как прежде. Он не мог же его потерять. Или все же у него это вышло. Ведь не этого он добивался своим молчанием. Не хотел он, чтоб конец их истории был именно таким, он надеялся на ее продолжение. Он хотел быть с ним, любить. Он просто все сломал, однажды, допустив непоправимую ошибку. "Пожалуй, именно так люди и теряют смысл в своей жизни. Что-то надломилось. Я потерял его окончательно, он никогда больше не подпустит меня к себе". Билл сполз вниз по двери, усаживаясь на холодный пол. Именно сейчас он осознал, что у него по большому счету больше никого нет. Нет близкого человека, которому он мог бы доверить свою боль и слезы, ведь им был именно Том, а теперь его больше никогда не будет рядом. Теперь он окончательно остался один. Больше ему не на что надеется. А ведь он просто любит его. Жертвовал всем ради того, кто сломал его жизнь, заставив страдать. Ему хотелось вскочить на ноги и побежать за ним следом, остановить и целовать его, умоляя сказать, что этого не было, просто кошмарный сон. Он надеялся на то, что это выдумка его воображения, но не реальность. Но все оказалось против него. Он вновь остался на самом дне, и ему никто не поможет подняться на поверхность. Он не может всплыть в одиночку. Он больше никогда не будет доверять или любить. Теперь он никогда не будет прежним. Слабый Билл навсегда умер в нем, чтобы дать возможность родиться тому, кто будет бороться за себя. Но все это будет позже, возможно, завтра, а сейчас он может побыть слабым и позволить себе слезы. Ведь может? "Энди, приезжай ко мне, пожалуйста, ты мне очень нужен". "Именно так люди и теряют свою надежду, оставляя ее за границей прошлого. Именно так, и осознал, что ощущает человек в тот момент, когда у него из груди вырывают сердце. Я больше не позволю ломать себя. Я больше никогда не полюблю".

Chapter 19. Fortzulaufen, dass einmal zuruckzukehren? [Убежать, чтобы однажды вернуться?] Примерно через пол часа после того, как Билл отослал сообщение Андреасу, Энди пришел в особняк Дэвида. Билл лежал на кровати, свернувшись клубочком. Да, он явно не был готов увидеть своего лучшего друга в таком состоянии. Андреас сел на краешек кровати, не зная, как ему в дальнейшем поступить. Он боялся даже дотронуться до него, словно Билл был невероятно хрупким и от любого неверного движения мог расколоться на сотни осколков. Энди услышал еле заметный всхлип, который начал перерастать в рыдания. Он всегда сходил с ума, когда видел своего друга в таком состоянии. Энди провел ладошкой по спине Билла, стараясь успокоить его истерику. -Билл, в чем дело? - Билл даже не повернулся, словно и не слышал голос Андреаса. Его глаза были прикрыты, а в руках он сжимал тот самый портрет с глазами Тома, который он впервые нарисовал еще в клинике, когда увидел Тома, когда тот смотрел сквозь толстое стекло к нему в палату. Тогда впервые он и осознал, что такое полюбить человека за его взгляд. Увидеть нечто большее, чем просто засасывающую пустоту янтарных "озер". -Все в порядке, просто Том... он... он... предал меня. Я ненавижу его. - Андреас лег рядом с ним на кровати, прижимая его к себе. -Он не предал, просто он не имел права говорить тебе всю правду о том, кто он на самом деле, и кем является в твоей жизни. Ты должен был сам все вспомнить. Просто ты должен его простить, в конце концов, он твой близнец, и этого не изменить. -А как простить человека, который сломал твою жизнь, превратив ее в ад? - Голос Билл был приглушенным из-за рыданий, и постоянно срывался на шепот, когда сил говорить, абсолютно не было. Сейчас как никогда прежде, Билл ощущал себя таким сломленным и разбитым. Он мог бы начать бороться против страхов прошлого, но вот бороться с той болью, что ему причинил единственный близкий и по-настоящему дорогой человек, просто невозможно, по крайней мере, на данный момент. Ему хотелось, чтобы Том вернулся и еще раз попытался объяснить, что произошло. Возможно, он бы и не поверил его словам,возможно, в очередной раз прогнал бы его, но ему были нужны его глаза. Он нужен был ему рядом. Хотелось, чтоб все было, так как прежде. Сейчас он уже не ощущал себя счастливым от осознания того, что он нашел причину того, что он оказался в клинике и хотел покончить жизнь самоубийством. -Билл, он твой брат, и что бы ты сейчас не продолжал говорить, в глубине души, тебе ведь он нужен, и этого не изменить. Ты всегда будешь нуждаться в нем, ведь вы близнецы. Так было всю вашу сознательную жизнь, ты всегда тянулся к нему, искал в нем поддержку и помощь, и ты думаешь, что сейчас сможешь так просто отказаться от общения с ним? Ты хоть сам-то веришь в то, что говоришь? Ненавидишь? Или слишком сильно любишь, что именно ты испытываешь по отношению к нему на самом деле? Билл, просто тебе нужно время, чтобы все наладилось. "Я не справлюсь, ты нужен мне". -Я не знаю, где здесь, правда, а где ложь, но одно я знаю точно - я никогда не смогу его простить. Я не хочу больше доверять ему, чтобы вновь обжечься. Есть много вещей, о которых ты просто не имеешь ни малейшего представления, и я не хочу их произносить вслух, пусть они останутся внутри меня. Но больше мне не нужен этот человек рядом со мной. "Как же ты красиво лжешь". Просто я слишком многое ему доверил. Я рассказывал ему о тех вещах, которые бы ни за что не доверил, кому бы то ни было еще. Понимаешь? Зачем он играл со мной? Зачем он делал это со мной? К чему была вся эта нелепая игра? Зачем он привязал меня к себе? -Но ведь ты доверился ему добровольно, потому что чувствовал, что с этим человеком тебе не нужно бояться того, каким ты являешься на самом деле. Так в чем же проблема? Ты узнал, что он твой близнец. Ты знаешь, что ты не одинок, но ты ведешь себя как кретин в данный момент. Билл, разве не этого ты хотел, когда рассказывал мне о том, как ты одинок, не смотря на то, что ты живешь в любящей тебя семье? Тебе хотелось жить со своей родной семьей, и вот у тебя появился шанс, а ты так просто отказываешься от него. Да, я многого не знаю, ну так может, ты меня просветишь в то, что сейчас происходит в ваших отношениях. - Билл все-таки повернулся лицом к Андреасу, заглядывая ему в глаза. Он не был уверен в том, что имеет право рассказывать ему об изнасиловании, из-за которого он, и пытался покончить жизнь самоубийством. Не смотря на то, как с ним поступил Том, он не желал выставлять его в роли законченного подонка. Ему хотелось сохранить это в тайне. Пусть это будет тем, что постоянно будет тревожить его, но он не позволит никому узнать о том, что с ним сделал его родной брат-близнец. -Есть те вещи, о которых я не хочу, чтоб знал кто-нибудь помимо нас. К тому же все это уже не имеет никакого значения. Я прогнал его. Я не могу принять то, что я узнал о своем прошлом. -Билл, пройдет время, и ты пожалеешь о том, что ты решил так просто отказаться от своего близнеца. Все это время он боролся за тебя. Все это время он ждал, когда ты все вспомнишь, и вы вновь сможете стать дружной семьей, а ты так просто говоришь, что он для тебя больше не существует. Как-то звучит не правдоподобно. Он ведь на самом деле для тебя является абсолютно всем, и так было всегда, до того, как ты угодил в клинику, так было и после того, как Дэвид и его дети приютили тебя у себя дома. Ничего не изменилось. Билл, нужно уметь прощать людям их ошибки. Мы всех их совершаем, но на то мы и люди, чтобы учиться на них, и стараться самосовершенствоваться. Почему ты не можешь принять своего брата? Может, ты просто расскажешь мне, и тогда тебе станет намного легче. Просто иногда о своих проблемах нужно разговаривать, а не замыкаться в себе, стараясь удержать все внутри себя. Неужели ты думаешь, что, имея множество секретов и тайн, тебе будет намного легче жить? Ты просто должен рассказать мне, что произошло между вами, как именно он предал тебя. "Он изнасиловал меня, а затем влюбил в себя". Именно эти слова крутились на языке Билла, но он не мог позволить им сорваться с губ, чтобы они разбили тишину комнаты. Сейчас ему просто хотелось молчать, находясь в компании своего друга. Ему не хотелось признаваться в том, что он влюбился в своего брата, и жил им все время, что живет у Дэвида дома. Не хотелось признавать тот факт, что даже сейчас он бы не отказался от возможности быть рядом с ним, отдаваясь его прикосновениям и ласкам. Хотел быть подчиненным власти его сильных рук. "Властный мужчина". Хотелось, чтобы он вновь доводил его до исступления, заставляя волны наслаждения прокатываться по всему телу, желая получить еще и больше. Ему хотелось, чтобы все было так, как до того момента, когда он вспомнил, кем ему приходится Том, и что было между ними до того, как он потерял память и его жизнь пошла, словно по наклонной. -Я не могу. Не могу говорить об этом, мне не хочется вновь все вспоминать. Просто он предал, и дело не в том, что он мне не говорил, что он мой близнец, а все дело в том, что он сделал в прошлом, когда совершил чудовищную ошибку по отношению ко мне. Знаешь, в жизни людей есть такие вещи, которые просто невозможно простить. И то, что сделал он, для меня приравнивается к предательству, которое просто невозможно принять. По крайней мере, для меня сложно любить его таким. -Билл, так не должно быть, вы близнецы. -Это ничего уже не меняет. Давай, не будем говорить о нем. Давай, лучше погуляем. А то я целый день провел в постели, и ничего не делал. -Давай, только на улице холодно, оденься потеплее, я нашел очень красивый парк, там ночью зажигается очень красивая подсветка, и по всему периметру зажжены красивые лампочки, фонари и гирлянды. Я там гулял каждую ночь. -Прости. - Слова сами собой сорвались с губ Билла. Ему вдруг стало неловко, что из-за Тома он совершенно забыл про своего друга. Он перестал звонить. Сначала дал ему надежду, а затем исчез, словно между ними ничего не было. Словно он не помнил тот поцелуй, который был в их первый день знакомства, который он провели в спальне Билла, когда тот рисовал портрет Андреаса. -Простить тебя? Но за что? Объясни мне, ведь ты ничего не сделал плохого мне. Я тебя не понимаю. - Андреас притянул к себе Билла еще ближе, чтобы ощущать его сбивчивое дыхание на своих губах. - Ты не сделал мне ничего плохого, за что тебе нужно было бы просить у меня прощения. Мне не за что тебя винить, и я ни на что не обижен, уж поверь. Хотя есть одна вещь, которую мне бы хотелось изменить в нашем с тобой общении. Я бы хотел получить кое-что от тебя. - Энди наклонился к губам Билла, оставляя на них горячий след своих губ. Он медленно начал посасывать его нижнюю губу, заставляя тело Билла покрываться мурашками. Да, с ним было не так, как было с Томом. Их вообще было просто невозможно сравнивать. Уж слишком разными они были людьми по жизни, и эмоции, которые они дарили Биллу, никогда не будут идентичными. "Том навсегда останется его первым парнем, с которым он узнал, что такое настоящая любовь". Билл сильнее прижал к себе Андреаса, засасывая его губу. Язычок Энди медленно скользнул по губам Билла, заставляя их слегка приоткрыться, позволяя ему проникнуть внутрь. Он начал посасывать кончик его влажного язычка, хватаясь зубками за сережку. Он слегка потянул ее за себя, заставляя Билла еле слышно простонать ему в рот. Андреас последний раз провел язычком по губам Билла и отстранился. - Вот теперь я точно могу тебя простить, и вроде уже и не злюсь на тебя. -Ты мне так и не дал договорить, и в кого ты такой нетерпеливый? - Дыхание обоих было рваное и сбивчивое. -И о чем же ты хотел мне сказать? Я весь во внимании. - Энди улыбнулся, довольно откидывая на кровать, подобно сытому коту, который только что налакался молока. -Я хотел попросить у тебя прощения за то, что эти дни словно игнорировал тебя, и все это время проводил исключительно с Томом. Но ведь ты был так добр по отношению ко мне. Ты делал все, чтобы я не ощущал себя одиноким, и вот как я тебе отплатил. - Андреас никогда не думал, что это будет иметь такое большое значение для Билла. Ему ведь на самом деле казалось, что это абсолютно нормально, если близнецы все время проводят вместе, и не желают расставаться. Ему это не казалось предательством со стороны Билла. Так и должно было быть, по крайней мере, природой было заложено все именно так. -Билл, ты ничем мне не обязан. Только потому, что я люблю тебя, ты не должен был полностью отдаваться мне и без остатка. Ты имел право сохранить большую часть для Тома, к тому же он твой близнец, хоть ты и не помнил этого. -Ты любишь меня? - Он задал этот вопрос, словно желая убедиться в том, что ему просто послышалось, и не это имел в виду Андреас. А может, он любит его исключительно как близкого человека и лучшего друга. Словно он его брат. Бред, Билл осознавал, что он просто пытается успокоить самого себя. Он все прекрасно слышал, и, к сожалению, смысл сказанных слов был ему ясен, ведь никакого подтекста в этой фразе не было. В данном случае все лежало на поверхности. Билл почему-то меньше всего хотел слышать эти слова из уст друга, возможно, все дело было в том, что он заранее знал, что никогда не сможет ответить взаимностью на эти слова и признания. Он никогда не полюбит его, просто он не Том. Снова все мысли у него возвращались к его близнецу. Это неправильно, так не должно быть. Ему хотелось выкинуть его из головы, но как это сделать, когда абсолютно все напоминало ему о том, что было между ними все эти месяцы нахождения в особняке Дэвида. Сейчас ему нужно было просто переключить свое внимание на другие вещи, а может, даже и отношения. Сейчас ему хотелось тотальной свободы от прошлого и того, что было с ним все эти месяцы. - Ответь мне, ты любишь меня, как друга или же испытываешь нечто большее? Я должен знать, прошу тебя, только не молчи. Молчание меня убивает, оно слишком давит на меня именно сейчас. Прошу тебя, ответь честно, именно так, как ты чувствуешь. -Билл, неужели ты ничего не помнишь? Постарайся. Вспомни то, что было до того, как мы познакомились? Билл, я люблю тебя, и любил всегда. Все эти годы, просто я всегда знал, что ты никогда не сможешь полюбить меня так, как мне бы того хотелось. Знаешь, мне просто всегда казалось, что место в твоем сердце уже занято и просто-напросто глупо было бы надеяться на то, что я смогу занять его. Оно, скорее всего, уготовано не для меня. -Я не знаю, для кого оно, и кому принадлежит. "И когда я научился так красиво лгать?" -Просто сейчас я слишком сильно запутался в себе и в том, что именно я хочу. Какие отношения мне нужны, а главное, какого человека я желаю видеть рядом с собой. Мне очень тяжело, и это не ложь, все на самом деле именно так. Я не хочу давать тебе пустых надежд, чтобы потом жестоко тебя обмануть. Все же чувствами я не привык играть. Это не для меня. Я не хочу, чтобы из-за меня ты потом страдал. Не хочу, чтобы ты был игрушкой для меня. Просто не могу. -Просто ответь, у меня есть шанс на то, чтобы мы попробовали быть вместе? Всего лишь шанс, это не означает, что ты соглашаешься быть со мной и моим. Ты просто рассмотришь мою кандидатуру на того человека, который мог бы занять определенное место в твоем сердце. Это все. Всего лишь небольшая надежда, и если она разобьется, то я сам буду во всем виноват, не ты. Ты не предашь меня, если вдруг захочешь уйти. Я не смогу удержать тебя насильно. Не смогу привязать тебя к себе, против твоей воли.Ты сам в праве распоряжаться своей свободой. - Андреас провел подушечками пальцев по нижней губе Билла, слегка оттягивая ее назад, при этом, надавливая на подбородок, заставляя ротик приоткрыться. Подушечкой пальцев он провел по зубам, приближаясь губами. Он провел кончиком язычка по резцам зубов Билла, иногда еле заметно проникая внутрь, чтобы дотронуться до пирсинга, а затем вновь возвращался к губам. - Это наш шанс, чтобы стать счастливыми. Наша возможность перестать страдать. - Андреас выдыхал эти слова в рот Билла, стараясь показать ему, насколько он нежен по отношению к нему, и что ему не следует его бояться, ведь он никогда не причинит боль. Все эти годы он был ему надежной опорой, и сейчас он не был намерен отступаться. Он любил Билла, и желал быть с ним до самого конца. Он мечтал сделать его счастливым, и готов был приложить к этому максимум усилий, сделать все, что от него бы не потребовалось. Любовь ослепляет, заставляя нас зачастую идти на необдуманные поступки. Ему было все равно, не смотря на то, что он знал реальность, и она явно была не на его стороне. Он знал, что, скорее всего, из этого ничего дельного не выйдет, но он готов был рискнуть, хотя бы ради одного лишнего дня, проведенного в компании с Биллом. "Я бы мог ответить тебе "Да", если бы не было всех этих "Но". Я бы мог быть только рядом с тобой, если бы не любил исключительно его. Как жаль, что в моем сердце никогда не будет должного места для тебя. Прости". -Билл, я не могу давать на тебя, или же заставлять. Не могу убедить тебя в том, что я единственный, кто достоин, быть рядом с тобой, но я готов стараться, чтобы ты сам это почувствовал и понял. Выбор в любом случае исключительно за тобой, а я приму любое твое решение. -Почему ты полюбил именно меня? - Ему слишком сильно хотелось узнать, по какой причине можно любить такого как он. Ощущение того, что он слишком "грязный" не покидало его. Ему казалось, что его нельзя любить и желать сделать его счастливым. Это все словно сказка и красивая история любви, о которой Билл каждую ночь читал в книжках Бетти, но вот только это была реальная жизнь, и таких чудес, тут никак не могло произойти. По крайней мере, теперь он перестал в них верить. Он не ждет того, что волшебство произойдет в его жизни. У него нет волшебной палочки, да, и фея из него, к сожалению, просто никудышная. -Билл, как будто ты не знаешь, что любят не за что-то человека, а просто так? Любят вопреки всему. Мне неважно, что будет потом, когда ты уйдешь от меня. Мне все равно, насколько мне будет больно и одиноко. Ты ведь знаешь, что не стоит плакать из-за вещей, которые закончились, не смотря на ту чудовищную боль, которую они могут причинять. Нужно радоваться тому, что это было в твоей жизни, и ты мог наслаждаться этими мгновениями. Разве не это самое главное? - Билл улыбнулся, ведь всегда он думал именно так, но эти мысли касались непосредственно его отношений с Томом. Ведь он никогда не мог представить на его месте другого человека. А может, пришло время что-либо менять в своей жизни?! -Ты действительно так считаешь? - Недоверчиво заглядывает в глаза к другу, словно ожидая очередного предательства и удара ножом в спину от судьбы. Не может до конца довериться человеку, хотя знает, вернее, знал, что он не предаст. Но раз близнец оказался способен на удар в самое сердце, то и друг сможет сделать это с ним. А еще одного удара он просто не перенесет. Он не сможет принять это как должное, словно все так, как и должно было быть изначально. -Билл, я бы не стал тебе говорить тех вещей, в которые сам не верю. Я никогда прежде не лгал тебе, не считая того, что.... -Не считая того, что ты сразу не признался мне в том, что мы дружим несколько лет? -Ну, если быть точным, то мы с тобой дружим лет с пяти. Так что я знаю тебя всю свою жизнь, и за все это время, я тебя ни разу не предал. Ты мне действительно дорог, и я не могу представить свою жизнь, если в ней не будет тебя. Ты можешь мне не доверять, ведь у тебя есть на это полное право, просто я хочу, чтобы ты дал мне шанс, хотя бы как другу, чтобы я доказал тебе, что достоин твоего доверия. Ты не пожалеешь об этом. Я ни в коем случае не заставлю тебя страдать, ведь я люблю, а значит, буду заботиться, и стараться быть для тебя абсолютно всем. И другом и любимым человеком. Ты просто скажи мне "Да". "Нет. Я не могу быть с тобой, и этого уже никогда не изменить". -Да, я согласен. - На губах Андреаса застыла искренняя улыбка. Пусть, он даже не верит в то, что его полюбят, но он то же слишком сильно боится одиночества, и того, что испытывают люди, когда рядом с ними нет никого близкого и по-настоящему дорого. Он не готов отдавать Билла, но если это все же от него потребуется, то он, конечно же, это сделает. Он никогда не будет удерживать Билла рядом с собой против его воли. Никогда не станет причиной его слез, ведь он мечтает дарить ему свою улыбку. - Только обещай, что я не буду страдать. Дай мне слово, что я не пожалею о сделанном мною в данный момент выборе. Я не хочу, чтобы потом мне вновь было больно. Не хочу доверять тебе, а потом вновь приходить к осознанию того, что все это было сделано зря, и в этом не было никакого смысла. Я просто боюсь в очередной раз обжечься. Боюсь, слышишь меня? - Билл выдохнул эти слова куда-то в район шеи своего друга, а затем лизнул пульсирующую синюю жилку. Пусть нет страсти, но с ним ему хотя бы спокойней. Он осознает, что пытается таким образом убежать от реальности, но, возможно, он сможет его полюбить сильнее. - Пообещай. Пообещай, я не готов к очередным страданиям. -Я пообещаю тебе сразу после того, как ты поклянешься, что если ты поймешь, что ничего дальше дружбы между нами не может зайти, то ты остановишься. Ты не будешь давить на горло своим чувствам и эмоциям, чтобы сыграть любовь по отношению ко мне. Ложь в данном случае страшнее и ужасней всего. -Обещаю, если я в итоге пойму, что все это совершенно бесполезно, то я тебе скажу об этом, и уж точно не стану молчать. Я не хочу обманывать тебя. Хочу, чтобы наши отношения строились на доверии, но уж точно ни на лжи. -Тогда я тебе обещаю, что со мной ты не будешь страдать, и я приложу максимум усилий, чтобы ты почувствовал себя по-настоящему счастливым. Ну, что пойдем в парк? -Давай. Только мне нужно одеться, и пойти посмотреть, как там малышка Бетти, а то я сегодня практически целый день игнорировал ее, а я так не могу. - Билл пошел к своему гардеробу и начал вытаскивать оттуда самые теплые вещи. Зима уже подходила к своему концу, позволяя весне постепенно вступать в права владелицы, но, не смотря на этот факт, вечером в Гамбурге было довольно-таки прохладно, и без теплых вещей гулять было просто невозможно. Билл решил не краситься, возможно, все дело было том, что как-то между делом Том сказал ему, что любит, когда на нем нет ни грамма его косметики, и так он выглядит очень родным и домашним. Тогда он не придал особого значения этим словам, и только сейчас понял, что он имел в виду говоря, про "дом" и "близость". Его глаза вновь начали слезиться, когда он вдруг вспомнил, что давно Том лично накладывал на него макияж, делая его образ более ярким и притягательным для чужих глаз. Он прикрыл веки, и начал "прислушиваться" к своим воспоминаниям. Билл ощутил, как по его лицу скользят кисти для нанесения пудры и румян, а так же аппликатор для век. Ему казалось, что все это вновь происходит с ним, в данный момент. "Ты был первым, кто касался моего лица". Нежный ворс кисточки для блеска скользил по его губам, равномерно нанося прозрачную субстанцию с чуть еле заметным мерцающим оттенком. Он инстинктивно облизал губы, словно пытаясь почувствовать его привкус. Клубника. Мм, сладко. Он ощущал, как пальцы Тома иногда случайно касались его кожи, когда он готовил его словно к какому-то вечеру. Он резко распахнул глаза, когда почувствовал на себе взгляд Андреаса. -Тебя долго не было, я уже начал волноваться. -Да. Я просто задумался и кое что вспомнил. Ну, да ладно, я сейчас выйду, подождешь меня? -Конечно, а куда ж я могу от тебя деться? - Выходит из ванной комнаты, оставляя Билла наедине со своими мыслями. Билл ополаскивает лицо прохладной водой, наслаждаясь тем, как холодные капли воды стекают по его горячей коже, стекая под ворот футболки, которую он успел натянуть на себя до приезда Энди. Билл вновь вошел в комнату и начал натягивать на себя теплые вещи, в которых они отправятся в парк. Примерно через двадцать минут Билл уже был готов, и они решили зайти в спальню к Бетти. Она лежала на кровати, подложив ладошки под щеку, словно заменяя, таким образом, подушку. Он подошел вплотную к ее кровати. Веки были прикрыты, а грудная клетка равномерно то вздымалась, то опускалась, свидетельствуя о том факте, что она уже крепко спит. Он прижал губы к ее теплому лбу, и они покинули ее спальню, до этого приглушив ночник. Видимо, она боялась засыпать без света, ведь прежде рядом с ней был Билл, который все время читал ей сказки, а уходил только тогда, когда она засыпала, и он мог четко расслышать ее размеренное дыхание. Рядом с Биллом, ей абсолютно не было страшно. Билл взял Андреаса за руку, и они вышли из особняка. Холодный ветер больно "жалил" лицо, заставляя щеки покрываться румянцем. Они шли по направлению в парк, о котором ему рассказывал Энди. На улице было мало прохожих, и то в основном это была гамбургская молодежь, которая в выходной день решила хорошо провести время. Вывески ночных клубов светились своим неоновым свечением, а громкая музыка, доносящаяся из зданий, манила "золотую" молодежь в свои сети. Ночная жизнь только набирала свои обороты. Все веселились, кого-то уже друзья несли на руках, стараясь довести до машины, чтобы отправиться в очередное заведение. -Как ты думаешь, а ты можешь мне рассказать хоть что-нибудь о моей прошлой жизни? -Ну, я посоветовался с доктором и он мне сказал, что раз ты уже сам все начал вспоминать, то какие-то незначительные детали, я могу тебе рассказать. А там ты уже и сам восстановишь хронологическую цепочку событий. -А насколько минут Том меня старше? -А с чего ты взял, что он старше тебя? -Просто он вел себя со мной так, как ведут себя именно старшие братья по отношению к младшим. "Именно так проявляют свою любовь". -Он старше тебя ровно на 10 минут, но иногда мне казалось, что на несколько лет. -Я был слабее его? -Ну, не то чтобы слабее, просто с детства ты привык, что у тебя есть надежная опора в его лице. Привык, что он всегда с тобою радом и тебе не нужно ни о чем задумываться. Вы всегда были близки, пока ты не стал его отталкивать. -Как именно? -Ну, ты просто сказал, что больше не хочешь быть с ним близок, тебе надоело, что ты везде: в витринах магазинов, зеркалах и любых отражающих поверхностях видишь своего брата. Тебе хотелось свободы от него. -А как он отреагировал? -Каждый день приходил к тебе, чтобы помериться, пытался поговорить с тобой по душам, но ты всегда поворачивался к нему спиной, как бы говоря, что у тебя нет никакого желания разбираться в ваших с ним отношениях. В ваш день рождения ты даже не поздравил его, просто игнорировал целый день, а под вечер в парке он сделал тебе красивый подарок. Ты мне о нем потом рассказал. -А ты с ним дружил? -Нет. Мы никогда не ладили. Дело в том, что он всегда был в лидерах, я же нет. -Он был в банде? -Что-то вроде того. Но ты не подумай, он не воровал, не избивал, но его боялись. Когда он был рядом с тобой, никто даже не смел, рот открыть. -Меня не любили? -Знаешь, для них тыбыл просто другим, а как ты знаешь, "других" в общей массе не любят, и пытаются унизить, сделать слабее. Том же постоянно старался перетянуть тебя к себе, ведь если бы ты вошел к ним банду, то ты был бы "неприкасаемым", тебя нельзя было бы оскорблять, и уж тем более бить. Но ты отказался, сказав, что это все не для тебя, и быть, словно в стаде у тебя нет никакого желания. Ты всегда был слишком свободолюбив, чтобы смириться с тем, чтобы идти за всеми. -Но почему Тому там нравилось? -Не знаю, но он всегда был властным, и всегда умел подчинять себе людей. -У нас с тобой не было друзей? -Нет, только ты и я. -У меня были девушки? -Насколько я знаю, то нет. Ты был девственником. -Забавно, значит, я всегда был геем? -Получается, что так. -А Том? -Нет, у него девушки менялись каждую ночь. Иногда он приводил их домой, но это никогда не было чем-то серьезным. Коротко временные интриги, длящиеся максимум несколько ночей, а затем он указывал им на дверь. "Оказывается, мы слишком разные". -Значит, мы всегда были разными? -Я думаю, что нет. Просто ты сам всегда хотел быть другим, не таким, как он. Ведь то, что вы близнецы не означает, что вы должны быть копией друг друга. Но, все же, глядя на него, я всегда видел тебя, и наоборот, это тебя всегда раздражало. -А почему он простил меня? "Любовь сильнее боли". -Глупыш, потому что он всегда любил тебя. Что бы ты ему не сделал. Ведь самое главное научиться прощать ошибки, принимая людей такими, какие они есть на самом деле, не старясь в них изменить хотя бы какую-нибудь незначительную деталь характера. Ты никогда не сможешь его переделать на свой лад, но если ты любишь, то у тебя и не будет мыслей о том, что рядом с тобой должен быть другой человек. Он и плакал, и рыдал из-за того, как ты с ним поступил, но нашел в себе силы, чтобы бороться за тебя, и простить. Он всегда был сильным, его невозможно было сломать, по крайней мере, я так всегда считал. Так было до того момента, как ты не попал в клинику и не потерял память. -А у меня есть еще братья или сестры? -Нет, вас было четверо. Отчим Гордон, мама Симоне, и вы с Томом. Кот Казимир и собачка Скотти, любимица Тома, а ты был любимцем Казимира. -Значит, у нас была счастливая семья? -Да, они все тебя любят и ждут. -Но ведь я подвел их. Не оправдал их ожиданий. -Для них главное, что ты жив, а все остальное уже не имеет никакого значения. -А ты виделся с моими родителями после того, что произошло? -Да, но затем я им сказал, что останусь пожить здесь, пока ты не придешь в норму, поэтому они смогли вернуться домой. К тому же Дэвид сказал, что пока им просто нечего делать у тебя, пока ты абсолютно все не вспомнишь, ну или хотя бы значимые детали из своего прошлого, и того, чтобы было с тобой до того, как ты угодил в клинику. - Билл только сильнее сжал ладошку Андреаса, словно опасаясь того, что он его бросит, сможет уйти, оставив в гордом одиночестве. Сейчас он четко осознал, насколько сильно велик его страх, быть в итоге совершенно одному. Сейчас он не был готов к этому. Не был готов к тому, чтобы в одиночестве попытаться со всем справиться и разобраться. - Не бойся, я никуда от тебя не уйду, я ведь пообещал быть с тобой всегда рядом, так что можешь не волноваться. - С каждым шагом они становились все дальше от городской ночной жизни, приближаясь к парку. До них до сих пор доносились пьяные смешки и крики, веселящихся людей. Сейчас ему хотелось быть подальше от всей этой суматохи. Хотелось тишины и спокойствия. Хотелось быть счастливым. Внутри парка было по началу мрачновато, и не очень то приятно, но затем, перед их взором предстала яркая аллея, освещаемая фонарями и гирляндами, которые видимо до сих пор не сняли после нового года и рождественских праздников. 'Красивая сказка, жаль, что я не верю в чудеса'. -Тут просто невероятно красиво, а я и не знал, что зимой может быть настолько прекрасно. -Знал, видимо ты просто забыл, но скоро ты вспомнишь абсолютно все. -А у меня в школе были враги, именно те, кто постоянно меня унижал и задевал? -Да, Ганс и его дружки. Ганс состоял в банде Тома, но унижал и оскорблял тебя за его спиной, а ты ему ничего не говорил, словно боялся расстроить их дружбу. Остальные ребята были так же, как и он из старших, но только параллельных классов, кто-то был из твоего класса. -А где сейчас этот Ганс? -Ну, он перевелся на ваше дневное отделение, в вашу группу, но после того, как ты попал в клинику, буквально спустя два месяца, его нашли избитым, чуть ли не при смерти. Кто-то очень хорошо над ним поработал. -А того человека не нашли? -Нет. Ганс давно уже вышел из больницы, но молчит, и говорит, что не запомнил лицо того, кто напал на него. Он сказал, что возможно, кто-то просто хотел его ограбить, но, увидев, что ничего ценного при нем нет, решил избить. Ходит он пока на костылях. Возможно, уже никогда не сможет играть в баскетбол. 'Поверь мне, больше они никогда не тронут тебя. Никто из них, даже не посмеет приблизиться к тебе, хотя бы на шаг' В этот самый момент он вспомнил именно эти слова Тома. Ему показалось, что он даже знает, почему его близнец был так уверен в том, что больше никто не причинит ему такую боль. Неужели его Том, тот, которого он запомнил, был способен на то, чтобы превратить жизнь человека в ад. Но ведь его превратил, даже не задумываясь. Его передернуло от отвращения. У Тома словно было два разных облика и две различные маски, которые он мог надевать при любом удобном для него случае. 'Кто же ты на самом деле? Каким лицом ты обладаешь в данный момент?' -Что с тобой? Тебя так передернуло. -Просто немного страшновато и прохладно, но все уже нормально. - Солгал, Билл вновь ушел глубоко в свои размышления. Его брат имел лицо любимого человека, будучи самым настоящим зверем, который в своей мести был просто беспощаден. 'Насильник и спасение. Чудовище и любовник. Зверь и жертва. Счастье и слезы. Любовь и ненависть. Как же много масок у тебя на самом деле'. -Не бойся, я ведь рядом с тобой, так что тебя точно никто не тронет. -Я знаю, ведь я доверяю тебе. Спасибо тебе за то, что ты все это время находишься рядом со мной. Для меня это очень важно. Важно иметь рядом с собой человека, которому я могу во всем довериться. -Это тебе спасибо, что даешь мне такую возможность. Идем дальше, там все намного красивей, чем здесь. Там есть небольшие статуи и фонтан, он, конечно же, не работает, но люди продолжают кидать в него монетки, загадывая желания. -Думаешь, и мне стоит так же поступить? -Я просто уверен в этом. Оно обязательно сбудется, по крайней мере, я в это искренне верю, хотя и понимаю, что возможно это глупо. -Идем, вместе загадаем. А в какой момент ты осознал, что любишь меня немного больше, чем следовало бы друзьям? -Это было несколько лет тому назад. Я не могу сказать, что что-то прямо щелкнуло внутри меня, заставив переключиться. Просто посмотрел другими глазами. Увидел в тебе не просто друга, а по-настоящему того, с кем бы я хотел быть в дальнейшем. Я то всегда знал, что девушки меня не интересуют. Я не знал, о чем с ними разговаривать, и они меня слишком быстро утомляли, а вот с тобой всегда было весело и интересно. Ты понимал меня с полу слова, да, и девушки обычно обращают внимание на таких парней, как твой брат. Он уверенный в себе, красивый, и знает себе цену, пусть даже иногда и завышает ее. Но девушки покупаются на блестящую обложку, с таким соблазнительным содержанием. По крайней мере, знакомые девушки моей сестры именно так и отзывались о Томе. Тем, кому посчастливилось пообщаться с ним больше, чем на одну ночь, сказали, что он интересный собеседник. Скромники явно не для них. Но это не значит, что я хотел быть с тобой только потому, что девушки ко мне равнодушны. - Словно опережая вопрос, который должен был сорваться с губ Билла, произнес Андреас. Они пришли на место. Вокруг было множество скамеечек, которые, скорее всего, в дневное время суток, занимают влюбленные парочки или же пожилые пары, любящие гулять в тишине и кормить голубей. Или же молоденькие мамы, везущие в колясках своих новорожденных детей. Тут все настолько романтично и красиво, что невольно начинаешь любоваться всем этим, открыв рот. 'Жаль, что рядом со мной нет Тома, и мы не можем разделить этот момент вместе с ним. Я бы подарил ему эту идеальную иллюзию и мираж. Жаль, что эта сказка слишком прекрасна для нас двоих'. Они подошли к фонтану и кинули туда по монетке, каждый, загадав свое самое сокровенное желание. Билл подходил к каждому скульптурному произведению искусства, вглядываясь в идеальные линии и черты. Он нежно провел по одной из статуй, которая была выполнена из двух человеческих образов, которые в единении изображали одного человека. Ему казалось, что даже в этом он видит их с Томом. Везде этот чертов Том. Он как наваждение, но уже, к сожалению, не доставляющее и толики наслаждения. Наваждение, от которого желаешь избавиться любым возможным способом. Сейчас ему не хотелось любить. Забыть, и больше никогда не возвращаться своими воспоминаниями к этому человеку, который однажды сломал его, а затем подарил любовь, умение верить и надеется. Как же он не заметил, что они так похожи. Возможно, ему не хотелось замечать очевидных вещей, чтобы беспрепятственно продолжать любить. Если бы он мог, он бы остался здесь намного дольше. Тут было невероятно красиво, словно из реального мира, ты переносишься в мир иллюзий и фантазий. 'Именно здесь мечты становятся реальностью, главное поверить в это'. -Значит, ты столько лет любил меня, а как я понял, что признался совсем недавно. Как же ты все это время держал в себе? -Это тяжело было и невероятно сложно, но когда ты понимаешь, что так лучше будет для того человека, которого ты любишь, то наступаешь на горло своим эмоциям. 'Пообещай, что ты никогда не полюбишь меня намного больше, чем друга'! Тогда ты взял с меня клятву, что я никогда не полюблю тебя намного сильнее. Ты просто сказал, что не хочешь, чтобы я страдал. Ты хотел, чтоб мы навсегда остались лучшими друзьями. Но я не сдержал клятву. Все же, когда я ее тебе давал, нам тогда было лет по двенадцать, и сама мысль о том, чтобы влюбиться в тебя, казалась мне бредовой и просто невероятной. Ведь мы друзья, и мне казалось, что невозможно любить еще сильнее. Но с возрастом приходишь к осознанию многих вещей. -Господи, прости меня. -Ты ни в чем не виноват. Все теперь будет иначе и будет хорошо. Ты самое главное верь мне. 'Вера? А можно ли верить, кому бы то ни было еще, кроме самого себя?' -Я постараюсь научиться доверять людям. - Билл побежал чуть вперед и взял в руки талый снег, пытаясь слепить из него нелепое подобие снежка. Он замахнулся и попал Андреасу прямо за ворот куртки. Он бегал и хихикал, напоминая маленького ребенка, который резвится со своими родителями, закидывая их снегом. Энди то же не сдержался и начал смеяться, набирая в руки горстку снега. Он попал Биллу в его подрагивающую от смеха спину. Билл пытался набрать немного снега, пока Андреас постепенно надвигался на него. В самый последний момент, ему удалось выпрямиться и нанести 'удар', попав прямо в цель - лицо Андреаса. -Ну, погоди, маленький негодник. - Энди побежал за Биллом, но, поскользнувшись, потерял равновесие, увлекая и Билла за собой. Он упал на него сверху, прижимая к ледяной земле весом своего тела. -Ну, ты и слон, неуклюжий просто до ужаса. Это так ты собрался меня защищать? Не от самого ли себя, случайно? - Билл засмеялся, забираясь руками под куртку Андреаса. Он прошелся ноготками по его бокам, а затем начал щекотать, заставляя друга начать сотрясаться от смеха, заставляя его быстрее встать с Билла. Андреас с трудом поднялся и смотрел на забавную мордашку Билла, которая выражала обиду за то, что ему, по всей видимости, никто не собирается подавать руку, чтобы он мог подняться. - Мне же холодно, ну Аа-ндрее-аа-аа-с. - Забавно протянул Билл, напоминая самого настоящего ребенка. Энди поставил его на ноги, отряхивая от остатков снега, которые прилипли к его одежде. - Ты спас меня. - Билл звонко чмокнул его в щечку, щелкая по кончику носа, и взял за запястье, словно боясь, что они в очередной раз упадут. 'Вот видишь, начало было уже положено, и как оказывается, это не так уж и страшно. Это может быть даже приятно - довериться кому-нибудь полностью и безоговорочно. Перестань сомневаться. Ты будешь счастлив'. Билл и Андреас гуляли в парке еще примерно несколько часов, наблюдая за тем, как город постепенно просыпается, а те, кто выходил из ночных клубов, отправлялись в свои мягкие кровати. Кто-то утро проведет в одиночестве, а кто-то будет делить с незнакомым человеком, стараясь заполнить пустоту внутри сердца одноразовым сексом. Улыбка все это время не сходила с лица Билла. Рядом с Андреасом ему и в правду стало немного легче. В том месте, где у него недавно билось сердце, перестало так явно болеть и покалывать. Домой они дошли практически в полной тишине и молчании. Они осторожно вошли в дом и поднялись в спальню Билла, стараясь никого не разбудить. Они медленно разделись и юркнули пол одеяло, стараясь нагреть холодные простыни своим телом. Билл положил голову на грудь Энди, и начал согревать его своим горячим дыханием. -А когда я смогу увидеть родителей? -Я думаю, что примерно через неделю или две, они обещали сюда приехать. -А зачем столько ждать? Мы закажем билеты и через несколько дней поедем домой. Хочу вновь быть со своей семьей. -Ты уверен, что хочешь уезжать отсюда? -Да, нет никаких сомнений. - Билл и Энди начали медленно погружаться в сон. Решение было принято - бежать, вернувшись, домой. Вернуться туда, откуда берет начало история его жизни. 'Боюсь сорваться и поддаться. Боюсь вновь страдать. Дома я буду счастлив. Ведь так? Да, и не может быть никаких сомнений'. В это время на другом конце Гамбурга, Мелисса впервые отдавалась Тому, зная, что все так, как и должно быть между ними. Это была любовь. *** Дэвид дал свое согласие на то, чтобы Билл вернулся домой. Родители были предупреждены о том, что их сын возвращается домой. Они были невероятно рады данной новости, так как важней всего для них было то, что их сын жив и здоров, и будет вновь рядом с ними, и они позаботятся о нем, чтобы с ним больше ничего не произошло. Вещи все были собраны еще ночью. Сейчас Билл и Андреас сидели в гостиной дома Дэвида. Малышка Бетти рыдала навзрыд, не желая верить в то, что Билл ее бросает. Но он пообещал, что обязательно вернется, а значит, это вовсе не конец, и их ждет самое настоящее продолжение. Он обещал писать им и звонить ежедневно, а по вечерам так же читать книжки маленькой принцессе. -Я буду тосковать по тебе. Ты ведь вернешься? Приезжай в следующем месяце, я буду по тебе тосковать. - Она уткнулась носиком в изгиб его шеи. Он поцеловал ее в щечку, а затем и в макушку.-Я еще приеду, и даже поживу у вас, Дэвид был не против. - Билл поднял с дивана. Он не любил и не умел прощаться.Он поблагодарил их за то, что они подарили ему вторую жизнь. Он обязательно еще приедет, учитывая то, что через несколько месяцев у Густава будет свадьба, а данное событие он уж точно не может пропустить. Они в последний раз простились с семьей, и за ними захлопнулась дверь. Бетти сидела на подоконнике, прижавшись щекой к стеклу, наблюдая за тем, как машина с ее лучшим другом - братом уносится прочь. Буквально через пол часа они уже были в аэропорту. Они приехали к началу регистрации. Все было пройдено довольно-таки быстро. Багаж был осмотрен, а документы проверены. Они сидели в салоне самолета. Билл смотрел в иллюминатор. -Странно, что Том даже не приехал с тобой попрощаться. -А мы по телефону еще вчера вечером простились, к тому же, у него с утра пары, а он итак слишком многое пропустил, ему нужно догонять, если он не хочет, чтобы его отчислили. 'Он даже не знает, что буквально через десять минут я навсегда покину Гамбург и вернусь в Лойтше. Он думает, что я совсем рядом. Но так должно быть лучше и легче. Я почти уверен в этом. А если же я ошибся и совершил ошибку, то только мне и расплачиваться за ее последствия'. К тому же, было бы слишком много слез. Тяжело прощаться со своим близнецом, особенно, когда ты к нему настолько сильно привязан. Это все было бы лишним. Мы вчера поговорили. Через несколько месяцев он сможет вырваться, как только сдаст сессию, а сейчас он должен быть полностью поглощен учебой. Слишком многое он запустил, а теперь вот все приходится учить, чтобы не отставать от других студентов с нашей группы. Да, и у нас ведь есть сотовый телефон, сможем созваниваться буквально каждый день. Все в порядке. Да, и он знает, что дома обо мне позаботятся родители, и теперь у меня еще есть ты. -Ты уверен, что не жалеешь о принятом решении. Все же это ответственный шаг. Еще есть время отказаться. -Все хорошо, Энди, уже поздно что-либо менять. Так будет лучше, уж поверь мне, я знаю, что говорю. - Билл прикрыл свои веки, позволяя слезам сорваться с его ресниц, скатываясь по щекам. Он совершенно не был уверен, но он решил сбежать подальше от своего сладкого наваждения. Родные стены, как известно, лечат. И ему так будет лучше. Он забудет и вычеркнет Билла из своих воспоминаний. У него есть шанс забыть и не возвращаться воспоминания к Тому. У него есть примерно пол года, чтобы кардинально изменить свою жизнь, вычеркнув из нее любовь к Тому. Билл сжал руку Андреаса. Он слишком сильно боится. Но уже не полета, а того, что сам навсегда рвет их связь, уезжая за тысячи километров. Он боится того, что больше они никогда не будут близки и в этом будет исключительно его вина. 'Я сломал наше настоящее, перечеркнув возможность возникновения нашего совместного будущего'. Возможно, теперь уже и в правду, все позади, когда он принял такое решение. Но он не вернется, не будет вновь с Томом. Он сможет его забыть. Сможет быть ему просто близнецом. Станет тем человеком, которым его изначально создала природа по отношению к его родному близнецу. Возможно, Том никогда не простит того, что Билл не признался ему в том, что возвращается обратно домой. Возможно, он даже возненавидит, но иначе он бы никогда не смог бы уехать. Он поставил на кон абсолютно все, чтобы стать счастливым. 'Прости, что предал тебя. Но иногда на боль отвечают двойной порцией боли'. Постепенно Билл начал погружаться в сон, находясь в предвкушении того, что ждет его дома. Дома будет его новая жизнь и новый мир, в котором он не будет видеть свое болезненное зеркальное отражение, которое однажды он уже разбил. Теперь он навсегда один и не привязан к Тому. Самолет поднялся в небо, рассекая воздух, оставляя после себя белоснежные полосы. Теперь все должно быть иначе. Ведь он так решил за них обоих. 'Я ведь смогу без него. Я должен'

Chapter 20. Der Letzte Versuch [Последняя попытка] Билл и Андреас гуляли по местному парку в Лойтше, держась за руки. Весна подходила к своему завершающему этапу, уступая свое место лету. Народу было не так уж и много, так как они уже по обыкновению гуляли именно по вечерам ближе к ночи, словно стараясь, таким образом, сохранить в своих воспоминаниях их первое свидание, когда они гуляли по ночному гамбургскому парку, перед тем, как Билл принял решение уехать. Здесь все было совершенно иначе, но ощущение того, что это родной дом и края, в которых он родился и вырос, добавляло некую изюминку в данную атмосферу. Вместе им было по-настоящему комфортно, ведь за это время они заново узнали друг друга, открывая все новые грани характера, друг друга. Билл завороженными глазами смотрел на Андреаса, словно в очередной раз, пытаясь понять, почему они вместе. Почему он настолько преданно любит его. Каждый день, лежа в постели, он думал о том, какими качествами он обладает, что Андреас смог разглядеть в нем не просто подстилку, как это было в прежние времена в школе, а человека, с которым ему бы так хотелось связать жизнь. Он очень боялся, что однажды наступит тот день, когда Андреас решит его бросить. "Страх одиночества". Боялся остаться один и чувствовать себя так, как он чувствовал в первые дни нахождения его в клинике. Там было страшно. Хотелось общения и знать, что где-то там за пределами этого жалкого мирка, облаченного в белоснежные стены, потолок и постельное белье, есть люди, которые тебя ждут и волнуются за тебя. Есть те, кто думают о тебе, и ты хотя бы кому-то нужен. Билл сильнее сжал его ладошку, чтобы ощущать, что он все еще идет рядом и никуда от него не уйдет. Ему нужно доказательство того, что его любят. Возможно, в нем играл самый настоящий эгоизм, ведь он знал, что, скорее всего, это не та любовь, которая была необходима Андреасу, но и отпустить его он не мог. За все время, что они встречаются, Билл смог полюбить Энди, но это были не такие сильные чувства, какие он испытывал к Тому. С Томом у него была самая настоящая страсть, которая накрывала его с головой. Там был различный спектр всевозможных сильных эмоций, которые просто не подавались никакому описанию. С Андреасом же была нежность и ласка, в которой он так нуждался. Возможно, вовсе не этого он ожидал от отношений, но для него куда важней было то, что Энди учил его тому, что значит самоуважение. Не смотря на то, что они были одного возраста, Энди был намного рассудительней, и умел оценивать свои поступки, не действуя, словно импульсивный ребенок. Билл многому у него учился, стараясь стать взрослее. Он знал, что теперь и сам несет ответственность за Андреаса. Он научил его, есть с руки, и теперь не может так просто отказаться от него. Возможно, это просто привязанность, но даже она невероятным теплом согревала душу Билла. Больше он никогда не будет одинок, ведь у него есть надежная опора и поддержка. У него есть Андреас. "Мы в ответе за тех, кто приручили". Он дал ему надежду, и не мог так просто ее отобрать. Он не хотел быть причиной слез в глазах Андреаса. Он сам построил для него это шаткий и хрупкий мирок, который, скорее всего, был выложен из фундамента - лжи, но со временем они вдвоем укрепляли свое сооружение, создавая их маленькую вселенную, в которой они были по-настоящему счастливы. Неподдельные улыбки застыли на их губах. Так и должно быть, когда ты любишь и любим. Когда ты отдаешь всего себя близкому человеку. Он верил, что однажды в их отношениях появится страсть, которая помогла бы ему окончательно выкинуть из головы мысли о Томе, которые постоянно сводили его с ума, роясь в голове, подобно сотни пчел. На губах Энди играла счастливая улыбка. Билл знал, что причиной этой улыбки является он, и где-то на глубине души плескалась небольшая искорка радости, что он способен сделать человека счастливым, при этом, не прилагая к этому абсолютно никаких усилий. Ему просто было достаточно быть рядом с ним, чтобы Энди улыбался. Ему нравилось ощущать небольшую власть над этим человеком, который был способен воплотить любые его мечты в реальность. Как Андреас и обещал, он смог сделать Билла счастливым, смог любить его, не требуя никаких ответных чувств взамен. Желание отдавать всего себя без остатка, до последней капли, для него было куда важнее и дороже, чем получать от Билла ответную реакцию. Он никогда не давил на Билла, давая ему полную независимость, ведь, как известно, если человек любит, то он обязательно вернется, а если же любви нет, то и думать об отношениях нет никакого смысла. За все это время у Билла ни разу не возникло желания уйти от Андреаса. Он слишком сильно привык к постоянству, а люди, как известно, всегда боятся кардинальных перемен, потому что не знают, к каким именно последствиям это способно их привести. Проще плыть по течению, чем пытаться бороться с огромными волнами. Именно такую же политику в своих отношениях и выбрал Билл. "Постоянство. Перемены пугают". Уже прошло три месяца после того, как они вернулись в их родные края. Дэвид был прав, говоря, что Билл уезжает во время, и домашние стены греют, и обязательно помогут ему справиться с теми проблемами, что возникли у него впоследствии амнезии. Ему нужно было найти то место, где он смог бы вновь научиться жить, ни в чем, не ограничивая себя. Дома он постепенно начал вспоминать абсолютно все, что было с ним до того, как он попал в клинику. Тут ему было намного легче, ведь каждый день его окружали близкие ему люди. Симоне радовалась тому факту, что ее ребенок вновь с ней, и ему уже не грозит никаких проблем. Гордон так же уделял максимум своего внимания Биллу. Идеальная картина была практически завершенной, на ней не хватало одного небольшого, но, не смотря на данный факт, значимого мазка, на этой картине не было портрета Тома. Глядя на Билла, Симоне вспоминала своего старшего сына. Ей не хватало тех времен, когда они всей семьей ездили отдыхать куда-нибудь в Европу. Просто не хватало времен, когда они были сплоченной командой, и ее дети были единым целым, которое не старалось отслоиться, разделившись на две половинки. Жаль, что время невозможно повернуть вспять. Только редкие прохожие оглядывались в их сторону, наблюдая за тем, как светятся их глаза изнутри и то, насколько сильно переплетены их пальчики между собой. Никто не показывал на них пальцем, и не начинал перешептываться, глядя на этих влюбленных, друг в друга молодых людей. Кто-то сам того, не осознавая, завидовал тому блеску в глазах, который плескался в их взгляде на самом деле. Если еще несколько лет тому назад, на Билла бы кто-нибудь обязательно указал пальцем, и начал бы смеяться, называя выродком. То сейчас для всех он был обыкновенным парнем, который полностью растворяется в своих новых отношениях. В такие моменты уголки его губ сами собой ползли вверх от осознания того, что многие мечтали бы обладать таким человеком, за которого он так отчаянно держится и борется, словно из последних сил. Почему-то хотелось кричать о том, как же он счастлив оттого, что однажды на его жизненном пути появился Андреас, который доказал ему, что он достоин любви, а не секса на холодном и мокром полу, извиваясь от боли, под различными ублюдками, которые привыкли получать то, чего они желают, применяя силу. Андреас не брал его силой, он брал его искренностью и любовью. Он был способен подарить Биллу все то, в чем он нуждался и к чему стремился все эти годы. Он был тем самым спасением, которое явилось к нему в самый важный и ответственный момент в его жизни. Энди стал для него абсолютно всем: и другом и любовником, но ему никогда не стать для него таким же значимым, каким для него являлся Том. Они изначально на разных позициях, и если бы перед Биллом стоял выбор, то он не раздумывая, принял бы решение в пользу своего близнеца. Он пожертвовал бы абсолютно всем, что имеет на данный момент ради того, чтобы быть рядом с Томом. Его любовь к нему оказалась совершенно нерушимой. Что бы не происходило в его жизни, какие бы изменения не претерпели его отношения с Андреасом, в душе теплилась небольшая надежда на то, что Том еще вернется и захочет сделать его своим. Ему не хватало тех прикосновений, которые тот дарил ему, заставляя утопать их обоих в страсти. Не хватало тех жарких поцелуев, которые они дарили друг другу украдкой, прячась от пытливых взглядов прохожих, когда они гуляли по просторным улочкам Гамбурга. С Томом все было совершенно иначе, присутствовала некая магия, которая сводила их с ума. Они были зависимы друг от друга, и бороться с этим было просто невозможно, по крайней мере, на данный момент Билл не видел для себя лекарства или даже спасения. Даже в Андреасе. В Энди он нашел спасение от боли и одиночества, но вот лекарства от любви к Тому, скорее всего, просто не существовало. А даже если бы оно и было изобретено, то он бы вероятней всего, отказался от его употребления. Ему нравилось быть "зараженным". "Воспоминаниями вгоняю иглу под кожу, наблюдая за тем, как картинки из прошлого, когда мы были вместе, всплывают перед глазами, вспыхивая яркими вспышками или кадрами, вырванными, словно из старой затертой киноленты. Мне нравится наблюдать за тем, как отрава расползается под толстым слоем кожи, смешиваясь с венами. Мне нравится быть зависимым от тебя. Мне нравится быть твоим рабом, ведь ты до сих пор остаешься для меня моим единственным и полноправным хозяином". С Томом он не боялся быть всего лишь марионеткой, которой управляют пара сильных и надежных рук. Нет, он не забыл ощущение того, когда его родной близнец насиловал его. Он просто вспомнил, что ощущал, когда Том говорил ему о любви. Так не играют. Такие чувства невозможно сыграть или же придумать. Это все было настолько искренне, что сердце болезненно сжималось от осознания того, что он собственными руками разрушил их личное счастье, которое было таким реальным. Это не было чем-то призрачным или эфемерным. Это была реальная любовь, которая с каждым днем становилась все сильней и прочней. Нет, он так и не смог забыть о том, кем он ощущал себя, когда его родной близнец заставлял, делать ему минет, против его воли, глотая слезы. Он не забыл, что в тот самый "услышал", как разбивается его сердце на сотни осколков, стираясь в пыль. Просто он вспомнил, что ощутил, когда их глаза впервые встретились, и он понял, что готов любить этого человека только за этот проникновенный взгляд. Сумасшествие? Но разве любовь не должна быть такой? Она сводит с ума, ослепляет, открывая для нас постоянно все новые грани нашей сущности. "Надень на мою шею ошейник и дерни за поводок. Я твой самый верный и по-настоящему преданный раб". Билл никогда не сможет забыть, что он ощущал в тот момент, когда по его влажным бедрам стекала тонкая струйка семени брата, смешанная с алой кровью. Он до сих пор слышит звук щелчка, который произошел в тот самый момент, когда его небольшой мирок был разрушен. Но ему никогда не забыть, как он впервые сказал ему о том, что любит. Он признался Тому в любви, и это был осознанный шаг. Это не было чем-то, что обычно совершается на эмоциях. Не импульсивный поступок. Он знал, на что он шел, и готов был пройти через все это не еще один десяток раз. Готов был бы, но теперь он не знает, будет ли у него в жизни еще одна подобная попытка. Он никогда не сможет забыть предательства со стороны Тома, ведь он его близнец, кровь и плоть. Но так же он всегда будет помнить ощущение невероятной свободы, когда Том держал его в свих объятиях, стирая прозрачные слезы с его щек и губ, слизывая их кончиком языка. Ему никогда не избавиться от этого болезненного наваждения. Наваждение, которое особенно мучило его ночами, когда рядом с ним не было Андреаса, и он совершал свое очередное "преступление", доводя себя при помощи руки до исступления. Он закусывал губу до крови, чтобы в порыве страсти, или, когда оргазм накрывает его с головой, он не начал стонать имя своего брата. Его родители уж точно не пришли бы в восторг, узнав, о том, что их младший сын онанирует, представляя себя в постели со своим старшим братом. Ему хотелось ощущать его в себе. И с каждым днем это желание возрастало в нем все сильнее. Его было просто невозможно контролировать. Это было словно небольшое зернышко, которое было взращено при помощи любви, которой Том одарил его, пока они вдвоем жили в Гамбурге. "Я могу пытаться перечеркнуть прошлое, но вот судьбу мне никогда не суметь обмануть". Сколько бы он не пытался изменить данный факт, но ему казалось это совершенно бесполезным. Нет, он не готов сдаваться, чтобы признать то, что его поступок был глупым и совершенно не обоснованным. Он не готов признать свое поражение. Он изначально был обречен на крах, ведь забыть такого как Том, ему было просто не под силу. В этом он был слишком слаб, чтобы продолжать борьбу со своими желаниями. А может, было бы легче поддаться своим ощущениям и просто набрать номер Тома. Нет, он не мог. Гордость - это была отличительная черта характера семьи Каулитц. Энди же в свою очередь не держал Билла силой рядом с собой, он мог уйти от него в любой момент, но Билл не уходил. За все это время он ни разу не сказал другу о любви, но ему было спокойно и уютно рядом с ним. Он получал ту ласку и заботу, в которой нуждался все это время. С ним он не был одинок. Андреас никогда не давил на него, заставляя полюбить. К тому же любовь невозможно заставить вспыхнуть насильно. Если ей суждено родиться между двух людей, которые все время проводят вместе, то это обязательно произойдет, и этого будет уже не изменить. "Он навсегда останется моей судьбой". Они прошли сквозь парк и направились бродить по узким улочкам Магдебурга. Редкие прохожие спешили домой в такое позднее время. Кто-то возвращался с работы, желая скорее оказаться в теплой кровати, или же просто рядом со своей семьей. -Как ты думаешь, что ждет нас впереди? - Билл остановился посреди дороги и протянул свои руки к Андреасу, из последних сил, цепляясь за него. Смотрит в глаза, словно ожидая таких важных и значимых в их жизни слов. Ему важно знать, что у их отношений все же есть продолжение и будущее, а значит, то, что он бросил Тома одного, не было самой большой ошибкой в его жизни. -Впереди? А ты, и в правду, хочешь это знать? - Сомневается, ведь он не уверен в том, что впереди будут длительные отношения. Они могут разрушиться в любую секунду, стоит на его жизненном пути вновь возникнуть образу Тома. -Хочу. Мне важно знать, что я не совершил ошибку. - Тень горечи мелькнула во взгляде Андреаса, растворившись в это же мгновение, как только рука Билл сжала его запястье в своих сильных тисках. - Нет, ты не ошибка. Просто иногда мне кажется, что я зря уехал из Гамбурга. Прости. -Тебе не за что просить прощения. К тому же мы договорились во всем быть предельно честными по отношению друг к другу. Ты мне ничем не обязан. И я рад, что тебя волнует то, что будет у нас в дальнейшем в отношениях. Что будет дальше? Если ты пожелаешь быть со мной, то я постараюсь превратить твою жизнь в рай. Просто ты должен не сомневаться в том, что я люблю тебя. - Энди пробежался пальчиками по руке Билла, перемещаясь на плечо, а затем и на шею. Нежное прикосновение, заставившее сотни мурашек пробежаться по его спине. Так тепло, что хочется начать мурлыкать от наслаждения. "Будь моим до конца". -Я знаю, просто я до сих пор боюсь. - Нежный шепот на ушко. Дрожь, которую просто невозможно унять, как бы он ни старался. Боится вновь обжечься и страдать. Боится стать ему ненужным, словно обузой. - Что будет потом с нами? -Не думай об этом сейчас, это будет будущее, а сейчас мы с тобой вдвоем, и я никому не позволю встать между нами и не отпущу тебя, только если об этом ты сам меня не попросишь. Если ты захочешь уйти, то сможешь сделать это в любое время. А пока ты рядом со мной, я хочу радовать тебя и делать счастливым. Главное не отпускай меня. - Нежное прикосновение губами к горячим, слегка сухим губам, покусанным из-за волнения. Страстный поцелуй, словно обозначающий, кому именно в данный момент принадлежит Билл. Родители к известию о том, что они вместе отнеслись абсолютно нормально. К тому же Симоне сказала, что она давно замечала, что Андреас влюблен в Билла, она никак не могла дождаться, когда же наступит тот момент и он, наконец, признается в том, что любит Билла. -Иногда мне кажется, что я не даю тебе абсолютно ничего взамен. - Еле слышный шепот, выдыхаемый в слегка приоткрытые губы Энди. Так нежно и трепетно. Так обычно пытаются показать всю степень своей привязанности к человеку. - Ты на самом деле думаешь, что потом будет намного легче, чем сейчас? - Первая капля, сорвавшаяся с неба, упала на кончик носа Билла, заставив его забавно сморщить носик. Когда-то он уже гулял под дождем, только тогда его на руках кружил Том, и это был их день рождения, когда Том подарил ему всего себя, дав обещание, никогда не бросать и всегда быть рядом. -Ты даешь мне себя, и возможность быть с тобою рядом. Ты сам это прекрасно понимаешь и осознаешь. Думаю, потом будет намного легче, и ты сможешь окончательно определиться с тем, что тебе нужно на самом деле, и являюсь ли я тем человеком, который способен стать твоей второй половинкой, с кем ты готов разделить всю свою жизнь. Если я не твоя судьба, то поверь мне, что с этим просто невозможно уже что-либо сделать. Но я в свою очередь не хочу быть всего лишь средством против одиночества. Если ты поймешь, что у нас, как у пары нет никаких перспектив и будущего, то даже и нет смысла просто так стараться. Ты ведь это сам прекрасно понимаешь, мне нет смысла тебе это объяснять. Ты дал мне обещание, что если вдруг почувствуешь отторжение, то даже не будешь пытаться "насиловать" себя, чтобы угодить мне или отблагодарить меня. Я не хочу играть в эти непонятные для меня игры. Это мои чувства, и я не хочу, чтобы ты ими пользовался в своих целях. "Ты можешь пытаться создать иллюзию в моих глазах, но замок все равно в конечном итоге рухнет. Ты можешь пытаться солгать мне, но вот самого себя тебе никогда не обмануть. Полюби меня". -А когда, по-твоему, в отношениях начинается та самая игра, о которой ты мне сейчас говоришь? - Невинный взгляд в глаза. -Игра начинается в тот самый момент, когда ты начинаешь обманывать самого себя. Когда ты идешь наперекор себе и своим истинным чувствам. Это игра, жертвы в которой совершенно не уместны. Ты замерз? -Да, есть немного. Может, пойдем домой? -И что же мы будем делать? -Как насчет того, чтобы пить горячий шоколад, прикрывшись пледом, смотреть наши любимые фильмы, а еще целоваться долго и очень страстно? -Ты соблазняешь меня, зная заранее, что против твоей красоты невозможно устоять. -Все, хватит меня смущать, а теперь идем, иначе мы промокнем. - Домой они бежали. Родителей не было дома, так как они поехали навестить родственников, а значит, дом в их распоряжении на две недели. Домой они вошли промокшие насквозь. Билл забежал в свою комнату и пошел в ванную комнату. Горячая вода пошла из крана. Билл вернулся обратно в комнату, где его уже ждал довольный Андреас. -В душ собрался? -Хочешь со мной? -Если ты предлагаешь, то конечно. - Билл подошел к Энди и отшвырнул его к стене, вдавливая в нее весом своего тела. На губах Андреаса заиграла искренняя улыбка. Билл положил свои руки под футболку другу, и начал медленно ласкать тело Энди. С губ слетел сдавленный стон, доказывающий, что он хочет продолжения того, что задумал Билл. Футболка была откинута куда-то в сторону, обнажив тело Андреаса. Билл прошелся по его соскам подушечками пальцев, слегка надавливая на них, а затем и острыми ноготками, заставляя тело содрогаться от волн наслаждения, пробегающих по его телу. Билл впился в его губы грубым поцелуем, стараясь доставить ему максимум удовольствия. Он посасывал нижнюю губу в то время, как руки медленно расстегивали пряжку его огромного ремня. По животу Энди пробежали сотни мурашек, концентрируясь исключительно в паху, заставляя член томительно наливаться кровью. Руки Андреаса легли на талию Билла, притягивая его к себе как можно сильнее, держа в своих руках самое настоящее сокровище. Билл выгибался в умелых руках Андреаса, будучи подобным, гибкой пантере. Ремень был сдернут с петель его джинсов и откинут в тот же угол, куда до этого была кинута его футболка. Билл медленно расстегнул пуговицы на джинсах своего любовника, медленно расстегивая молнию, потянув за "язычок". Характерный звук нарушил тишину, царившую в этот момент в спальне Билла. Джинсы медленно были спущены с бедер Андреаса, обнажая его идеальное тело. Красивые стройные ноги. Его фигура была практически идентична фигуре Билла. Билл переместился губами на шею Энди, вылизывая синюю пульсирующую жилку, так отчетливо контрастирующую с его белоснежной кожей. Андреас откинул джинсы ногой, забросив их куда-то за кровать, заставив обоих искренне улыбнуться. Рубашка Билла была просто сорвана с его тела, медленно скользнув по рукам и, оказавшись в конечном итоге на полу. -У тебя очень горячее тело. - Слова, которые были выдохнуты сквозь слегка приоткрытые губы в район впадинки ключиц. А ты сам по себе невероятно горячий. Билл, черт, что же ты делаешь? -То, чего хочется нам обоим. Сейчас мы просто готовимся к тому, чтобы пойти и принять душ. Ты ведь хочешь этого, я прав? -Больше, чем ты можешь себе на самом деле представить. Ты сводишь меня с ума. - Билл спустился еще ниже, проводя губами путь к твердым соскам Андреаса, чтобы в очередной раз сорвать с губ блаженные стоны. Он захватил в плен сосок своими зубами, перекатывая его у себя на языке. - Только прошу тебя, не останавливайся. -Я и не собирался. - Билл еще раз прошелся зубками по соску, заменяя их время от времени язычком, а затем опустился полностью на колени, положив свои руки на подрагивающие мышцы на его животе. - Расслабься, Энди, я не кусаюсь, хотя иногда выпускаю наружу клыки и коготки, так что будь осторожней со мной. -Я хочу сделать тебя домашней кошечкой. -Еще никому этого не удавалось. -Значит, я готов стать у тебя первым. - От этих слов где-то внутри что-то кольнуло. "Том должен был быть во всем у меня первым. Должен был, но не стал". Билл слегка встряхнул головой, чтобы отогнать ненужные в данный момент мысли из своей головы. Сейчас ему хотелось сконцентрироваться исключительно на желании доставить Андреасу ни с чем несравнимое удовольствие. Он переместил руки на резинку от его боксеров, а лицо приблизил максимально близко к паху, открывая рот, стараясь обдать кожу под материалом жаром и теплом своего горячего дыхания. -Черт, как же приятно. - Билл прижался губами к боксерам Энди, слегка прикусывая плоть зубками, при этом, проводя ноготком по выпирающему бугорку. - Запрещенный прием, и я готов тебе поддаться. - Билл стащил с него боксеры, заставив его вышагнуть из них. - Но мы с тобой пока, к сожалению, не на равных. - Энди поставил Билла на ноги, потянув его за плечи наверх. Джинсы были так же томительно медленно спущены с роскошных и чуть влажных бедер Билла. Следом за ними, были сняты и его боксеры. Теперь между ними не было никаких лишних предметов, мешающих им вдоволь насладиться ласками друг друга, и ощущениями от соприкосновения с обнаженным телом. "Нам остался всего один шаг, и тогда дороги назад уже точно не будет. Нам осталось совсем немного, чтобы мы стали единым целым. Жаль, что до идеального счастья не пройдено еще так много ступеней и дорог. Я постараюсь дать тебе то, в чем ты так нуждаешься, возможно, я смогу быть тем человеком, который тебе нужен. Надежда еще жива". Билл обхватил ногами бедра Андреаса и тот понес его в ванную комнату. Билл рукой раскрыл дверь душевой кабинки. Они оба оказались под струями горячей воды. Билл прижал Андреаса к стенке, коленом разводя его ноги в сторону. Билл опустился на колени и провел кончиком языка по всей длине члена друга, стараясь задеть особо чувствительные точки металлом шарика от пирсинга. Андреас запрокинул голову, запуская свои руки во влажные волосы Билла, слегка оттягивая их у самых корней, при этом массируя кожу. Одной рукой Билл взял член Энди у самого основания, приоткрывая ротик, чтобы впустить его внутрь как можно глубже. Горячая влага окутывала его член невероятным теплом. Другой же рукой он старался доставить и себе максимум удовольствия. Ему хотелось ощутить хотя бы сотую часть тех ощущений, что он пережил, когда делал Тому минет. Он вбирал его в себя максимально глубоко, подгоняемый давлением рук Андреаса на свой затылок. Во рту было невероятно горячо и влажно. Глаза Энди были прикрыты, а изо рта вырывалось сдавленное и чуть хриплое дыхание, которое было просто невозможно восстановить. Он спустился губами чуть ниже, посасывая яички, так же глубоко вбирая их в свой пухленький ротик. Рукой же он поглаживал и массировал член, задевая ногтем его головку. Рука на собственном члене двигалась просто с бешеной скоростью, доводя его самого до исступления. -Мм, черт, где же ты научился... так... классно... черт, делать минет? - Андреас все слова просто произнес на выдохе, потому что сил, чтобы нормально разговаривать у него просто не было. Он старался вобрать в себя хотя бы немного кислорода, но воздух был раскален просто до предела. Стеклянная дверца давно запотела, скрывая за своими стенами маленьких "преступников". -Секрет фирмы, заткнись, и получай и наслаждение. - Билл последний раз вобрал в себя яички Энди и вновь вернулся к его члену. Язычком он игрался с уздечкой, заставляя тело содрогаться в конвульсиях, свидетельствующих лишь о том, что он уже на самом пике, и скоро "взорвется", дойдя до оргазма. - Я хочу, чтобы ты, кончая, произносил только мое имя. Хочу вбирать твой член так глубоко, как это только возможно. Надеюсь, тебе нравится то, что ты ощущаешь, будучи внутри моего влажного и горячего рта. -Черт, Билл, еще как нравится, особенно учитывая... мм, тот... черт, тот факт, что это наш первый с тобой раз. -Да, первый, зато какой. - Билл вновь начал сосать член Андреаса, иногда поднимая свои глаза на него, при этом, стараясь сделать взгляд как можно более невинным и непринужденным, словно это не он сейчас стоит на коленях, делая ему минет. Ему нравилось ощущать свою власть над этими юными телами, которые подчинялись даже одному малейшему и незначительному движению его руки, что уж говорить о том, что он был способен сделать с ними при помощи своего ротика. Он старался активнее работать язычком, при этом, не забывая, массировать его мошонку яички, перебирая их пальчиками. Осталось совсем недолго до финала. Билл совершил еще несколько движений ртом по пульсирующей плоти, и Энди, выгнувшись, кончил, выстрелив вязкой теплой жидкостью Биллу в рот. Билл продолжал посасывать головку, собирая остатки спермы с члена. Он довольно облизал губы и поднял глаза на Энди. Андреас не выдержал и на слабых и немного дрожащих ногах опустился на глянцевую плитку, прижимая к себе Билла и, накрывая его ладошку своей рукой, заканчивая начатое Биллом дело. Энди сжал его член еще сильнее, срывая финальный стон с его губ. Вода тут же начала смывать следы, оставленные после их небольшого развлечения. Они оба еще некоторое время пытались перевести дыхание, а затем поднялись на ноги, подставляя свои тела под струи воды. Буквально через двадцать минут, они оба уже лежали на кровати в спальне и пили свой любимый горячий шоколад с вкусными пирожными, что испекла специально для них перед отъездом Симоне. -Какой раз подряд мы с тобой уже смотрим этот фильм? -Честно говоря, не знаю, я постоянно отрываюсь на поцелуи с тобой, так что это нечестно. -Просто я не могу оторваться от твоих губ, особенно, когда на них блестит крем от пирожных и мои любимые сливки. - Андреас провел кончиком языка по губам Билла, слегка углубляя поцелуя. Билл послушно впустил его в свой ротик, вытаскивая язычок навстречу. Энди начал посасывать самый кончик, наслаждаясь неповторимым вкусом своего друга. -Смотри, мой самый любимый момент. - Билл вновь положил свою голову на грудь Андреаса, устремив свой взгляд на экран телевизора, по которому шел один из самых любимых фильмом Билла. Рядом с кроватью на тумбочке завибрировал телефон Билла. "Тооо-ооо-ммм. Всего лишь три буквы, а способны заставить мое сердце болезненно сжиматься в комочек". На дисплее высветилось имя его брата. Все это время ему удачно удавалось избегать с ним встреч, о которых он так сильно наставил, умоляя просто поговорить, чтобы расставить все точки над "i". Но он так и не смог признаться в том, что его уже как несколько месяцев нет в Гамбурге, и если ему так хочется поговорить, то придется вернуться в Лойтше. Дисплей телефона, не переставая, мигал, оповещая о том, что Том не намерен так просто сдаваться на этот раз. Билл попытался сглотнуть, образовавшийся в горле ком, чтобы не разрыдаться. Ему хотелось снять трубку, чтобы в очередной раз солгать ему, сказав, что пока он не готов с ним видеться. Хотелось просто услышать его голос, чтобы в конце разговора как всегда услышать, как его брат плачет в трубку, прося всего лишь о пятиминутной встрече, чтобы потом навсегда убраться из его жизни, не являясь больше для него обузой. Хотелось снять трубку и прокричать всего лишь три слова, образующих самую важную и магическую фразу в его жизни, но навряд ли, он когда-нибудь решится на то, чтобы произнести эти слова вслух. На них словно было наложено табу. Сложно произнести эти слова тому человеку, который однажды погубил тебя. Но так велик соблазн сказать их тому, кто подарил тебе второй шанс на то, чтобы жить и ощущать себя по истине счастливым человеком. "Я люблю тебя". Картинка дисплея, наконец, погасла, унося и вместе с собой надежду Билла на то, что он произнесет те слова, которые мечтает сказать уже на протяжении всех этих месяцев. "Забери меня, без тебя мне слишком больно и одиноко". *** Каждый день после того случая, когда Билл вспомнил всю правду, Том пытался с ним поговорить, оставляя сообщения на голосовую почту, но все было тщетно. Билл ясно дал ему понять, что их в дальнейшем не может связывать ровным счетом ничего. Том не мог злиться на Билла, ведь понимал, что сам виноват во всей той ситуации, которая сложилась. Он лично загнал своего близнеца в тупик. Он просто боялся, что потерял его как друга и брата. Для него это было самым большим страхом. У него на груди покоилась голова Мелиссы, которая буквально пол часа тому назад уснула. Том никогда не забудет их первую ночь, когда она отдавалась ему. Пальчики рук и ног сводило от волнения, а мышцы живота постоянно подрагивали от возбуждения. Впервые он занимался с кем-то любовью, а не просто трахал, раз этого требовало его тело, и когда ему невероятно сильно хотелось физической разрядки. С ней же все было совершенно иначе. Она занимала особое место в его сердце, и ему хотелось, чтобы она была счастлива. Ему хотелось видеть улыбку на ее лице, и он делал все, что было в его силах, чтобы не потерять ее. В тот вечер, когда она попросила его приехать, он почему-то ощущал, что должно произойти что-то плохое. Они тогда встретились в одном из небольших кафетериев. Она постоянно молчала, хотя говорила, что хочет поговорить с ним об очень важных вещах. Он дотронулся до ее руки, которая лежала на столе, отчего она вздрогнула, а глаза ее наполнились слезами. Тогда она произнесла всего лишь несколько фраз. "Через несколько месяцев мне придется навсегда уехать от тебя. Я теряю тебя, а ведь я так люблю". Из ее глаз брызнули слезы, и она разревелась, хотя обещала себе быть по-настоящему сильной. В тот самый момент Тому показалось, что его сердце прижало чем-то тяжелым, похожим на каменную плиту, а горло сдавили сильные руки. Ему нечем было дышать, не хватало воздуха. Он пересел к ней поближе и прижал ее к себе. Тогда ему показалось, что все его мечты и надежды рушатся, подобно карточному домику, а он даже не успевает подставить руки под осколки. Она всхлипывала, прижавшись к его телу. Он гладил ее по спутавшимся волосам. Он полюбил ее такой сильной и чистой любовью, и вот теперь у него собирались ее отнять. Отнять именно тогда, когда она стала абсолютно всем для него в этой жизни. Жизнь всегда отнимает у нас самых близких и значимых людей. "Еще вчера я держал тебя в своих крепких и сильных объятиях, а завтра мне придется навсегда выпустить тебя из рук, позволяя тебе двигаться дальше, начиная новую жизнь, в которой уже никогда не будет места для меня". Тогда ему показалось, что у него из груди вырвали сердце голыми руками. Ему не дали шанса на то, чтобы он был счастлив. В тот самый момент он в полной мере осознал, какое значимое место эта девушка занимала в его жизни. Ее разыскали родственники и решили забрать к себе домой. Всего несколько месяцев им было отведено на то, чтобы наслаждаться ласками друг друга. Несколько месяцев, чтобы потом расстаться навсегда. Он не был готов к этому именно тогда. Он не был готов к этому в принципе. Он знал, что она рядом, и они могут быть по-настоящему счастливы, а сейчас его вдруг поставили перед фактом, что счастье, оказывается, бывает зыбким, и его могут отобрать в самый трудный жизненный момент. Тогда он как можно сильнее сжал в своих ладонях ее руку и прошептал ей тихо-тихо, выдыхая рвано в губы: "Ты никогда меня не потеряешь, пока мы любим друг друга". Том осознавал, что ему придется ее отпустить, ведь он не сможет держать ее силой. Он знал, что ему придется дать ей свободу, потому что нашлась ее настоящая семья, к которой он так хотел иметь самое, что ни на есть прямое отношение. Ему хотелось быть с ней рядом, но реальность приняла совершенно иные обороты. Ему просто указали на дверь. Он терял ее. С каждым днем ему казалось, что ее рядом с ним становится все меньше, а боли и слез намного больше. Он думал, что она не знает, что каждую ночь, запираясь в ванной комнате, он рыдал от осознания того, что их история скоро подойдет к своему логическому завершению. Их отношения приближались к концу, о котором он так не хотел думать, и боялся говорить, чтобы не расплакаться. Он прижимал колени к груди, раскачиваясь на полу. Ему хотелось выбежать из ванной в спальню, чтобы в очередной раз прижать ее стройное и гибкое тело как можно сильнее к себе. Хотелось стирать губами слезы с ее влажных щек и покусанных от волнения губ. Хотелось сказать ей, что это на самом деле это совсем не конец, и дальше их ждет светлое будущее. Странно, но он больше не верил в то, что в его жизни счастье еще возможно. Она обычно сидела на кровати, дожидаясь, когда он выйдет из душа. Она знала, что он там рыдает, но никогда не задавала ему лишних вопросов, потому что знала, что у них одна общая потеря. Она не пыталась залезть к нему в душу, потому что он был открыт для нее, подобно книге. Она знала его, изучив от "А" до "Я", но это не означало, что он не хранил в себе множество секретов и тайн, к тому же, как известно, человека невозможно познать до конца. В любом случае в нем останутся непознанными многие характерные черты его характера. В каждом из нас должна присутствовать загадка, которую у нас будет желание разгадать. Она покорно ждала его, а затем прижималась к его влажной груди, и могла позволить себе слезы. Только ему она могла показать всю ту боль, которая ежедневно съедала ее изнутри. Она не боялась быть слабой, когда он был рядом. Она не боялась просто показать ему, насколько он ей дорог, и как сильно она его любит. "Если бы я мог, я бы изменил нашу судьбу. Если бы я мог, я сделал бы так, чтобы наши пути никогда не разошлись. Если бы я знал, что все в конечном итоге будет именно так, я бы никогда не поверил в любовь. Жаль, что у меня нет права на желание". Том не знал, как ему дальше жить, когда у него собирались отнять девушку и отобрали Билла. Он никогда не сможет простить себе того, что совершил в прошлом. Он никогда не забудет, с каким неподдельным ужасом Билл смотрел ему в глаза. Ему хотелось в тот момент получить пощечину или удар, все что угодно, но только не просьбу о том, чтобы он оставил его в покое. Он не мог принять такого исхода, ведь он дал себе клятву, что всегда будет заботиться о своем брате, а, следовательно, не даст его в обиду. Но как защитить от самого себя, когда ты являешься самым главным врагом и его страхом. Всякий раз, когда он будет касаться его тела и кожи, Билл будет вспомнить о том, как Том брал его силой, против его воли, сделав самой обыкновенной шлюхой. Он не был готов к тому, что он так просто в одночасье потеряет абсолютно все, что еще совсем недавно казалось, было у него в руках, и он мог обладать этим счастьем полноценно. "Я остался совершенно один. У меня больше нет поддержки. Я боюсь, что сломаюсь". *** Июнь 2008 года. Билл с Андреасом лежали на диване в гостиной дома. Родители как всегда куда-то уехали, оставив дом в их полном распоряжении. Футболки уже были откинуты куда-то в угол, а Андреас лежал между раздвинутых ног Билла, постоянно толкаясь своим пахом в него, стараясь возбудить как можно сильнее. Сегодня будет их первый раз. Биллу потребовалось несколько месяцев, чтобы он смог подготовить себя к этому. Руки Энди ласкали его тело, задевая подушечками пальцев затвердевшие соски. Билл массировал его кожу головы, заставляя сильнее прижиматься губами к соскам. Энди провел рукой по паху Билла, сорвав с его губ еще партию головокружительных стонов, вырывающихся огромными толчками из самой груди. Ему хотелось узнать, каково это, когда ты ощущаешь, что занимаешься не сексом, а именно любовью, отдавая человеку всего себя, таким образом, доказывая ему тот факт, что ты полностью доверяешь ему себя. Билл выгибался от ласк, которые дарил ему Андреас, скользя своими горячими руками по его телу. Медленным движением джинсы Билла были расстегнуты и откинуты куда-то за спинку дивана. На нем не было нижнего белья, что не могло не вызвать улыбку на губах Андреаса, который сам уже давно был обнажен. Билл шире развел свои ноги в сторону, как бы приглашая Энди, испробовать его, став первым, с кем у него это будет по любви. -Ты точно этого хочешь? -Да. -Уверен? -Как никогда. Только будь нежен, я немного боюсь. -Хорошо, любимый. - Билл улыбнулся, прикрывая глаза. - Андреас достал из кармана джинсов смазку и растер ее между ладоней, стараясь ее сделать максимально теплой, нагревая своими руками. Когда температура ему показалась достаточной, он медленно провел рукой по промежности друга, приближаясь к маленькой розовенькой дырочке. Он провел по кругу, а затем медленно погрузился пальчиком в его влажное и невероятно горячее тело. Билл прогнулся и застонал. На его красивом личике сейчас отразилось несколько различных эмоций: от ужаса, страха и боли, до интереса, желания и всепоглощающего наслаждения, накрывающего его волнами с головой. Он сильнее развел ноги в сторону, чтобы Энди было намного удобнее и легче действовать. Билл закусил губу, чтобы не закричать в голос, когда Энди согнул палец под нужным углом, задевая бугорок простаты. - Нравится, когда я управляю тобой и твоим телом? Нравится ощущение безграничной свободы и эйфории? -Да. - Билл выдохнул, вновь выгибаясь в спине. По его бедрам стекали соленые капельки пота, которые Андреас снимал язычком, слизывая их и, пробуя на вкус. Ему нравилось выражение лица Билла в данный момент. Боль практически отступила, уступая место для наслаждения и удовольствия, которые захлестывали его, когда Андреас в очередной раз надавил подушечкой пальца на волшебную "кнопочку". -Ты такой горячий и влажный внутри, что сам того не осознавая, сводишь меня с ума. "Я хочу обладать тобой полностью". -Мм, как же мне с тобой хорошо. - Энди добавил еще один палец, и начал сильнее вставлять их в тело Билла, постоянно задевая простату. Билл лежал с закрытыми глазами, стараясь сосредоточиться исключительно на наслаждении, не обращая внимания на отголоски боли, которые иногда подобно току проходили сквозь его тело. Еще один палец и теперь их уже было три в его теле. - Я хочу тебя внутри себя. Прошу тебя, давай. - Энди не обращал внимания на просьбы Билла, знача, что он еще не до конца растянут, и ему может быть больно. Второй рукой Энди поглаживал бедра Билла, словно стараясь его успокоить и расслабить. Тремя пальцами он трахал его, вводя их как можно глубже, растягивая Билла еще сильнее. Она водил пальцами в разные стороны, стараясь доставить ему больше удовольствие. Он последний раз прошелся пальчиками по его простате, и медленно вынул из него влажные и горячие пальцы. Андреас поднес их к губам и провел по ним язычком, вбирая их в себя максимально глубоко. -Ты такой вкусный. Мм, если бы я мог, я бы облизывал тебя с ног до головы. Сладенький и невероятно горячий. -Да, мне бы хотелось верить в то, что ты не врешь. "Наверное, я действительно готов". Андреас приподнялся чуть выше, прикладывая головку к входу Билла. Он слегка надавил на дырочку, заставляя ту слегка раскрыться. -Андреас, прости, я не могу. Я не могу, видимо я не был до конца готов. Дело не в тебе, просто я боюсь. Прошу тебя только не злись.- Его тело дрожало, словно он уже был на грани истерики. -Я не могу злиться на тебя, я ведь люблю. Все хорошо, видимо пока еще рано, или просто я не тот человек, которому ты был бы готова отдаваться. Это абсолютно нормально. - В этот момент дверь в дом открылась совершенно бесшумно, и на пороге дома появился Том. Он стоял словно вкопанный, наблюдая за тем, что его обнаженный брат лежит под другом, а Андреас еле заметно двигает своими бедрами, словно навстречу его близнецу. Влюбленная парочка его даже не заметила. Он прикрыл рот рукой, чтобы не разрыдаться. Он никогда еще не ощущал себя таким ничтожно слабым и никчемным. Он проделал такой огромный путь, чтобы увидеть брата, а вместо этого застал его под Энди. Ему хотелось потребовать объяснений, хотя он совершенно не имел на это никакого права. Ему вдруг стало так тошно от самой мысли о том, что его брат мог отдаваться кому-то кроме него. Кто-то ласкал это совершенное тело своими руками, хотя оно изначально принадлежало только ему. Ведь это он его близнец. Он должен обладать им до последней капли, не оставляя ни малейшей надежды другим претендентам. А, может, стоит именно сейчас развернуться и уйти. Вернуться обратно в Гамбург, и попытаться начать там вести новую жизнь, в которой не будет больше места мечтам и мыслям о Билле. Не будет больше места слезам и боли. Он развернулся и направился к двери. Его рука легла на дверную ручку. Да, скорее бежать из этого ада. Он итак видел достаточно, чтобы у него в голове были хоть какие-то еще лишние вопросы, или сомнения. Они вместе, и он должен порадоваться за своего брата, который, наконец, обрел свое счастье. Тогда почему это сделать практически невозможно. А в глазах подозрительно щиплет, и слезы грозятся пролиться наружу? Почему тогда сейчас он чувствует себя совершенно чужим и брошенным, никому не нужным человеком? Почему он так сильно любит этого человека, который подарил свое тело и душу другому. Бежать, пока не стало слишком поздно. "Прощай". -Тооо-ооо-ммм. - Том обернулся на свое имя, и увидел обнаженного Билла, который смотрел ему прямо в глаза. Он "услышал", как сердце разбилось. Его никогда уже не собрать воедино. Кусочки, на которое сердце раскрошилось, оказались слишком маленькими, похожими на пепел. *** Том проводил Мелиссу, посадив ее на самолет. Он держал ее в своих объятиях в последний раз. Он верил, что однажды им суждено еще встретиться, но вот когда это произойдет, он даже не подозревал. Он сцеловывал слезинки с ее губ и щек, в последний раз, наслаждаясь такой невероятной близостью. Теперь он знал, что у него есть только один последний шанс, который он и собирался использовать, вернувшись, домой. Ему казалось, что он потерял абсолютно все. Он смотрел ей вслед, а так хотелось побежать за ней и схватить ее за запястье. Хотелось вновь притянуть в свои объятия, наблюдая за тем, как слезы высыхают на ее щеках. Хотелось кричать ей вдогонку о том, как сильно он ее любит, и какое место она занимает в его жизни. Но он не смог, он лишь наблюдал за тем, как самолет вместе с его любимой поднимается в небо. "Я никогда не смогу тебя забыть". Его же самолет ждал примерно через час. Он сидел в зале ожидания, стирая подступающие к глазам, слезы. Он потерял ее. И где-то в глубине души пульсировала мысль о том, что ему никогда не удастся ее вернуть. Он всегда будет помнить ее, как самый светлый момент в его жизни. Он прошел регистрацию и занял свое место. В руках он держал фотоальбом с фотографиями, на которых он был запечатлен вместе с ней. Эта память, которую невозможно стереть или удалить. Это те воспоминания, которые всегда будут давать о себе знать. Он будет любить ее, ведь она доказала ему, что он способен на светлые чувства. Он способен любить. Он медленно открыл дверь дома, и застыл в ужасе, увидев ту картину, к которой явно не был готов. Он сломлен и потерян. *** -Билл, все в порядке, я увидел здесь достаточно. Прощай. - Последний взгляд в пустоту, чтобы уйти в вечность.

Chapter 21. Den endgьltigen Beschluss [Окончательное решение]. -Том, постой же ты. - Смотрят друг другу в глаза. Как давно они мечтали о том, что у них будет такая возможность, и вот сейчас они рядом, но между ними словно стоит огромная стена, через которую практически невозможно перепрыгнуть. Они выстраивали ее собственными руками на протяжении многих лет. Хватает его за рукав кофты, дергая на себя. Прижимает как можно сильнее, утыкаясь носиком в изгиб его шеи. Все тот же родной запах. Ему все равно, что сейчас он стоит обнаженный, ведь его держит самый дорогой и любимый человек. Сейчас ему все равно, что в данный момент он навсегда ставит границы в общении с Андреасом. Он автоматически сделал свой выбор, и возможно, он пожалеет о том, что сделал. Возможно, он будет страдать, но он ведь рядом, и в ответ держит его в своих объятиях. - Подожди, ты все не так понял. Прости меня. Прости, умоляю. Я не должен был уезжать, оставляя тебя там одного. Я даже не попрощался, я просто не смог. Если бы я приехал, то.... - Шепчет судорожно, выдыхая воздух, рвано в губы. Боится отпустить, ведь потом он может уже никогда не вернется. Цепляется за него, ведь он не может допустить, чтобы он вновь ушел, оставив его одного. Он смотрит ему в глаза, и понимает, что любит. -Билл, позвони мне потом, пожалуй, я пойду. Вам нужно еще о многом поговорить, и я здесь явно лишний. - Андреас появился в дверном проеме, застав близнецов, стоящих в обнимку. Он прошел мимо братьев и направился к выходу. Дверь за ним захлопнулась, оставив их наедине, друг с другом и с их личной болью. -Билл, позволь мне все тебе сказать сначала. Только не перебивай меня, и если ты посчитаешь нужным сказать хоть что-нибудь в ответ, то ты скажешь, если же нет, то ты укажешь мне на дверь. Я уйду и больше никогда не стану причинять тебе боль. -Хорошо, я тебя внимательно слушаю. - Тянет его за собой, ведя в гостиную комнату. - Садись, в чем дело, что ты мне хотел сказать? - Старается быть спокойным, хотя где-то в глубине души он уже близок к тому, чтоб взорваться. -Ты спал с Андреасом? -Том, мне кажется, что я не на допросе. Ты вроде бы хотел рассказать мне что-то, или даже объяснить. -Прошу тебя ответить. -Нет, Том. Мне это надоело. Что это изменит? Если я трахался с ним, то ты соберешь все вещи и поедешь обратно к своей Мелиссе, а если же у меня с ним ничего не было, то ты примешь меня с распростертыми объятиями? А ты спроси, нужен ли ты мне после всего того дерьма, что ты сделал по отношению ко мне? Спроси, хочу ли я иметь что-либо общего с таким человеком как ты? -Билл, послушай же ты меня, я.... -Что ты? Ты хоть знаешь, как мне было больно? Знаешь, что я чувствовал, когда ты всякий раз оставлял меня одного, чтобы ехать к ней? Если ты любишь ее, то, какого х*я сейчас приехал ко мне? Зачем тебе нужна вся эта игра? Том, если ты хочешь уйти, лучше уходи сейчас, пока не стало слишком поздно, пока я не полюбил тебя еще сильнее. Мне тяжело отпускать тебя, но лучше отпустить человека, когда боль только подступает к горлу, чем когда она будет выплескиваться через края из чаши боли. Мне легче поставить точку именно сейчас, чем потом, когда я не смогу отдать тебя Мелиссе, или какой бы то ни было другой девушке. - Билл никогда не думал, что это может быть настолько трудно, признаваться человеку в своих чувствах. Невыносимо трудно открывать свою душу, особенно тогда, когда ты не знаешь, что получишь в ответ на свои чувства. Либо тебе плюнут в душу, либо примут все то, что тебя тревожит, и чего ты так боишься. -Билл, послушай меня. Не перебивай. Я знаю, что я поступил по отношению к тебе как самый настоящий подонок. Я не имел права насиловать тебя. Я вообще не знаю, что на меня тогда нашло. Я в тот вечер виделся с Гансом, и он,... в общем, он рассказал мне свою версию того, что происходило между вами. Я вспыхнул. Я не знаю, почему, но я просто не смог сдержать своей ярости, но самое главное ревности. Я представил, что кто-то кроме меня ласкает твое роскошное тело. Я представил, что ты по собственной воле отдаешься всем этим подонкам, и получаешь от этого самое что ни на есть удовольствие. Я представил, как ты извиваешься под ними и стонешь. Мне стало противно. Стало так неприятно, что ты мог любить кого-то кроме меня. Я знаю, что это не оправдание, но я должен сказать тебе абсолютно все, что я чувствую, чтобы мне стал легче. Я не могу молчать, особенно учитывая тот факт, что у меня есть возможность все тебе высказать. Понимаешь, тогда мне показалось, что у меня почва уходит из-под ног, словно я теряю тебя. Ты с кем-то кроме меня. Эта мысль пульсировала у меня в голове весь вечер. Я пошел в клуб, там напился и был кокаин. Мне просто сорвало крышу. Я хотел потерпеть до утра, чтобы поговорить с тобой обо всем. Но я не сдержался, и приехал домой, попросив приятеля, чтобы он довез меня, он то же собирался домой, и был трезвый. Понимаешь? Мне было больно, но это не оправдывает моего поступка. Я сломал доверие между нами. Тогда мне показалось, что я мщу, тебе за все те года, что ты поворачивался ко мне спиной, и не желал общаться. Мне хотелось, чтобы ты почувствовал все то, через что я прошел, когда ты отвергал меня, словно я на самом деле для тебя ничего не значу. Мне было больно, ведь я привык, что мы всегда были одним целым, а потом ты резко указал мне на дверь. Я не был готов к тому, чтобы терять тебя, словно мы никогда не были близки. Я не мог принять тот факт, что мы больше не близнецы, а чужие друг другу люди. Мне стало страшно, что так будет уже всегда. Я старался найти к тебе подход, но ты постоянно указывал на дверь, говоря, что я лишний человек в твоей жизни. Я не мог так просто отказаться от тебя, ведь ты всегда был частью меня. Моей половинкой, душой и телом, кровь и плоть. Только в тебе я мог растворяться без остатка, а потом... все резко оборвалось. Ты даже толком мне не объяснил, в чем причина. Ты просто сделал свой выбор, и решил, что так будет лучше. Но почему ты не спросил у меня, как будет лучше для нас? Почему ты бросил меня? Почему молчал, что у тебя были такие проблемы в школе? Я ведь старший брат, а значит, должен был защищать и помогать тебе. -Том, просто я не знаю, мне казалось, что меня никто не воспринимает отдельно от тебя. Даже в школе, я для всех был всего лишь твоей тенью. Это ты был мечтой девчонок, а я мечтой для мальчишек, которые трахали меня на холодном кафельном полу. Это ты был всегда в центре внимания, в то время как меня замечали только тогда, когда им нужен был шут или мальчик для битья. Понимаешь? Мне надоело, что без тебя я никто и ничто. Меня не воспринимали как целостную личность. Мне казалось, что я не достоин, быть твоим братом, потому что я "грязный". Меня имели на протяжении целого года, понимаешь? Я боялся, что ты узнаешь, и отвернешься от меня. Я не хотел. Я ревновал тебя к каждой второй шлюхе, что ты приводил домой. Нет, это была братская ревность, что кто-то тебе важней и дороже, чем я. Мне была противна мысль о том, что тебе не нужна обуза в виде меня. Я просто боялся. Я хотел тебя рядом. А потом все стало еще хуже. Мы переехали в Гамбург. Мне показалось, что теряю тебя окончательно, а затем та ночь в особняке твоего приятеля. Мне показалось, что тогда что-то и щелкнуло внутри меня. Но нет, это произошло немного раньше. Сейчас уже сложно назвать точный момент, когда все это произошло, но я просто не смог ничего с собой сделать. В тот вечер, когда ты лежал на кровати, я понял, что именно тебя мне не хватало все это время. Я сумасшедший, но я люблю тебя, а потом ты предал меня. - Цепляется за него, впиваясь в плечи ногтями. -Я не имел никакого права, чтобы поступать с тобой данным образом. Я должен был спросить у тебя, что тогда на самом деле произошло, но я не решился, я просто поступил как самый настоящий ублюдок. Но я всегда любил тебя, и никогда не смогу разлюбить. А потом, когда ты потерял память, я вдруг подумал, что у меня есть шанс на то, чтобы постараться тебе подарить "нового" и "другого" себя. Мне казалось, что я смогу подготовить тебя, таким образом, к той истине, о которой ты вспомнил. Казалось, что это поможет, но этого не произошло. Я вообще был удивлен, почему тебе так хотелось, чтобы я был у тебя в роли натурщика. -Я просто увидел тебя в стекле моей палаты, и мне показалось, что это и есть та самая любовь, о которой я мог бы мечтать. Я влюбился в твой взгляд. Такой открытый и мне показалось, что я могу довериться тебе. И я до сих пор так считаю, просто мне было трудно принять тот факт, что все между нами было некой ложью. Все навалилось на меня одновременно, и я просто не справился с этим. Я не смог, и я решил просто убежать, ведь мне казалось, что это способно помочь решить проблему, но я ошибся. У меня ничего не вышло. Все время я старался забыть тебя. Старался не думать о том, что произошло между нами, когда мы были в особняке Дэвида. Я старался забыть тебя. Но не вышло. Не вышло. Я слишком сильно зависим от тебя. Ну, вот я снова не дал тебе и слова вставить. - Том притянул Билла к себе, усадив его на колени. Ему не хотелось выпускать его из своих рук. Хотелось сказать все то, что тревожило его все эти годы. Он должен сказать все, а уж потом они смогут решать, что им делать с их дальнейшей жизнью. -Билл, позволь мне просто сказать тебе, что ты мне нужен. Я знаю, что не имею права на тебя. Я не должен был приезжать, ведь теперь у тебя есть Андреас, а я пытаюсь мешать вашему счастью. Я просто хотел приехать и все выяснить. Я сошел с ума, когда узнал, что все это время ты был в Лойтше. Видимо, ты запретил маме говорить всю правду. Я просто сходил с ума. Мелисса сообщила, что ее нашли родственники, и она навсегда уезжает. Я остался один, у меня не было никого. Я ведь приехал только для того, чтобы понять, есть ли у меня шанс вновь стать твоим другом. -То есть я тебе интересен только в роли близнеца? -Нет, но как же, Андреас? Вы ведь.... - Затыкает губы Тома поцелуем, удобнее устраиваясь у него на коленях. Постанывает ему в рот, ощущая себя по-настоящему счастливым человеком. -У меня с ним ничего не было. - Выдыхает в губы, прикусывая кончик его язычка. -Но я ведь видел, к тому же ты до сих пор обнаженный. -Я не смог. Он подготовил меня, а я соскочил. Просто не смог представить себя с кем-то кроме тебя. Я хочу, чтобы осознанно мой секс был с тем, кого я люблю. Я не смогу стать с ним ближе. Просто я не люблю его. Не люблю, и никогда не полюблю. Он хороший друг, он человек, с которым комфортно, но этого не достаточно, чтобы отдать ему всего себя полностью и без остатка. Я не мог быть с ним. Но решил попробовать. Нет, это не была месть тебе, это была попытка наладить свою жизнь, забыв про тебя. Но я как всегда потерпел крах. Как всегда не смог доказать себе, что я и без тебя смогу. Но в данном случае я рад, что мне не удалось это доказать. -У вас с ним хоть что-нибудь было? -Только минет, на большее я не смог пойти. А у вас с Мелиссой? -Ты же знаешь. -Я хочу, чтобы ты сам мне сказал. Ты любил ее? -Да, и ты это знаешь. Она стала первой девушкой, которой удалось покорить мое сердце. -Но меня то ты больше любишь, так? -Это даже не обсуждается. Билл, я не знаю, что ты решишь. Захочешь ли прощать и быть со мной, но у меня никогда не будет человека дороже тебя. Я никогда не смогу относиться к тебе так, как это было прежде. Я люблю тебя, слышишь, люблю, и любил все это время. Но только дай мне шанс вновь стать твоим другом. Я больше ни о чем тебя не прошу. - Прижимается губами к его пухлым губам, и начинает всхлипывать. Он обещал себе быть сильным. Обещал, что не позволит слезам сорваться с ресниц, но сдержать себя оказалось намного сложнее. - Я не могу тебя потерять, слышишь, не могу. Дай мне всего лишь один шанс, чтобы я доказать тебе, что достоин тебя. Я постараюсь быть для тебя тем, кем ты пожелаешь. Мы ведь сможем, только ты и я. Помнишь? Совсем как в детстве? -Но мы больше не те маленькие дети. Мы выросли и слишком сильно изменились. Прежними нам уже никогда не стать. -Я все понял, прости. - Том медленно пересадил Билл с коленей на диван, прикрыв его покрывалом, а сам направился к выходу. -Стой, ты никогда не даешь мне договорить. - Билл выбежал в коридор, закутавшись в покрывало, которым был прикрыт. - Мы никогда не будем прежними близнецами. Мы совершили слишком много ошибок. Мы наломали много дров, мы превратили жизнь друг друга в настоящий ад. Мы были с тобой на самом дне. Мы подвели друг друга, но это не значит, что у нас нет шанса быть вместе именно сейчас. Мы можем с тобой постараться и наладить нашу с тобой жизнь. Я хочу быть только с тобой. Кроме тебя мне уже никто не нужен. Ты хоть понимаешь это? Мне плевать на то, какими мы были раньше, ведь это было в прошлом. Мне все равно, что мы никогда не будем прежними, но мы можем подарить друг другу "новых" себя. Ялюблютебя и всегда буду любить, чтобы ни случилось. Но если ты посмеешь мне изменить с какой-нибудь красоткой, у которой будет грудь третьего размера, а ноги от ушей, я тебе клянусь, что яйца оторву, и тогда ты такой нужен будешь только мне. -Будешь любить меня без яиц? -Да, я тебя готов любить и принять любым. А теперь давай идем обедать, я приготовил твою любимую лазанью, словно знал, что ты приедешь. -А когда ты улетаешь на учебу? -Седьмого июня. -То есть ты улетаешь послезавтра рано утром? -Да, а потом вернусь только в следующем месяце. Ты же знаешь, сколько мною было пропущено. -Том, а ты что-нибудь знаешь про Ганса? -Что именно тебя интересует? -Я хочу знать, ты причастен к тому, что он лежал в больнице в тяжелейшем состоянии или нет? -Да, и не жалею об этом. -Но почему? -Это была моя месть. Я отомстил за тебя. Он должен был страдать за тот год мучений, что у тебя был. Но я виноват перед тобой намного больше, ведь я твой близнец, а вел себя как законченный ублюдок. То, что сделал я, было намного страшнее. -Это уже неважно, но запомни.... -Запомнил, если изменю, оторвешь мне яйца. Какой же ты у меня воинственный. Любимый мой. - Том притянул Билла к себе, скидывая с него покрывало. - Вот таким ты мне нравишься намного больше. -Скажи это еще раз. -Таким ты мне нравишься намного больше. -Нет. Скажи мне "любимый". -Любимый. Самый любимый на свете. Я бы не пережил, если бы в очередной раз потерял тебя. -Больше никогда не потеряешь, а теперь давай кушать, да и, кстати, я не досмотрел свою любимую мелодраму. -Бл*дь, так и знал, надо было приезжать намного позже. Снова будем с тобой слезы лить над смертью героев. - Билл и Том отправились в гостиную, где начался очередной любимый фильм Билла. *** Июль 2008 года. -Билл, у меня для тебя сюрприз! - Том вошел в комнату брата, когда тот еще спал. Том сдал сессию, и первым же рейсом вылетел домой. -Мама, я хочу еще поспать, мне сегодня не надо в школу. -Я не мама. - Билл резко вскочил на кровати, осознавая, что Том вернулся. Он спрыгнул с кровати и побежал обнимать Тома, которого не видел чуть больше месяца. Он обвил его бедра ногами, а шею руками, прижимаясь к нему как можно ближе. - А что за сюрприз? -Для этого тебе нужно, по крайней мере, надеть домашние тапочки. - Билл спрыгнул с Тома и надел тапочки. - А теперь возьми меня за руку. - Близнецы направились вниз по лестнице, ведущей к входной двери дома. За окном была уже ночь, а у Тома все было готово, чтобы сделать подарок Биллу, о котором он думал длительное время. -Ну, там же темно. -Но я ведь рядом, а пока я тут с тобой, точно ничего не произойдет. Ты ведь веришь мне? -Да, и всегда буду доверять. - Том остановился на пол пути. -Подожди, а теперь я должен завязать тебе глаза. - Том достал из кармана черную шелковую ткань, которой прикрыл Биллу глаза. Они прошли еще буквально метров пятьсот и остановились на красивом берегу озера. На песке был расстелен теплый плед, стояло множество свечей, шампанское и, конечно же, фрукты. - Можешь, открывать глаза. - Билл снял повязку и открыл рот от удивления. -Я никогда не видел ничего прекрасней этого. -А я видел каждый день со дня своего рождения, когда смотрел на тебя. - Они опустились на плед. Том взял бутылку с шампанским и с характерным звуком хлопка открыл ее. Он разлил игристый напиток по бокалам. Ему давно хотелось сделать это. Хотелось стать еще ближе. Они ели фрукты, кормя друг друга с губ. По подбородку Билла постоянно стекал сок от сладких ягод. - Это еще не все. Тебе нужно залезть в корзинку с фруктами чуть глубже. -А что там? Я боюсь. -Не волнуйся, там нет ничего такого, чего ты боишься. - Билл засунул свою руку в корзинку и начал аккуратно перебирать ягоды и фрукты, стараясь их не помять, превратив в однородную массу. Его рука наткнулась на что-то твердое. Он достал этот предмет и посмотрел на него на свету. Это было красивое колечко. Билл вдруг вспомнил, что оно лежало рядом с тем браслетом, которое он купил для Тома. -Что это значит? -Это значит, что я прошу тебя всегда быть со мной. Я прошу тебя любить меня, и никогда не отпускать мою руку. Ты всем, чем я живу и дорожу. Ты все, что имеет смысл в моей жизни. Я хочу всегда быть рядом, чтобы оберегать тебе и защищать. Я просто хочу, чтобы ты был только моим. -Я согласен. Господи, как же я люблю тебя. - Том медленно надел колечко на безымянный пальчик Билла, скрепляя их клятву быть всегда вместе. -Тогда у меня то же есть для тебя подарок, который ждал именно твоего приезда. - Билл медленно стянул с себя футболку. -Ты уверен? -Я ждал этого слишком долго. - Том опустился на Билла, укладываясь между его разведенных ног. Воздух постепенно становился все более раскаленным и горячим. Руки Тома легли на талию Билла, и начали "идти" вниз, постепенно стягивая с него пижамные штанишки, под которыми, как оказалось, нет нижнего белья. Билл лежал обнаженный под ним, соблазняя своим роскошным видом. Они резко перекатились так, что теперь Билл был сверху и руководил их телодвижениями. Он начал стягивать с него футболку, покрывая вместе с тем тело поцелуями, оставляя небольшие горячие следы на коже. Ему хотелось оставить метки и автографы, говорящие о том, кому Том принадлежит. Футболка была откинута на песок. Он впился в его губы поцелуем, стягивая с него его безразмерные джинсы. Влажные бедра соприкасались с кожей Билла, возбуждая и, распыляя его еще сильнее. Ему невероятно сильно хотелось ощутить Тома в себе. Он засасывал его нижнюю губу, иногда проникая в его ротик. А руками он поглаживал возбуждение Тома через ткань боксеров, срывая с его губ стоны, которые тонули в их страстном и невероятно горячем поцелуе. - Мм, кажется я не один, кто хочется заняться любовью? - Билл специально сделал акцент на слове "любовью", ведь с Томом у него не должен был быть просто секс. -Да, именно этого я и хочу. - Билл спустился поцелуями к впадинке между ключиц. Язычком начал вылизывать нежную кожу. Том сходил с ума, выгибаясь в спине от таких ласк. Билл спустился чуть ниже и прикусил зубками сосок Тома, пробуя его на вкус своим язычком. Он немного подул на кожу, заставляя ее покрыться небольшими пупырышками. Все его тело дрожало от наслаждения и предвкушения того, что должно будет произойти. Он проложил себе дорожку из поцелуев к животу Тома, продолжая ласкать член через ткань нижнего белья. Язычком он нырнул в пупочек, а затем повел язычок ниже к резинке от боксеров. Он дышал на его плоть сквозь ткань, стараясь распалить еще сильнее его желания. - Прошу тебя, не томи. Сними их уже, наконец. - Билл стянул с него боксеры и провел язычком по всей длине плоти. Он взял его в руку у основания, и начал посасывать головку, размазывая кончиком язычка капли образовавшейся смазки. Он начал активнее двигать головой, вбирая его в себя как можно глубже. Рукой он перебирал его яички, иногда сжимая их как можно сильнее, вызывая головокружительные стоны со стороны Тома. Том надавил руками на затылок Билла, заставляя его сосать чуть более активней и брать в рот больше и глубже. Стоны Тома становились больше похожими на сдавленные хрипы, что свидетельствовало о том, что он близок к тому, чтобы кончить. - Билл, черт, я уже близок. - Билл лишь улыбнулся уголками губ и продолжил свое занятие. Ему так хотелось оказаться под Томом. Узнать, каково это, когда тебя любят. Хотелось стать единственным для своего близнеца. Билл несколько раз провел язычком по уздечке, задевая ее шариком от пирсинга, а затем взял в рот так глубоко, как это было только возможно. С гортанным стоном Том кончил, излившись ему в рот, выстрелив вязкой жидкостью в горло. Так, что Билл даже и не почувствовал вкуса спермы. Он еще несколько раз провел языком и губами по члену, собирая остатки спермы. - Это было нечто. - Билл поднялся наверх и начал целовать губы Тома. -Ты такой сладкий. -Теперь моя очередь. Встань на колени. - Билл выполнил его просьбу и встал на колени. Том пристроился к нему сзади и провел своим язычком по пояснице Билла, а затем поцеловал каждую из его ягодиц. Том развел их в сторону и начал аккуратно вылизывать дырочку, вызывая дрожь во всем теле. Билл постанывал, закусывая губу, чтобы не закричать в голос. Том подул на чувствительное местечко, заставляя мышцы сжиматься, а кожу покрываться пупырышками. Он положил несколько пальчиков Биллу в рот, заставляя его, их посасывать, а сам в это время продолжал ласкать его анус, иногда проникая в него язычком. -Черт, как же хорошо. Бл*дь, Том, это слишком горячо для меня. -Я рад. - Эти слова Том выдохнул ему в дырочку, что вызвало смех со стороны Билла. Он вытащил пальцы из его рта и подвел их к входу. Том пустил слюну внутрь Билла, заставляя ее обволакивать стенки ануса. Он погрузил в него палец и начал двигать им, растягивая его и, подготавливая к самому интересному. Он согнул его под нужным углом и начал надавливать на простату, заставляя Билла прогибаться, подобно пантере. Он был грациозен и сексуален. Он был идеален в данный момент, как никогда прежде. Том добавил еще один палец и начал грубо трахать ими Билла, постепенно добавляя еще один палец. Теперь их внутри его тела было три. Он был невероятно влажным внутри и горячим. -Я хочу, чтобы ты запомнил наш первый раз навсегда. - И Билл запомнит, потому что такое забыть просто невозможно. Том обхватил его член рукой и начал водить по нему в такт движению своих пальцев внутри его ануса. -Том, пожалуйста, остановись, иначе я сейчас же кончу. - Том придвинул лицо чуть ближе, и просунул язычок в образовавшееся отверстие между его пальцев. Биллу казалось, что еще немного, и он взорвется. Кислорода просто катастрофически не хватало. Он трахал его и пальцами и языком одновременно. Прежде Тому никогда не было так хорошо. Ни с одной его подружкой, коих у него было предостаточно, чтобы он не успевал запоминать их имена, и уж тем более номера сотовых телефонов. Билл выгнулся в очередной раз, когда Том задел простату внутри его тела. -Мм, кончишь ты позже, и для меня. Ты такой вкусный. Я хочу, чтобы ты стонал громче, срывая голос. Я хочу трахать тебя так сильно, как это только возможно. Давай же, малыш, стони для меня. Я хочу слышать твой голос. - Билл сорвался на стон. - Нет, еще громче. - Том еще резче начал двигать пальчиками и язычком внутри. - Ты такой горячий. Хочу в тебя. Хочешь? -Да. - Том резко вынул из него пальцы, и последний раз прошелся язычком по колечку ануса. -Как ты хочешь? -На спине, хочу видеть твое лицо в тот момент, когда ты будешь кончать в меня. Надеюсь, никаких презервативов. -Никаких. - Том медленно провел своей влажной рукой по своему члену, а затем опустился на Билла. - Будет немного больно, а затем.... -Все, давай же, я хочу тебя в себе. - Том резко подался вперед, засаживая свой член сразу на половину. Билл лишь закусил губу, а потом кивнул, давая разрешение на то, чтобы Том начал двигаться. Том вошел до конца и сразу же начал двигать бедрами, входя по самое основание. Он шлепал своей промежностью по паху Биллу, заставляя того заводиться еще сильнее. Билл обхватил его ногами, позволяя входить еще глубже. -Черт... я... не думал, что... бл*дь, может... быть так классно-о-о-о. Черт, давай же... малыш, стони для меня. - Билл сорвался на очередной стон, переходящий на крик, когда Том задел головкой бугорок простаты. -Давай же, надави сильнее. Том, прошу тебя. -Давай, кончи для меня. Я хочу, чтобы ты простонал мое имя. - Том продолжил грубо вбивать Билла в плед, покусывая его пухлые губки и, таким образом, собирая с них стоны, которые беспрерывным потоком, с них срывались. Он поглощал их поцелуем. Им обоим осталось совсем немного. Билл слегка дернулся и начал помогать Тому, двигаясь бедрами, чтобы насадиться на его член еще сильнее. Том обхватил член Билла рукой и начал двигать ею вверх-вниз, заставляя звезды взрываться перед глазами Билла. Их тела были покрыты испариной. Билл слизал кончиком язычка капельку пота, стекающую по пульсирующей жилке на виске Тома. Соленый вкус остался на губах Билла. Том совершил еще несколько фрикций, и кончил в тело Билла, выстрелив порцией спермы. С их губ сорвались имена друг друга. -Тооо-ооо-ммм. -Биии-иии-ллл. - Мышцы ануса начали еще сильнее сокращаться вокруг члена Тома. Билл же кончил через несколько секунд после своего близнеца. -Побудь еще во мне. - Том накрыл их пледом, крепче прижимая к себе Билла. Их тела немного трясло от того наслаждения, что они сейчас испытали. -Спасибо тебе за второй шанс. Я так тебя люблю. -И я тебя люблю. Только не отпускай меня. - Билл смотрел в глаза своему зеркальному отражению. Сейчас ему уже не было страшно, что он не имеет своего собственного лица. Сейчас ему было плевать, что он до конца своих дней везде будет видеть не себя, а его. Он будет видеть лицо своего близнеца, лучшего друга и любовника. Он везде будет искать эти глаза, и ждать этих прикосновений. Ради одних таких поцелуев стоило жить. Теперь ему уже не страшно, что без брата он никогда не сможет научиться дышать полной грудью. Не страшно, потому что Том всегда будет рядом и никогда его не бросит. Ему все равно, что он "заражен" и полностью зависим. Самое главное, что он смог побороть свой страх и найти свое место в жизни. И оно отнюдь не по другую сторону зеркального мира, а на одной стороне с его братом. Ветер унес с собой их признания в любви и рваное дыхание. На губах застыла искренняя улыбка. Теперь ему не страшно жить с лицом брата. "Он нашел свой путь к свободе" 10.02.2008 by Aaliyah_Babygurl The End.