Мари говорит смешливо, легко и коротко о том, сколько раз зашита и снова вспорота, и на фотографиях смотрит куда-то в сторону, и я содрогаюсь: что же там, в стороне. А в жизни Мари аккуратна и обязательна (ночует в Сети, домой возвращается затемно). Я с ней знакома не так давно, чтобы знать её, но слишком давно, чтобы не говорить о ней.
Строча о Мари, нельзя не сказать о боли; но здесь я могу констатировать, и не более, и это не стоит упрёка - ведь каждый волен писать лишь о том, что он сам способен понять. Мари о себе говорит слегка раздосадованно, Мари не хочет детей и домика с садом, Мари боится нюанса, подвоха, засады. Мари значит очень многое для меня.
Но с ней, как со всеми, что-нибудь да неладно: я чувствую человеком второго плана себя, - и ладно, всегда им была, но мучительно восторгаться со стороны.
Я их друг с другом стойко ассоциирую, и вроде бы - ладно, чего не бывает в мире; но это как если бы жили в соседней квартире не люди, а две серебряные луны.