Колоколом вызвонила
оттепель по городу,
обмороком,
оторопью,
сполохом по воздуху,
выкрикнула, выкликнула
поимённо воронов,
выклевали вороны
белых мыслей ворохи.
Да тоска их чёрная
вылакала, вылизала,
вырезала сердце мне,
утащила волоком,
а в груди узорами
расплескалась изморозь,
грифелями серыми
вычертила мороки.

Я - к окну. А в окне ледяные ножи,
и тревожные тучи сбиваются в стаю.
Я хотел белым снегом тебя окружить,
только чёрным сугробом до света растаю.

Я к тебе приходил и дождём, и листвой,
серым волком во двор,
вольным ветром в светлицу,
но всё время - не так,
невпопад, вразнобой,
и осталось - вдоль окон
бесцельно кружиться,

выложиться
полосами
белыми по чёрному,
вытянуться
водными
потоками в обочинах,
разметаться в воздухе
на четыре стороны,
да впитаться почвами
вымокнувшей вотчины.

Спутываться с корнями
сон-травы сладостно,
представлять нас юными,
белыми, чистыми...
Чтоб, когда Ярило на
небеса вкатится,
из-под них вырасти
новыми листьями.