…с улыбкой вспоминаю, как с трудом разбудив своих еще толком не протрезвевших приятелей, судорожно набирал номер такси и, даже не дождавшись ответного звонка, выталкивал их за дверь, запихнув им в руки по пакету с мусором. Николь тоже проснулась, и после моего короткого объяснения причин, стала мне помогать, вернее она больше отвлекала, то и дело мелькая в своих коротких шортиках у меня перед глазами. Но я был ей действительно благодарен, просто потому что, когда чувства путаются, и не знаешь, что тебя ждет, хочется, чтобы кто-то был рядом, и она всегда оставалась со мной в такие моменты. Может быть это немного странно, но с ней мы как-то легко подружились, хотя мне вообще довольно трудно сходиться с людьми, я словно сам ставлю между собой и остальными барьер, и люди это, конечно же, чувствуют. Поэтому почти всегда проходило довольно много времени, прежде чем я начинал открываться другому человеку, позволяя ему увидеть себя настоящего, а дальше одно из двух, или мы становились друзьями, или совершенно чужими людьми. Результат, конечно, предугадать довольно сложно, но я пытался, и еще ни разу не ошибся, все те люди, с которыми я общался в то время, до сих пор остаются моими друзьями. Единственное, что я никогда не мог показывать даже самым близким – это свои слабости и боль. Я всегда улыбался и шутил, меня редко кто видел подавленным или уставшим, даже если на самом деле мне хотелось умереть или кричать, но эти эмоции всегда оставались во мне и о них никто никогда не знал, да и зачем? Справиться с ними или поддаться им могу только я, потому что советы или сочувствие обычно заставляли меня опускать руки, когда мои внутренние переживания делали меня лишь сильнее, а я должен был бороться, пусть иногда даже с самим собой, потому что я не хотел больше видеть жалость по отношению ко мне в чьих-либо глазах, никогда. Николь, наверное, единственная девушка, с которой я мог разговаривать практически обо всем и делиться своими мыслями, оставаясь абсолютно уверенным в том, что она сохранит это между нами. Мне было с ней комфортно, ни ей, ни мне не нужны были какие-то обязательства, она спокойно относилась к тому, что я мог флиртовать с другими девчонками, хотя я знал, что ее это задевает, и иногда специально так делал, чтобы ночью ощутить, как ее ноготки сильно царапают мою спину в наказание. Не могу точно сказать, что именно нас связывало, мы просто были вместе. Я знал, что могу на нее рассчитывать, а она знала, что я никогда ее не предам как друг и никому не позволю ее обидеть. Может быть, она хотела от меня большего, чем я давал ей тогда, может быть, иногда этого хотел я, но ни один из нас так и не осмелился преступить эту черту, боясь разрушить то хрупкое равновесие в отношениях, которого мы смогли достичь на тот момент. Кое-как приведя квартиру в относительный порядок, она собралась и, поцеловав меня в щеку на прощанье, ушла, оставив наедине со своими мыслями о Билле. В голове не укладывалось, что после стольких лет наших редких встреч, теперь мы будет видеть друг друга ежедневно, будем жить одной жизнью, как и задумывалось природой, но не получилось из-за обстоятельств. Мы будем вместе учиться и отдыхать, ссориться и мириться из-за каких-нибудь глупостей. Я улыбнулся, у меня наконец-то появилась возможность снова обрести брата, но я все же понимал, что у медали две стороны и что мои светлые надежды могут не оправдаться, я должен был быть готов и к этому. Эти мысли я попытался пресечь и задумался над вопросом, как оказалось, более сложным, чем наше с ним воссоединение - как мне с ним поздороваться, когда мы встретимся? Пожать руку, вежливо улыбнувшись? Но тогда он может подумать, что я его совсем не ждал и я тем самым просто поселю в нем отстраненность, да и вообще это как-то слишком холодно, все-таки мой близнец, и не важно, что мы мало общались. А может, поцеловать в щеку? Этот вариант я тоже отмел, как полный бред, чтобы Билл не решил, что у него брат извращенец. В итоге я остановился на том, что самое подходящее просто обнять его, по-дружески похлопав по плечу и поинтересовавшись, нормально ли он добрался… Мой взгляд чуть ли не каждые две минуты скользил по циферблату часов. Ожидание странная штука, когда ждешь чего-то хорошего, то кажется, что время течет очень медленно, словно специально дразня и распаляя желание, а ты считаешь дни, часы и минуты, до наступления долгожданного события. А когда наоборот, ждешь того, чего боишься или просто не знаешь, то секунды исчезают мгновенно, их невозможно удержать, они просачиваются, как песок сквозь пальцы, неумолимо приближая «момент истины»… *** 06:59:45 am «Ну и где он?» - сижу в прихожей, нервно постукивая пальцами по колену, мобильник зажат в руке, смотрю на экран, жду звонка. Да, признаюсь, я жутко волнуюсь, все-таки сколько мы уже не виделись, уже не говоря о том, сколько мы не общались, и, если честно, даже не представляю во что выльется все это. 06:59:50 am «Черт, надеюсь, мама дала ему мой номер телефона и адрес? Ну что за бред, конечно у него есть мой номер, у меня же есть его. Может позвонить? Нет, не буду…» 06:59:55 am «Пять, четыре, три, два, один, пуууууск!» 07:01:00 am «Так, я начинаю психовать, где, черт побери, мой пропащий братец?» 07:10:30 am - Еще не звонил? - … - Он точно приедет? - … - Ну конечно жду! - … - Да не нервничаю! Я совершенно спокоен! - … - Я не ору, просто у меня голос такой… - … - Хорошо, ма, пока… 07:26:20 am «Так… душ принял, зубы почистил, трусы надел… БЛ*ТЬ!» Чуть не подкидываю в воздух зазвонивший в руках мобильный, но все же удерживаю его непослушными пальцами и прислоняю к уху. - Алло? - Том? – ЭТО ОН! - … - Том, это Билл! – ЭТО ТОЧНО ОН! Я срочно должен что-нибудь ответить! - Привет… - Господи, как же глупо, мой голос прозвучал тона на три выше, чем обычно, пришлось откашляться пару раз, чтобы привести его в норму. - Привет, братик, я тут стою у тебя возле подъезда с четырьмя тяжеленными чемоданами, может спустишься и поможешь мне их дотащить? - Д-да, к-конечно я…, - не могу поверить, что это Я начал заикаться, - иду… - Ты в порядке? - Да, подожди меня, я сейчас, - скидываю звонок, глубоко вдыхаю, сердце бешено заколотилось, когда я услышал его голос, и все никак не настроится на свой обычный ритм. Да что происходит вообще? С чего это я так дергаюсь, черт! И куда постоянно пропадает моя толстовка? Залезаю в шкаф, вытаскиваю первую попавшуюся из своей обширной коллекции, быстро одеваюсь. Оглядываю свое отражение в зеркале и остаюсь доволен, кажется, немного успокоился… Спускаюсь вниз, выхожу на улицу, передо мной стоят три огромных чемодана и не уступающая им по размеру сумка. Кажется, он тоже предпочитает разнообразие в одежде. Это все, конечно, хорошо, но где же, собственно, мой брат? Начинаю оглядываться по сторонам, как вдруг кто-то сзади прикрывает мои глаза ладонями. - Угадай, кто? – мягкий, с еле слышной хрипотцой голос над левым ухом, мои губы сами собой расплываются в улыбке, накрываю его ладони своими и неуверенно, как будто не слышал этот же голос минуту назад в телефонной трубке, называю его имя, впервые за долгое время: - Билл? - Том! - радостно вскрикивает, я даже немного дергаюсь, слишком уж громко у него получилось, чувствую, как он подпрыгивает за моей спиной. А дальше все происходит само собой, беру его за руку, снимая ее со своего лица, разворачиваюсь и притягиваю к себе, быстро целую в щеку, а затем подхватываю под попу, поднимаю и, с улыбкой во все двадцать восемь, начинаю кружить в воздухе, поднимая голову и рассматривая его. Такой же худой, высокий, те же пухлые губы, теплые карие глаза, длинные черные волосы, тихий искренний смех. – Билл… - Том, ну все, хватит, верни меня на землю! – очаровательно улыбается и капризно несколько раз бьет ладошками по плечам. Отпускаю его и делаю шаг назад, продолжая любоваться его такой знакомой и непривычной одновременно красотой. Наверное, я выглядел как полный придурок, но я не мог ничего с собой поделать, странное чувство возникло внутри, словно радость, причудливо перемешавшись с волнением и какой-то легкостью, разливается в крови. Я рад, я действительно рад видеть его глаза, слышать его голос и такой знакомый и немного забытый мною смех. Он почти не изменился за этот год, такой же непосредственный, даже в этом нашем приветствии было что-то знакомое, теплое, даже не передать словами. Просто я понял, что ошибался, говоря о том, что я его не знаю, нет, я его просто чувствую, его настроение и эмоции словно по цепочке передаются от него ко мне и обратно. Билл смотрит на меня еще пару секунд, затем подходит почти в плотную и, задержавшись горячими губами на моей щеке, шепчет в ухо: - Ты, хотя бы соскучился? - и обнимает за шею, крепко прижимая к себе. - Еще как… - стискиваю его в объятьях, его длинные волосы щекочут мне нос своим сладким ароматом, на секунду прикрываю глаза, просто наслаждаясь моментом. Конечно соскучился, я даже сам не представлял, насколько сильно. - Ну что, может, покажешь мне свою квартиру? Я, если честно, немного устал, – немного отстраняется и смотрит мне в глаза, не расцепляя скрещенных за моей шеей рук. Все, что я могу сделать – просто кивнуть в ответ. – Тогда идем? *** …это был день, который я всегда буду помнить, но образы которого сейчас слишком смутные, просто яркие цветные пятна, обрывки фраз или смеха, колкие ощущения прикосновений или секундные взгляды, до сих пор пробирающие мое тело той волнительной дрожью, которую я испытывал тогда. Жаль, что нельзя вернуть эти минуты… Хорошо, что их нельзя вернуть. Помню, как мы затащили его чемоданы в лифт, а он отказался ехать, уж не знаю, что там с собой привез брат, но это было действительно весело, особенно, когда Билл испугался, что двери не откроются, и мы надолго застрянем в этом замкнутом пространстве. Он судорожно жал кнопку этажа, пока я смеялся над его искаженным неподдельной паникой лицом и пытался оттолкнуть от панели с кнопками, чтобы легко исправить ситуацию. Но он, словно испуганный зверек, усердно вдалбливал кнопку, сильным движением руки удерживая меня на месте, пока все-таки его не переклинило, и он не сообразил нажать кнопку открытия дверей, а, вырвавшись на свободу, сказал, что поднимется по лестнице, я лишь назвал этаж и помахал ему рукой, оставшись в лифте с чемоданами. В тот момент мое волнение по поводу того, что у нас с братом могут не сложиться отношения, просто растворилось благодаря его обворожительной улыбке при нашей встрече. Меня переполняло светлое чувство удовлетворенности, или даже лучше сказать целостности, он был снова со мной, снова рядом, и я вдруг понял, что мои повседневные заботы наполнятся совершенно другим смыслом, теперь, по крайней мере, первое время, я буду посвящать их ему. Потом я показывал ему квартиру, над которой смеялся уже он, удивляясь, кто мог выбрать такую мебель или покрасить стены в тот или иной цвет, я лишь поддакивал, не решаясь сообщить, что всю эту радость сделал я сам и, в общем-то, был горд проделанной мною работой. Оказывается счастье скоротечно. Я сразу решил, что свою комнату отдам Биллу, а сам буду спать в комнате для гостей. Просто мне очень хотелось, чтобы он чувствовал себя как дома, хотя мне казалось, что ему такая мелочь покажется совершенно незначимой, но, войдя внутрь, он сразу понял, что это был мой уголок и снова обнял меня, говоря, что для него этот мой жест многое значит. Я не мог не поддаться его обаянию, он заставлял меня расслабиться и в то же время постоянно держал в напряжении. Его смех был заразителен, а внезапные теплые слова обезоруживали. Мне хотелось сделать все для того, чтобы только он продолжал улыбаться. Когда он разобрал вещи и принял душ, мы позавтракали, обсудив предстоящие планы, и отправились в университет уладить оставшиеся с его переводом сюда проблемы. Билл получил расписание, которое почти совпадало с моим. Его это так обрадовало, что он, схватив меня за руку, стал что-то тараторить про то, что теперь мы всегда будем вместе, даже во время учебы, и как он этому рад, потому что все эти годы ему меня очень не хватало. Я поражался тому, насколько мы разные, он такой открытый и нежный, в то время как я достаточно замкнут и даже немного скрытен. Я не мог не заметить, каким радостным он был тогда, ему нравилось абсолютно все, он с каким-то нетерпением и любопытством расспрашивал меня обо всем на свете, включая какие-то достопримечательности города, о которых я и не слышал. Мы долго гуляли по центральным улицам Берлина и уже ближе к вечеру купили пиццу и отправились ужинать домой, так как я совершенно выбился из сил, учитывая мои вчерашние приключения, да и он порядком вымотал меня своими расспросами и жадным вниманием к мелочам, которых я даже при большом желании не смог бы заметить… *** Когда я, приняв душ, зашел в гостиную, Билл, с пультом от телевизора в руке, задумчиво сидел на диване в полной тишине. Увидев меня, он сразу же заулыбался и спросил: - Том, у тебя есть что-нибудь посмотреть? - Ты имеешь в виду…? – я игриво подергал бровями и подмигнул, растянув губы в любимой ухмылке. Но Билл лишь отрицательно покачал головой, тяжело вздохнув. - Нет! Я имею в виду какой-нибудь милый романтический фильм с хэппи эндом… - Тогда у меня совершенно нечего посмотреть, - я развел руки, изображая искреннее сожаление на лице, и подошел ближе. - Может быть, что-нибудь показывают… - брат пару раз нажал на кнопку пульта, которая по смыслу должна была включить телевизор, но тот никак не отреагировал на его попытки, - по каналам? - Давай я найду, - я улыбнулся и протянул руку, Билл с охотой передал мне непослушный пульт. - Давай! – я снова улыбнулся и, подойдя к телевизору, включил его в розетку. Вчера пришлось вырубить, чтобы кто-то из моих друзей подзарядил телефон, а до того, что в других комнатах тоже имеются розетки, почему-то никто из нас не догадался. Билл сделал недовольную мордашку, а я рассмеялся, представляя, сколько он промучился с пультом, пока я был в душе. Включаю на какой-то кино-канал, читаю название фильма: - «Елизабеттаун»… подойдет? - О да! Классное кино! Тебе понравится, вот увидишь! – Билл заерзал на диване, устроившись посередине прямо напротив телевизора, и обхватив двумя руками подушку, радостно улыбнулся. - Да уж, я не сомневаюсь…, - делаю звук погромче. - Но если не хочешь, можем посмотреть что-нибудь еще… - Да нет, мне в принципе все равно… - Тогда садись! – хлопает по сиденью рядом с собой. - Ага… - подхожу к дивану и плюхаюсь в самый угол, закидывая одну ногу на сиденье, а вторую оставляя на полу, надеюсь, что это не самый занудный фильм в моей жизни. Билл секунд пять смотрит на меня, а потом вдруг срывается с места и укладывается спиной прямо на меня, предусмотрительно положив подушку мне на пах, чтобы ему было удобнее. - Тебе так нормально? – слегка поворачивает голову, поглядывая на меня. Не найдя, что сказать я просто кивнул, а он схватил мои руки и обвил их вокруг своего торса, сжав мои пальцы своими. – Я просто привык так смотреть… - Ээээ… ну… - Тихо, Том! Начинается… - откидывает голову мне на грудь, и мне остается только замолчать и смотреть на экран.

*** …довольно трудно передать словами, что я чувствовал в тот момент, помню дикое смущение, охватившее меня, когда мой брат разлегся на мне и, уставившись на экран, что-то мурлыкал себе под нос, комментируя короткими фразами или смешками события фильма. Я же боялся пошевелиться, не смотря на довольно неудобное положение, в котором прибывал, и порядком затекшие от неизменной позы ноги. Как я не старался отвлечься и вникнуть в суть фильма, у меня это получалось с трудом, все мысли были сконцентрированы на ощущении его тела прижавшегося к моему. Сказать, что я чувствовал себя странно – просто ничего не сказать. Столько времени пробыть вдали друг от друга, в холодности редких встреч и в отсутствии общения как такового, а сейчас мы так близко, мы вместе, и вроде бы все лучше не бывает, но что-то не давало мне покоя, наполняя тяжелым напряжением все тело. Почему-то начинало казаться, что все это просто дурацкий сон, в котором мне никогда не разобраться и которого никогда не понять. Я не знаю его, я еще не знаю его, а он ведет себя так, словно не было этой пропасти почти в пятнадцать лет между нашими жизнями, словно он всегда был рядом, хоть и находился за сотни километров от меня. Не понимаю, не могу так, может быть, я просто слишком отвык от его близости, но мне было трудно, некомфортно в тот момент, и почему-то вдруг сильно захотелось остаться одному и просто свободно вздохнуть. В голову лезли воспоминания о родителях, тихих слезах матери по ночам в соседней комнате, когда отец впервые не вернулся домой после их ссоры, о пустом взгляде отца, сидящего в кресле в нашем доме в Лойтше с зажатыми в руках документами на развод. О том, как брат взял меня за руку и шепнул «Не уезжай...» в наш последний день вместе, и как я изо всех сил пытался тогда не заплакать, крепче сжимая его руку и отворачиваясь от его наполненных слезами глаз. О нашем отъезде и мелком дожде, провожавшем нас по пути в Берлин, и как я наконец расплакался, уткнувшись носом в папину теплую куртку, которой он меня укрыл, потому что мне было слишком холодно. О моих кошмарах по ночам в новой квартире, от которых я просыпался в холодном поту со сбившимся дыханием, сжимая влажными пальцами простынь рядом с собой, словно пытаясь найти кого-то, кто должен быть рядом, но там всегда было пусто. В груди что-то больно кольнуло, и я сильнее стиснул в объятьях брата, словно борясь с желанием его оттолкнуть, и, уткнувшись лбом в его макушку, закрыл глаза… *** - Том… проснись… - кто-то теребит меня за плечо, с трудом открываю глаза и наталкиваюсь на теплый взгляд его насмешливых карих глаз, они слишком близко, инстинктивно немного отстраняюсь. - Я что, уснул? - Я же говорил, что тебе понравится кино, - он улыбнулся, похлопал меня по плечу и встал с меня, развернувшись и остановившись напротив. - Я просто устал. - Знаю, может спать? - Да, было бы неплохо, - потягиваюсь, разминая затекшие пальцы на руках, и поднимаюсь с дивана. – Завтра на учебу к десяти, нужно выспаться. – Кидаю на него короткий взгляд и направляюсь в свою новую комнату. - Том… - оборачиваюсь, а брат стоит на том же месте и как-то странно смотрит на меня, словно чего-то боится. - Да? - Черт, так стыдно об этом просить, но… - смущенно опускает глаза, пряча руки в задние карманы джинсов. - Что? – снова подхожу к нему. - Ты не мог бы… - немного хмурю брови, так как понятия не имею, что может ему понадобиться, и внимательно всматриваюсь в его лицо, чувствуя, что он сейчас очень напряжен. Глаза опущены, длинные ресницы немного дрожат, закусил нижнюю губу, видимо решая, стоит продолжать или нет, коротко, буквально мгновение, смотрит на меня, но вдруг отодвигает за плечо и делает шаг в сторону двери. - Все забудь, идем спать. - Нет, Билл, - перехватываю его за запястье и разворачиваю к себе, не собираясь так просто его отпускать, его пальцы сжались в кулак. - Я сделаю все, о чем попросишь… Ну кроме секса, конечно. – Улыбаюсь, чувствую, как его рука расслабляется под моими пальцами, и он, наконец, смотрит на меня. - Том, ну ты дурак! – смеется, высвобождая запястье, я беспрепятственно позволяю ему это сделать, но его милая улыбка быстро исчезает. - Серьезно, забудь… - Прости, не могу, - недоуменно смотрю на него, отрицательно качая головой, и скрещиваю руки на груди. - Мне даже интересно стало, говори. - Нет… - Не можешь сказать? А написать сможешь? - Думаю да. - Пиши. - Все, перестань, не буду… - Билл, пиши или говори, иначе я буду пытать тебя всю ночь! - Бл*ть, ну ладно, где? – нервно потирает ладошками свои бедра, недовольно глядя на меня. Хватаю мобильник с тумбочки у дивана, открываю новое смс, протягиваю ему. - Держи. – Билл, еще секунду, сомневаясь, не двигается, затем берет телефон и начинает что-то набирать, потом протягивает мне. Читаю сообщение, и губы сами собой расплываются в улыбке, поднимаю глаза на него: - Ты серьезно? - Все, сотри и не вспоминай, - пытается выхватить мобильный из моих рук, но я не позволяю, пряча его за спину, и продолжаю улыбаться. Билл лишь нервно дышит, и тихо произносит, отставляя попытки завладеть телефоном, - Говорил же не надо… - Ну все успокойся, - подхожу ближе, кладу руку на его плечо, - если ты на самом деле не можешь заснуть один, я немного посижу с тобой… - Дай мобильник! – Выхватывает из руки, слегка царапнув меня длинными ногтями, которых я сначала и не заметил, снова что-то пишет и отдает мне. Читаю и смотрю на него: - Хорошо, прилягу рядом с тобой. Только не щупать меня, договорились? - Что вообще? – я даже немного оторопел, потому что не думал получить такой реакции на глупую шутку, потому что Билл одарил меня взглядом, полным невыносимого разочарования. - А обнять? - Господи, сразу видно, что тебя мама воспи…, - не договариваю, потому что начинаю осмысливать, какого ему слышать такие слова. Он опускает голову, слегка нахмурив брови. - Прости, я не хотел… Прости… - Идем спать… - Да, конечно… - черт, я готов сквозь землю провалиться, только бы вернуть обратно свои слова. Хочу что-нибудь сделать, чтобы загладить свою вину, хочу обнять его, но не могу сдвинуться с места, просто машинально повторяю одно слово «Прости…». - Перестань, ты прав. - Нет, Билл, я идиот, я так не думаю, просто вырвалось… - Том, давай не будем об этом, - разворачивается и идет к двери. - Хорошо…, - тяжело вздыхаю и направляюсь в комнату вслед за братом. *** …после этого разговора, я впервые серьезно задумался над тем, почему мой брат именно такой. Зная маму, я прекрасно понимал, что когда меня забрал отец, она стала дарить ему все то тепло и ласку, которые в ней были для нас обоих, оберегая и огораживая его от любых неприятностей. И это вполне естественно, что он такой нежный, немного капризный, и так чутко воспринимает любые неосторожные слова, он привык получать любовь, привык к заботе и вниманию, но в нем чувствуется и другое - внутренняя сила, уверенность в себе, целеустремленность, я знаю, что он не так слаб, как кажется на первый взгляд. Понимаю, что когда нас разлучили, ему, как и мне, было тяжело оставаться одному, тяжело переживать определенные минуты жизни, не чувствуя, что есть кто-то, кто всегда поддержит и поймет, кто придет на помощь, если не к кому обратиться, кто успокоит, когда слезы вырываются наружу, но когда не хочешь, чтобы их видели другие. Наверное, в такие моменты с ним всегда была рядом мама, стараясь всеми силами компенсировать ту пустоту, которая появлялась внутри, когда было слишком тяжело, грустно или страшно. Вряд ли он смог настолько сдружиться с отчимом, чтобы доверять ему так же как матери, не думаю, что после того, как отец ушел, разрушив тем самым наш маленький мир и разделив его на две половины, Билл смог бы снова так легко довериться человеку, которого он на тот момент совершенно не знал. Скорее всего, отчим пытался сблизиться с ним, прилагая много усилий и стараясь ему понравиться, и, буду верить, что делал он это совершенно искренне, но у Билла, уже на подсознательном уровне была заложена четкая грань между отношением к своим близким и к остальным людям, переступить которую он себе не позволял. И теперь, когда мама далеко от него, ему нужен был я, как единственный человек, которому он может доверять также как и ей. И я должен был попытаться стать для него прежде всего тем, в ком он сможет увидеть надежного, любящего его человека, и я стану им для него, я снова стану его старшим братом… *** Заходим в комнату, Билл неуверенно делает пару шагов вперед и останавливается, оглядываясь на меня, словно проверяя, что я никуда не ушел. Не хочу включать свет, поэтому просто подхожу к кровати, забираюсь под одеяло и ложусь на бок. Билл начинает медленно стягивать футболку, обнажая впалый живот, на секунду поражаюсь, насколько он худой, но затем успокаиваюсь, вспоминая, что я такой же. Наблюдаю за его движениями, находя в них сильные отличия от своих, так странно осознавать, что он моя копия, но на меня совершенно не похож. Хоть я и не вижу его лица, но я чувствую, что он смотрит в мою сторону. Закрываю глаза, стараясь больше его не смущать. Слышу шорох снимаемых им джинсов, и лязганье пряжки ремня, почему-то улыбаюсь, через несколько секунд чувствую, как проминается матрац рядом со мной, а затем слышу неровное дыхание у своего уха. - Том… - брат придвигается ко мне, и я ощущаю тепло его тела совсем близко. - Ммм? – не могу открыть глаза, я вообще не могу пошевелиться, все это настолько странно, что мелкая дрожь пробегается по коже, словно я вышел после горячего душа из ванной в прохладу обычного воздуха. - Так можно тебя обнять? – спрашивает почти шепотом, щекоча своим дыханием мою щеку. - …да, - с трудом хрипло выдыхаю и зажмуриваюсь, как будто мне должны сделать укол. Легкое скольжение руки по моей талии, и его ладонь замирает на моем животе, а сам Билл прижимается ко мне всем телом сзади. Боюсь вздохнуть, крепче сжимаю край подушки, нервно закусываю нижнюю губу, по привычке засасывая колечко пирсинга. - Спасибо, - целует меня между лопаток, я вздрагиваю и распахиваю глаза, всматриваясь в темноту перед собой. Его дыхание холодит влажный след от его губ на моей спине. Кажется, сегодня мне не удастся поспать. …не знаю, сколько времени прошло, прежде чем я привык к этому ощущению, когда Билл был так близко. Его рука на моем животе, казалось, была слишком горячей, ее тепло почти обжигало мою кожу, я не двигался, просто лежал, считая каждый его вдох, с трудом понимая, зачем я сейчас здесь мучаюсь бессонницей, когда мог бы спокойно наслаждаться сном в другой комнате. Наверное, мне просто важно, чтобы ему было хорошо, хотя я не был уверен, что смогу долго исполнять любые его капризы, но тогда я был настроен оптимистически. Когда его дыхание выровнялось, приобретая четкий ритм, я закрыл глаза и попытался расслабиться, сон постепенно поглощал все мысли, и вскоре я, наконец, заснул… *** Утреннее солнце пробивалось сквозь легкую занавеску, скользя по моему лицу и заставляя медленно пробуждаться. Я нахмурил брови и глубоко вздохнул, получилось с трудом, на моей груди было что-то довольно тяжелое. Первая мысль, что это Николь, как всегда, по-хозяйски расположилась на мне, хотя я иногда и пытался прикинуться недовольным по поводу ее утренних посягательств на мое тело. Улыбаюсь, привычным жестом закапываюсь пальцами в ее мягкие длинные волосы, нежно массирую кожу, открываю глаза. - Бл*ть! – молниеносно пытаюсь оттолкнуть от себя брата, но он, недовольно поджав губы во сне, хватает меня за руку и резко, одним сильным движением, притягивает к себе, чуть ли не заставляя навалиться сверху, и крепко прижимает мое лицо к своей груди, обхватив за шею двумя руками. – Билл! - Мммм…. - Да проснись же ты, черт возьми! - Что? – открывает глаза, окидывая меня туманным взглядом, и быстро ослабляет объятья. – Том?! - Вот именно, а ты думал плюшевый мишка? – с недовольным видом сползаю с кровати, кидая парочку подходящих к данной ситации матерных слов себе под нос и потирая побаливающую шею. - А ты похож на медвежонка, только худой слишком… - улыбается, сладко потягиваясь. Ну еще бы, выспался наверное, да еще и меня чуть не задушил. Ничего не отвечаю, просто иду к двери, с твердым намерением попасть в ванную принять душ, черт, кажется, сегодня будет весело, после такого-то пробуждения. – Ты в душ? – оборачиваюсь, и с ненавистью смотрю на его счастливое лицо, решаю, что никогда больше не буду спать с ним в одной постели, себе дороже выходит, но как можно спокойнее отвечаю: - Да. - С тобой можно? – я просто о*уел. Наверное, секунды три соображал, действительно ли он попросил разрешения пойти со мной в душ. Бл*ть, а может мне ему еще и спинку потереть и пяточки отдраить до блеска? - Слушай-ка, братишка… - Том, не поверишь, но я просто пошутил! – видимо мое выражение лица в эту секунду было далеко не умиротворяющим, потому что Билл просто зашелся диким смехом, поглядывая на меня своими резко сузившимися глазами. Жаль, что я не понимаю шуток с утра, особенно если поспать толком не удалось. Поскорее отворачиваюсь, борясь с желанием стереть эту его улыбочку с лица, и делаю шаг вперед. - Шутник хренов! - Кажется, кто-то не выыыыспался…, - громко говорит мне вслед, растягивая гласные, и еще одна волна его заливистого смеха ударяет мне в спину. Нет, он явно чего-то недопонял, пальцы сами собой сжимаются в кулаки. - Билл, лучше заткнись… - Все, иди, - быстро успокаивается, замолкает и встает с кровати. Кажется, дошло, наконец, что не стоит надо мной смеяться, - а я пока займусь завтраком, - подходит ко мне и пару раз хлопает по плечу, отодвигая меня в сторону и проходя мимо по направлению в кухню. - Мне два сэндвича… - кидаю я, открывая дверь в ванную, затем усмехаюсь и громко добавляю, - и побыстрее, женщина! - Том!!! – улыбаюсь, вот теперь день определенно будет отличным. *** Уплетаю второй аппетитный бутерброд, запивая его любимой Колой, черт, а братишка-то молодец, готовит что надо, такой вкуснятины я давно уже не ел, ну хоть какая-то польза от него намечается. Сегодня в университете у нас всего три пары, надо будет познакомить его со всеми, многие ребята даже не в курсе, что у меня есть близнец, хотя это вряд ли кто-то поймет, на первый взгляд мы вообще не похожи. Эта мысль заставляет меня улыбнуться, смотрю на часы – 9.25, черт, что он там так долго возится? - Билл? - Еще минутку! – ну-ну, уже полчаса говорит мне одно и тоже, отправляю последний кусочек своего завтрака себе в рот, встаю из-за стола и направляюсь в комнату, чтобы его поторопить, но не успеваю сделать и шага, как наталкиваюсь на ЭТО. - О, Господи! - Можно просто, Билл, - расплывается в улыбке, а я стою, словно каменный, с округленными до предела глазами и открытым ртом, и как только оставшийся в нем не проглоченный бутерброд не вывалился - я не знаю, но то, что представилось моим братом, привело меня в сильнейший ступор. Выпрямленные, падающие на плечи черные волосы с мелкими белыми прядями, какая-то непонятная для моего восприятия шапка на голове, густо накрашенные глаза, чуть ли не километровые ресницы, тронутые легким блеском пухлые губы. – Ты в порядке? Секунд пять молча пялюсь на него, вспоминая, что вроде бы у меня точно брат, а не сестра, затем глотаю все-таки несчастный сэндвич и еле слышно отвечаю: - Я в а*уе, если честно… - Я плохо выгляжу? - Эээ…нет, просто ты похож на…, - на пе*ика ты похож, братишка, на пе*ика! - На девушку? - Да, - пытаясь скрыть улыбку, опускаю голову. - Какой бред, Том! – а ему, кажется, нравится мысль о том, что он похож на девушку, вы только посмотрите, расцвел весь, щечки зарумянились, улыбка аж во все двадцать восемь. - Ты что серьезно собрался идти в университет… вот так? - А что тебя не устраивает? - Да мне, собственно говоря, все равно, но, чувствую, денек сегодня будет отличный! – подавляю смешок, и выталкиваю всю эту прелесть в коридор. – Пошли, а то опоздаем… - Том, может мне переодеться? – закусывает нижнюю губу, ну хоть что-то у нас есть общее, смотрит на меня полными сомнений глазищами. - Ага, и мы тогда вообще в универ не попадем, нет уж, королева, извольте идти так! – подталкиваю его за талию к выходу, а он вдруг разворачивается и начинает со мной разговаривать на повышенных тонах: - Бл* Том, перестань, достал уже, сам ты баба, ясно? Прижимался ко мне ночью, как сумасшедший, я думал еще чуть-чуть и целоваться полезешь! - Это я прижимался?! – так, а вот это неудачная шутка. С чего бы вдруг я стал к нему лезть? Да я пошевелиться боялся, пока он там дрых без задних ног! - Да ты сам меня обнимать начал, а я, идиот, согласился, думал, что наш «малыш» серьезно боится засыпать один! - Все, проехали, хватило с меня этого уже… - Билл нахмурился, схватил свою до жути напоминающую женскую сумку и попытался меня оттолкнуть. Что же, вот кажется и причина его ухода из прежнего университета. - Нет, Билл, я сейчас серьезно, я принимаю тебя таким, какой ты есть, просто я еще не привык, - кладу руки ему на плечи, не знаю, что еще могу сказать, поэтому просто выжидательно смотрю на брата. Он, немного помедлив, поднимает на меня свои глаза. Все-таки ему идет этот макияж, что бы я там не говорил… Почему я не могу сейчас ничего сказать? - Хорошо, забыли. - Идем? – с трудом выдавливаю из себя и легонько трясу его за плечи, а Билл просовывает руку к моей спине и каким-то магическим способом сразу угадав, где под моей толстовкой находиться задница, со всей силы ударяет по ней ладошкой, игриво приподнимая правую бровь и растягивая губы в улыбке. Не могу не улыбнуться в ответ, все-таки с ним весело. *** Первый день с ним в университете был похож на какое-то сумасшествие. Друзьям я его сразу представил, как своего брата-близнеца, все долго смеялись, думая, что я в очередной раз их разыгрываю. Было весело, когда они начали сравнивать наши лица, слава Богу, ниже опуститься никто не додумался, и вскоре убедившись, что мы все-таки близнецы, стали обнимать Билла, хлопать его по плечу и ободряюще настраивать на предстоящие годы обучения вместе с ними. Я был искренне благодарен ребятам за такой прием, по брату было видно, что он жутко нервничает, хотя и пытается это скрыть, но, в конце концов, он расслабился и даже пару раз подшутил надо мной, а я лишь молча улыбался, позволяя ему это сделать в первый и в предпоследний раз. Шаг второй – Николь. Почему-то с ней я его не хотел знакомить, и даже надеялся, что мы сегодня не столкнемся, но увы, уже после второй лекции, она зашла в нашу аудиторию. Я, поборов устойчивое желание спрятаться под столом, улыбнулся ей и вышел навстречу. Боковым зрением я заметил, что Билл на нее внимательно смотрит. Она как всегда поцеловала меня в щеку, и, указав глазами на брата, беззвучно спросила «Это он?», я кивнул, улыбнулся и, взяв ее за руку, повел знакомить. Билл как-то растерялся, мне даже показалось, покраснел, легонько пожав ее пальцы своими, при этом, вскакивая со стула и случайно скинув лежавшую на столе тетрадь на пол. Они вместе наклонились, чтобы ее поднять, и смешно стукнулись лбами. Брат еле слышно прошептал «прости…» и смущенно опустил глаза, а Николь глупо улыбнулась и сказала ему, что у них эта лекция совместная, а вот меня придется оставить одного. Билл виноватым взглядом посмотрел на меня, вызывая во мне искреннюю улыбку, я сказал, что после пары буду ждать его у входа, и он, кивнув, схватил тетрадь и побрел за Ник, которая, взяв его за руку, уже удалялась в сторону выхода. Кажется, Билл окончательно смутился. После лекции затягиваюсь сигаретой, огладывая выходящих из университета людей. Вообще здесь курить запрещено, но я не мог больше терпеть, надеюсь, этот наполовину общипанный местным садовником куст, за которым я спрятался, надежно укроет меня от ненужных взглядов преподавателей в мою сторону. Хотя в данный момент меня это мало волновало, в случае чего как обычно невинно похлопаю ресничками и смазливо улыбнусь нашей директрисе, пусть теплит надежду, и отделаюсь устным выговором. Сейчас меня волновал совсем другой вопрос – почему Билл так странно одевается… Хотя не то, чтобы странно - джинсы, футболка, кожаная куртка, кеды вполне обычный прикид, но этот чертов макияж не дает мне покоя. Он когда посмотрел на меня дома, я чуть дар речи не потерял, до сих пор помню взгляд этих шикарных глаз, даже забыл, что это мой брат на секунду. А может… может он… просто он… предпочитает мальчиков? Хмурю брови и снова наполняю терпким дымом легкие. Опять же попросил с ним остаться на ночь, обнял меня, а эта шутка с душем? Нет, тут явно что-то не так… Может спросить? Ага, ну конечно, не дай Бог это не так, тогда Билл точно пошлет меня куда подальше, судя по всему в его бывшем университете тоже не очень понимали его стиль, поэтому у него и возникали конфликты… Вот именно, он совершенно нормальный парень, зато брат у него полный кретин…. Смотрю на двери – выходит моя Николь, улыбаясь и сразу же махая мне. Блин, чертов куст, маскировка никакая просто. Бросаю сигарету, стараясь как можно незаметнее загасить ее мыском кеда и сразу же вдавить поглубже в газон, улыбаюсь ей в ответ, она как всегда не успевает забрать младшего брата из школы, поэтому сразу бежит к машине, даже не подойдя ко мне. Затем выходит Билл, обхватив тетрадь ладонями и прижимая ее к груди, и тоже улыбается, глядя на кого-то слева… Бл*ть! Какого х*ра с ним этот п*дик Макс?! Начинаю закипать, ненавижу этого слащавого придурка, какого черта он пристал к Биллу, с*ка, глазки масляные-масляные, со своей приторной улыбочкой, рассказывает что-то, черт, я готов его убить! Не замечаю, как молниеносно оказываюсь рядом с ними, хватаю брата под локоть, он даже пискнул тихонько, видимо я слишком сильно сжал, но сразу же освободился: - Том, ты что… - смотрит на меня своими глазищами, я опять просто мгновенно таю от этого, пока меня не возвращает в реальность разочарованный голос этого придурка: - Так это и есть твой брат? - Да, мой Том… - Билл переводит взгляд на него и кладет руку мне на плечо, довольно улыбаясь, а меня переполняет какое-то странное чувство гордости за себя любимого. - Ясно. – Макс лишь отводит взгляд и усмехается. - Что-то не так, Макс? – спрашиваю я, скрещивая руки на груди. - Да нет, все прекрасно, просто не думал, что у тебя может быть такой классный брат. - Макс, зачем… - Билл смотрит на него непонимающими глазами, он же не знает, что у нас с этим его новым другом неразрешимые противоречия в общении, поэтому я его перебиваю, отвечая этому маленькому заср*нцу, умевшему зацепить во мне так редко звучащие струнки раздражения: - Да ты вообще думать не умеешь. Да и зачем тебе? Твоя попка пользуется популярностью вне зависимости от наличия или отсутствия в твоей голове мыслей. - Том! Да что ты…, - кажется, брат начинает злиться, вот несильно толкнул меня в грудь, отчего чувство неимоверной гордости быстренько улетучилось, усилив раздражение на этого сладенького парнишку, стоящего напротив меня. Но Биллу не дает договорить теперь он: - С чего это вдруг тебя стала волновать моя попка? Не терпится самому попробовать? - Ты чертов п*дик! – хочу сорваться с места, чтобы объяснить ему, чего я на самом деле хочу, но тут Билл вдруг становиться между нами и крепко обнимает меня за шею, заставляя остановиться. - Том, нет, прошу тебя, замолчи…, - прижимается своей щекой к моей, начинает перебирать пальцами дреды, словно стесняясь сказать мне что-то в глаза. - Мне говорили… то же самое… не надо… - Билл, но…- вся моя злость быстро пропала, я медленно положил ему руки на талию, вслушиваясь в каждое слово, тихо произнесенное им мне на ушко. - Пожалуйста, просто перестань… - Хорошо, - брат отпускает меня и указывает глазами на стоящего за ним и наблюдающего всю эту милую картину Макса. Пару секунд недовольно смотрю на Билла, но он лишь сильнее хмурит брови и выпучивает глаза, заставляя меня пойти на отчаянные меры. Тяжело вздыхаю и перевожу взгляд на парня. - Макс… я… - Проехали, - его голос заставил меня вернуться с небес на землю. Простить меня? Да он не сделает этого никогда, только если ради… - Билл - увидимся. - Конечно, пока… - другого я и не ожидал. Со всей ненавистью, на которую только способен, смотрю вслед этому наглому товарищу. Билла ему подавай, пусть забудет! Размечтался! Кажется, брат заметил, что я немного напряжен, потому что я уже выкопал яму, ковыряя газон своим левым кедом, пытаясь хоть как-то выплеснуть свои эмоции. – Том, да успокойся, наконец! - А? Все нормально, я спокоен, просто не хочу, чтобы ты с ним общался. - Почему? - начинает смеяться, прячет тетрадь в свою женскую сумку, хотя нет, она совершенно мужская, сразу видно, затем, приобняв меня за плечи, подталкивает к выходу. - Потому что он гей? - Нет, потому что он козел! - Том, перестань ревновать! - Ревновать?! – я даже остановился, ошарашено взглянув ему в глаза, черт, кажется, снова начинаю таять, но все же спрашиваю. - Кого? - Меня! – мне показалось или он это сказал с нескрываемой радостью в голосе? Но брат тут же прищурил правый глаз и приподнял бровь, продолжая делать догадки, - Или Макса? - Серьезно, Билл, тебе лучше помолчать. - Ну как хочешь! Поговорим о Николь, это твоя девушка? - Мы друзья. - Красивая. - Очень, к тому же умная и прекрасно меня понимает. - В чем именно? - Ну… ей тоже не нужны какие-то обязательства и свою свободу она ценит превыше всего, это наверное главное, поэтому нам легко вместе. - А ты спал с ней в твоей кровати? - Что?! Билл, тебе не кажется, что это не твое дело? - Ну, просто это объясняет, почему ты так усердно пытался нащупать пальцами мою грудь ночью, одновременно покусывая мое плечо и шепча какие-то нежности… - Бл*, только посмей хоть кому-нибудь это рассказать! - Так что там насчет Макса?

*** …тогда я сказал, что не буду против, если он будет общаться с Максом, для себя решив, что Билл быстро в нем разочаруется и оставит эту затею. Макс был одним из тех мальчиков, чьи родители потакали каждой прихоти своего единственного и горячо любимого сыночка. Он всегда был шикарно одет, ездил на дорогой машине и, конечно же, жил один, в огромной двухуровневой квартире в элитном районе Берлина. В университете он чаще всего не умолкая рассказывал о том, как ненавидит своих предков, об их бизнесе, о том, как ему надоела эта учеба, но бросить он не может, потому что в этом случае родители просто заблокируют его кредитку. Ну конечно, без мамочки с папочкой и их денег он просто пустое место, самое смешное, что он это прекрасно осознает, но каким-то образом умудряется обернуть это в свою пользу, действуя в слепую ради призрачной популярности. На многих вечеринках он появлялся в сопровождении какого-нибудь смазливого парнишки, которого представлял всем как очередного «друга семьи», нашептывая приятелям, что предки заставили взять его с собой, потому что это сын их очень важного делового партнера. Под конец, часто находясь в почти невменяемом состоянии, он хватал этого самого парнишку за талию и уезжал с ним куда-то на своем Porsche. Это не могло не породить слухи о его нетрадиционной ориентации, которые он с большим усердием пытался опровергнуть, но в основном тщетно. В общем-то, мне всегда было до него все равно, но как-то однажды этот кретин, напившись, видимо уже до безумия, предложил мне с ним прокатится, намекая, что за это и мое молчание я получу кругленькую сумму. В тот вечер мы чуть не подрались, но Николь быстро увела меня из клуба, я не стал рассказывать ей о причинах своего поведения, просто решил забыть об этом к чертовой матери. Но вот Макс забывать не собирался, почти каждая наша встреча в университете сопровождалась словесной перепалкой и взаимными угрозами. Я не знал, стоит ли рассказывать все это Биллу, ведь сначала они просто виделись на лекциях или на переменах и всего лишь здоровались или улыбались друг другу. Я злился, но быстро успокаивался, так как в остальное время все внимание брата было обращено ко мне. Затем они стали созваниваться, но если я был рядом, Билл ограничивался короткими разговорами по мобильнику, видимо он чувствовал себя скованно и не мог с ним общаться, пока я слышал их разговор. А я не мог не слушать, мне хотелось знать все, хотелось ловить каждое слово и искать в них причину, чтобы заставить брата отвернуться от Макса. Почему-то в такие моменты во мне вскипала какая-то ревность, начинало казаться, что со мной Билл не так внимателен, весел, что мне он не так доверяет, или не рассказывает мне того, что говорит ему. Но позже брат стал закрываться в комнате и болтал с ним очень долго, заставляя меня сидеть в одиночестве до тех пор, пока я не выдерживал и не звал его ужинать или не просил освободить телефон. Ужин обычно проходил после этого в тишине, Билл вяло ковырялся в тарелке, почти постоянно улыбаясь чему-то, а я быстро расправлялся с едой и шел спать. Спрашивать о чем-то не было смысла, я был уверен, что Билл все равно мне ничего не расскажет, зная мое отношение к Максу. Да и тот, естественно, уже успел наговорить гадостей в мой адрес, красиво вывернув ситуацию в свою сторону, пытаясь вызвать жалость и сострадание у брата, который некогда пережил что-то подобное. Я же не собирался оправдываться или что-то доказывать, если Биллу станет интересна моя точка зрения, надеюсь, он спросит. К концу ужина у меня из-за этих мыслей о Максе быстро пропадало настроение и не хотелось видеть брата, с неизменной радостной улыбкой на лице, причиной которой стал этот кретин. Постепенно я стал все чаще оставаться один на один со своими мыслями о нем и Максе, я словно зациклился на их отношениях, я не хотел видеть даже Николь, не отвечал на ее звонки и сообщения, а в университете в основном слушал плеер, не желая с кем-либо разговаривать, кроме Билла. Позже они стали куда-то ходить вместе, то в кино, то в какие-то клубы. Брат с немного виноватым видом сообщал мне, что снова идет с Максом и возможно вернется только утром, я лишь молча кивал, хотя пальцы сами собой сжимались в кулаки. Не знаю, почему я так злюсь, но мне иногда мне хочется просто набить морду этому Максу и запретить приближаться к моему брату, но я этого не делаю. Потому что не могу поступить так с Биллом, все-таки никакого другого человека, который смог бы его понять у него сейчас нет. Даже я оказался по другую сторону, когда при нем унизил Макса, представляю, что подумал обо мне брат, если, как он рассказал мне позже, с ним поступали так же, вернее еще хуже. Получается, я сам виноват в том, что его тянет к Максу, я сам подтолкнул его к нему и продолжаю это делать, так реагируя на их «дружбу». Но я не мог с собой справиться, это было выше моих сил, я старался сдерживаться, но иногда не получалось и однажды я все-таки не удержался и спросил у Билла что между ними. Брат лишь тяжело вздохнул, словно я спрашивал его об этом каждый день, и ему надоело отвечать на этот вопрос, и ответил, что они хорошие друзья. Конечно он знал, что меня тяготит эта его «дружба» с Максом, но я понял, что его выбор сделан, и он был явно не в мою пользу. Он обнял меня, прошептав на ухо, что ему нужна моя поддержка, я пообещал, что всегда буду рядом. Прошло около двух месяцев, а я даже не заметил, что Билл, не успев появиться в моей жизни, стал так же быстро из нее исчезать. Все чаще он оставался у Макса, очень редко звоня мне ночью и стараясь убедить не беспокоиться, пропускал университет, а я ждал его по ночам, надеясь, что он вернется пораньше, рассказывал сказки учителям и маме, по поводу того, что Билл отсутствует на занятиях или не отвечает на звонки. Даже не знаю, почему я не пытался помешать ему и дальше тратить свое время на этого идиота. Может быть, мне очень хотелось, чтобы он сам понял, что Макс не тот человек, который ему нужен, а может быть, мне просто было обидно, что брат оставил меня ради этого ничтожества. В тот вечер я напился, сидя в одиночестве перед экраном телевизора. Его снова не было дома. А я снова пытался не думать о том, где он и с кем. Надеялся, что выпивка поможет отвлечься, но ошибся. Она лишь усугубила. Так захотелось набрать его номер и сказать, что если он сейчас не приедет, то ему лучше вообще переехать к Максу, хорошо, что я этого не сделал, побоялся, что потеряю последнюю возможность иногда быть с ним. Досмотрев очередной фильм, я решил, что больше не стоит изводить себя, ведь Билл сейчас, скорее всего, развлекается, даже не вспоминая обо мне, чем я хуже? Я завалился на кровать, предварительно скинув футболку и джинсы на пол. Мысли о нем даже не пытались покинуть меня. Кажется, я схожу с ума, но в последнее время я часто ловлю себя на том, что слишком жадно вслушиваюсь в каждое его слово, наслаждаясь тембром его голоса, когда он разговаривает с ним по телефону, или слежу, когда он читает его сообщения, наблюдая, как легкие эмоции сменяют одна другую, отражаясь на его лице. Я до сих пор не могу привыкнуть к его прикосновениям, каждый раз, когда он обнимает меня, я словно теряю любую защиту, я просто утопаю в секундной близости, стараясь очнуться, но не получается. Каждое его прикосновение вызывает во мне реакцию, подобную этой, но я не могу понять, почему. Иногда мне так хочется попросить его не уходить, попросить остаться со мной, но я не решаюсь, боясь получить отказ. Я не могу смотреть в его глаза, потому что не знаю, что он увидит в моих. Не хочу это признавать, но он превратится в мое наваждение. Закрываю глаза, пытаясь избавиться от всех мыслей. Слышу, что он вернулся и, стараясь не шуметь, закрыл дверь и пошел в ванную. Я, наконец, несмотря на дикое желание встать и высказать ему все, что я думаю о нем и его этом дружке, закрыл глаза, перевернувшись на другой бок, и расслабился, пытаясь уснуть. Через несколько минут дверь в мою комнату открылась… *** Открываю глаза, смотрю на брата. Билл скинул одежду, повесил ее на спинку стула и забрался на кровать ко мне. Я демонстративно отвернулся к нему спиной. - Том? – он погладил меня по плечу, но я не отреагировал, только почувствовал, как он склонился над моим лицом, окутав его легким запахом алкоголя и сигарет вперемешку с мятой. - Я же знаю, ты не спишь, - не хочу с ним разговаривать, мне сейчас слишком трудно сдержаться. - Повернись ко мне, - брат потянул меня за плечо, но я дернул им, пытаясь скинуть его руку. - Том, не будь ребенком! – Не выдерживаю, вскакиваю, усаживаясь на задницу, и смотрю на него: - Сейчас пять утра, мне завтра на занятия! Хотя какое тебе до этого дело… - Почему ты всегда меня ждешь? – Билл подсел ко мне лицом, устроившись на попке и вытягивая ноги за меня, согнув их в коленях над моими, и упираясь стопами позади меня, наклонился слишком близко, пытаясь рассмотреть мои глаза, стараюсь не отводить взгляд. Чувствую, как кровь прилила к щекам, мне стало как-то не по себе. Еще секунду назад я готов был взорваться и наговорить ему кучу гадостей, а теперь уже не хочу. - А ты не понимаешь? - Догадываюсь… - его голос звучит мягко, он смотрит на меня, ожидая, что я все-таки объяснюсь, и я так и делаю, стараясь не выдавать волнение и злость в голосе: - Я волнуюсь. Мне не нравится Макс. Мне не нравится, что ты доверяешь ему больше, чем мне. - Это не так, – твердо отвечает брат, как бы в подтверждение находит на простыни мою руку и сжимает ее своей, а пальцами другой руки тянется к моей щеке, дотрагивается до нее и начинает поглаживать кожу совсем легкими движениями, словно боясь меня спугнуть. Приоткрываю рот, удивленно таращась на него, хочу опровергнуть, доказать его же поступками, что он меня обманывает, но не могу, потому что не в силах даже вздохнуть, снова все мои чувства концентрируются на его прикосновении, мои пальцы в его руке быстро становятся влажными, а по телу разливается тепло. - Макс – просто пустое место, – я сейчас готов ему поверить, я так хочу ему поверить, но если бы это было правдой, он не пропадал бы с ним все это время. - Тогда почему? - Том, я давно хотел сказать…, - Билл набрал побольше воздуха в легкие и шумно выдохнул, отводя от меня взгляд. Я понял. - Ты спишь с ним, - даже не вопрос, просто констатирую факт. - Да. – Он снова посмотрел на меня, но уже совершенно серьезно. Вижу, что он действительно давно хотел рассказать мне об этом, просто не решался. На его лице читается одновременно облегчение и напряженность, ведь он не знает, как я отреагирую, продолжает поглаживать мою щеку. Я догадывался, уже давно, но всячески старался оправдать его любыми предлогами, наверное просто для себя, чтобы не думать, что его отношения с Максом зашли так далеко, но теперь мне придется в это поверить. Стало так обидно, я закусываю губу, смотрю куда – то вниз, пытаюсь избавиться от мысли, что готов расплакаться оттого, что он признался мне, вот так просто, что спит с этим ненавистным мной Максом. Или просто из-за того, что он спит с ним? Не знаю, но почему так больно? - Черт! - Иди ко мне, - тянет ко мне руки, а я приподнимаю его за талию и усаживаю к себе на колени, утыкаясь носом в его шею и сильно прижимая к себе. Никогда не позволял себе с ним такого раньше, кажется, сегодня я выпил слишком много и просто не могу остановиться. Хочу его ближе, хочу никогда не отпускать, хочу, чтобы этот момент не заканчивался. Билл обхватывает меня ногами за поясницей, удерживая мое лицо в своих ладонях. - Это просто секс, ничего больше… «Ничего больше..., - я верю ему, он не мог понравиться брату чем-то еще. - Такая нежная кожа…, - скольжу пальцами по его спине, поглаживаю ее, стараюсь сделать это как можно нежнее, запоминаю каждый сантиметр. Перед глазами всплывает картина, как Макс делает то же самое, что и я сейчас. - Не хочу, чтобы он прикасался к тебе!» - мне вдруг стало невыносимо обидно, и я даже не заметил, как произнес последнюю фразу вслух, полушепотом. - Боже, Том, – Билл смеется, поглаживая большим пальцем мою щеку. - Я же не прошу тебя оставить Николь… - Я не виделся с ней почти два месяца. - Почему? – его голос становится серьезным, поднимает мое лицо на себя и внимательно смотрит в глаза. Я не могу понять, зачем я это сказал, чего хотел добиться, может быть этого взгляда? Или этих прикосновений его рук? Может, его внимания? Или чего-то еще? - Том, почему? – сильнее сжимает мое лицо, я, наконец, прихожу в себя и отвожу взгляд. - Не знаю, - я слишком пьян, мне лучше отпустить его, я хочу, чтобы он ушел. Я чувствую, что перестаю контролировать себя, нужно остановиться. Вновь поворачивает меня к себе, успеваю заметить, как его лицо мгновенно приближается к моему, а затем чувствую его теплые сухие губы на своих, тело словно пронзил высоковольтный разряд. Непонимающе, но с благодарностью смотрю в его глаза, а он в мои, но через секунду отрываюсь от него, отстраняясь назад. - Что ты…, - не успеваю договорить, как он снова затыкает мне рот, быстро притянув к себе и коснувшись моих губ языком. Просто выдыхаю и чувствую, как мой язык сам подается вперед и встречается с его, и тут я резко отталкиваю его от себя так, что он опирается позади себя руками, чтобы не упасть, и смотрю, словно вижу впервые. - Билл! - Странно, - брат смотрит на меня пару секунд, нахмурив брови и слегка наклонив голову вбок, но ничего не говорит. - Какого хрена? – вытираю губы ладонью, а он, словно ничего не случилось, слезает с меня и забирается под одеяло. - Давай спать, нам вставать через пару часов. Обнимешь меня? - Билл…, - не могу понять, почему он так спокоен? У меня ощущение, что я прокатился на американских горках. Черт-черт-черт! Что со мной присходит? Зачем я позволил себе расслабиться и почему он меня поцеловал? Поворачиваюсь к нему и с опаской спрашиваю, - ты больше не полезешь…? - Нет, дурак, не полезу, - улыбается и раскрывает руки, приглашая меня к себе. - Ладно, - с подозрением медленно устраиваюсь у него на груди, осторожно положив руку ему на живот. - Спи, - целует меня в лоб и вздыхает. Слышу, как быстро бьется его сердце, значит, тоже волнуется. Улыбаюсь и закрываю глаза, нужно отдохнуть, чувствую, как обжигающе-нежно покалывает на губах след от его поцелуя… *** Бл****ть… Что-то как-то мне не очень хорошо…. Я бы даже сказал, х*ёвенько совсем… Боже, как болит живот, про голову вообще молчу, а еще в универ идти… Вот черт! Сколько времени? Открываю глаза, солнце уже вовсю хозяйничает в комнате, немного щурюсь и пытаюсь сфокусировать взгляд хоть на чем-нибудь, где-то здесь был мобильный. Тянусь к тумбочке, хаотично проводя пальцами по ее гладкой поверхности, натыкаюсь на телефон, подношу поближе к лицу, смотрю на время и, осознав, что я проспал почти половину занятий, подрываюсь с кровати, подхватывая валявшиеся рядом джинсы, и выбегаю из комнаты, пытаясь натянуть их на ходу. Мимолетно заглядываю в ванную, брата там нет, в комнате для гостей тоже пусто, слышу какие-то звуки с кухни, направляюсь туда, по дороге пытаюсь запихнуть вывалившиеся дреды обратно под шапку, начинаю громко говорить еще немного хриплым ото сна голосом: - Билл, ты в курсе, что мы про*бали…, - захожу на кухню, поднимаю глаза и застываю в этом положении. Брат, одетый в черную футболку и широкие спортивные штаны, расположившись на стуле, прислонился спиной к стене. У него на коленях сидит Макс, покрывая поцелуями его шею и параллельно расстегивая руками пуговицы на своей рубашке, а Билл прерывисто дышит, закинув голову назад и слегка закусив нижнюю губу, сминает своими пальцами его задницу, заставляя его слегка приподниматься и опускаться на его бедрах. Он открыл глаза и посмотрел на меня. Его взгляд был наполнен наслаждением, ему нравилось то, что делал Макс, но за мгновение эти чувства сменились на растерянность и интерес, уже явно вызванных моим появлением. Но даже заметив меня, Билл не пошевелился, не попытался остановить Макса, наоборот, он позволил ему продолжить ласкать себя, пока сам наблюдал за мной. Мне захотелось схватить Макса, и со всей силы ударить его, разбить в кровь его лицо, а затем вышвырнуть из моей квартиры. Мне хотелось накричать на брата, влепить ему пощечину, а потом обнять, крепко прижав к себе. Мне так хотелось уйти, закрыться в своей комнате, забраться с головой под одеяло и беззвучно заплакать, только бы не видеть всего этого. Не видеть его горящих желанием глаз, не видеть, как кто-то другой ласкает его тело и доставляет ему удовольствие, не видеть, как он отвечает ему такими же прикосновениями. Не могу больше, мне противно, мерзко, это так неправильно, это так… больно. Я должен уйти, просто уйти, я больше не выдержу, чувствую, как к горлу усиливающимися волнами поднимается рвота. – Извини…, - еле слышно кидаю брату, наконец срываюсь с места, забегаю в ванную и еле успеваю наклониться над унитазом, прежде чем меня выворачивает. «Ему нравиться, когда он его целует…» - пытаюсь вдохнуть, но не могу, снова приступ рвоты, глаза наполнились влагой. «А вчера он целовал меня… - стараюсь подавить рвотный рефлекс, спускаю воду, сажусь на пол, упираюсь голой спиной в холодную стену, откидываю голову назад, - …а я почти ответил», - кажется немного легче, рвано дышу, стираю выступившие слезы подушечками немного дрожащих пальцев. - Том, - открывается дверь, заходит брат и садиться на корточки рядом со мной, кладет руку мне на плечо, заглядывает мне в глаза. – Плохо? - Да. - Я найду таблетку… - встает и разворачивается ко мне спиной. Поднимаю голову, смотрю на него снизу вверх. - Что он здесь делает? – еле заметно напрягается, но мне этого достаточно, чтобы понять, что он ждал этого вопроса. - Зашел сказать, что занятия отменяются, - отвечает совершенно безразличным тоном, делает шаг вперед. - Позвонить не мог? - Он позвонил. Это я пригласил его сюда, – останавливается, кладет ладонь на дверную ручку, обхватывает ее пальцами. - Зачем? - Если ты против… - слегка поворачивает голову ко мне. - Зачем ты меня вчера поцеловал? - Я за таблеткой, - быстро выходит из ванной. Краем глаза вижу, что в коридоре стоит Макс и кивает, спрашивая «Ну что?», брат захлопывает дверь. Обхватываю голову двумя руками, сцепляя пальцы в замок на затылке, утыкаюсь лбом в колени. - Бл*ть…, - зачем я спросил? Что я хотел услышать? «Том, я был пьян и не соображал, что делал», это? Если бы он ответил так, я бы или окончательно сошел с ума или пришел бы, наконец, в себя, очнулся бы от этой одержимости. Прислушиваюсь, разговаривают о чем-то, не могу разобрать слов, только интонации, похоже на прощание. Пару минут тишина, наверное целуются, хлопает входная дверь. Прекрасно, надеюсь, ты застрянешь в лифте, Макс. Шаги, снова открывается дверь, заходит Билл со стаканом воды в одной руке, садиться рядом. - Том, выпей, - поднимаю голову, поворачиваюсь к нему. - Не надо, мне уже лучше, - встаю, смотрю на него – слегка нахмурил брови, смотрит на стакан в своей руке. – Билл, я хочу принять душ. - Да, извини, - быстро поднимается и выходит из комнаты, не глядя на меня. Включаю воду и стягиваю джинсы. Не хочу о нем думать. *** - Что готовишь? – захожу на кухню и заглядываю брату через плечо – спагетти. - Ммммм, уже хочу… - Ты как? – поворачивается ко мне, его лицо так близко, невольно засматриваюсь на его губы, но быстро одергиваю себя и улыбаюсь. - Нормально, - отхожу от него и плюхаюсь на тот самый стул, где недавно они с Максом вытворяли свои чудеса. - Лучше, чем час назад. - Том, прости, что позвал его, - секунду смотрит на меня, но затем опускает ресницы. - Не знаю, чем я тогда думал… - Оооо, зато я знаю, - ухмыляюсь и ставлю локоть на стол, подпирая кистью щеку, внимательно смотрю на брата. - Я серьезно, мне стыдно за то, что произошло…, - кидает на меня короткий взгляд, снова опускает глаза, - здесь. - Не парься из-за ерунды, я просто еще не видел как парни, ну… ты понимаешь. - Том, - подходит и садиться у моих ног на корточки, кладя свою ладонь мне на колено, - с тобой что-то происходит. Не могу понять что, но я чувствую, ты запутался. Может, расскажешь? - Нет. Тебе показалось. - Я подумал, может это из-за меня? - Я же говорю - тебе показалось, не думай об этом, - конечно это из-за тебя! Но ты об этом не узнаешь. Улыбаюсь, кладу руку ему на плечо, стараюсь выглядеть как можно более убедительным. Билл смотрит на меня изучающим взглядом, затем поднимается и снова становится у плиты. - Том, может мне стоит съехать? - Что? - Перееду к Максу, чтобы ты смог снова жить так, как прежде. - О чем ты? - О том, что ты больше не встречаешься с Николь, ты не звонишь ей, не отвечаешь, ты никуда не ходишь, не устраиваешь вечеринки, постоянно один. Том я возвращаюсь домой утром, а ты еще не спишь, но и со мной ты тоже отказываешься разговаривать. И все с того момента, как я впервые остался ночевать у Макса! - Билл, с чего ты взял, что моя депрессия и ты с Максом как-то взаимосвязаны? - Да потому что я не вижу других причин, Том! Ты не рассказываешь мне ничего, но вчера я понял, что это из-за меня, ты просто ревнуешь, и одновременно боишься этого, разве не так? - Нет. – На минуту в комнате повисает тишина. Билл стоит ко мне спиной, опираясь одной рукой на край столешницы, а другой помешивая спагетти. Я же не знаю, что сказать, чтобы он мне поверил. Он совершенно прав, но я не хочу сейчас видеть жалость к себе в его глазах, только не так, я не буду ничего пытаться объяснить, пока не пойму все сам, но мне нужно время. Не знаю, что сделать, чтобы он остался. Я не хочу его терять, хотя бы как брат я хочу быть рядом. - Знаешь что, ты прав. – Билл оборачивается ко мне. - Пора бы нам устроить вечеринку в твою честь, да? - Думаю, мне стоит переехать, - снова отворачивается, видимо хотел услышать совершенно другое, черт! Решаюсь на крайние меры. Встаю и подхожу к нему сзади, сердце ускорило ритм раза в два, но я стараюсь ничем не выдавать свое волнение, медленно обнимаю его, прижимая к себе, устраиваюсь подбородком у него на плече. - Послушай, давай так… Подумай еще немного, подожди до выходных, если тебе по-прежнему будет со мной неуютно – я соглашусь с твоим переездом, - я крепче сжал его в объятьях, Билл улыбнулся и кивнул. - Хорошо… - Отлично! – быстро целую его в щеку и, совершенно довольный, сажусь на свое место. - Так что с вечеринкой? - В мою честь? - Ага, ты уже здесь почти три месяца, а это уже юбилей. - Да уж, это серьезно. Может на выходных? – мне почему-то вдруг стало страшно. Осталось всего два дня и все решиться. - Я только за. - Спагетти готовы.

*** - …я уже начала думать, что обидела тебя чем-то, - Николь потягивает через трубочку очередной коктейль и что-то мне рассказывает о том, как переживала все то время, что я был «не в себе» и не с кем не хотел общаться. Пытаюсь ее слушать, но не разбираю и половины слов. Мысли сейчас слишком далеко от всего этого. Бокал с виски зажат в руке, музыка включена на всю громкость, пытаюсь двигаться в такт, но получается дергано, нервничаю, понимаю, что хочу увидеть его, прямо сейчас, хочу увидеть Билла. Обвожу глазами комнату, кто-то из друзей шумно что-то обсуждает за столом, кто-то танцует, кто-то обнимается, нашептывая друг другу какой-то пьяный бред, о котором будут жалеть завтра. Нахожу среди множества их лиц брата, и останавливаю взгляд на нем. Сидит в кресле, пристально всматриваясь в экран мобильника, словно ждет очень важного звонка. Напряжение чувствуется во всем, в тонких пальцах, крепко сжимающих телефон, в слегка нахмуренных широких, аккуратных бровях, в закушенной до белизны нижней пухлой губе, во взгляде, сосредоточенном на экране. Словно решившись, быстро набирает какой-то номер, прикладывает трубку к уху, ждет. Николь кладет руку мне за плечо, заставляя обернуться. – Ты меня слышишь? - Конечно, прости, волнуюсь за Билла, - наклоняюсь над ее ухом и заканчиваю фразу, - Макс не пришел. - Почему? - Не знаю, - снова смотрю на брата. Он откидывает телефон от себя и залпом осушает бокал шампанского. Затем вновь берет еще секунду назад отброшенный мобильник в руку, встает и проходит мимо меня на кухню, захватив с собой уже стакан с виски. Продолжаю следить за ним, пока он не исчезает за дверью, перевожу взгляд на Николь, пытаясь выдавить что-то наподобие улыбки. Делаю несколько больших глотков виски, нужно расслабиться. Сегодня. Сегодня он должен решить, останется он со мной или уйдет. Хорошо, что этот урод не приперся, мне это только на руку, не уверен, что за эти два дня, в которые я вложил неимоверное количество усилий, чтобы Билл понял, что ему со мной будет хорошо, он успел забыть два месяца моего «странного» поведения. - Может тебе стоит с ним поговорить? - Сейчас? - Да, кажется ему очень одиноко. - Хорошо…, - добиваю виски, оставшееся в стакане, горло сильно обожгло, начинаю кашлять. Николь улыбается, поглаживая меня по плечу, тоже смеюсь в ответ, провожу рукой по ее волосам. Почему к ней я не испытываю таких же невероятных чувств, как к Биллу? Этих сильных эмоций, заставляющих сердце бешено разгонять кровь по сосудам? С ней все как-то… спокойно, привычно, слишком легко, чего-то не хватает, остроты, спонтанности, неизвестности. Я знаю, стоит мне чего-то захотеть от нее – я легко это получу, она принадлежит мне, полностью, пусть она и не признает этого открыто, я знаю, что она сам удивляется тому, что так просто позволяет мне все. Может быть поэтому меня и тянет к Биллу? Потому что он так близко, и в то же время так недоступен? Потому что я его не интересую и он заставляет меня сходить из-за этого с ума? - Побудешь пока без меня? - Ну… - притягивает меня ближе к себе, хватаясь пальчиками за футболку на груди, - смотря чем ты мне за это отплатишь, - машинально обхватываю ее за талию и тянусь к ее губам. - Как насчет поцелуя? – ничего не отвечает, просто впивается в мои губы, быстро проникая язычком в мой рот, я даже немного растерялся, но ненадолго. Отвечаю ей, но быстро вспоминаю о брате и мягко отстраняю девушку от себя. – Я скоро. - Иди. *** - Привет…, - захожу на кухню, закрываю за собой дверь. Темно. Вижу лишь силуэт брата у окна, но он даже не обернулся. - Закрой на замок, не хочу никого видеть, - он стоял, держа в пальцах одной руки зажженную сигарету, а другой по-прежнему крепко сжимал мобильный. Весь его вид вызывал что-то вроде жалости, смешанной с непонятно откуда взявшимся чувством вины. - Хорошо, – щелкаю на кнопку, блокируя замок, подхожу к нему. Останавливаюсь рядом, упираясь плечом в стену, скрещиваю руки на груди, смотрю в пол. Думаю над тем, что ему сказать. – Билл… - Есть еще виски? – Перебивает и оборачивается ко мне, невольно поднимаю взгляд. Замираю, увидев в его глазах пугающую смесь страха и внутренней боли, никогда не видел такого взгляда. Его глаза всегда казались мне живыми, словно в них были крошечные искорки, переливающиеся короткими яркими огнями, а сейчас нет. С трудом киваю влево и тихо отвечаю: - В баре… - Будешь? – небрежно кидает телефон на подоконник, идет к шкафу, не дождавшись моего ответа достает мне стакан, ставит рядом со своим на барную стойку. - Давай, - слежу за тем, как он вытаскивает из бара бутылку Black Label и наполняет янтарной жидкостью стаканы, параллельно глубоко затягиваясь сигаретой и выпуская изо рта плотный поток серебристого дыма. Возвращается ко мне, довольно грубо впихивает виски мне в руки, отворачивается к окну. Во второй раз пытаюсь завести разговор, хотя заранее понимаю, что он не получится. - Что происходит? - Ничего, я счастлив, не заметно? – поворачивает голову ко мне и смотрит с такой ненавистью, что внутривсе сжимается, становиться обидно, холодно, словно это не мой брат, а совершенно чужой мне человек, тот Билл, которого я еще не знаю, хочется немедленно сбежать. - Ясно, - отвожу взгляд и собираюсь уйти, но он перехватывает меня за локоть, и говорит уже совершенно другим тоном. - Прости, Том… Не уходи, - медлю пару секунд, чувствуя, как его взгляд скользит по мне, поддаюсь прикосновению его пальцев и снова облокачиваюсь на стену у окна. - Расскажешь? - Макс не пришел. Хотя обещал. Как видишь, он меня обманул. Не отвечает. Просто бросил одного, хотя знал, что мне важно, чтобы он был сегодня со мной. - А я, Билл? - Том, ты не понимаешь… - Чего? - Я не могу быть один. - Но я же рядом. - Да… - я услышал только равнодушие в его голосе. Мне стало неприятно, опускаю глаза. Так хочется задеть его, пусть даже сказав что-нибудь плохое, только бы не чувствовать это сквозящее равнодушие по отношению ко мне. Неужели он не понимает, что каждое его слово задевает меня за живое? Неужели не чувствует, что я всеми силами пытаюсь быть для него опорой, наступая на собственные желания? А в ответ вижу только равнодушие и холод. Ему все равно. – Выпьем? – кивает и протягивает свой стакан ко мне, чокаемся и, глядя друг на друга, словно сговорившись, одновременно осушаем их до дна, затем, немного поморщившись и переборов мерзкое чувство, когда алкоголь обжигает горло, грустно улыбаемся. - Адское пойло, - ставлю стакан рядом с собой, смотрю на брата. Он смотрит на небо, улыбается моим словам, а из уголка глаз украдкой скатывается слезинка, быстро сверкнув в лунном свете, и срывается вниз, исчезая в темноте. - Билл… - Не волнуйся, просто…, - быстро вытирает глаз краем рубашки, опускает голову, со звуком ставит пустой стакан на подоконник. - Мне так х*ево, Том… Тяну его за плечо к себе и обхватываю руками за спину. Прижимается всем телом, трется носиком о мою футболку. Прислоняюсь щекой к его волосам, закрываю глаза, невесомо поглаживаю ладонями выступающие через тонкую ткань рубашки позвонки на его спине. Так тепло, мне не хочется двигаться, я готов стоять с ним вот так и просто обнимать, согревая в объятиях, целую вечность. Готов собирать губами его слезы, лишь бы не видеть их больше на его лице, готов слушать о его чувствах не ко мне, только чтобы слышать его голос. Осторожно кладет руки мне на грудь и слегка отстраняет от себя. Удивленно смотрю в его глаза, они так близко, но в них уже что-то другое, интерес, и больше нет страха. Скользит пальцами выше, к шее, обхватывает мое лицо, пытаюсь отстраниться – лишь крепче сжимает и, обдавая губы горячим потоком воздуха, шепчет: - Пожалуйста…, - закрываю глаза, немного расслабившись, и тут же чувствую прикосновение его горячих мягких губ на своих. Нервно сглатываю и судорожно выдыхаю через рот, слегка приоткрывая его. Целует нижнюю губу, очень осторожно, затем водит приоткрытыми губами по моим щекам, оставляя на коже горячий след от своего дыхания, возвращается к губам, касается верхней. Боже, я не понимаю сам себя, во мне смешалась какая-то щемящая нежность к нему, вперемешку со страстью, жалостью и страхом, сковывающим движения. Гладит мои щеки подушечками пальцев, легко, щекотно, затем снова коротко целует в губы. Чувствую, как его лицо удаляется от моего, не хочу терять эту близость, не выдерживаю, притягиваю к себе и сам впиваюсь в его губы своими. Тело пробирает мелкая дрожь, отдаваясь приятным покалыванием внизу живота. Несколько быстрых движений ртом и мы сливаемся в одном ритме, начинаю сходить с ума от его губ, не могу насытится ими, судорожно кладу руки ему на талию, разворачиваю и прижимаю к стене, не разрывая поцелуй. Замираю на секунду, боюсь открыть глаза, боюсь, что это только сон. Чувствую, как его язычок настойчиво раздвигает мои губы и проскальзывает в мой рот. Послушно приоткрываю его и впускаю внутрь, обхватывая губами и сильнее втягивая в себя, на секунду касаюсь кончиком языка шарика пирсинга и отпускаю, слегка прикусив его зубами. Сладко выдыхает мне в рот, отклоняюсь и смотрю на Билла. Скользит по моему лицу взглядом, полным желания, отталкивает от себя к подоконнику, заставляет сесть на него, становиться между моих ног, резко притягивает за затылок и грубо врывается языком в мой рот. Что-то мычу, но быстро начинаю отвечать на поцелуй, сплетаясь своим языком с его. Гладит меня руками, забирается холодными пальцами под футболку, задевает ногтем сосок, заставляя тихонько постанывать в поцелуе, ни на секунду не выпускает моих губ. Почему-то хочу остановиться, перехватываю его руку за запястье и легонько кусаю за нижнюю губу. Отрывается от меня и внимательно смотрит. Не знаю, что делать - позволить себе стереть эту грань между нами и понять, наконец, этого ли я хотел все это время, но воспользоваться тем, что брату плохо, или прекратить эту сладкую муку, оставив этот вопрос навсегда без ответа, но сохранив наши отношения такими, как сейчас. Набираюсь сил и шепчу, облизав уже слегка побаливающие губы: - Билл, нам лучше остановиться… Улыбается, снова приближается ко мне, закусывает колечко пирсинга в губе и оттягивает. Немного больно, но стараюсь не показывать, крепче сжимаю его руку. Легкими поцелуями по моей щеке приближается к уху, рукой движется все ниже по моему прессу, цепляет кончиком языка мочку: - Я хочу тебя…, - его ладонь ложиться мне на пах и слегка сжимает, вызывая во мне волну невероятного возбуждения, пронзившего тело. Я со стоном вздрагиваю и, наконец, понимаю, что возбужден уже слишком сильно . Не могу поверить, это просто безумие, Господи, мой брат, что же я творю, мне становится противно от самого себя. Отпускаю его руку, на секунду раствряясь в этих мыслях и теряя контроль. Билл дергает меня рукой за дреды и заставляет наклониться вбок. Снова закрываю глаза. Нужно остановиться, нельзя, дальше нельзя! Только не так, я не хотел этого... Я хочу этого, как ничего другого. Он начинает покрывать мою шею поцелуями, изредка покусывая или втягивая кожу, продолжая поглаживать меня через ткань джинсов. Я не шевелился, лишь рвано выдыхал, ощущая как его губы обжигают кожу, казалось, разум и тело просто отделились друг от друга и начали жить собственной жизнью. Я знал, что нужно остановиться, знал, что достаточно всего лишь оттолкнуть его и уйти, не позволяя совершить эту ошибку, именно ошибку, я чувствовал, что мы делаем что-то не так, что мы что-то разрушаем, что-то слишком хрупкое, что потом нельзя будет восстановить. Но тело не желало слушаться, оно изнывало от наслаждения, отзываясь на его прикосновения, пока душа разрывалась на части от боли. И вместо того, чтобы ему помешать, я еще сильнее прижимал его к себе, стонал, плотно сжимая губы, выгибался, позволяя трогать себя где ему захочется, неистово целовал его, стараясь впитать его аромат, стараясь вытянуть из него кпельку той призрачной любви, которой так хотел добиться. Я растворялся во власти его рук, я не хотел сопротивляться, возбуждение сладкой тяжестью скопилось внизу живота, затмевая все другие чувства. Мне нравилось быть слабым, и я ненавидел себя за это, я не хотел открывать глаза, я просто сдался, так легко и безвозвратно. Это конец. *** Я проснулся, но не хочу открыть глаза. Воспоминания терпкой болью захлестнули сознание. Вот теперь мне действительно страшно. Хочу вновь заснуть, а проснувшись понять, что это был лишь сон. Слышу его хриплый голос рядом с собой. Что будет теперь? - Я звонил тебе. - …. - Мне все равно. - …. - Чего ты хочешь? - …. - Я приеду. Кладет трубку, тяжело вздыхает. Чувствую его взгляд на себе, невольно напрягаюсь, но продолжаю делать вид, что сплю. Встает с кровати и выходит из комнаты. Не могу вдохнуть, а в глазах невыносимо щиплет. Полчаса слушаю, как он бегает туда-сюда, ищет что-то. Он не закрыл дверь, и я могу видеть, как он проходит мимо моей комнаты. Сначала в джинсах, потом на нем появляется футболка, потом и куртка. Слышу, как он долго роется в шкафу, а затем выходит в коридор уже с сумкой. Решил. Уезжает. Прекрасно. Ненавижу. Нас обоих. На секунду все затихает. Закрываю глаза, жду, когда же он, наконец, уйдет и оставит меня одного, не хочу его ни слышать, ни видеть. Зачем я вчера позволил всему этому случиться? Я добился того, чего так ждал? Нет. А может быть я, наконец, понял, чего хотел? Черта с два. Ни хрена я не понял, а добился только того, что теперь мне еще хуже, чем было, а Билл все равно сваливает к этому п*дриле. С*ка. - Том… - дыхание перехватило, вздрагиваю и открываю глаза. Билл стоит в дверях, не решаясь войти внутрь и подойти ко мне. Глаза скрыты за огромными черными очками, на голове бейсболка, волосы растрепаны и наспех зачесаны назад, в одной руке сумка, в другой - мобильник. – Том, прости меня… «Уходи. Просто закрой эту чертову дверь» - … - Не знаю, что тебе сказать… Вчера… Том, не молчи… «Ты жалеешь. Тебе стыдно. Тебе лучше уйти» - … - Прости… «Нет» - Не за что прощать. Иди. *** …первые два дня я не мог найти себе места, не мог уснуть, до последних мелочей восстанавливая в памяти картину того вечера и прокручивая ее снова и снова. Я выключал мобильник, боясь, что он вдруг решит позвонить, и снова включал, надеясь, что он все же это сделает. Я пропускал занятия в университете, опасаясь столкнуться с ним там и увидеть раскаяние и сожаление в его глазах и не вынести этого. Я подолгу гулял по вечерам, слушая плеер и пытаясь отвлечься, но и это не помогало. Я повсюду видел или слышал что-то, что напоминало мне о нем. Парень дарит девушке розу, она со счастливой улыбкой обнимает его, а он лишь смущенно потупляет взгляд и робко кладет пальцы на ее талию, и я сразу вспомнил, что чувствовал себя так же глупо, когда Билл впервые обнял меня. Мать ругает маленького мальчика за то, что он снова ушел гулять, не предупредив ее, а она волновалась. Улыбаюсь, я ведь тоже ждал его по ночам, переживал и злился, подавляя желание накричать на брата, будто он совсем еще ребенок, а не взрослый человек, который сможет постоять за себя. Даже в текстах песен, крутившихся в плеере, я находил слова о нас и почти физически ощущал свою вину и не мог отделаться от этого липкого чувства, хотя и старался убедить себя в том, что на самом деле я ни в чем не виноват. Возвращался домой и, заходя на кухню, вспоминал о нас, в спальне – тоже, в ванной, в гостиной, в коридоре – повсюду эти чертовы воспоминания. Но они вызывали во мне лишь одно желание - поскорее от них избавиться, поскорее забыть, стереть из памяти. Словно пытаясь их перекрыть, я мысленно твердил себе, что Билл - только брат, моя влюбленность в него – просто глупая ревность, а то, что было между нами – ошибка. Когда на третий день позвонила Николь, стало немного легче. Я не хотел ни с кем общаться, но все же пересилил себя, так как почувствовал, что если не сделаю этого, то просто сойду с ума, изо всех сил пытаясь убедить себя в том, во что с таким же упорством не хотел верить. Она приходила ко мне каждый день, рассказывала про университет, вытаскивала в кино, на прогулки, готовила ужин, и главное ни о чем не спрашивала, несмотря на то, что прекрасно понимала, что мне плохо. Она слишком хорошо знала меня, чтобы попробовать вытащить хоть толику моих переживаний на свет, но слишком сильно любила, чтобы не попытаться помочь. Во многом только благодаря ей, постепенно я стал воспринимать все не так остро, как на следующее утро, после той вечеринки. Ощущения притупились, уже не прожигая до боли кровь, что с каждым днем вселяло в меня все большую уверенность в глупости произошедшего и моих терзаний, и к концу недели я был вновь в нормальном настроении. Я почти полностью уверил себя в том, что просто жутко ревновал брата к Максу, принимая это за «любовь», и сам приписывал поступкам брата то, что хотел в них видеть, я просто обманывал сам себя и фанатично верил в собственную ложь. И к чему это привело? Мы даже не успели толком узнать друг друга после стольких лет, проведенных порознь, как просто разрезали невидимую связь между нами, словно тонкую нить, к которой был привязан хрустальный кулон, и он, потеряв опору, просто разбился, разлетевшись на несколько сверкающих осколков. Их можно склеить, но кулон уже не станет прежним, он будет пронизан трещинами, исчезнут первоначальная гармония и целостность, сменившись на боль и разрозненные части, насильно скрепленные вместе. Мы не успели привыкнуть и довериться своим ощущениям, как скомкали их, подобно бумажному листу, превратив его в ненужный никому клочок бумаги, место которому теперь лишь в кучке ненужного мусоре, а не в наших сердцах. Я хотел добиться от него лишь тепла, внимания, доверия и любви. Я просто хотел стать ближе, хотел защищать, поддерживать, сочувствовать, успокаивать, теперь я отчетливо это осознал. Теперь… когда, перейдя черту, позволил нашим телам стать единым целым, а нашим душам навсегда разъединиться. Но вкус его губ я не забуду никогда, напротив, буду хранить его, как самое ценное воспоминание, оставшееся у меня о нем. Меня до сих пор бросает в дрожь, когда я вспоминаю эти поцелуи. В них было все то, чего мне не хватало, с тех пор, как нас разлучили - нежность, страсть, огонь, боль, сладость и да, в них была любовь. Та, которой меня лишили еще в детстве - его любовь ко мне, и та, что я долго хранил для него, надеясь, что когда-нибудь смогу ее подарить. Сейчас я с уверенностью могу сказать, что никогда и никого не любил, кроме Билла. Ни отца, который всегда был рядом, но так и не стал мне близок. Я был ему благодарен за все, что он для меня сделал, за то, что вырастил и поддерживал меня, но я так и не смог простить ему то, что был лишен полноценной семьи, я думал, что эта обида исчерпала себя еще в детстве, но оказалось она до сих пор со мной. Ни мать, обожаемую мной за ее ласку, которую она старалась мне дать, даже находясь за сотни километров от меня, за ее заботу и нежность, которые я ощущал в ее голосе каждый раз, когда она мне звонила. Ни Николь, ставшую единственным человеком, которому я мог доверять и которого, скорее всего, смог бы полюбить, если бы не Билл. Но почему-то по моим венам мгновенно разливалось тепло, а на губах появлялась искренняя улыбка, лишь при одном упоминании его имени, только при звучании его голоса тело охватывала легкая волнительная дрожь и все сомнения мгновенно рассеивались, позволяя мне чувствовать себя по-настоящему счастливым. Его смех заставлял забывать о плохом, его прикосновения дарили ни с чем не сравнимую, чистую радость, его слезы разрывали сердце, его безразличие убивало душу. Поэтому я стремился быть к нему ближе, поэтому меня тянуло к нему, поэтому сейчас между нами такая пропасть. Я должен был остановиться… *** - Не волнуйся, ты сдал этот чертов экзамен на «отлично»! – Николь легонько кусает меня за плечо, я лишь улыбаюсь. Началась сессия, пришлось появиться в университете, переборов свой страх встретится с Биллом. За две недели мы с ним ни разу не созвонились. Но, несмотря на то, что мое состояние оставляло желать лучшего, я не забрасывал учебу, мне это наоборот помогало отвлечься, все благодаря Ник. Но постоянный страх встречи с братом не покидал меня нигде. Вот и сейчас я жду своей оценки, а сам оглядываюсь по сторонам, выискивая его глазами. - Я не из-за этого, - улыбаюсь ей и кусаю за шею в ответ. - Билл? – Отстраняюсь и непонимающе смотрю ей в глаза, она же знает, что тему брата я предпочитаю пока не обсуждать. Ник смотрит куда-то вправо и напряженно улыбается. Прослеживаю ее взгляд и натыкаюсь на него. Сердце заколотилось в груди с удвоенной силой. - Привет, - тянет мне руку и улыбается. Не вижу глаз, не могу понять, что он чувствует, снова эти темные очки. - Привет, - касаюсь его холодных пальцев своими, немного вздрагивает и быстро высвобождает руку. - Как ты? - Нормально, а ты? Сдал? – стараюсь говорить как можно более спокойным тоном, не хочу, чтобы он почувствовал, как меня снова накрывают те чувства к нему, которые я так старался убить в себе все эти дни. - Скоро узнаем, - закусывает нижнюю губу и смотрит в сторону двери с надписью «Экзаменационная комиссия» - Ага, через пару минут, - делаю вид, что нервничаю из-за этого, быстро потираю ладони и громко выдыхаю. - Я уверен у тебя лучшая оценка, - проводит рукой по моему плечу и ободряюще улыбается. На секунду теряюсь, но быстро прихожу в себя и легонько тереблю его за локоть в ответ: - Значит у тебя, как у моего близнеца, тоже! – одновременно смеемся, разбивая на секунду прочную стену напряжения, но я сразу же возвращаю все на свои места. - Как Макс? - Ты знаешь, не жалуюсь, - опускает голову, улыбка медленно исчезает с его лица, хочет что-то добавить, но я перебиваю: - Только без подробностей, братишка! – Николь толкает меня в плечо, а я непонимающе развожу руки, недоумевая, что такого сказал. - Может, встретимся как-нибудь? - Да, позвони мне, хорошо? – снова хлопаю его по плечу и слышу, как мою фамилию называют у кабинета комиссии. Нужно идти. - Конечно! – улыбается, словно чем-то расстроен, но пытается это скрыть. – Ладно, вам пора, удачи, - киваю и улыбаюсь в ответ, беру Николь за руку и делаю шаг вперед. *** После этой встречи мне реально стало легче. Я понял, что могу контролировать свои чувства, не подавать вида, я могу играть, могу цбедить его в том, что все, что произошло между нами для меня так же безразлично, как и для него. Как он сказал «просто секс». Что-то кольнуло в груди, но я справлюсь. После экзамена мы с ребятами отправились в какую-то классную кафешку, отметить благополучное начало сессии. Изрядно опустошив их запасы еды и алкоголя, мы разошлись по домам. Я долго уговаривал Николь пойти ко мне, но у нее утром был еще один зачет, поэтому пришлось отпустить ее и вернуться к себе в гордом одиночестве. Разваливаюсь на диване, включаю телевизор, достаю из кармана мобильник. Смс, сразу решаю, что от Николь с пожеланиями эротических снов с ее участием, и открываю. 23:58 pm «Неужели это все было лишь благодаря огромной дозе алкоголя?» Перечитываю два раза, не могу понять, о чем речь, поднимаю глаза выше и читаю от кого – Билл. Сердце мгновенно сбивается с ритма, совершая какой-то болезненный удар, резко вскакиваю и начинаю расхаживать по комнате, не в силах оторвать взгляд от экрана и теребя край футболки пальцами. «Какого черта он творит? Зачем ему было мне это писать? Он что, решил поиздеваться? А может, он просто пьян, так же как и я? Отвечать или нет? Что ответить? То, что думаю или то, что будет лучше? Не буду отвечать.» - открываю новое смс, пальцы быстро бегают по клавишам. 00:12 pm, Tom «Такой дозы, которую ты принял сейчас?» 00:14 pm, Bill «Возможно. Ответь. Я хочу поговорить» 00:16 pm, Tom «Ты был пьян тогда. Ты снова пьян. О чем?» 00:16 pm, Bill «Да. Да. О нас» 00:17 pm, Tom «Говори» 00:20 pm, Bill «Я скучаю. Я не жалею ни о чем. Я хочу тебя» 00:25 pm, Tom «Я скучаю. Я не жалею ни о чем. Я хочу тебя» Звонок в дверь, отбрасываю мобильник, пытаясь унять дрожь в теле, подбегаю, непослушными пальцами открываю замок, дергаю за ручку. Пару секунд стоит, затем делает шаг вперед, а я – шаг назад. Входит внутрь и быстро закрывает за собой дверь, проводя рукой по ее поверхности и на секунду замирая ко мне спиной. Смотрю на него. Снимает очки, кидает их на пол, разворачивается, делает еще шаг ко мне, подходя вплотную, смотрит в глаза. Я ничего не соображаю, меня мало волнует то, как он здесь оказался, ноя этому слишком рад, чтобы скрывать, чувствую собственный пульс даже в кончиках пальцев, а его дыхание на своем лице. - Скажи еще раз, - хриплый голос, легкий запах алкоголя и сигарет вперемешку с мятой, закрываю глаза и выдыхаю: - Я хочу тебя, - толкает меня к стене и впечатывается страстным поцелуем в мои губы.

*** Покидаю его тело и ложусь рядом на спину, с трудом переводя сбившееся напрочь дыхание. Не могу словами описать те чувства, которые переполняют меня. То, что происходит между нами, дарит невероятное наслаждение, наполняющее собой мысли и тело, но в то же время медленно убивает каждую его клеточку, заставляя разрываться от этого сладкого безумия, вытягивает остатки сил, не позволяя сопротивляться. Не хочу думать о том, насколько неправильно все то, что мы делаем, насколько легко мы стираем тонкие границы, разрушая изнутри нашу связь, втягиваясь в это сумасшествие без остатка. Мы стремительно падаем в пропасть, в надежде в последнюю секунду получить крылья и взлететь, избежав ожидающей нас участи, но за все приходится платить, в первую очередь – за собственные слабости. Мне уже не важны причины, заставившие его прийти ко мне, и меня не волнует то, что он с такой же легкостью может уйти, сейчас главное лишь одно - он рядом. И я буду ценить каждую секунду, проведенную с ним, пока не пойму, что нас больше ничего не удерживает вместе, теперь я точно знаю, что когда-нибудь этот момент все же настанет. Билл находит мою руку на простыни и сжимает. Поворачиваю голову к нему и улыбаюсь, легонько поглаживая его пальцы в ответ. Наверное, вышло неправдоподобно, потому что внутри сейчас вместо радостного трепета лишь щемящая пустота. Кажется, я не способен ни на какие эмоции, они поглотились холодным, ядовитым равнодушием, и это пугает. Почему же сейчас, когда все вроде бы складывается как нельзя лучше, я продолжаю думать, что снова совершил ошибку? - Том, ты жалеешь? – брат безразлично смотрит в потолок. - Нет. - Я же чувствую, что тебе плохо, - поворачивается на бок, отпуская мою руку. Внутри все сжимается и становится так тяжело, что хочется выкинуть все эти чертовы мысли из своей головы и просто уснуть, как раньше, сжимая его в объятьях и чувствуя, как тепло разливается по телу. Тепло, а не эта разъедающая пустота. - Почему? - Ты сейчас… снова уйдешь? - Нет, я буду с тобой, - касается пальцами моей щеки, я лишь прикрываю глаза, запоминая это прикосновение, - если ты, конечно, этого хочешь, – слышу в его голосе отчетливые нотки обиды. Глупый, я хочу этого больше всего на свете. - Хочу, - перехватываю его руку и подношу к губам, чтобы оставить на его ладони свой поцелуй, затем кладу его руку себе на грудь, туда, где гулко бьется сердце, он сам почувствует. – Очень. Улыбается, удовлетворившись моим ответом, подвигается ближе, тянется к губам. Подаюсь вперед и целую очень нежно, крепче сжимая его пальцы на своей груди. Отрывается от меня, опускает глаза: - Том, я знаю, это безумие… то, что мы… - Не надо, Билл, - перебиваю его, отрицательно качая головой. Я больше не могу об этом думать, пусть все останется так, как есть. - Не сейчас. Пару секунд внимательно смотрит на меня, словно пытаясь прорваться глубже, в самое сердце моих страхов, но я быстро отвожу взгляд, хочу забыть о том, чего боюсь и просто наслаждаться тем, что у меня есть сейчас. - Обними меня. Кладу руку ему на плечо, притягивая к себе: - Конечно. Устраивается у меня на груди, легонько целует, снова это привычное тепло. Наконец могу вздохнуть спокойно, завтра все будет иначе. *** - Черт, какого х*ра…, - противная мелодия орет откуда-то справа. Хмурю брови и отворачиваюсь в эту сторону, наталкиваясь на что-то теплое. - Бл*ть! – охрипшим голосом громко выпаливает брат мне прямо в лицо. Дергаюсь и с трудом разлепляю глаза. На меня с невероятной злостью смотрят две пары покрасневших узких карих глаз. Фыркаю и улыбаюсь, кладу руку ему на талию и пытаюсь подвинуть к себе, чтобы поспать на нем еще часик-другой, но Билл просовывает между нами свой мобильный, тычет мне им в лицо и снова орет, истерично отталкивая мою руку. - Я на зачет опоздаю, Том! - А я тут причем? - Не знаю! – вскакивает с кровати, прихватив с собой простынь, заворачивается в нее и идет к двери. - Но ты меня бесишь! - О*уеть… - закрываю глаза и с улыбкой снова погружаюсь в сон. *** - …сколько можно спать, м? – чувствую что-то горячее на своей щеке, недовольно постанываю и отворачиваюсь. – Давай же, просыпайся, - такое же прикосновение к шее, затем еще одно, немного выше. Еще чуть-чуть и я просто замурчу от удовольствия. Губы сами собой расплываются в улыбке. - Билл, ну еще немножко… - Нет! Я уже зачет сдал, а ты меня даже не встретил! – открываю глаза, смотрю на его милое личико прямо перед собой, улыбается, слегка закусив нижнюю губу. Убираю непослушную черную прядку с его глаз. Просто котенок, никакого сравнения с тем злобным существом, которое я видел утром. Но в этом вся его прелесть, он вызывает самые разные эмоции, но никогда не оставляет равнодушным. - И как я могу искупить свою вину? - Догадайся…, - наклоняется ниже к моим губам, чувствую его нетерпеливое горячее дыхание на своей коже, по телу пробегает легкая волна нежности и смущения. - Этого хватит? – мягко касаюсь его щеки губами. Отстраняется со смертельной обидой на лице. – Ну ты что? – беру его за руку и легонько тяну на себя, не хочу, чтобы он подумал, что я забыл о вчерашнем. – Я все отработаю, позволь мне только принять душ, - аккуратно касаюсь его губ своими, наконец-то улыбается. - Ладно, - еще раз целует меня в губы и отстраняется, теребя мои пальцы в своей руке, - я там купил кое-что для нас… - Да? – кажется сегодня самый необычный день в моей жизни. Он решил сделать для меня сюрприз. - И что же? - Иди в душ, потом узнаешь, - встает с кровати и тянет меня за дред-локи, пытаясь вытащить из-под теплого одеяла. Послушно поднимаюсь, все же лишиться своей шикарной шевелюры я еще не готов, немного передергиваясь от холодного воздуха, но брат уже тащит меня к ванной. - А может сейчас? – оборачиваюсь на него, уже стоя в дверях. - Нет, Том, - хлопает меня по заднице, я негромко вскрикиваю и запрыгиваю за порог, начиная смеяться, - в душ! *** - Билл? – приняв душ и переодевшись, захожу на кухню в поисках брата, но так и замираю на месте, потому что теперь это было похоже на сцену из какого-то романтического фильма. Воздух был пропитан легким ароматом ванили, повсюду были расставлены зажженные свечи, огоньки которых слегка подрагивали при малейшем движении, создавая причудливые тени на светлых стенах. Я вошел в комнату и подошел к столу, на котором был накрыт шикарный ужин для двоих и стояли два наполненных красным вином бокала. - Ничего себе… - Том, - оборачиваюсь и вижу брата. Он стоит в дверях, немного нервно улыбаясь и пряча руки в задние карманы темных джинсов. Его глаза слегка выделены темным макияжем, что делало их невероятно красивыми в дрожащем свете свечей. Он был так очарователен и казался таким беззащитным, что я не мог и слова из себя выдавить, просто стоял с открытым ртом и смотрел на него, словно видел впервые. Мое сердце забилось быстрее, я так хотел коснуться его бархатной кожи, провести рукой по длинным мягким волосам, затем обнять и поблагодарить за то, что он рядом, но Билл меня, как всегда, опередил, не дождавшись от меня первого шага, подошел ближе. Он явно из-за чего-то нервничал, как-то робко положил мне руки на плечи и опустил глаза. – Я лучше сейчас быстро скажу, чтобы потом уже спокойно сесть ужинать. - Что-то случилось? - вот теперь нервничаю я, потому боюсь, что он заведет разговор о Максе или о наших «неправильных» отношениях. - Да, - я нервно сглотнул, задержал дыхание и приготовился к худшему. - Вчера была самая потрясающая и необычная ночь в моей жизни. Я хочу, чтобы ты знал, что я ни о чем не жалею, потому что это было слишком прекрасно, пусть это и безумие, но я рад, ты сходишь с ума вместе со мной… «…самая потрясающая ночь…» «…не жалею…» «…это было прекрасно…» «…ты…со мной…» Поднимаю глаза на Билла, не могу поверить, что это не сон, все слишком хорошо, так ведь не бывает, правда? Или все-таки бывает? Смотрит на меня с легким страхом в глазах, начинаю осознавать, что пауза затягивается, и я его просто мучаю своим молчанием. - И после этого ты хочешь спокойно сесть ужинать? – его немного растерянный взгляд сразу же сменяется счастливой улыбкой. Обнимаю его за талию и шепчу, - Ты знаешь, боюсь, ужин придется разогреть попозже… - Но…,- не даю ему договорить и накрываю его губы поцелуем. *** - Ну что, может, теперь поужинаем? - Я думаю, мы лучше позавтракаем… *** Захожу в душ, закрываю дверцу кабинки, включаю воду. Чувствую себя разбитым, потому что всю ночь был занят Биллом, вернее, я его замучил окончательно, понятия не имею, откуда во мне столько неутоленного желания, он просто сводит меня с ума своей детской невинностью днем и дикой страстью ночью в постели, но я бесконечно счастлив. Вот и сейчас, стою с закрытыми глазами, подставив лицо под струи воды, и улыбаюсь. Не могу поверить, что все это не глупая детская сказка со счастливым концом. - Да подвинься ты, черт бы тебя побрал! – кто-то толкает меня, и я делаю шаг назад, вырываясь из плена приятных воспоминаний, а в кабинку вваливается брат, злой, потому что снова не выспался, волосы спутаны до невозможности, моя заслуга, глаза слегка опухли, вообще он похож на недовольного жизнью промокшего мышонка. Его вид меня просто умиляет, улыбаюсь еще сильнее, но он метнул в меня такой убийственный взгляд, что я, слегка поперхнувшись, сделал, насколько это было возможно, умное лицо. – Что стоишь как дуб? Спинку потри. Вообще обычно такой приказной тон вызывает во мне бурную реакцию, но с ним мне кажется, я стал совсем тряпкой и скоро окончательно превращусь в заботливую мамочку, осталось только научиться готовить пирожки и вязать пинетки для будущих мелких Билликов и Томиков. У меня уже скоро мышцы на лице заболят от моей идиотской улыбки, но я не могу с ней ничего поделать, она сама собой появляется на лице при мыслях о нем. Подхожу ближе, выдавливаю на руку немного ароматного геля для душа и начинаю растирать по его острым худым плечам, делая что-то наподобие массажа. - Даа… как хорошо… мммм…., - закидывает голову назад и тихонько довольно постанывает, помогая мне и слегка двигая плечами, поражаюсь, насколько быстро у него меняется настроение. У него все просто, если ему плохо, то все, кто его окружают, невольно будут чувствовать себя в чем-то перед ним виноватыми и будут стараться загладить свою «вину». А если хорошо, то напротив, он превращает твою жизнь в сладкий сон, заражая своим счастьем. Одна его улыбка вызывает желание дарить ему все, что у тебя есть, только чтобы продлить эту эйфорию. Вот и я, словно получив немое разрешение подарить ему, а заодно и себе, хороших эмоций, подхожу еще ближе, между нами лишь пара сантиметров, смотрю на его профиль. Вода мелкими каплями разбивается о его слегка тронутую бронзовым загаром кожу, он приоткрывает свои пухлые губки им навстречу. Так хочется его поцеловать, но я лишь закусываю губу, и начинаю скользить руками ниже, по его спине к пояснице, массируя кожу сильными движениями пальцев. – Боже, Том, ты просто Бог, рррррр, - что-то урчит себе под нос, улыбаясь, а мне все сильнее хочется его поцеловать, тогда я перехожу руками к его животику, начиная поглаживать его в самом низу, и пристраиваюсь плотно сзади. – Ого! Кажется кто-то все никак не успокоится, - улыбается и поворачивает голову ко мне, озорно скользя кончиком языка по верхней губе. Кажется момент настал и я тянусь к его ротику, но он отворачивается, и я попадаю в щеку, причем получилось так, что я ее слегка лизнул и отпустил, смачно причмокнув. Смеется, доволен собой, легонько касается пальчиками моих рук. Но я не сдаюсь, в отместку укусив его за ушко, на что он тихонько возмутился каким-то непонятным словом, начинаю покрывать поцелуями шею, а он еле слышно постанывает, поддаваясь мне и сильнее сжимая мои пальцы. Вода постоянно мешает, стекая по его телу и не позволяя мне насладиться вкусом его кожи, но я решаю не останавливаться, все настойчивее массируя его животик, потому что уже возбудился до предела, слушая его стоны и неровное дыхание. - Не только я не могу успокоиться, - ухмыляюсь, касаясь рукой его набирающей силу плоти. - Том, начнем с тебя, а? - Почему? - Не поверишь, но после вчерашнего, я молчу о заднице, у меня даже ресницы болят, хотя их ты вроде не пытался трахнуть… - Очень смешно, - разворачиваю его к себе, делаю шаг назад от этого чертового душа, который не дает мне почувствовать его вкус, тяну его за собой, и наконец целую в губы. Боже, как же я обожаю их ласкать, они такие податливые, мягкие, просто не могу остановиться, он мгновенно заводит меня одними поцелуями, вызывая такое сильно желание обладать им, что я с трудом могу его сдерживать. Билл тем временем обхватывает меня за талию и медленно опускается руками к попке, проникая языком в мой рот и толкаясь бедрами в мой пах. – Мммм… - Тише, тебе понравится, обещаю, - снова целует в губы, так не хочу его отпускать, но он легонько кусает меня и отстраняется. Опускается передо мной на колени, обхватывает руками за талию. Боже мой, а вот этого он еще не делал для меня, кажется, я даже немного покраснел, от одного этого зрелища я готов взорваться, но он еще и дразнит меня, демонстративно вытаскивая язык с пирсингом и облизывая низ моего слегка напрягшегося живота, одновременно слегка впиваясь ноготками в кожу. - Билл… - хочу сказать, что могу и сам справиться, но он уже заглатывает и начинает двигаться. Господи, не позволь мне умереть в столь ответственный момент! – О, мой бог… - выдыхаю, облокачиваясь на стену, Билл даже выпускает меня и улыбается, прося не отвлекать такими комплиментами. Я лишь пожимаю плечами, и говорю, что сказал чистую правду. Влага и тепло его рта, ритмичные движения губ и языка, проходит меньше минуты, а я уже не могу сдерживать стоны. Закрываю глаза и сам начинаю толкаться внутрь. Еще через пару минут я просто не в силах себя контролировать начинаю направлять его движения, не смотря на протестующие стоны, и буквально через несколько толчков улетаю к небесам от наслаждения. Наконец, отпускаю его голову и стою с еще более блаженной улыбкой на лице, чем перед походом в душ. Билл там что-то повозился, поплевался, а потом поднялся с колен совершенно злой, казалось, еще чуть-чуть и он метнет в меня молнию и прикончит на месте, зато я умру счастливым. Он вытер губы руками и пригрозил мне своим длинным ногтем, чтобы я так больше никогда не делал. Я усердно кивал головой, не в силах унять улыбку, хотя на самом деле вообще не понимал, о чем он тут мне втолковывает, да и вообще мне было совершенно все равно. - Это было потрясающе… - Придурок! - отворачивается и снова становится под струи воды, хватает шампунь, намыливает волосы, постепенно, заметно по движениям его рук сменившихся с резких на плавные и мягкие, начинает успокаиваться. – Том, тебе в университет надо сегодня? - Нет, - мне было совершенно неохота двигаться, потому я прилип к прохладной стене и просто любовался, как братишка вспенивает свою шевелюру, - у меня завтра консультация. - Ясно. Слушай, у меня там эскизы лежат, в студии, можно тебя попросить их подправить? - У тебя что-то не получается? - Да нет, просто там несколько штук не доработаны, а мне не хватает времени, сегодня и завтра мы с Николь будем готовиться к экзамену… - Конечно, я их посмотрю, но если начну исправлять, то будет заметно, что не твоей рукой… - Нет-нет, не будет, там лишь немного закончить в каждом. – Ополаскивает волосы и подходит ко мне. - Том, я даже не знаю, как тебя благодарить. - Я ведь не сделал еще ничего. - Все равно. Спасибо, что хочешь помочь, - прижимается, обнимая меня за плечи, и целует в губы. - Тебе попробуй откажи... *** - Ники? – я открыл дверь и сильно удивился, когда у меня на шее повисла радостная Николь. Я обнял ее, немного приподняв от пола и все еще пытаясь понять, что она здесь делает. В последнее время я стал замечать, что меня немного напрягает ее присутствие, конечно же, в первую очередь потому, что у меня с Биллом теперь другие отношения. И, с одной стороны я понимаю, что хочу быть только с ним и не с кем больше, но с другой я очень боюсь обидеть Николь, но и играть с ней я себе не позволю. - Привет, я скоро забуду, как ты выглядишь! – она скрестила руки у меня за шеей и посмотрела в глаза. - Неправда, просто сессия выматывает, - мне стало не по себе, я же ей никогда не врал, а теперь приходится, потому что правду сказать я тоже не могу. Начинаю усердно оглядываться по сторонам, только бы не смотреть ей в глаза. - А Билл не с тобой? - Он сейчас придет, - она улыбается и гладит меня по щеке, - я сбежала, пока он бродил по супермаркету. Это просто невозможно ходить с ним по магазинам. Вот что действительно выматывает, - мы одновременно рассмеялись, вроде бы стало немного легче. – Ты скучал по мне? - Да, - бл*ть, я себя ненавижу. И все равно сам уже на автомате тянусь к ней за поцелуем, только бы она не услышала этой лжи в моем голосе. Николь закрывает глаза и слегка приоткрывает ротик мне навстречу. - Привет. Том. Меня словно током ударило от его холодного голоса, я быстро выпускаю Николь из своих объятий, так и не поцеловав, и искренне благодарю Бога, что не сделал этого, почему-то я жутко боюсь того, что может сделать брат. Я только заметил, что так и не закрыл за ней дверь, когда Ник вошла. И теперь там стоит Билл, по его выражению лица, предельно ясно, что он просто в «восторге» от увиденного. - Привет, уже пришел? – начинаю нервничать, наверное, у меня на лбу проявилась надпись «неудачник», мну пальцами край футболки. - Как видишь. – Билл окидывает меня высокомерным взглядом, проходит внутрь и, закрыв за собой входную дверь при помощи легкого движения ноги, тащит огромные пакеты с накупленным на кухню. - В отличие от тебя, Томас, я не могу торчать в магазине полдня! Переглядываемся с Николь и улыбаемся. Она мне знаками показывает, что пойдет в ванную, я киваю и иду к брату. Он истерично выкидывает продукты из пакетов, надув губы и нахмурив брови, такой милый, когда злится. Подхожу ближе, обнимаю сзади и шепчу на ушко: - Ревнуешь? - Хм! И не мечтай! – разворачивается ко мне лицом, упираясь руками о стол. – Я все прекрасно понимаю, это твоя девушка, а я всего лишь брат, с которым ты спишь. - Не говори глупостей. - Ты еще скажи, что я не прав. - Ты не прав. - Да? Тогда почему ты хотел ее поцеловать? - А что я, по-твоему, должен был сделать? Сказать «Извини, дорогая, я лучше пойду братишку в засос поцелую»? - Меня это не интересует. Что ты будешь ей говорить - твои проблемы. Увидимся, когда ты их решишь. Удачи. – Билл оттолкнул меня и, схватив свою сумку, направился к выходу. Он что, издевается? Или на самом деле не понимает, что совсем не просто разорвать отношения с человеком, с которым тебя связывает слишком многое, который тебе дорог, которого ты ценишь и просто не имеешь право обижать. Кровь начинает закипать от злости, но я стараюсь держать себя в руках, иду за ним. - И куда ты? - В университет, - открывает дверь и переступает порог. - Если к вечеру не успеешь – позвони, чтобы вам не мешать, я найду, у кого остаться. - Не сомневаюсь, - само собой слетает с губ, сердце отбивает бешеный ритм от раздражения на брата и одновременно от страха, что он действительно так и сделает. - Знаешь что, я передумал, - поворачивается ко мне и с ненавистью смотрит в глаза. - Не звони, просто забудь. За вещами я заеду позже. - Билл! – Все же хватаю его за локоть и пытаюсь остановить, но он быстро высвобождается, идет к лифту и нажимает кнопку вызова. Я обидел его, я понимаю, но не могу пересилить себя и признать это, потому что, он берет на себя слишком много, если решил, что вправе от меня требовать бросить Николь. - Счастливо повеселится, братик! – ядовито улыбается мне, подхожу ближе, дергаю его за плечо. Если он не понимает простых вещей, то я сейчас собираюсь ему объяснить. - Что-нибудь еще? - Да, ятебялюблю. – Объяснил. Красавец. Горжусь собой. Я люблю его. Я люблю этого черноволосого эгоиста с завышенными требованиями к людям, да, черт возьми, это так. Не могу поверить, что ему я в этом признался раньше, чем себе, да еще здесь и сейчас, в самой подходящей обстановке и ситуации. Он как-то странно смотрит, часто моргая и пытаясь что-то сказать, но тут приезжает лифт, и Билл просто отворачивается и заходит внутрь, сразу же несколько раз нажимая на кнопку первого этажа, как будто от этого механизм быстрее сработает, даже забыл, что боится ездить на лифте. Смотрю, как закрываются двери, скрывая его от меня, почему-то становится смешно. Кажется, я ничего не могу сделать толково, даже признаться в любви так, чтобы от меня не сбежал любимый человек. Но так даже лучше, пусть подумает, теперь ему решать, что будет дальше, я свой выбор сделал. *** Я вернулся в квартиру, Николь загружала холодильник продуктами, которые Билл наполовину раскидал по столу, наполовину оставил в пакетах. Она посмотрела на меня и улыбнулась. А мне стало так паршиво, что захотелось выпрыгнуть из окна, только бы не делать того, что я просто обязан сделать сейчас. - Билл ушел в университет, - сажусь на стул и глубоко вздыхаю, потирая пальцами глаза. - Почему меня не подождал? – девушка удивленно посмотрела на часы, видимо они вместе собирались идти. Ах да, Билл же говорил, что у них подготовка к экзамену. - Я не знаю, – как же мне надоело ей врать, но это был последний раз. Я ведь уже все решил, еще тогда, когда Николь спросила, скучал ли я по ней. - Ник, надо поговорить. Она закинула в холодильник последнее, что валялось на столе, захлопнула его, подошла и села ко мне на колени, наклонилась к самому уху. - А может, займемся чем-нибудь поинтереснее? – начинает медленно целовать мою щеку, приближаясь к губам, но я быстро отстраняюсь и смотрю ей в глаза. - Нет, подожди. - Что происходит, Том? – продолжаю на нее смотреть. Не могу решиться начать этот чертов разговор. Бл*ть, может попозже? - У тебя кто-то есть, да? - Нет, у меня никого нет, Николь, просто я так не могу. – Господи, я не могу смотреть ей в глаза. Да проще всего было бы сказать, что у меня появилась другая, но ведь это неправда, она единственная девушка, с которой я бы мог когда-либо быть вместе и я уверен, она захотела бы знать, кто для меня лучше, чем она. Снимаю ее с себя и иду к окну. - Пойми, ты заслуживаешь намного больше, чем то, что я тебе могу дать. – Смотрю на улицу, пытаясь сконцентрировать внимание на каком-нибудь прохожем, да вообще на чем угодно, мне просто страшно смотреть на нее сейчас, но я должен идти до конца. - Мне надоело причинять тебе боль тем, что не могу ответить взаимностью, сколько бы не пытался… не могу… Я слишком дорожу тобой, чтобы так поступать, понимаешь? - Ты же знаешь, что меня все устраивает, - она говорит так тихо, словно понимает, что все слова уже бесполезны, что это последний разговор перед тем, как все закончится. У меня внутри все сжалось, закрываю глаза. Мне тяжело, но ей намного тяжелее, ведь она любит меня. - Сколько раз я должна тебе об этом сказать? - Не обманывай себя. – Решаюсь и поворачиваюсь к ней лицом. Она немного побледнела, смотрит куда-то в пол. Так хочу ее обнять, но нельзя, я должен быть твердым, ради нас обоих. - Мы оба знаем, что это не так. Ты будешь злиться на меня, ненавидеть, обижаться, но, в конце концов, ты поймешь, что я был прав, и может быть, простишь. - Том замолчи… немедленно, я не хочу этого слышать. - Ники, мы должны… - Нет! – она поднимает на меня глаза, замечаю, как быстро они наполняются слезами. Мне так плохо, мерзко, я так хочу, чтобы все это поскорее закончилось, я не могу поверить, что, однажды пообещав защищать ее от всех, кто посмеет ее обидеть, сейчас сам причиняю боль. - Зачем ты говоришь мне все это? Зачем все рушишь? - Я очень хочу, чтобы ты была счастливой, но со мной у тебя этого не получиться… Николь, прости… - Нет, - он отрицательно качает головой и снова начинает говорить очень тихо. - Это должно было когда-нибудь случиться. Я просто надеялась…, - она закрывает глаза руками, и ее хрупкие плечики начинают вздрагивать. Я не выдерживаю и подхожу к ней, протягиваю руку к ее волосам, но боюсь коснуться, боюсь, что сделаю только хуже. - Прошу не плачь, я не достоин ни одной твоей слезинки. - Том, ты так ошибаешься, я же все делала ради тебя…, - не могу смотреть на ее слезы, у меня сердце разрывается, притягиваю ее к себе и обнимаю, крепко-крепко, она вся дрожит, жмется ко мне, но я должен все закончить. - Ники, пойми. Я не заслуживаю этого. Вот почему я решился на этот шаг, я хочу, чтобы ты начала жить ради себя. Она затихает, еще немного стоит в моих объятиях, но затем, упираясь рукой в мою грудь, отстраняется. - Том, отпусти меня, - она не поднимает головы, вижу лишь, как слезы одна за другой скатываются по ее щекам. - Я хочу уйти. - Прости меня… - отпускаю, и она сразу же выходит из комнаты. Пару минут ищет свои вещи и уходит, хлопнув дверью. Сажусь на стул, прикрываю глаза ладонью, в глазах защипало, но я не буду плакать. Я правильно поступил. Ведь так?

*** И почему всегда приходится выбирать? Выбрать что-то одно означает отказаться от чего-то другого. Остаться с тем, что у тебя уже есть, означает позже жалеть об упущенной возможности, гадая, что бы было, если бы ты поступил иначе. Но в любом случае, как бы ты не поступил, чтобы не выбрал, ты будешь жалеть. Есть люди, которым легко сделать выбор, они не оглядываются назад, не видят в этом смысла, они используют любые возможности подняться выше, не опасаясь того, что в один прекрасный момент могут оступиться и сорваться в пропасть. Это все не обо мне. Я тщательно обдумываю и взвешиваю каждое решение, которое мне предстоит принять, каким бы легким оно не казалось. Я помню о прошлом, о моих ошибках и победах, оно помогает мне избежать многих глупостей и многому научиться, но также оно заставляет меня бояться будущего, боятся того, что уже никогда не будет так хорошо, как прежде, заставляет думать, что впереди меня ждуть лишь трудности, на преодоление которых будет уходить с каждым разом все больше сил. Я привык так жить и не могу поступать иначе. Но в последнее время все изменилось, мой разум оказался во власти каких-то мимолетный порывов и всплесков эмоций, я слишком легко теряю контроль, я поддаюсь соблазнам, кажется, еще чуть-чуть и я смогу коснуться своей мечты, и это делает меня слабым. Не нужно было идти на поводу у Билла. Какого черта я так сильно боюсь того, что он может уйти от меня? Ведь если я ему нужен, он так не поступит, просто не сможет, а если нет... Но, как бы там ни было, его влияние на меня очевидно, ему хватило лишь нескольких слов, чтобы я так легко отказался от человека, который мне очень дорог, унизил его, причинил боль, заставил страдать, а все потому, что он так захотел. Я разорвал этот треугольник и сделал свой выбор. И что теперь? Почему так тяжело, когда должно стать легче? Почему вместо того, чтобы чувствовать себя нужным, я чувствую себя зависимым? Он ушел, а я сижу здесь один. Его нет рядом, чтобы меня поддержать, его нет рядом, чтобы подарить мне то тепло, в котором я так нуждаюсь. Он делает меня уязвимым, он привязывает меня к себе невидимыми прочными нитями, которые впиваются в кожу до крови и не позволяют сопротивляться, с каждым моим малейшим движением вызывая новую более сильную боль, впиваясь в старые раны. Ведь я на самом деле испугался, что он не вернется, и что моя сказка превратится из живого яркого пламени в кучку мертвого серого пепла, поэтому и решился на этот шаг. Если бы я мог отмотать время назад, я бы сделал все иначе, только не так. Но уже поздно, ничего не изменишь, нет смысла мучить себя. Это было мое решение, мой собственный приговор себе. Вот только теперь у меня действительно никого нет, кроме Билла, теперь действительно вся моя жизнь заключается в нем, и только он может решить, что с ней делать. Я сам сделал себя его куклой и мне лишь остается ждать того момента, когда я ему надоем, и он найдет мне замену. В кармане заорал мобильник, вздрагиваю от неожиданности, в который раз убеждаясь в том, что я постепенно превращаюсь в тряпку, если стал пугаться собственного телефона, как-то это не по мужски. Смотрю на экран – Билл. Вспоминаю его поведение, а затем слезы Николь, и вновь начинаю злиться, не хочу сейчас с ним разговаривать и почти уверен, что сорвусь. Но все же не выдерживаю и нажимаю кнопку ответа, подношу трубку к уху и молчу. - Что с Николь? – какой оригинальный вопрос. Мои пальцы сжимаются в кулаки, так хочется кому-нибудь въехать ими в накрашенные глазки. - А что-то не так? – выдерживаю паузу, чтобы избавиться от гневных интонаций, хотя на самом деле во мне сейчас в самом разгаре кровавая война между любовью к нему и такой же сильной ненавистью. - Конечно не так, она уже второй час рыдает без остановки, мы не можем ее успокоить. - Значит ты должен быть доволен. Ведь ты этого добивался? - Перестань, этого я не хотел. – Что он, бл*ть, о себе возомнил? Не этого хотел? А чего? Терпеть этот спектакль выше моих сил, не сдерживаюсь и просто начинаю кричать. - Да? А разве не ты требовал, чтобы я до вечера «решил проблему»? Или это я тебе угрожал забрать свои вещи попозже? - Том, я просто психанул, я же не знал, что ты…, - говорит так спокойно, как будто я всю жизнь провстречался с истеричным пареньком у которого семь пятниц на неделе. Вскакиваю со стула и начинаю расхаживать по комнате, усиленно жестикулируя и продолжая орать. - Ах, ты не знал? Просто о*уенно! Мы что, по-твоему в игры играем, мать твою? Николь – не игрушка, ты понял? И я тоже! А из-за твоих «психанул», бл*ть, ей сейчас х*ево и мне! Надеюсь, ты, наконец, счастлив! - Хватит, Том, ты злишься, но перестань обвинять меня во всех смертных грехах. В конце концов, плачет она не из-за меня, а из-за тебя! Черт! – безвольно оседаю на стул, вся злость куда-то исчезла, осталось лишь разочарование. Он прав, на самом деле прав, это моя вина, это из-за меня ей плохо, я просто срываюсь на нем, пытаясь как-то оправдаться. В любом случае это бы произошло, все равно рано или поздно я заставил бы ее страдать. - … - Том, я сейчас приеду, и мы поговорим. - Нет… - не хочу его видеть, еще не время, я боюсь снова наорать на него ни за что. Хватит с меня слез любимых людей по моей вине. - Останься с ней, мне так будет спокойнее. - Но… - Серьезно, мне сейчас лучше побыть одному. - Как хочешь. - … *** Еще пару часов я бездумно прослонялся по квартире, убеждая себя, что все правильно, что так и должно быть и что мне просто нужно смириться. Вот только рана еще долго болит, прежде чем затянуться, и шрам еще долго будет вызывать воспоминания о причинах его появления. Не хотелось ни пить, ни есть, несколько раз я хватал мобильный, чтобы позвонить ей и что-то сказать, но, натыкаясь на ее номер в справочнике, я снова откидывал его, ругая себя за глупость, которую чуть было не совершил. Да и что бы я ей сказал? Прости, так вышло, я не хотел? Я просто идиот. Включил телевизор, пару часов всматривался в мелькающие картинки на экране, пытаясь отвлечься от разъедающего чувства вины, но затем это самобичевание мне надоело, и я отправился спать. Как ни странно, удалось мне это довольно легко. Просыпаюсь оттого, что чувствую, как холодные пальчики протискиваются под моей шеей, а лицо окутал этот уже до боли привычный запах алкоголя, сигарет и мяты. Открываю глаза – брат утраивается рядом, крепче обнимает меня и целует в лоб: - Шшшш, спи… - Как она? - Нормально, я ее споил, и она уснула, а потом сразу к тебе. Прижимаюсь к нему сильнее, он охотно обнимает меня и начинает поглаживать по спине. Так хочу ему все рассказать, я уже не злюсь, теперь просто хочется плакать. Трусь носиком о его плечо, закрываю глаза и шепотом выдыхаю: - Мне так хреново… - Том, пойми, что так будет лучше, - его рука замирает на моей спине, он глубоко вздыхает, словно устал мне это объяснять. – Ведь ты не хочешь врать ей и изводить меня, правда? - Да, но она же… - Ей скоро станет легче, не волнуйся. - Ты не понимаешь…, - отворачиваюсь к нему спиной и утыкаюсь лицом в подушку. Брат сразу же нависает надо мной и начинает говорить с какой-то пропитанной раздражением интонацией. - Чего? Что она тебе дорога? Может, дороже, чем я? Может, ты просто солгал тогда у лифта, что любишь меня? - Билл, ты что смеешься? – поворачиваюсь и пытаюсь разглядеть его глаза в темноте. - Тебе мало того, что я унизил Николь, что бросил ее ради тебя? Мало того, что я готов согласиться на любое безумие, чтобы удовлетворить твою малейшую прихоть? Мало того, что я тебя люблю и готов пойти на все, только чтобы ты был рядом? Мало, да? - Нет-нет-нет, - обхватывает мое лицо ладонями и начинает покрывать короткими поцелуями, но мне так обидно, что хочется отвернуться. - Тише, прошу, успокойся, - целует в губы, выжидающе смотрит, киваю. - Я просто ревную, не знаю, как с собой справиться. – Ложится рядом и приподнимает руку, приглашая устроится у него на груди. - Иди ко мне… Я, словно маленький испуганный зверек так и делаю, ища в нем защиту от того, с чем не могу справиться сам. Целую его теплую кожу и шепчу: - Я люблю тебя… - Знаю, спи. *** Я проснулся, когда было уже за полдень. Ночью мне так и не удалось больше уснуть, эти чертовы мысли когда-нибудь меня прикончат. Я быстро натянул штаны и направился в гостиную, откуда доносился бодрый голос Билла. Я остановился у входа и облокатился плечом о дверной косяк, скрестив руки на груди. Братишка стоял у окна, уже полностью одетый, с аккуратно уложенными волосами, и, теребя пальцами край занавески, с кем-то разговаривал по телефону. - …понимаешь? Прекрасно…. Не знаю, а что мы будем делать?... А ты сможешь?... Я рад… Да, я согласен… До встречи. – Отнимает трубку от уха и чему-то улыбается. - На что согласен? – почему-то у меня плохое предчувствие. Билл дергается и смотрит на меня испуганными глазами, прикладывая ладонь с мобильником к груди. - О Господи, Том, не пугай меня так! – Картинно закатывает глаза, облегченно вздыхая. Затем улыбается мне, но ничего не отвечает. Приходиться повторить вопрос. - Так на что ты там согласен? - На то, чтобы приехать к Николь. – Кладет телефон на столик и прячет руки в задние карманы джинсов. Он всегда так делает, когда нервничает. - Я же говорил, что у нас экзамен завтра, будем готовиться. - Но она в таком состоянии, - начинаю сомневаться в том, что он говорит правду. Неужели ей так легко будет видеть его после вчерашнего? Думаю что, любое воспоминание обо мне сегодня будет особенно болезненным. Хмурю брови. - Да, вот и я спросил, сможет ли она заниматься, но она сказала, что да. – Пару секунд молчу. Вроде все сходится, кроме его довольной улыбки в конце. - Почему ты так смотришь? - Не знаю, ты что-то скрываешь. - Да? – Билл улыбается и двигается ко мне. - И что же я от тебя скрываю? - Может, сам расскажешь? Подходит вплотную, обнимает за талию, тянет на себя. Послушно делаю два шага вперед, разглядывая его глаза. Так хочу ему верить, аромат его парфюма начинает кружить голову, на секунду расслабляюсь, отдаваясь его рукам и позволяя управлять мной, но Билл тут же резко отталкивает меня от себя и я, даже не успев испугаться тому, что просто падаю, плюхаюсь на сиденье дивана. Он сразу же забирается сверху и усаживается ко мне на колени. - Нет, - целует в губы, засасывая нижнюю, запускает пальцы в мои дреды. - Хочу, чтобы ты ответил, - прогибается, ерзая своей обтянутой грубой джинсовой тканью попкой у меня на паху, снова целует, но уже проникая языком в мой рот. Слышу, как его пирсинг ударяется о мои зубы, выдыхаю, приоткрыв рот и закрывая глаза. Он начинает ритмично двигать попкой на мне, углубляя поцелуй, - что ты там себе надумал. – Скользит рукой по моей обнаженной груди, начинает играть кончиками пальцев с соском, облизывает мою щеку, по телу пробегает волна дикого и какого-то грязного возбуждения. Перехватываю его руку, останавливаю. - Билл, перестань. - Почему? – Он старается скрыть, но я же вижу, что ему обидно. - Тебе не нравится? - Нравится, ты же чувствуешь, - слегка приподнимаю бедра, чтобы он еще раз убедился, что у меня в штанах уже дымится. - Просто я еще… - Опять думаешь о ней? - он сказал это с какой-то усмешкой, словно она лишь пустое место и переживать здесь не о чем. - Бл*ть, это естественно, тебе не кажется? – довольно грубо скидываю его с себя, перехватив за талию, встаю с дивана и отворачиваюсь. - Мы только вчера расстались. - Да. Ты прав. Извини. Смотрю на него. Встает, опустив глаза в пол, поворачивается к двери. Прекрасно, снова чувствую себя виноватым, за*бало. Но все равно подхожу и обнимаю сзади, сцепив руки у него на животике, целую в шею. - Просто еще больно… - закапываюсь носиком в его волосы, вдыхаю их сладкий аромат, чувствую, как он расслабляется в моих руках, и его пальчики косаются моих. - Мне сегодня нужно в университет, вернусь, скорее всего, поздно, хочу просмотреть твои эскизы. – Билл поворачивается и целует меня в губы. - Так что не скучай без меня, ладно? - Буду скучать, возвращайся скорее, - целует еще раз, но уже глубже, вкладывая в поцелуй так много страсти, что я понимаю, что лучше остановиться, пока я его не изнасиловал здесь и сейчас. Отстраняюсь, целую лишь губами еще пару раз, убираю непослушную прядку с его лба. Смотрит на меня, словно ждет разрешения на что-то. - Иди к Николь. - Я уже скучаю, - снова тянется ко мне за поцелуем, улыбаюсь и чмокаю его в губы. - Иди… *** Придя в университет, я не без доли удивления заметил, что все уже в курсе того, что произошло между мной и Николь. Сказать, что меня напрягало молчание при моем появлении и перешептывания после моего ухода – просто не сказать ни слова. Поэтому я решил там долго не задерживаться и, отсидев консультацию, на которой, как мне показалось, даже преподаватель смотрел на меня с ненавистью, зашел в студию, забрал эскизы брата и решил заняться ими дома, подальше от этого места. Вернувшись в квартиру, я расположился у себя в комнате, плотно завесил темные шторы, включил специальную лампу на планшете и, наконец, взглянул на его рисунки. Живопись и Графику у нас преподавали совершенно разные люди, поэтому его стиль естественно был далек от моего. Мои рисунки отличались небрежностью и абстрактностью общей картины, в его же работах наоборот преобладала четкость и детализация. Они сразу же бросались в глаза и вызывали восторг при первом просмотре, поражая своим реализмом. Было видно, что в эскизы вложено много труда, но Билл оказался прав, их было необходимо подправить. Темы его рисунков были слишком простыми, обыденными, я понимаю, что он пытался придать этим, на первый взгляд, обычным вещам другой акцент, но получалось, что он лишь подчеркивал эту их блеклость нелепым пафосом прорисованных декораций. Нужно было добавить в них глубины, жизни, то, что мне удавалось лучше всего. Я настроился на долгую работу. Мысли наполнились идеями, я начал забывать о своих проблемах, как только коснулся карандашом бумаги. Я слегка подправил два эскиза и остался доволен результатом. Все оказалось довольно просто – нужно было выделить центральную фигуру, а все остальное немного размыть, отодвигая на второй план, а у Билла все было наоборот, декорации давили на основу, вытесняя самое главное, смысл, идея терялись в обилии деталей. Я, совершенно довольный собой, любовался тем, что у меня получилось, и представлял, как обрадуется брат, как вдруг услышал звук закрывающейся входной двери. Ключи могли быть только у Билла, я вскочил и улыбаясь пошел к нему, но выйдя в коридор я услышал его голос и чей-то еще, поэтому замер в тени, так чтобы меня не было видно. - А где твой брат? – Черт возьми, я ослышался, или это действительно МАКС? - Скоро вернется, так что у нас мало времени, - Билл кидает ключи и сумку на тумбочку. Я выглядываю немного из-за стены, он не включил свет, так что я увидел лишь силуэты. Билл стоял у стены, Макс – напротив, в двух шагах от брата. – Говори, чего ты хотел? - Я соскучился. - Да? Так быстро? И это после того, как в тот вечер ты мне сообщил, причем по телефону, что я тебе надоел, и мы больше не будем встречаться, а потом, как настоящий мужчина, ты галантно бросил трубку и вообще отключил мобильный? – я слушал, закусив губу, чтобы не сорваться с места и не замочить этого придурка. Я ведь так и не спросил у брата, что у него с Максом. Просто вылетело из головы, он же всегда был рядом и даже не вспоминал о нем. О каком вечере речь? Неужели… - Я уже объяснял тебе, ты слишком многого требуешь, Билл. Я не говорю, что снова хочу встречаться с тобой… - Тогда зачем ты здесь? - Хочу, чтобы ты меня трахнул в последний раз. – Все, мое терпение лопнуло, я не намерен это выслушивать, сейчас он получить то, чего заслужил. Выхожу из своего укрытия, но тут вижу, как Билл подходит к нему вплотную, прижимая своим телом к стене, и наклоняется к его лицу. Его рука скользнула по его груди куда-то вниз. Макс еле слышно застонал. - В последний? Уверен? Вчера ты говорил то же самое… Потрясающе. Мне уже смешно. Я просто иногда удивляюсь тому, как часто в последнее время чувствую себя идиотом, и, как видно, вовсе не напрасно. Меня словно переклинило, я как будто окаменел, сердце бьется ровно и спокойно, даже дыхание не сбилось. Выхожу и начинаю аплодировать этому представлению с улыбкой на лице. Брат отскакивает от Макса и смотрит на меня. - Очень интересно, братишка. - Том, это не то… - А что это, Билл? "Просто секс"? Ты так, кажется, определяешь то, что я сейчас видел? Макс переводит взгляд с меня на Билла и обратно: – Да что, черт возьми, между вами творится? Делаю два шага вперед и останавливаюсь: - Если я услышу еще раз твой мерзкий голос – ты отсюда сможешь выйти только через окно. Так что у тебя есть уникальная возможность спасти свой зад, прямо сейчас убравшись из МОЕГО ДОМА! – со всей силы ударяю кулаком в стену, рука заледенела от боли, но я даже не заметил, потому что в груди было намного больнее. Макс быстро выходит за дверь, перевожу взгляд на Билла. - Том, позволь мне объяснить… - Не нужно, я увидел и услышал достаточно, братишка. – Похожу к нему вплотную и грубо толкаю в стену на то место, где только что стоял его любовник. - Я просил тебя побыть с Николь. А ты что делал? – Смотрю ему в глаза и отвечаю на свой же вопрос. - Трахался с Максом. - Я был с Николь, а потом… - Как благородно, прости, я тебя недооценивал, – перебиваю, сильно толкая его в грудь ладонями. Билл напрягается, снова прикладываясь спиной к стене, но терпит. А мне хочется еще и еще причинять ему боль, хочется, чтобы он почувствовал то же, что и я сейчас. - А может ты и Николь трахнул, м? Чтобы она не переживала так сильно? – Хватаю его за подбородок и сжимаю пальцами до белизны на коже. - Разрешил называть себя "Том"? Мы же близнецы, она бы и не почувствовала разницы, если бы закрыла глаза. - Не надо этого бреда сейчас, - смотрит на меня с вызовом, но я не вижу в его глазах ничего, кроме холодного безразличия. Ненавижу. Ненавижу это в нем. Ненавижу его. Хочу ударить, хочу увидеть в его глазах боль, хочу понять, что он хоть что-то чувствовал ко мне. - Не надо? - дергаю его на себя и снова с силой толкаю к стене. Сжимает зубы, на лице гримаса боли, но он снова молчит и смотрит на меня пустым взглядом. Ничего – ни злости, ни раздражения, только леденящая пустота. - Прекрасно, чем займемся? Ты, наверное, хочешь потрахаться? - кладу руку ему между ног и сильно сжимаю, морщиться и сильнее стискивает зубы, но не предпринимает ни одной попытки меня остановить. - Я же прервал вашу милую беседу. Так давай, я не против, - впиваюсь в его губы и кусаю нижнюю до тех пор, пока не чувствую металлический привкус крови у себя во рту, но он по-прежнему молчит и не сопротивляется. - Хотя нет, может лучше позовем Макса назад, ты трахнешь его, ты же его так хочешь, раз привел его сюда снова. – В глазах предательски защипало, но я не собирался показывать свои слезы этой дряни, лишь глубже вздохнул. - Думал, меня здесь не будет? Вообще странно, что я появился у себя дома, да? Ну что согласен? А я посмотрю. Хочу понять, что в нем есть такое, что тебя так цепляет. Облизывает кровоточащую губу и смотрит на меня: - Ты злишься, Том, и несешь всякую чушь. - Почему же чушь, Билл? Для тебя ведь это важно - секс, иначе ты бы так не поступал. А я просто хочу понять ради чего, нет, ради кого я бросил Николь? Ради кого я, черт возьми, переступил все границы дозволенного, наступив на свою совесть и стыд? Кого я любил? - Что, уже не любишь? Это все? – уголки его губ ползут вверх, оголяя зубы, на которых размазалась кровь, он облизывает их языком и начинает в голос смеяться. – Чудесно! Вот это скорость, братик! - Убирайся. Я не хочу тебя видеть. Вали к своему Максу, да к кому угодно, мне на*рать, делай что хочешь. Ты просто мразь… - отталкиваю его от себя и делаю шаг назад. - Может, все-таки выслушаешь? – поправляет свою куртку и снова становится серьезным. - А что ты мне расскажешь? Душещипательную историю о том, как Макс бросил тебя и ты прибежал ко мне, чтобы было с кем скоротать одиночество? Да? Или о том, как заставил меня бросить Николь, изображая ревнивую женушку, а сам в это время уехал трахаться с Максом? Это ты мне объяснишь? Убирайся! - Ты этого хочешь? - Я не ясно сказал? - Предельно. – Берет свою сумку, открывает дверь, преступает через порог, затем останавливается, смотрит мне в глаза. – Ты только забыл добавить, что любишь меня. Со всей силы хлопаю дверью, чтобы не видеть его равнодушного лица, сползаю вниз, сажусь на пол и закрываю глаза. «Я люблю тебя, Билл» Вдох Ненавижу, но продолжаю любить. Зачем? Просто все еще не могу поверить, что это произошло на самом деле. Он же не мог так поступить со мной, только не он. Я же чувствовал, что он испытывает ко мне что-то очень нежное, может быть не любовь, но что-то очень интимное, такое, о чем боишься сказать прямо, ограничиваясь лишь прозрачными намеками. Его губы не могли врать, когда я ласкал их, трепет его горячего тела в моих руках, когда я изучал его легкими прикосновениями кончиков пальцев, его еле слышный шепот ночью, когда все заканчивалось, о том, как ему хорошо со мной, его размеренное влажное дыхание на моей шее, когда он, прижавшись ко мне, засыпал в моих объятиях… Неужели это все ложь? Просто умелая, привычная игра в любовь? Я шел к нему, как к самому яркому источнику света, так внезапно вновь загоревшемуся для меня. Я боялся оступиться, но все же шел, тепля надежду на то, что он согреет мое, с каждым годом все сильнее покрывающееся от одиночества тонкой корочкой льда, сердце, своим присутствием залечит глубокую рану, оставленную в душе долгой разлукой с ним. Но стоило мне коснулся своей мечты, как она, словно бабочка, которой дотронулась движимая лишь холодным интересом рука человека, просто медленно умерла, вкладывая в последние судорожные взмахи бьющихся в агонии прекрасных крыльев ускользающую из них жизнь. Мечта… Иллюзия… Призрак… Ничто… Удар сердца Как легко развеять, казалось бы, всепоглощающее, но на самом деле хрупкое ощущение эйфории. Просто обидеть, просто засмеяться в лицо в ответ на слова о любви, просто уйти. Убить одним пустым взглядом, заставить натолкнувшееся на холодное равнодушие сердце пропускать удары, остановить дыхание, сдавливая грудь тяжестью безразличного молчания… Невозможно удержать мечту лишь в себе. Страшно доверить ее другому, трепетно передавая ее в его руки и с надежной глядя в глаза, придирчиво рассматривающие подарок. Обидно видеть, как, отвлекаясь на что-то еще, его пальцы разжимаются, и твоя мечта летит вниз, а ты не успеваешь ее поймать, так как слепо верил, что он сбережет ее для тебя, потому для него это важно. Больно смотреть на ее осколки у себя под ногами и слышать «Я не хотел…». Невыносимо больно, когда эти осколки впиваются в самое сердце, заставляя тебя платить за попытку осуществить желаемое. Больно… с ним… Больно… без него… Выдох Тишина. Чьи-то шаги за дверью. Может быть это он? Сейчас скрипнет ручка, и дверь мягким холодом толкнет меня в спину? Не позволю ей открыться, и он присядет у двери, с той стороны, так же, как и я, назовет мое имя, заставив меня вздрогнуть, и будет шептать нелепые оправдания, которые мне не нужны… или нужны? Нет, только тишина. Как глупо. Всего лишь надежда. Что ждет меня этой ночью? Одиночество, к которому я так привык. Но только не сегодня. Этой ночью меня будут ждать бесконечные мысли о том, что я обрел и что успел потерять. Я не могу поставить точку. Но я должен. Я продолжаю верить в то, что еще не все, но я ошибаюсь. Это конец… разочарование… слезы… пустота… *** Знакомый тихий скрип, что-то мягким холодом толкает меня в спину. С трудом отодвигаюсь в сторону и снова проваливаюсь в черную пропасть сна… Не чувствую опоры, руки и ноги безвольно раскачиваются в воздухе, под коленями несильная боль, у самого уха беспокойный стук сердца… Холод, по коже пронеслась волна мурашек, теплое дыхание на щеке, через секунду его нет. Тяну руку вперед, цепляюсь пальцами за грубую ткань, шепчу «Останься…» *** Так тепло, не хочу открывать глаза. Так хорошо, когда он рядом, когда его бархатная кожа соприкасается с моей, а шелковистые волосы щекочут грудь, на которой он по привычке удобно устроился. Глажу его плечо, улыбаюсь солнечному свету, заставляющему безвозвратно отпускать прошлую ночь и пробуждаться навстречу новому дню. «Ты только забыл добавить, что любишь меня» «В последний? Уверен? Вчера ты говорил то же самое…» «Что, уже не любишь? Это все?» «…забыл добавить, что любишь меня…» «…уже не любишь? Вот это скорость…» «…ты говорил… уже не любишь?» «Том, это не то… чего ты хотел?» «…чего ты хотел?» «Уверен? Что уже не любишь?» Распахиваю глаза, смотрю перед собой, соображая, что было сном, а что реальностью. Ощущение, что меня минут пять продержали под водой, не давая вздохнуть, судорожно глотаю воздух, потираю глаза вспотевшими пальцами. - Плохой сон? Опускаю глаза – рядом со мной устроился мой брат, удобно расположившись головой на моей груди. - Какого хрена ты тут делаешь? – ничего. Ни малейшего признака той боли, что была вчера. Голос не дрогнул, пальцы не сжались в кулаки, я даже не оттолкнул его от себя, хотя мне и было противно. - Противно, да? - Да. Уходи. - Нет, - сильнее обнимает меня рукой. - Я тебя не спрашиваю. - Я все равно не уйду, - что-то горячее обожгло мою кожу. Он плачет? - Отпусти меня. - Нет. - Как хочешь. – До боли сжимаю его запястье, он лишь коротко всхлипнул, и тяну от себя, а затем просто встаю. - Том, подожди…. – поднимается на кровати, вижу боковым зрением, как он прикрывается простыней, словно девушка. Бросает в дрожь, мне неприятна одна мысль, что он прикасался ко мне. - Как ты вошел? - Ты не запер дверь и уснул, сидя на полу, - только сейчас понимаю, что так и было, меня просто вырубило, как защитная реакция на то, что произошло. Значит, он отнес меня в комнату и снял одежду. Иду к выходу, каждое его прикосновение вызывает отвращение, нужно смыть их с себя. – Том, послушай меня! - Убирайся. *** Захожу в ванную, запираю дверь, чтобы он не зашел внутрь. Упираюсь лбом в ее шершавую поверхность. Как он посмел вернуться? Как посмел лечь со мной в одну постель? Так хочется орать и громить все, что попадется под руку, так хочется схватить его за волосы и выставить за дверь, даже не позволяя одеться. На что он надеялся? Увидеть мои страдания? Слезы? Ему все еще мало? Нет, он не добьется от меня ничего, кроме равнодушия. Хватит. Все. Не верю. Ни его словам, ни его действиям. - Том, я должен все объяснить…, - дернул ручку, но, убедившись, что дверь закрыта и войти он не сможет, решил начать разговор так. - Мне все равно Билл, я же сказал, проваливай, - подхожу к кабинке, включаю воду, он заметно повышает голос, чтобы я его слышал. - Только когда ты выслушаешь то, что я собираюсь сказать. - Я НЕ собираюсь больше слушать твои сказки. Если когда я выйду, ты все еще будешь здесь – я за себя не отвечаю, – захожу в душ, закрываю дверь, становлюсь под струи воды, уже не могу разобрать, что он там пытается сказать. Отлично, нужно просто игнорировать. - …я люблю тебя, слышишь? – что-то кольнуло в груди. Поздно, я тоже любил тебя, вчера. *** Выхожу из душа, возвращаюсь в комнату. Билл лежит на кровати, обнимая подушку, ко мне спиной. Ткань простыни нежно обтягивает его стройное тело. Ловлю себя на мысли, что хочу снова прикоснуться к его коже губами, чувствуя, как он тихонько вздрагивает и понимать, что улыбается, ласкать руками его тело, ощущая, как его охватывает волнительная дрожь, хочу срывать с его губ сладостные стоны, делая все, чтобы доставить ему удовольствие. Немедленно одергиваю себя, понимая, что это лишь минутная слабость, просто влечение, это то, о чем мне говорил сам Билл, я просто хочу физической близости, ничего больше. Внизу живота стало приятно покалывать, но я не позволю себе еще одной глупости. - Ты еще здесь? - Я же сказал, что не уйду, - даже не обернулся ко мне лицом, так и остался лежать, прижимая к себе подушку. Усмехаюсь. - Я даже рад, знаешь почему? - Нет. - Мне сейчас нужна шлюха. – Ложусь рядом с ним. Вдыхаю его аромат, провожу кончиками пальцев по выступающим позвонкам. Чувствую, как он напрягается всем телом и задерживает дыхание. - Что скажешь? - Без проблем, - как просто сделать больно. Я же чувствую, пусть его голос не выдает не единой эмоции, я чувствую, как ему больно, потому что мне больнее вдвойне. - Только обещай меня выслушать. - Обещаю, – как просто говорить то, что от тебя хотят услышать. Я понимаю, что он мне верит. Так легко. Намного легче, чем доказать, что твои слова – искренние. В ложь всегда поверить проще. Я знаю. Поворачивается ко мне, из уголка глаза скатывается хрустальная слезинка. Вытираю ее большим пальцем и улыбаюсь. - Встань на колени, братишка. - Может, поговорим сначала? - Нет. Или делай, что я говорю, или уходи. Тебе решать. Пару секунд смотрит на меня, пытаясь понять, насколько серьезно я говорю, затем скидывает с себя простынь, снимает боксеры, не поднимая глаз, словно ему стыдно, и опираясь на спинку кровати становиться в нужную позу, расставляя ноги шире, опускает голову вниз, так, чтобы я не видел лица. Что-то блеснуло и разбилось о его руку. Снова слеза. Он получает то, что заслужил. Достаю из тумбочки смазку и презерватив, скидываю полотенце, приходится немного помочь себе рукой, натягиваю презерватив, выдавливаю смазку на пальцы, разогреваю в руке. - Готов? - А тебя это волнует? – резко вхожу в него одним пальцем и сразу же начинаю растягивать. Довольно громко всхлипывает и прикрывает рот рукой. - Нет, - знаю, что сделал ему больно. Двигаю пальцем по кругу, стараюсь делать это аккуратнее, когда становиться немного свободнее добавляю еще один, затем еще и постепенно начинаю просто медленно иметь его пальцами. Его дыхание сбивается, иногда он жалобно поскуливает, сжимая до белизны в кулачках спинку кровати. - А Макс тебя трахал в попку, братик? - Нет…. только… ты…., - выжимает каждое слово, какой же он лжец, ненавижу. Вытаскиваю пальцы и резко вхожу до самого основания, Билл лишь сдавленно стонет и прогибается, ему очень больно, но я не собираюсь останавливаться. Обхватываю пальцами его талию и начинаю насаживать на себя в довольно быстром темпе. Все происходит в полной тишине, изредка нарушаемой нашим сбившимся дыханием или его тихими стонами. Сползаю рукой вниз по его животу, касаюсь напряженного члена, обхватываю и начинаю дрочить. - Не… надо…, - еле слышно выдыхает и пытается остановить мою руку своей. - Заткнись, - грубо скидываю ее и начинаю двигаться еще быстрее. Не могу сдержать стона, Билл тоже, под конец делаю несколько грубых движений и кончаю, чувствуя, как мою руку пачкает теплая жидкость. Улыбаюсь. Какая гармония. Медленно выхожу из него, стаскиваю презерватив, завязываю и кидаю на пол, откидываясь на спину. Билл ложиться рядом и, пытаясь отдышаться, говорит: - Ты… обещал… поговорить… - Я… солгал… - молчу, восстанавливая дыхание, жду, пока пульс придет в норму, затем поворачиваюсь к нему лицом. - А теперь катись к черту из моей квартиры. - Ясно. Я так и знал, - безразлично смотрит в потолок, прикладывает ладонь ко лбу, сглатывает и закрывает глаза. Я снова начинаю его ненавидеть, хочу, чтобы он поскорее ушел, и я не чувствовал его запах, не слышал его голос, не видеть его ненастоящих слез. Хочу ударить его как можно больнее, при этом не касаясь, растоптать все его надежды, я просто хочу отомстить. - И все равно позволил себя трахнуть, шлюха. - Я… просто верил... - Я тоже, – поворачиваюсь на бок и смотрю на его равнодушное лицо. Ненавижу. - Тебе помочь найти дверь? - Том, - поворачивается ко мне и касается кончиками пальцев щеки. Меня передернуло то ли от отвращения, то ли, наоборот, от любви к нему. Сейчас для меня это одно и тоже. - Это же не ты… Прошу, дай мне шанс… - Я уже отдал тебе все, что мог, – отвожу лицо в сторону и встаю с постели, подходя к окну и останавливаясь к нему спиной. - Мне надело просить тебя уйти. Я позвоню, если мне понадобятся твои услуги. Слышу, как он встает, начинает одеваться. Не хочу на него смотреть, потому что, несмотря ни на что, чувствую себя последней тварью. Перед глазами появляется радужная пелена, набираю больше воздуха в легкие, чтобы не позволить слезам вырваться наружу. Я просто поступаю так, как он поступил со мной. Это глупо, я знаю, я бы никогда этого не сделал, если бы он ушел, но он остался. Мне не трогают его жертвы, слишком поздно, мне не нужны его объяснения, слишком больно. Застегивает молнию на куртке. - Это тебе. Прочти. Я не буду больше беспокоить, – немного оборачиваюсь, вижу, как он кидает конверт на кровать. Отрицательно качаю головой. Не буду читать. - Это последнее о чем я тебя прошу. - Забери свои эскизы. - Я люблю тебя… - Уходи.

С того момента, как он ушел из моей квартиры, вернее как я его выгнал, прошел почти месяц. Уже месяц я извожу себя мыслями о нас. Сессия подходит к концу, в университете я держусь нормально, даже пытаюсь отшучиваться на тему, почему мы с Биллом не общаемся, хотя внутри все разрывается на части при одной мысли о нашей ссоре. Самое интересное, что все решили, что мы не поделили Николь. Что ж, пусть так, в какой-то степени они даже правы, она ведь тоже была замешана в нашу с ним историю. В последнее время я начинаю думать, что из-за того не случившегося поцелуя с ней, там, в коридоре моей квартиры, Билл и привел Макса. Может быть, абсурд, может быть, я пытаюсь оправдать его, потому что мучаюсь чувством вины, но вдруг это правда? Слепая ревность. Глупая обида. Жестокая месть. Ведь я же поступил именно так с ним. Билл… Каждый раз, когда мы с ним сталкиваемся в университете, мне становиться все хуже и хуже, начинаю приходить к мысли, что себя я ненавижу уже больше, чем его в тот момент, когда увидел их с Максом в тот вечер. Черт возьми, я не должен был опускаться до того, что я сделал, никогда, ведь я его… «Люблю?» – уголки губ сами поползли вверх, опускаю глаза. Я безнадежен. Сейчас середина декабря, но в парке так хорошо, а воздух настолько свежий, что хочется раз за разом вдыхать полной грудью, чтобы ощущать, как еле ощутимый мороз покалывает внутри мятной прохладой. Солнце, хоть и редкое, но такое теплое, время от времени заполняет воздух тонкими золотистыми лучами, и, если присмотреться, то можно заметить, как в них купаются разлетающиеся в разные стороны от легчайшего движения, крошечные пушинки. Снега еще не было, да и вообще он выпадает редко, но я надеюсь к Рождеству все же увидеть эту хрупкую сверкающую белоснежную красоту за окном. Я решил побыть один после очередной консультации и немного прогуляться. Это помогает мне привести спутанные противоречивые мысли, которые одолевают меня в последнее время, в порядок и успокоится. Сейчас все так сложно, кажется, столько важных моментов упущено, столько сделано ошибок, столько боли причинено друг другу, и все так быстро, всего несколько дней, но твоя жизнь и ты сам стали совсем другими, другие желания, другие мысли, другие поступки. Мне нужно было решить, что делать дальше. Во-первых, этот чертов конверт не дает мне покоя. Открывать или нет? Да, я все еще не решился. Первое время просто потому, что не хотел прощать, не хотел читать очередную ложь, мне хотелось порвать его выбросить, сжечь, сделать что угодно, только бы не читать. Но вместо этого я спрятал его в ящик своего стола. Немного остыв, меня стало одолевать любопытство, я мог подолгу вертеть этот большой, упитанный, словно там находилась маленькая брошюра, конверт в руках, изучая каждый миллиметр жадными глазами. Но потом я вновь откладывал его в сторону, хмыкая и уговаривая себя не поддаваться простому интересу. Сейчас же я банально боюсь открыть его и понять, что снова оказался неправ, что снова сделал глупость, что зря обидел единственного человека, которого по-настоящему люблю. Боюсь, что то, что там написано заставить меня почувствовать себя последней тварью, просто ничтожеством, боюсь почувствовать еще большее отвращение к себе, чем уже чувствую. Во-вторых, Билл. Как и обещал, он меня «не беспокоит». Сталкиваемся мы лишь в университете, да и то в основном делаем вид, что не замечаем друг друга, или молча киваем в знак приветствия. Словно ничего не было – ни внезапного воссоединения, ни смущенных объятий, ни ласковых улыбок, ни нежных слов, ни боли, ни любви – ни-че-го. Я не могу посмотреть ему в глаза после того, что произошло в моей квартире. Да, я снова чувствую себя виноватым. Я помню наш первый раз, когда Билл напился из-за того, что Макс не пришел на вечеринку. Я помню, как он все сделал со мной – быстро, грубо, бесцеремонно, просто тр*хнул, потому что так захотелось, зажимая мне рот рукой, чтобы я не кричал. Помню его лицо наутро, помню темные очки, сумку в руках. Теперь я понимаю, почему он ушел к Максу, почему просил прощения и боялся смотреть в глаза. То же самое чувствую и я сейчас, с той лишь разницей, что в первый раз он причинил мне боль, потому что я сам позволил, более того, я этого хотел, а в последний раз я причинил боль ему, но я заставил его принять ее, тоже потому что я этого хотел. Но я не попросил прощения, как это попытался сделать он, я как всегда просто отмолчался, сбежал от проблемы и продолжаю всеми силами от нее скрываться, хотя знаю, что лишь от меня зависит исход этой истории. В-третьих, Николь. Я все же позвонил ей, не выдержал. Первый разговор вышел скомканным и неловким, что было вполне естественно, но понемногу мы все же вернули ничтожную частичку прежнего доверия, прежней дружбы, только вот нотки потери постоянно сквозили в ее голосе и грусти в моем. Неделю назад мы встретились в кафе, немного поболтали. Николь прекрасно выглядит, улыбается, не так открыто, как прежде, но как всегда искренне. Мы разговорились, на секунду показалось, что все как прежде, что не было расставания, что я сейчас вот так просто могу подойти к ней, коснуться ее губ, обнять, зная, что она улыбнется, закроет глаза, прижавшись к моей груди, и будет считать удары моего сердца. Так больно осознавать, что некогда близкий тебе человек, разделивший с тобой столько разных минут жизни, так легко становиться тебе простым знакомым, с которым вас связывает только прошлое, о котором вы никогда уже не заговорите. Она не спрашивала, что у нас случилось с Биллом, хотя я ждал этого вопроса, о нашей ссоре знали все. Мне просто почему-то хотелось, чтобы она спросила. Может быть, необходимо было почувствовать, что ее по-прежнему интересует все, что со мной происходит? Все так просто, я, оказывается, банально боюсь одиночества, и чтобы там я не говорил, мы действительно похожи с Биллом. Я такая же эгоистичная скотина, поэтому продолжаю мучить Николь, не хочу отпускать ее, потому что больше у меня никого нет… Теперь нет… На щеку приземлилось что-то обжигающе ледяное. Вытираю пальцами – просто вода. Дождь? Не может быть. Поднимаю глаза, а с покрытого пушистыми светло серыми облаками неба медленно опускаются редкие крупные снежинки, покачиваясь из стороны в сторону в воздухе и плавно оседая на землю. Снег. Улыбаюсь, за минуту снегопад набирает силу, и на глазах все вокруг заполняется вьющимися ленточками из белых хлопьев. Натягиваю большой капюшон теплой куртки и сажусь на пустую скамейку. Передо мной играют два малыша, пока их мамы, случайно встретившись на улице, завели долгий разговор обо всем и, одновременно, ни о чем. Один мальчик радостно гоняется за снежинками, пытаясь поймать их язычком, другой с улыбкой ловит их на ладошку и смотрит, как, приземлившись, маленькое искристое чудо, слегка покалывая кожу, превращается в идеально чистую капельку воды, о чем он спешит рассказать другу. Наверное, мы с Биллом в детстве делали также… - Добрый день, - поднимаю глаза, на меня смотрит среднего возраста женщина, удерживая в руках блокнот и диктофон, на отвороте зимнего пальто какой-то бейдж. Опять глупый опрос для местного журнала? - Разрешите задать вам несколько вопросов для…, - ну уж нет, увольте. Я, отрицательно качаю головой и продолжаю наблюдать за детьми. Прослеживает мой взгляд, затем улыбается. – Ой, вы, наверное, за братом следите, не буду вас беспокоить. – Грустно хмыкаю, пусть будет так. - Все в порядке. - Всего доброго, - она улыбается мне и подходит к человеку, сидящему на другом конце моей скамейке. А я даже и не заметил, как он пришел. Пялится на них было как-то некрасиво, поэтому я решил просто послушать, все же интересно, о чем она хотела меня спросить. Просит разрешения задать несколько вопросов, он утвердительно отвечает, и она присаживается между нами, щелкает кнопка диктофона, «интервью» началось. - Скажите, у вас есть любимый человек? - Да, - такой хриплый голос, этот парень явно серьезно простыл, а все равно сидит на морозе. Опять захотелось на него посмотреть, но я сдержался и опустил голову еще ниже. - Можете вспомнить самую странную или неожиданную вещь, которую он когда-либо вам сказал? - Думаю да…. - Прекрасно, расскажите об этом. - Недавно я… его очень сильно обидел, мы поругались, я ушел из дома… - Господи, как же мне это знакомо, видимо не у одного меня сейчас проблемы. - Но решил вернуться, зная, что ничего хорошего меня не ждет… - И что же? - Я пришел, когда он уже спал…свернулся в комочек там же, где мы и поссорились…, - или я схожу с ума, или этот голос… Не может быть. Кровь словно заледенела в сосудах. Боюсь пошевелиться или слишком громко вздохнуть, чтобы не пропустить ни слова из его тихой речи. - Я отнес его на кровать, укрыл одеялом, не удержался… поцеловал в щеку и затем сразу же хотел уйти, но он вцепился пальцами в край моей куртки… Я обернулся, а он приоткрыл глаза и еле слышно прошептал… «Останься…». «Останься…» Это было… не могу объяснить, но… в тот момент я испытал сильнейшую боль и облегчение, понимаете? Почувствовал себя одновременно самым любимым и самым отвратительным ему человеком…. Я ведь действительно был виноват, я бы непременно совершил то, что задумал в тот вечер, если бы он мне не помешал, я поступил гадко, мной двигали лишь самолюбие и бушующая ревность из-за какой-то глупости… я не верил ему… заставил страдать, а он… он попросил меня остаться…. «…не верил…» Вот так… одним словом просто прожег мою душу и добрался до сердца… всего одно слово и оно так отчаянно бьется от… любви…. «…от любви…» Впервые за долгие годы я заплакал искренне… Впервые я ощутил, что такое любить кого-то… Я смотрел на него и понимал, что все это время я избегал того, что я просто люблю… Я понял, что уже давно не тот, кем являюсь на самом деле… вместо меня был какой-то образ, эгоистичный, бесчувственный, жестокий… меня словно вообще не было до этого момента… до момента, когда я понял, что потерял его… И вот я лег рядом, понимая, что скорее всего это моя последняя возможность побыть с ним и чувствовать его любовь, а не отвращение, он по привычке прижал меня к своей груди, а я не мог унять слез… так больно… теперь всегда… - Прошу вас… не нужно слез… дайте время, ему нужно простить, он же вас любил… - Да… любил… «Нет… люблю…» - Все наладится… - Простите… Мне лучше уйти… - Но… - До свидания… Встает со скамейки и быстрым шагом проходит мимо меня. Вижу его темные джинсы и белые кеды, сердце бешено колотится в груди. Поднимаю голову, смотрю ему вслед. Я должен отпустить… Наблюдаю, как с каждым новым ударом сердца его фигура уменьшается, и он уходит все дальше и дальше от меня. Обхватил себя за локти, вижу, как вздрагивают его плечи под тонкой курточкой. Боже, как же я хочу подбежать к нему, остановить, перехватить за талию, притянуть к себе, обнять, шептать на ухо извинения, нежности и прочую ерунду, хочу сцеловывать его слезы, хочу согреть в своих руках и никогда больше не видеть грусти в его прекрасных глазах. Билл, черт возьми, ты даже представить себе не можешь, насколько сильно я тебя люблю! Ты не знаешь, как отчаянно я хочу поверить каждому слову, произнесенному тобой всего пару минут назад, не знаешь, как хочу перечеркнуть наше прошлое, просто закрыть глаза на боль и обиды, причиненные друг другу, просто забыть все плохое, сохранив лишь наши счастливые минуты. Самые счастливые минуты в моей жизни. Но это невозможно, хоть прошлое и остается в прошлом, но оно всегда со мной, в моей памяти. Мне нужно немного времени, совсем чуть-чуть, чтобы, наконец, сделать свой последний выбор, чтобы расставить все точки над «i» в нашей истории, поэтому я позволяю тебе уйти сейчас, чтобы потом вернуть… или отпустить… только уже навсегда. - Том, ну и сколько мне тебя еще ждать? – вздрагиваю, когда чья-то рука ложиться на мое плечо, поднимаю голову, слышу знакомый смех, вижу ее глаза… - Николь… – Встаю со скамейки, коротко целую ее в щеку, все еще думая о братишке, который с каждой секундой моего промедления все быстрее удаляется от меня. Закрываю глаза, пытаясь сдержать очередной порыв броситься за ним, получается. Я ведь совсем забыл, что мы должны были встретиться с Ник недалеко от этого места, все из-за Билла… нет из-за меня. - Вот черт, я опоздал? - На три минуты! – стучит указательным пальчиком по запястью, на котором нет никаких часов, я начинаю улыбаться, она такая хорошая, что теперь с трудом верю в то, что она могла быть моей, я ее не достоин. За все то время, что мы были вместе, мы поссорились всего один-единственный раз. Из-за Билла… или из-за меня? - Черт, мне нет оправдания, и, как истинный самурай, я обязан сделать себе харакири! – да нет же, все просто, из-за нас с Биллом, вот почему я разорвал с ней, потому что теперь у меня есть он. Тогда у меня был он. - О нет! – смотрит на меня взглядом полным ужаса и непонимания, хватает за плечи, легонько трясет. - Как истинная подруга самурая, я обязана тебе в этом помочь! - Ник, да ты просто Такеши Китано в женском обличии! – вместе смеемся, но затем она отпускает меня, отводя взгляд. Не может долго смотреть в мои глаза, а он может. Он мог. Черт! - Ладно, Томас, лучше скажи, зачем ты меня сюда позвал… - Том! – слышу низкий мужской голос за своей спиной и торопливые шаги, наклоняюсь к ней, игриво дергаю бровями. - Вот за этим, - Николь, сегодня я хочу сделать то, что так и не осмелился, несмотря на громкие слова, сделать раньше - я подарю тебе свободу. Господи, это даже в моих мыслях звучит по-идиотски. Хотя как еще должны звучать мысли человека, если он идиот? Хммм… Разворачиваюсь, и на меня с объятьями накидывается темноволосый высокий парень с чистыми темно-синими глазами и очаровательной улыбкой. Обнимаю его в ответ, хлопаю его несколько раз по спине, смеюсь. - Дэн! – отстраняюсь, треплю по макушке, путая его короткие, немного жесткие из-за укладки во что-то типа ирокеза волосы, убирает мои руки, начинает поправлять прическу, заодно покрывая меня проклятьями вместо приветствия. А Билл никогда не отталкивает моих рук, когда я запутываюсь в его длинных и мягких волосах пальцами и начинаю их перебирать, наоборот почти мурчит и сладко улыбается мне. Улыбался. Теперь я вижу только его слезы. Перебиваю невообразимый, но очень логично выстроенный, поток бранных слов от Дэна, а заодно и такой же логичный поток моих мыслей. - Ты опоздал! - смотрю на запястье, на котором, как и у Николь, отсутствуют часы, она тихонько хихикает, - На 4 минуты! - Ооооо, как настоящий самурай я должен сделать себе харакири! - А эта девушка совсем не против тебе в этом помочь! – указываю на Ник, она капризно бьет меня ладошкой по плечу, я лишь грустно улыбаюсь. Мне будет не хватать ее, но так будет лучше. - Том! – пищит и пытается скрыть улыбку, зарывшись личиком в свой теплый шарф, я притягиваю ее к себе за плечо, понимаю, что делаю это в последний раз, но назад пути нет, больше я не смогу себе позволить быть ее другом, так нужно. Указываю на Дэнни. - Знакомься, Дэниэл – мой друг. Ты его не видела, потому что он только недавно вернулся в Берлин из Штатов, а сам он вообще из Великобритании, хотя большую часть своего детства провел в Германии, вместе со мной, путешественник хренов, – он легонько толкает меня в грудь, улыбаясь, а я продолжаю то, что задумал. - Дэн, это Николь, - перевожу взгляд на нее, - самая лучшая девушка в мире. – Ник перестает улыбаться. Я тоже. Убираю руку с ее плеча. Вот и все. - Привет, самая лучшая девушка в мире! – Дэниэл наклоняется к ней и целует в щеку. Николь, немного смутившись, касается в ответ губами его щеки, я стараюсь не подать вида, что меня это цепляет. Он смотрит на меня, я еле заметно киваю, показывая, что он все делает правильно. Его улыбка, этот игривый взгляд, она ему понравилась, бесспорно, я не мог ошибиться, слишком хорошо знаю обоих. Дэн и Николь. Том и… - Мог бы не подсказывать, дружище, это просто невозможно не заметить! - Привет, Дэниэл, - с легкой усмешкой говорит Николь, смотрю на нее, в ее глазах промелькнуло что-то знакомое, я уже видел этот взгляд, на первом курсе, на нашей первой встрече… В сердце что-то больно кольнуло, но я пообещал себе, что это в последний раз. Я точно знаю, теперь у нее все будет хорошо… *** Солнечные лучи легонько щекочут ресницы, заставляя улыбнуться. Лениво открываю глаза и потягиваюсь, сразу же касаясь пальцами лишь холодных простыней рядом с собой. Еще одно утро без тебя. Их так много уже, я сбился со счета… да и не важно, сколько их было, важно, что тебя нет рядом. Билл… Билл… Билл… Я думаю о нем постоянно, я простил его, окончательно, после того «интервью», я понял, что он нужен мне как воздух. Люблю его. Уже не так, как раньше, это не одержимость, это не страсть, это не потребность и не обязанность. Просто чувство, которое заставляет жить. Моя любовь к нему… Поднимаюсь с кровати, открываю окно, скрытое на ночь за тяжелыми темными шторами. Ослепляющее солнце и купающиеся в кристально чистом, пронизанном солнечными лучами, воздухе переливающиеся серебристыми искрами снежинки заставляют улыбнуться и слегка прищуриться. Такое красивое, чистое утро, так хочется заново начать свою жизнь именно с него, открыть новую станицу и начать писать новую историю, искренне улыбнуться и увидеть, что он улыбается мне в ответ. Смотрю вниз - дети с родителями гуляют по укрытыми снегом, словно мягким покрывалом, тротуарам, разбегаются по маленьким магазинчикам и выходят обратно с огромными пакетами. Улыбки, смех, радость – это просто Рождество, маленькая сказка, в которую верят все, даже я. А у меня уже есть один подарок, который я долго не хотел открывать, но, думаю, уже можно. Опускаю глаза на тумбочку и смотрю на слегка истрепавшийся конверт. Даже больше, это необходимо. *** - Алло…, - хрипотца в его голосе еще остается ощутимой, неужели все еще болеет? Так страшно что-нибудь сказать, набираю воздуха в легкие, но он как всегда меня опережает. - Том, это ты? - Да… - Том…, - срывается на шепот, слышу тихие всхлипы. Закрываю глаза, закусываю нижнюю губу, чтобы не выдать того, что на моей щеке только что оставила влажную дорожку горячая слеза. - Не плачь, все хорошо. - Нет, прости меня…, - начинает захлебываться рыданиями, - прости… - Билл, приезжай за вещами сегодня. - Том… неужели это… все? - Да, это все. Не нужно плакать. Буду ждать тебя вечером. Пока. - Том! Сбрасываю звонок, опираюсь всем телом на стену, черт, как же это было трудно, ощущение, что все мои силы в одночасье испарились, как только я услышал его голос. Снова слышать его, чувствовать сердцем его боль и притворяться, что совершенно все равно. Никто не знает, каких усилий мне это стоило, но я поступаю правильно. Я принял решение, и скоро мой братик узнает, какое именно. Опускаю глаза, последний раз перечитываю последние строки его письма. Да. Сегодня. *** Почти одиннадцать вечера. Стою на кухне у окна, опираясь плечом о стену. Не хочу включать свет, так лучше. Смотрю на улицу. Сотни сверкающих огней праздничной иллюминации освещают Берлин, на центральной площади огромная елка, увешанная разноцветными глянцевыми шарами и гирляндами. Наверное, все собрались там, чтобы встретить эту ночь всеобщим ликованием и радостью. Снег идет весь день, не останавливаясь ни на секунду, только теперь это не крупные редкие хлопья, а крошечные, на мгновение вспыхивающие золотистым огнем, снежинки, словно волшебная пыль из детских мультфильмов. Он не придет.Такой сказочный вечер, и я, поддавшись всеобщему настроению, тоже жду, когда свершится мое маленькое чудо. Конечно не придет, чего я ожидал? Звонок. Вздрагиваю и отчетливо слышу в тишине свое шумное напряженное дыхание. Господи, это он? Или Николь с Дэном? Нет, я же их предупредил, что уеду, значит… Иду в коридор, открываю дверь. Молчу, не в силах что-либо сказать, просто смотрю на него и даже не замечаю, что перестаю дышать. - Ты… сам вынесешь мои вещи, или я могу войти? Господи, я так хочу тебя обнять, Билл. - Проходи, – пропускаю его в квартиру, он проходит мимо, медленно, словно боясь переступать порог, в его руках лишь небольшой, с альбомный лист, подарочный пакет, нет даже любимой сумки. Невольно улыбаюсь, а он оборачивается и удивленно смотрит, только сейчас замечаю, что его глаза серьезно покраснели - снова плакал. - Что? - Ничего, просто давно тебя не видел. – Закрываю дверь, поворачиваюсь к нему лицом. – Твои вещи в комнате. - В твоей? - В твоей. Говорим одновременно, только с разной интонацией, улыбаемся и опускаем глаза. Почему все так глупо? Ведь так просто сказать, что я люблю его, ведь он итак об этом знает, обнять, прижаться губами к его щеке, и все. Жаль, что я не смогу. Я только сейчас понял, что не смогу ему этого сказать, понял, что буду стоять и любоваться им, потом помогу собрать вещи, предложу кофе, буду улыбаться на прощанье и... ничего не скажу. Потому что люблю. Смешно. - Это тебе, - протягивает пакет. Смотрю на брата, затем тянусь к пакету, случайно касаясь его пальцев. Может сейчас? Так просто, перехватить за запястье и притянуть к себе. Давай же, Том! - Спасибо, - беру пакет и улыбаюсь. – У меня тоже есть для тебя подарок, в спальне… на столе… иди, - улыбаюсь еще раз, Билл закусывает нижнюю губу и уходит. Открываю пакет – внутри не большая прямоугольная рамка, вытаскиваю и смотрю. Рисунок. Мой портрет. 18 лет. - Том, этого… – Билл выходит ко мне навстречу с моим рисунком, тем самым, который я так и не решился ему подарить тогда. Его портрет. 18 лет. -…не может быть, - заканчиваю за него. - Спасибо. Я все смотрю на его рисунок, затем переворачиваю, на обратной стороне надпись «Мой Том, нам восемнадцать» датированная следующим месяцем после Дня Рождения. Значит, он давно нарисовал. Как и я. Господи, как странно, мы, даже находясь так далеко друг от друга, оставались самыми близкими людьми на свете. Еще раз пробегаюсь глазами по буквам и только сейчас замечаю написанное чуть ниже слово, поднимаю глаза на Билла. - Люблю. Это правда. Я знаю, ты мне не веришь, но это так. - Нет…, - не успеваю договорить, потому что он перебивает меня. - Ты же прочитал письмо, да? - Билл…, - смотрю на него и немного теряюсь, потому что вновь вижу слезы в его глазах. - Ясно. Тогда мне лучше уйти, - быстро подходит к двери, опираясь спиной на которую до сих пор стою я, пытается открыть, но я не позволяю. Опустил голову, чтобы волосы закрыли лицо. – Том, отойди. - Нет, – касаюсь кончиками пальцев его запястья. – Билл, все не так…. не так… - Том, я понимаю, - вытирает слезы, смотрит на меня. - Я бы не простил. Поэтому не надо ничего объяснять, мне итак больно… - Билл! - Шшш, - накрывает своими пальцами мои губы. - Молчи, я просто уйду… Перехватываю его за запястье и грубо тяну на себя, обхватывая рукой с рисунком за спину и окончательно прижимая к себе. Смотрю на его опухшее от рыданий личико, покрасневшие грустные карие глаза с темными длинными ресничками, но они полны надежды, он неисправим. Я же знаю, что он пришел, чтобы остаться, не хватает лишь одной вещи. – Билл, где твоя сумка? - провожу рукой по его волосам, вдыхаю их сладкий аромат. - За дверью, - утыкается носиком в мое плечо. - Ты из-за нее так хотел уйти? - Исключительно. - Усмехаюсь, он тоже. - Ты знаешь, кажется, я без нее уже тоже не могу, может, вернешь ее в наш дом? – кивает, еще всхлипывая, но уже улыбаясь, отпускаю его от себя, забираю мой подарок, и он быстро выныривает за дверь. А я ставлю рисунки на тумбочку, рядом. Это невероятно, но такое ощущение что их нарисовал один человек. Слышу, как Билл возвращается, кидает сумку на пол, подходит ко мне вплотную, прикрывает мои глаза теплыми ладошками. Беру его за руки, снимая их со своего лица, разворачиваюсь и притягиваю к себе, быстро целую в щеку. - Ты, хотя бы соскучился? - шепчу на ухо, крепко прижимаясь к нему всем телом, обхватывает руками мою шею, трется носиком о мою щеку. - Еще как…, - тянется к моим губам, но я отстраняюсь. - Подожди. Резко меняется в лице, рассматривая меня испуганными глазами, а я лишь подхватываю его под попу и тащу в гостиную, открывая дверь ловким пинком, и, добравшись до середины комнаты, ставлю его на расстеленный на полу плед. Билл начинает оглядываться вокруг, прикрыв ладошкой ротик и повторяя каждые три секунды «О, мой Бог». Еще утром я решил, что все будет именно так. Так, как бы сделал он. Я купил много свечей, шампанское, я заказал ужин, я даже притащил маленькую елочку и нарядил ее какими-то подозрительными шариками, найденными в кладовке. В центре комнаты я расстелил мягкий плед, рядом стояло ведерко со льдом, в котором охлаждалось шампанское, два бокала и блюдо с фруктами, плед был окружен самыми разными свечами по кругу, выложенному неровной линией, внутри которого сейчас стояли мы. Билл посмотрел на меня, с таким выражением лица, словно до сих пор не верит в то, что происходит. Я улыбнулся и начал. – Я лучше сразу скажу, чтобы потом мы смогли спокойно поужинать. Билл, наверное, это слишком банально, но это единственные слова, которые могут объяснить все то, что происходит со мной, когда ты так близко, это единственные слова, которые позволят понять, что со мной, когда ты слишком далеко…, - провожу рукой по его щеке. - И это единственные слова, которые я хочу повторять тебе каждую секунду, - наклоняюсь к нему и шепчу прямо в губы, - я… люблю тебя, Билл. Обхватывает ладошками мое лицо и целует, так нежно, еле касаясь. Кладу руки ему на талию и целую в ответ, но уже глубже, касаясь его губ кончиком языка. Послушно приоткрывает ротик, впуская меня и подаваясь своим язычком навстречу моему, давит мне на плечи, заставляя опуститься на плед, и следует за мной, не разрывая поцелуй. Ложусь и тяну его на себя, разводя ноги, позволяя устроится сверху. Гладит мое тело через одежду, ловко пробирается пальчиками под футболку, отрывается от моих губ и движется влажными поцелуями по моей щеке к уху. - Скажи еще раз… Но я молчу, просто стягиваю с него футболку и кладу ее рядом, вновь впиваясь в его мягкие губы поцелуем, исследую кончиками пальцев выступающие позвонки на его спине, двигаюсь ниже, пробираясь под джинсы одновременно все сильнее углубляя поцелуй. Вновь отрывается от меня, чтобы снять мою одежду, припадает к шее, скользит мокрым язычком по впадинке между ключицами, ласкает руками мой напряженный пресс. - Скажи… скажи…. - Билл, - тихонько постанываю, когда он забирается рукой в мои джинсы и начинает поглаживать меня там. - Повтори еще раз…, - залезает язычком в пупок, покусывает кожу внизу живота, расстегивает ширинку и приспускает джинсы. - Я… мммм, - покрывает поцелуями мою возбужденную плоть через ткань боксеров, заставляя меня выгибаться ему навстречу. Закапываюсь руками в его волосы и легонько тяну на себя. Поднимается, ложиться сверху, замирает в трех миллиметрах от моего лица, смотрит в глаза. – Люблю тебя. Впивается в мои губы, врываясь языком в мой рот и сплетаясь с моим. Прижимаю его к себе изо всех сил, чувствую, как на мое лицо приземлилась горячая слезинка. Разрываю поцелуй, вытираю его глазки кончиками пальцев. - Не плач, глупенький. - Я так люблю тебя… мой Том… *** Когда отец забрал тебя… в тот вечер, я не мог успокоиться, я весь дрожал от пронизывающего холода и плакал без остановки. Мама была рядом, но мне было этого мало, слишком мало. Я не мог понять, зачем тебя отняли от меня, не мог понять, почему ты не остался со мной, почему бросил, почему уехал с отцом. Что-то исчезло во мне в тот вечер, что-то очень нужное и важное, то, без чего я перестал быть собой. Проходило время, мы общались по телефону, помнишь? Я постоянно пытался вырвать у мамы трубку, чтобы услышать твой смех, твой голос, на секунды мне казалось, что ты был рядом, что ты со мной. Я закрывал глаза и представлял, что ты сидишь на своей кровати, так же как и я, теребя пальчиками свою футболку, и улыбаешься, улыбаешься мне, словно я прямо перед тобой, а не за тысячи километров. Ты знаешь, со временем боль затихает, прячется где-то глубоко внутри и дает о себе знать только тогда, когда тебе плохо. Я знал, что она есть, но старался не вспоминать о ней, я просто убегал от того, что могло бы напомнить о тебе, вернее о том, что тебя больше не будет рядом. Том, я так сильно любил тебя, что превратил эту любовь в безразличие, понимаешь? Ты приезжал к нам, и с каждым разом я все сильнее пытался подавить эту любовь в себе, пока мне, как хотелось думать, это наконец не удалось. Ты ведь помнишь, что на наш День Рождения я всегда звал своих приятелей? Я делал это, только чтобы не общаться с тобой, чтобы показать тебе, что ты мне уже не нужен, что у меня есть все и без тебя. Любовь мамы, поддержка друзей, у меня был свой собственный мир, в котором я пытался заполнить каждое пустующее местечко, чтобы не позволить мыслям о тебе снова вырваться наружу. Но у меня не получалось. Сколько раз мама прибегала ко мне ночью и успокаивала, когда я просыпался в слезах и холодном поту с твоим именем на губах. Мне снились кошмары, снился тот вечер, когда я, совсем маленький, смотрю в окно, как уезжает ваша машина, и изо всех сил бью кулачками по стеклу, кричу тебе, пытаюсь сорваться с места и броситься за тобой, но меня удерживают чьи-то сильные руки, а затем прижимают к себе. Каждый раз этот сон вызывал боль, точно такую же, как и в тот вечер, это был мой персональный ад, и я жил в нем, день из дня пытаясь понять, что не так, отчаянно пытаясь найти причину, которую я с таким же упорством не хотел видеть. Я пошел в школу без тебя, я поступил в университет без тебя, я перестал тебе звонить, я стал совсем другим, мне казалось, что я наконец счастлив, что могу жить так, как мне нравиться, не оглядываясь на прошлое и не думая о будущем. Все стало так просто, так легко, я всегда получал то, чего хотел, слепо следуя за своими желаниями, возникающими одно за другим, без остановки. Жизнь превратилась в довольно однообразную вереницу безумных ночей и размеренных дней. Пока я не встретил его. На одной из университетских вечеринок появился парень, который сразу же привлек мое внимание. Его глаза. Как у тебя. Тогда я этого не понял, меня просто тянуло к нему, словно к магниту, долгое время я пытался отогнать от себя мысли о нем, тем более что он никак не реагировал на меня, ему было все равно, он был так же холоден, как и ты, когда приезжал к нам в последнее время. Меня бросало в дрожь от любого его мимолетного взгляда, от самого незаметного прикосновения, от терпкого аромата его парфюма. Мне стало казаться, что я схожу с ума, но я хотел его, хотел, чтобы он стал моим. Я был готов на все ради того, чтобы он смотрел на меня с обожанием, и я добился своего. А потом бросил. И упивался осознанием того, что теперь страдает он. После этого начались проблемы, меня сильно унижали он и его друзья, которые не знали о том, что было между нами, а однажды он меня избил, и я решил… просто сбежать. Да, именно сбежать, так же как я этого всегда делал, когда чего-то боялся. Просто убегал, скрывался, уходил от проблемы. Мама давно предлагала мне попробовать перевестись в Берлин, но я отказывался, потому что тогда мне пришлось бы быть рядом с тобой, а это пугало. Я не знал, что ты думаешь обо мне, не знал, каким ты стал, не знал, сможем ли мы общаться, но этот случай вынудил меня согласиться. Том, знал бы ты, как быстро билось мое сердце, когда я, стоя у твоего подъезда, набирал твой номер, как нервничал, ожидая твоего появления внизу, как дрожал, когда ты назвал мое имя и обнял. Только тогда я понял, чего мне так сильно не хватало все это время, но упорно пытался оттолкнуть от себя эти мысли. Всего за пару недель я осознал насколько мне хорошо с тобой, ты окружил меня такой заботой, что я постепенно стал меняться, стал чувствовать что-то такое, о чем боялся даже подумать. Я видел, с какой нежностью ты смотришь на Николь, и чувствовал, как ты боишься засыпать, когда я был рядом. Я понимал, что с ней тебе легко, а со мной наоборот, и я ревновал, невероятно ревновал, казалось, все мои чувства сконцентрировались на тебе. Я хотел, чтобы ты думал только обо мне, я хотел, чтобы ты был поглощен лишь мной, я хотел, чтобы не было Николь рядом с тобой, я хотел, чтобы рядом был я… Это было безумием, я знаю, ты тоже об этом думал, ведь это действительно безумие, я должен был это прекратить, должен был подавить эти желания, вот тогда и появился Макс. То, что ты его недолюбливал, было мне только на руку, ведь это означало, что когда я буду ходить с ним в кино, в клубы, или еще куда-нибудь, ты точно не захочешь присоединиться. Мы встречались, я смог отвлечься и старался как можно реже быть с тобой, чтобы держать свои желания под контролем. Я оставался у Макса, хотя очень хотел прийти к тебе и уснуть в твоих объятиях, я часами разговаривал с ним по телефону, потому что твой голос сводил меня с ума. Но я стал замечать, что с тобой тоже что-то происходит, постепенно ты замкнулся в себе, постоянно был один, ждал меня по ночам, ты даже забросил Николь. Я стал подозревать, что ты влюбился… в меня. Но не подавал виду, мне казались абсурдом и глупостью собственные выводы, нет, такого не могло произойти. Тем не менее, я решил убедиться. Помнишь ту ночь? Ты был так близко, обнимал меня, говорил, что не хочешь, чтобы Макс касался меня, ты был такой нежный, такой смешной в своей ревности, такой горячий, я так хотел тебя… и решился. Одни лишь мимолетный поцелуй, но, Господи, это было незабываемо, когда я коснулся твоих губ мое тело словно пронзило вспышкой из букета невероятных по своей остроте ощущений. Том, это словно сладкий яд, растекающийся по венам и медленно убивающий последние частички рассудка. Я хотел еще, хотел больше, хотел тебя целиком, но ты оттолкнул. Во мне что-то оборвалось, сломалось. Как сейчас помню свои мысли «Я был не прав, конечно, я был не прав… Как глупо...». А утром я открыл глаза и увидел, как ты лежишь на моей груди, но твоя рука сползла к самому низу моего живота. Том, я не знаю, что произошло, но я почувствовал себя так мерзко, потому что… я возбудился. Ты даже не коснулся меня там, а мое тело уже отреагировало. Черт, я готов был провалиться сквозь землю. Я как можно аккуратнее выбрался из под тебя, натянул первые, попавшиеся под руку, штаны и футболку и вышел из комнаты, прикрыв дверь. Позвонил Макс. Я позвал его, мне нужно было убить в себе это желание, нужно было разрядиться. Как только он вошел внутрь я набросился на него, словно хищник на свою жертву, затащил на кухню, усадил на себя, закрыл глаза и представил, что это не он, а ты извиваешься в моих руках, позволяя мне делать с собой все, что я пожелаю. Я сходил с ума от этих мыслей и картин, которые рисовало мое воображение, я ничего не слышал, я погряз в этих грязных мечтах, а когда открыл глаза, увидел твой взгляд. «Прости, прости, прости» вертелось на языке, но я молчал, я даже не оттолкнул Макса, я смотрел на тебя, пока ты не сорвался и не ушел. Макс полез ко мне в штаны и как только он меня коснулся, я кончил. Только от одного осознания того, что ты смотрел, как он ласкал меня. Я отшвырнул его, вытерся, и пошел к тебе, оставив его без единого объяснения. Тебе было плохо, мне тоже. Я не знал, что тебе говорить, я не знал, что говорить ему, я даже не знал, как объяснить все это себе. Тогда я и решил переехать, обставив все так, словно пытаюсь помочь тебе, на деле я просто снова пытался сбежать, но ты уговорил меня остаться, и я согласился, не устоял, хотя мне все сложнее было контролировать это желание обладать тобой, и на той вечеринке я не сдержался. Макса не было рядом, зато рядом был ты, и я, почти не соображая, что делаю, воспользовался этим. Том, я знаю, что ты чувствовал, ведь я чувствовал то же самое, оказавшись в тебе, я понял, что что-то ломаю между нами, но не мог остановиться. А на утро просто ушел, потому что не решился посмотреть в твои глаза, после того, что сделал. За несколько дней, проведенных у Макса, я вроде бы немного успокоился, но потом мы встретились в университете. Все. В тот момент, когда ты взял Николь за руку и так спокойно ушел, я просто сорвался. Я поссорился с Максом, напился, пришел в твой дом и написал тебе смс. Я был уверен, что ты не ответишь, но ты ответил. Именно тогда я понял, что хочу быть только с тобой, мне не нужно было ничего, кроме твоего полного желания взгляда, твоего нежного голоса и ласковых рук. Я поверил. Поверил в эту маленькую сказку. Я был счастлив. Ты был моим, а я отдавал тебе себя. Но когда я увидел, как ты наклоняешься к Николь, чтобы поцеловать, во мне разрушилась вся моя уверенность в том, что я нужен тебе. Ведь у тебя была она, твоя девушка, она ведь идеальная, она не такая как я, она любила тебя безгранично, она не лгала, не мучила, не убегала от своих чувств, она всегда была рядом, а я… Я просто взбесился, моя ревность затуманила разум, ты сказал, что любишь, а я не верил, я же своими глазами видел, что ты хочешь быть с ней. Моя злость на тебя и на нее разрасталась с каждой секундой, мне было так обидно, что впервые за долгие годы поверив человеку, я снова был обманут. Помнишь, как папа уверял меня, что никогда не разлучит нас? Что мы всегда будем вместе? Я ведь верил, верил даже тогда, когда он увел тебя из Лойтше, но потом уже никогда и никому. Кроме тебя. Когда Николь, со слезами на глазах пришла в университет, я почувствовал облегчение. Я был рад, что ты ее бросил, мне нравилось то, что ей больно, я знал, что тебе тоже больно. Но этого было мало. Я остался с Николь, а затем позвонил Макс, умолял встретится с ним «в последний раз». Я отшил его тогда и вернулся к тебе, но ты вновь заговорил о ней. Это стало последней каплей. Дальше ты знаешь. Я привел Макса. Просто месть. Глупо, но это так. Я хотел, чтобы тебе было больно, и я добился своего. Только вот выйдя за порог твоей квартиры, я понял, что только что пытался убить единственное, чего мне не хватало все эти годы, единственное, что могло исцелить эту кровоточащую рану в сердце, единственное, ради чего я мог бы жить… Том, это твоя любовь… ~The End~