(тут уж ничего не могу поделать, сюжет требует чистой лирики)

АЛЕКСА:
Кто ты?
Ты человек или зверь? Из живых или мёртвых?
Мне бежать от тебя или чем-то помочь тебе надо?
Если ты - человек, почему так пронзительно смотришь,
что сжимается сердце, и пальцы немеют от взгляда?

Ну, а если ты - зверь, то тогда почему мне так сладко
видеть эти глаза, и так тянет уткнуться плечами
в эту грудь? Будто что-то со мною неладно...
словно я потеряла себя - и на миг повстречала?

Ты пугаешь меня, незнакомец из сумрака леса.
Помню, прошлой луной ты уже мне, как будто бы, снился.
Что ты сделал с беспомощным сердцем Алексы,
что с него - как от ветра осенние красные листья -

опадают слова, от которых ей сладко и страшно?
И которых ещё от неё не услышал ни разу
ни один человек из могучего племени. Даже
изумительный Лель. Он силён. Он красив и прекрасен,

и - так хочет меня! Он как летняя тень ходит следом.
А при виде тебя - даже птицы от страха умолкли.
Вы совсем не похожи, как поздняя осень и лето,
и в тени у тебя - молча прячутся дикие волки.

Ну и пусть! Не страшны мне клыки их и когти.
Страшно то, что ты взгляд отведёшь или снова, как прежде,
пропадёшь, растворишься до долгого - вечного - срока.
Мне бежать от тебя? Или снова ты тихо исчезнешь?



АНДР:
Нет, виденье земное. Меня не пугайся, постой!
Не спеши, я привязан к тебе как невидимой нитью.
Я проделал свой путь по осенним лесам непростой
в восемь дней - в двадцать лет - только лишь для того, чтоб увидеть

глаз раскосых твоих золотисто-зелёный настой
и движения рук по высоким желтеющим травам,
и скольжение плавное ног над опавшей листвой,
чтобы больше уже никогда и нигде не оставить.

Я - безумен. В ветвях, где ветра шелестят,
мне мерещишься - ты. В каждом дереве - снова и снова.
Потому что с тех пор, как глазам показали тебя,
ничего им не хочется видеть на свете другого.

Излечи их! И руки. И сердце моё излечи.
Или стану однажды бесшумным безжалостным зверем
и тебя украду, обезумев в холодной ночи.
Излечи меня, ладо, ведунья. Ты - сможешь. Я верю.


.