Я хочу, чтобы все, к чему я прикоснусь, превращалось в цвет,
Белый и голубой - став границей у неба; а на мели,
Ожидая, наверное, верных пять тысяч лет,
Трепыхались несмелыми птицами наши с тобой корабли.

Я хочу, чтобы все, к чему я прикоснусь - превращалось в тебя,
Чтобы впредь никогда и нигде не исчезли твои следы,
И поэтому я - оберег на носу твоего корабля,
Сохраняющий все, что на нем, от бушующей ночью воды,

От земли и до неба встающей стеной-волной,
Уходящей в открытый грозою беззубый рот;
Я хочу, чтобы все, к чему я прикоснусь, отвечало мне: пой -
Успокой своим голосом бешенство сизых вод.

***

Но тобою - останется все, до чего дотронешься ты.
И - незримые прежде - яркими станут звезды,
И, дойдя до границы белого с голубым,
Мы по мачтам-ступеням выйдем в открытый воздух.