Ах, моя королева! Вокруг - только грубые пошлые люди.
Они хлещут дешёвое пиво из банок и кружек
И меня уверяют, что Вас навсегда позабуду,
Если буду почаще к груди прижимать белошвей и пастушек.

И не верят, что Вы безупречны - и в мыслях и в стане,
Что чисты, как перина январского снега,
Потому что считают, что, если бы не расстоянье,
Я давно посчитал бы Вас дурой. То ль экстра, то ль - мега.

Ах, какое несчастье быть музой и леди поэта!
Всё так грубо и странно в безумной изменчивой сказке.
Вы моими стихами как нежность и счастье воспеты,
А они представляют простую кассиршу из лавки.

Я охрип уверять, что Вы лучшая из венценосных,
И вонзать свою шпагу в их рёбра - то справа, то слева,
Но, когда Вы молчите, невольно тревожусь вопросом -
Может, Вы - вообще, герцогиня, а не королева?

Впрочем, нет, не тревожьте ни мысли, ни губы ответом.
Лучше верить и ждать, от дыхания ночи немея,
Чем узнать, что Вы только виденье поэта.
Я же помню, что Вы - королева, моя Дульцинея.