Взять бы - взойти на вершину самой высокой-высокой горы,
и подняться потом на великую башню, к зеркалу неба,
руки раскинуть под ним, словно лучи восходящего солнца,
сколько уместится, влить себе воздуха в клетку грудную
и закричать что есть силы, чтоб услышали все на планете:
Что же вы, люди? Что же вы сделали с этой Землёй и с собой?

Иссекли её кожу, железные иглы в вены вонзили,
вылили кровь её на поверхность морей, на травы, на степи,
чистую воду Мзымты-реки испачкали мутью и грязью,
связали друг друга верёвками лживых, пустых обещаний,
и жить не даёте друг другу свободно, спокойно и вольно,
что же вы, люди? разве для этого эта - короткая - жизнь?

Вот я восхожу на вершину великой горы, к самому небу -
травы шумят под ногами, деревья роняют жёлтые листья -
у подножья всё мельче становятся здания, люди, машины,
вот они уже все - как жучки, как букашки, как мелкие мошки.
Я поднимаюсь наверх по башни истёртым гранитным ступеням,
я смотрю - а внизу нет людей, их и вовсе не видно отсюда,
только серые тучи бегут и, спеша, в горизонт улетают,
только огромное небо, и в нём - голубая луна - вот и всё.

И никого. И никто не услышит меня. А небу - что скажешь?

Чтобы хоть кто-то услышал,
надо снова спускаться с вершины в долину.