Осторожно! Многобукоф!

Меня тогда гнало на запад - на закат.
И даже в том, застрявшем подлом лифте
я знал, что за его полоской рыжей, лисьей
по травам я пройду сквозь шпалы, шелест листьев,
и, если надо, то - сквозь стены, но назад
не поверну, чтоб рано утром - на восход
твои глаза вишнёвые смотрели.
И я прошёл. Сквозь стиснутые двери -
они меня тогда остановить не смели -
и я - сквозь всё - прорвался в этот год,
где есть балкон, луна - в полнеба - и полёт
косматых туч от полосы заката.
И больше - ничего, молчанье - злато.
Где о тебе - дождя об жесть стакатто -
и всё. И всё прощенья ждёт.
Ведь ты хотела счастьем, светом стать,
а стала - только отблеском зарницы,
листком засохшей памяти в страницах
той книги, что беспомощно пылится
на полке. Даже страшно в руки взять.
И я хотел тебе быть - небом, даром,
дождём, травой у ног и летним ветром,
а стал - столбом на сотом километре,
и пылью вдоль дорог. А этим летом -
горючим едким дымом от пожара.
А хочешь, я взмахну рукой - вот так...
и всё верну? и в дырах небосвода
исчезнут без следа два этих долгих года,
а я останусь в этом лифте подлом
и не пройду сквозь стены - на закат?
Не будет стен гостиницы глухой,
и ты заплачешь от обиды бОльной
что счастья даже этой малой доли
не перепало. Что не свете боле
любви нет - умной ли, безумной - никакой.
Но - не грусти. Когда вернёт назад
волшебный взмах всё, что грозит печалью,
я всё равно приду. Я плакать буду рад,
что - не тебе она. Укутай плечи шалью.
Прости, прощай. И я тебя прощаю.
Теперь - тебе дорога на закат.