Господи! Как же мне страшно таять,
Если б ты только знал и меня послушал,
И, вероятно, сказал: "что же, тай, бывает,
Небу приятно весной отражаться в лужах";
Я не апрель. Я - оставшийся у обочин
Староапрельский снег, в ожидании скором
Белого солнца с ударом его сочным,
С точным и однозначным ко мне приговором.
С черной землей таю, я таю, слышишь,
Я таю в себе что-то, чего не знаю,
и так боюсь
Подниматься невидимо к ярким весенним крышам,
Пробовать воздух невыдержанный на вкус,
Я боюсь подняться и снова - упасть, выпасть,
Вывернуться на землю колючей шубой, сухим ковром
Страх, понимаешь, страх - это та же пропасть,
Липкая и однозначная, и притом
Мерзкая.
И как человек, я - снег
Тающий, поднима-ю-щий-ся,
Не поднимая век.